Песня сердца. Вырождение

Нежная гладкая кожа, словно бархат.

Длинные волосы, подобные шелку.

Все еще упругий соблазнительный зад и слегка обвисшие, но до сих пор обворожительные груди.

Очень часто люди замечали, какой поистине королевский подарок Природа сделала Элизабет. В свои тридцать пять она выглядела на десять лет младше. Многие ее ровесницы из кожи вон лезли, чтобы хотя бы ненадолго продлить уходящую красоту. Элизабет же с каждым днем становилась прекраснее.

Но ее чувства скрывались за стеной, возведенной матерью, воспитывавшей Элизабет и ее сестру в жестких религиозных рамках.

Странно, почему Николас никогда не замечал ее красоты. Прекраснейшее создание. Элизабет. Нисколько не стыдясь, она демонстрирует ему свое великолепное тело, совсем не похожая на сдержанную и высокомерную мадам Холлман, наместницу Литисии. Нет, сейчас она естественна и раскрепощена.

В ее стене появилась брешь.

Она совсем забыла, что чувства точно бурная река, властная и неукротимая. Невозможно ее сдержать в берегах. Иногда она разливается, переполняя нас, но потом вновь возвращается в русло, оставив после себя плодородную почву.

Так и произошло.

Внезапно нахлынувшие чувства уносили Элизабет в темный омут. Тянули за собой, открывая новый, ранее не изученный мир. То, о чем она так давно мечтала. То, что она так боялась испытать.

Николас с нетерпением ласкал Элизабет. Нежно и уверенно он спустился с шеи к груди. От возбуждения ее соски стали тверже алмаза. По спине пробежали мурашки. Грудь медленно вздымалась. Из нее вырывались сладкие стоны.

Николас продолжал движение вниз. Вот он достиг ее живота. Элизабет почувствовала, как внутри все сжалось.

– Нет, – тихо простонала она, но Николас и не думал останавливаться.

Внезапно она ощутила на своей шее влажные губы любовника. Ее дыхание участилось.

Николас он спустился губами к груди Элизабет, не переставая поглаживать ее тело. Языком он принялся массировать соски, отчего по телу женщины прокатилась легкая судорога.

Элизабет слегка закусила губу.

Он спустился еще ниже, оставив влажную дорожку на животе. Теперь его пальцы проникали в самые недра тела Элизабет. Она ощущала их движение внутри себя. Ловко и методично он орудовал своими пятью маленькими членами, доставляя Элизабет неземное удовольствие. Губами он страстно ласкал ее налившийся кровью клитор.

По тому, как Николас это делает, она поняла, что такие развлечения для него не в первой.

Все равно. Лишь бы он не останавливался.

Она провела рукой по его волосам.

Только сейчас Элизабет заметила – Николас все еще в сутане. В отличие от нее, он не раздет.

Николасу доставляло еще большее удовольствие, что он одет в церковную одежду. В ней предаваться наслаждению намного приятнее. К тому же он безумно любил, когда его раздевали. От этого он возбуждался еще сильнее. Нередко до основного акта Николас испытывал несколько оргазмов, но этот обещал стать намного сильнее, чем когда-либо.

Чтобы это предотвратить, он резко схватил Элизабет в охапку и повалил на диван, усыпая все ее тело похотливыми поцелуями.

– А теперь, – прошептал Николас. – Сними с меня все. Я хочу, чтобы мы были полностью обнажены, любовь моя.

Элизабет дрожащими пальцами принялась расстегивать пуговицы. Она с почтением раздевала святого отца, как будто раздевает святыню. Для нее он и был святой.

Через несколько минут на нем не осталось ничего, кроме нательного креста, который он никогда не снимал. Маленькое серебряное распятие болталось на шее, оставаясь последним напоминанием о принадлежности Николаса к числу священников. Отдаваясь наслаждению, Элизабет напрочь забыла обо всех условностях. Сейчас в Николасе она видела мужчину. Она хотела его, она чувствовала на себе его мягкие губы.

За ним хоть на край света.

– Люблю.

Его тело. Насколько же оно прекрасно. Элизабет не решалась прикоснуться к нему, но желание перебороло страх. Она провела рукой по его мускулистой груди. Все мышцы разом напряглись, и Элизабет показалось, будто они высечены из камня.

Внезапно она почувствовала, как ей в живот уперлось что-то твердое. Жар, исходящий от предмета был намного сильнее, чем от самого Николаса. Элизабет не сразу поняла, что это его член. До тех, пор, пока он с размаху не проник в ее лоно.

Элизабет издала громкий крик. От неожиданности и боли. Никогда в нее не входило настолько мощное орудие. Да, Природа наделила отца Николаса ни с чем несравнимым членом. Правильной формы, длинный и толстый, с массивной упругой головкой, в возбужденном состоянии он достигал двадцати двух сантиметров и был похож на огромную пушку. Снизу висели два больших ядра, готовые выстрелить в любой момент.

Только спустя пять минут Элизабет смогла судить об истинном величии святого отца. Он двигался внутри миссис Холлман, разрывая ее на части. Николас навалился на нее сверху, не переставая целовать в губы, в шею, изредка приговаривая, что никогда еще не испытывал ничего подобного.

Элизабет расслабилась. Боль ушла и теперь она громко кричала, задыхаясь от получаемого наслаждения, обхватив ногами таз Николаса и притягивая к себе, чтобы его плоть проникла еще глубже.

Николас решил сменить позу. Он сгреб женщину в охапку и, не вытаскивая член, уселся на диване. Элизабет, словно тряпичная кукла, болталась сверху на стрежне святого отца. Николас продолжил трахать ее, иногда резко вставляя и вынимая член.

Она прыгала на нем, словно на батуте. Еще немного и Элизабет потеряет сознание.

Тела любовников блестели от пота, вся комната наполнилась жаром страсти.

– Люблю, – заплетающимся языком повторила Элизабет. Это все, что она могла тогда сказать.

Николас почувствовал приближение оргазма. Одним движением он снял Элизабет с себя и она послушно соскользнула вниз.

Член готов был разорваться от фонтанирующего потока спермы. Она заливала лицо Элизабет, капала на пол и на упругий пресс Николаса. Он поднял женщину с колен и вновь поцеловал, слизывая собственное семя с ее лица.