Понедельник не начинается

– Ходу! – Андрей дергает меня за рубаху на плече. Бледный, лицо исцарапанное, в бисеринах пота, но, кажется, целый. Я вскакиваю, отыскиваю взглядом рюкзак (не бросать же!), подхватываю, защелкиваю пряжку на одной лямке – и мы несемся сломя голову сперва по дороге, потом по какой-то тропинке, потом и вовсе без дороги сквозь частый подлесок, что обычно растет вдоль железнодорожного полотна. Едва не ломаем ноги, перебираясь по мшистым осклизлым валунам через неширокий, но очень холодный ручей. Я хоть могу хвататься за ветки, а у Андрюши обе руки заняты: в одной ножны, в другой шпага (подобрал-таки, причем уже после того, как надел «Ермак»). Бежать с увесистым рюкзаком на одном плече – удовольствие намного ниже среднего, но мне совсем не улыбается перспективы разбирательства с местными властями: канонада наверняка перебудила всю Ананасовку, и блюстители порядка явятся на место происшествия. Вряд ли пальба и взрывы между четырьмя и пятью утра считаются тут нормальной практикой: не Чечня, как-никак, хотя и дикий край.

Впрочем, эти мысли проходили по краю сознания. Потому что, в основном, занимали его два вопроса. Первый. С чего это я так развоевался, ежели на тренировках шел максимум на «три с плюсом»? Двух безоружных гопников средней комплекции в подворотне я бы еще раскидал. Тут их было куда больше, да с оружием, а я словно знал, что делать. Один фокус с разрезанной на лету «колбаской» чего стоит… А уж как я почувствовал, что в нас собираются стрелять…

И второй. Кто такой Андрей? Ибо ни на какую подготовку в ГРУ или ЦРУ нельзя было списать шаровую молнию, запущенную под ноги Питекантропу. Это был не безобидный «свечик», а полноценный «громобой», да еще четко выверенной мощности – минимальной, чтоб не покалечить. И бросил его Андрей не во врага, а под ноги, успев загнать под землю сантиметра на четыре. У нас такие штучки мог проделывать только Зимка, да и то готовился минут по пять, а то и по двадцать. И не всегда получалось.

– Ну что, передохнем? – выдохнул я, когда мы отмахали километра полтора от места стычки – сперва бегом, потом быстрым шагом. Слишком быстрым. Рубашка (точнее, то, что от нее осталось после катания по земле и забега по пересеченке) – хоть выжми, и на запах пота охотно кинулась вся окрестная кровососущая дрянь. А ее было совсем немало. Пришлось срочно лезть в рюкзак за штормовкой, репеллентом и накомарником. А потом – еще и за брезентовыми рукавицами – местные комары были раз в пятьдесят злее и многочисленнее своих украинских сородичей. Андрюша попытался было погонять их какой-то ультразвуковой пищалкой, но кровососы, видать, попались глухие, так что он был вынужден последовать моему примеру и закутаться с ног до головы. Экипирован на этот случай он был, к слову, получше моего: вязаная из толстенных х/б ниток рубаха крупного плетения, поверх которой надевалась какая-то хламида из парашютного шелка. Комар не прокусывает, а тело дышит куда лучше, чем через нейлон.

– Ну, выкладывай, – предложил я, отдышавшись и хлебнув водицы из так кстати подвернувшегося ручейка.

– Чего выкладывать-то?

– Брось прикидываться валенком. Если твою шпагу еще можно списать на детскую любовь к Дюма и детскую же спортивную школу, то метанию «громобоев» ни в одной ДЮСШ, по моим сведениям, не учат.

– «Громобоев?» Вас ист даст «громобой»?

– «Громобой» – один из видов «шаромолов», то есть квази-шаровых молний. Плазмоид. Способен нести в себе, предположительно, до 20 мегаджоулей энергии, растрачивая ее на перемещение в пространстве со скоростью до 600 м/с и почти мгновенно высвобождая при столкновении с твердым препятствием. На создание стандартного плазмоида диаметром до 5 см обычно уходит… – я остановился, поймав себя на том, что цитирую один из рефератов по «оборонной магии» – так то ли в шутку, то ли всерьез называл свое увлечение Леша.

– А, ты про фаербол… Ну да, это я его запустил. Другого выхода не было: шмальнули бы в нас из второго ствола – и хана. А ты молодец, предупредил вовремя. Как успел? Ты же почти спиной стоял.

– Сам не знаю, – буркнул я. – А почему ружье… Ну то есть обрез… сработал в присутствии мага? Огнестрельное ж оружие не любит магических полей.

– Ты и это знаешь? Ну, во-первых, поля у меня с гулькин нос, да и то я под вуалью спрятал. Во-вторых, все же расстояние – напряженность поля падает чуть ли не экспоненциально.

– Степенным образом, – машинально поправил я. – Куб плюс три на шестую степень…

– И каким же это датчиком вы мерили? Впрочем, не важно. А в в-третьих, это ж тебе не автомат Калашникова и не «Беретта», а обычное охотничье ружье, примитивное до ужаса. Там и ломаться-то нечему. Я, правда, рассчитывал, что порох или сразу сдетонирует, в момент подрыва фаербола, или уже не загорится вовсе, когда откат пойдет. А эта чертова лупара все-таки выпалила. Наверное, откат в землю ушел. Оно и лучше – глядишь, не засекут меня.

В общем, вы уже поняли – Андрей оказался магом. В Новосибирске у них был «кружок» вроде нашего. И тоже бывшими физиками основанный. Правда, наши ребята шли ощупью, опираясь на «наитие» и параллели с наукой. Да еще пытались использовать письменные источники – рылись в библиотечных хранилищах, прочесывали легенды и сказки («сакральное знание», «память поколений» и тому подобные словеса) и даже современные книжечки по оккульным наукам, большинство из которых оказывались сущей мурой. В лучшем случае удавалось найти какие-то намеки, идейки, которым тут же, впрочем, отыскивались аналогии из менее секретных отраслей знания. А в Новосибирске отыскалась Традиция. Даже несколько. Был бы я писателем – целый бы роман написал с Андрюшиных слов. Вроде бы по делу декабристов загремел в Сибирь некий дворянин из обрусевших немцев, семья которого не была чужда алхимическому знанию. И влюбился он на сибирской земле в прекрасную туземку, оказавшуюся дочерью шамана. Точнее, кама. И сошлись Восток с Западом. То есть тесть-туземец сперва попытался с помощью колдовства убить дерзкого чужака, покусившегося на его сокровище, но встретил достойное сопротивление, заинтересовался, зауважал, а потом и секретами делиться стал. (Меня, честно говоря, смущала эта история, отдающая дешевым телесериалом. Андрей не настаивал, что так все и было. Мол, это легенда, как слышал, так и рассказываю, а верить или не верить – твое личное дело.) Потом, когда уже при Александре Втором декабристов простили и разрешили вернуться в Петербург, дворянин этот со своей женой-туземкой расставаться не стал, остался в Сибири, и потомкам своим тайное знание передал. Кто-то из них и осел в Новосибирске. Пардон, Новониколаевске.

А уже при недоброй памяти Иосиф Виссарионыче в те же места попал в ссылку старый раввин (вернее, бывший раввин), которого по недогляду взяли в школу учителем математики. А в школе учился отпрыск того самого шамано-алхимического рода. А раввин, как оказалось, что-то смыслил в Каббале, и на одном из родительских собраний разговорился на оккультно-мистические темы с отцом того самого отпрыска (ныне – седоголового старика, возглавляющего новосибирское общество «альтернативной натурфилософии»).

Еще в советские времена был при тамошнем физическом НИИ отдельчик, который официально занимался чем-то твердотельным, а неофициально – магией. Но при совке, по неизвестным причинам, магия почти спала. То есть проявлялась совсем слабенько – спичку на расстоянии зажечь, потерянные ключи найти… А сейчас стала пробуждаться – то есть способности появились у многих людей. А у тех, у кого были раньше, резко усилились.

– Слом эпох во всех смыслах, – явно повторил чужое высказывание Андрей. – Политика, экономика, мистика – это все проявления одного и того же глобального явления. Наверное, цивилизации пора менять направление…

– Та-а-к… Где-то я это уже слышал. «Систему надо менять, сказал сантехник». А сюда ты ехал, чтобы найти того, кто точно знает, куда и что менять?

– Почти. Но не совсем.

Новосибирские маги-чародеи тоже стали слышать Зов. И один за другим покидали насиженное местечко, отправляясь в неизвестном направлении. Правда, если у нас ушли все, то из Андрюшиных товарищей – только четверо. Остальные либо не поверили, либо успели защититься он назойливого долбления в подкорку. А сам Андрей ничего не слышал. Хотя кое-какими магическими навыками, в отличие от вашего покорного слуги, обладал. Вот и послали его на разведку.

– Ну и что будем делать, господин магистр? В деревню после утренней канонады лучше не соваться. Наверняка местная милиция на ушах стоит. А мы с тобой парочка приметная, даже если разделимся, все равно вычислят нас, приезжих, в два счета.

– Для этого надо хоть с кого-то наши приметы снять. Я бы на месте этих ребят сейчас залег на дно и не отсвечивал. Благо, серьезно никто из них не пострадал – так, синяки-порезы-ссадины. Тут мы с тобой молодцы, я даже не ожидал, что удастся без жертв…

– Да, а ты мне там не помогал?

– В смысле? Помогал, конечно, как и ты мне.

– В магическом смысле. Уж больно ловко я нескольких приголубил. На самом деле я так не умею. Может, есть какое заклинание, усиливающее реакцию или навыки рукопашного боя?

– Вообще есть, только я его не накладывал. Да и нужно на это дело не менее получаса, не считая приготовлений.

– Странно. А еще странно то, как эти ребята себя вели. Любая шайка после первого щелчка по носу предпочла бы отвалить. Хотя бы на время, чтоб потом кинуться из-за угла. Эти в атаку пошли сразу же и слаженно, как греческая фаланга.

– Ты хочешь сказать, что их «вели»?

– Не знаю, вам, магам, виднее.

– Что значит «вам, магам»?

– Да то и значит, что я во всей этой колдовской тряхомудии не бельмеса.

– Необученный совсем? – кажется, Андрей мечтал завести ученика, да возможности не было.

– Неспособный совсем. Вот приходится мозгами шевелить, раз иного не дано. Поэтому предполагаю, что пытались нас остановить, натравив местную шпану. Не вышло, поэтому велик шанс, что попытаются продолжить при помощи местных сил охраны правопорядка: кто-то из братков, вопреки всему, пойдет к дяде милиционеру и нажалуется. Дескать, налетели злые коршуны, один высокий и с рюкзаком на спинке от кровати, другой пониже, но с обрезом. Чуть не убили, помогите, дяденька, злодеев найти. Допереть, что мы приезжие и Ананасовка для нас – станция пересадки, много ума не надо. Так что на вокзале, автобусной остановке и в порту (если таковой имеется на местной Каменке), будут нас ждать.

– Логично. Чего делать будем?

– А я знаю? В лесу заночуем и появимся в Ананасовке на сутки позже: дескать, только что приехали.

– Не пройдет. В любой базе данных есть фамилии пассажиров.

– Даже на электрички? Тут же и электрички ходят.

– На электрички, пожалуй, нет, – признал Андрей.

– Слушай, а ты личины на нас наложить сумеешь?

– Сказок начитался? Одного-двух таким образом можно обмануть, но не целую деревню. Да и не шутил бы я с магией, раз на нас охота идет. Слушай, а может, у тебя просто паранойя разыгралась?

– Да уж лучше бы паранойя. Есть еще вариант обойти Ананасовку по дуге и ловить на шоссе попутку.

– Точно! Только не отсюда, а сюда.

– Сюда?

– Ну да! – Андрей встал и прошелся по полянке взад-вперед. – Мы возвращаемся из турпохода. Вот смотри…

Он полез в клапан рюкзака и, повозившись, вытащил карту.

– Из Ананасовки идут три дороги. Нам нужна средняя. А мы сейчас примерно здесь, – он ткнул хвоинкой в зеленое пятно рядом с деревней. – Можем выйти на правую дорогу, по ней ездят на Лбышки. Это место такое, выход скальных пород, где время от времени гуляют красноярские скалолазы. Не слишком популярный маршрут, Столбы ближе и интереснее… Так вот, мы с тобой были на Лбышках и возвращаемся! Никто не подкопается. Только придется сперва протопать по дороге километров 20, а потом уже ловить попутку или рейсовый автобус.

– Милицию мы, таким образом, может, и обманем. А бандюков? И, главное, того или тех, кто их вел? Основных наших противников?

– К слову, а с чего ты взял, что они противники? Может, они в самом деле мир спасут? Посланники каких-нибудь махатм…

– Посланники махатм, – раздраженно сказал я, – услугами шпаны пользоваться не будут. Еще бы чуть-чуть, и влепили бы в голову заряд свинца, – меня передернуло. – Хороши спасители мира, блин!

– Знаешь, давай все же исходить из того, что ни всезнанием, ни всемогуществом этот Махатм не обладает. Мне почему-то кажется, что он таки один. Скорее всего, шпана – это результат неосознанного воздействия. Магия крепко замешана на подсознании. Если колдуну чего-то хочется или, наоборот, не хочется, он будет исподволь воздействовать на окружающий мир, и воздействие это может принимать самые причудливые, неожиданные формы.

Я вспомнил прилетевшего к нам рогозуба и кивнул.

– Так вот, этот Махатм почувствовал в нас угрозу и подумал, что хорошо было бы, чтобы мы до места не доехали. Не уверен, что он предпринимал некие сознательные действия. В конце концов, при его потенциале можно было бы просто вызвать у нас, к примеру, сильнейший понос. Да вообще не факт, что он о нашем присутствии догадывается! Просто почувствовал колебания Космоса, напряжение мировых силовых линий или что там еще… Но его «нехочуха» понеслась в пространство и прилипла к первому попавшемуся инструменту – к гулявшей до утра местной шобле. Вместо этого на дорогу мог сойти оползень – если бы затраты энергии на это были меньше. А чуть переключить мозги проще, чем подтолкнуть камень… Не так. Наш Махатм, скорее всего, силен в ментальном воздействии – один Зов чего стоит. А влиять на материальный мир… Тоже может, наверное. Но «нехочуха» по природе своей ментально-витальная, проще цепляется к людям, чем к камням или, там, к потоку воды.

– А «нехочуха» – это чего?

– Полусущность. Ну, типа компьютерного вируса. Вроде как хитрая, почти разумная штука, но жестко нацеленная на одну цель.

Я отметил про себя тавтологию, но заговорил о другом:

– А если он все-таки сидит сейчас около хрустального шара и на нас с тобой пялится?

– Я ж говорю, сказок начитался…

– Уважаемый Андрей Батькович! Это тебе повезло, учился у тех, у кого школа была. А мы, сирые, сами все, с нуля. Вот и пользовались любыми источниками информации, пусть самыми невероятными. Поэтому и допускаем, что хрустальные шары, водное зеркало Галадриэли, наливное яблочко на золотом блюдечке или иные способы получения визуальной информации магическим путем существуют. Или могут существовать. Как аналог камер видеонаблюдения.

– У нас в Новосибирске их не знали. А про аналог камер ты хорошо сказал: если есть выход «визуальной информации» – наливное блюдечко или хрустальный шарик, – то должен быть и вход. В виде «свет мой зеркальца» или иного наблюдателя. Сканировать весь окружающий мир, выискивая нужное – устанешь пыль глотать.

– Продолжая техническую аналогию. А может на нас висеть «жучок»?

– Наверное, возможен и магический жучок. Какая-нибудь наговорная иголка или там перстень волшебный. Но эдак мы с тобой точно до паранойи дойдем.