Веслом по разным местам
- -
- 100%
- +
– Туда ей и дорога.
– Да не скажи. Босс с денежками свалил на историческую родину, а подчиненным не заплатил за два месяца. Главбушку вообще посадили. Правда, выпустили потом, но натерпелась она… Но сейчас, – спохватился он, – совсем другое дело.
– Ну-ну…
– Тут даже не корпоратив. Так, собралась компашка молодняка, хочет покататься…
– Еще того лучше. Будут ночью друг друга любить, а утром друг другу морды бить из-за дележа партнеров и партнерш? Нафиг надо мне такую сексуальную революцию на воде.
– Да нет, они смирные. Только толканутые.
– Какие-какие?
– Толканутые. Ну, на Толкиене повернуты. И вообще на ролевых играх. Галадриель на Гилтониэли сидит и Нимродэлью погоняет, – со вкусом выговорил он, явно гордясь, что выучил и сумел без запинки произнести эти древнеельфийские имена английского производства, словно скороговорки про «сшит колпак» или «корабли лавировали». – А так – смирные, интеллигентные даже где-то мальчишечки и девчоночки. Ну, с придурью – так кто из нас без нее? Нет же здоровых, есть недообследованные. Ребятки хотят устроить поход… этого… как его… короче, главного Толкиеновского отряда по реке… как ее… забыл. В общем, они там плыли на лодках, все эти хоббиты с эльфами, а за ними Горлум на бревне. А орки бежали по берегу. И ребятки хотят что-то такое устроить. Костюмированное, антуражное… Чем тебе не поход? Да и от жены отдохнешь…
Я прошелся по кабинету взад-вперед, и глубоко советский паркет жалобно поскрипывал и потрескивал под ногами. Блин, неужто у Витьки денег нет заменить это убожество? Или хотя бы застелить сверху – хоть линолеумом, хоть ковролином?
Да, это он, сволочь, по больному месту ударил, насчет жены-то. И откуда узнал, спрашивается, если мы почти год не общались? Впрочем, знать все про всех – это Витькин конек. Разведчик, блин, доктор Всезнайкин. А с женой… Депрессняк у нее, что ли, не слишком тяжелый, зато хронический. Ходит эдакое бесполо-бледно-непричесанное в халате по дому и нудит: «Ах, Ромочка, мне так плохо…Ах, Ромчик, какое-то настроение паршивое». И так изо дня в день. Причем делать для исправления ситуации ничего не хочет. Ни к врачу сходить, ни хотя бы в кино на какую-нибудь туповатую, но смешную комедию, ни даже зарядку сделать. Работу бросила, «потому что уже нет сил учить это поколение дебилов». По специальности она – преподаватель физики в школе. Ладно, не учи, никто не заставляет, тем более за такую зарплату. Но делай что-то другое! Ага, щас-с. Переквалифицироваться в какого-нибудь маркетолога или бренд-менеджера ей, видите ли, поздно. Программирование освоить – тем более (хотя знаю массу случаев, когда люди и постарше, и поглупее осваивали). Сидеть и размещать на всяческих форумах заказные комментарии вроде «ах, девочки, я купила хреноварку-многопечку фирмы «Зю энд Хю» – это такая прелесть» не позволяют моральные принципы. Даже репетиторством банальным заниматься – неинтересно, «да и клиентуры нет». Можно подумать, все остальные репетиторы родились со списком клиентов в зубах.
А в доме, между тем, бардак, вещи раскиданы по всей квартире, даже на полу какие-то шмотки вперемешку с мусором. В холодильнике – развитой социализм. Питаемся либо всякой полуфабрикатной дрянью вроде пельменей, либо тем, что я приготовлю, придя с работы. Ну сидишь дома – так будь же ты нормальной домохозяйкой! Хренушки…
Спасибо, конечно, что при этом она мне не рассказывает, что я ей жизнь сломал, не требует купить новый «Мерседес» или срочно сделать капитальный ремонт жилья. Спасибо, что и не напивается до бесчувствия – так, бутылочка ординарного коньяка в пару недель (интеллигентная все же женщина). Ну да, конечно, плохому нет предела, «могло быть и хуже» – лучшее в мире утешение.
Не то, чтобы я ее не любил. Не любил – наверное, разошелся бы. Хотя… хлопотно это. Квартиру делить… Опять же, Анька (это дочь наша). Она, конечно, уже почти взрослая, скоро 18 лет девахе, и всячески старается демонстрировать собственную независимость. Даже жить в общагу институтскую перебралась, чтоб подальше от предков. Что не мешает ей на выходные наведываться в «родительский дом, начало начал» – подкормиться и денюжков перехватить… За это ей приходится платить выслушиванием маминого нытья, нравоучений и лекций по сексуальной безопасности. За два выходных терпение кончается – и доча убегает обратно в общежитие.
В итоге дома я в последнее время бывать стараюсь поменьше: нервы берегу. А когда бываю, предпочитаю носить наушники и слушать аудиокниги. Даже совсем дурацкие, про захвативших мир зомби и отважных пацанов, с ними воюющих. Все лучше, чем женское нытье, и нервы целее будут. И можете кинуть в меня камнем, не обижусь.
Итого: работы нет, дома бывать не хочется, «третьего места», куда можно было бы сбежать – какого-нибудь клуба по интересам или театрального кружка – я так и не завел. А тут Витька со своим предложением. Змей-искуситель.
– Ладно. Показывай своих… толкиенистов. Это они у тебя в задней комнате сидят?
– Ну да, – Витька просиял, аж засветился весь сквозь бороду. Хотя, между прочим, своего «да» я ему еще не сказал. – Пойдем, познакомишься.
Мальчики и девочки
Двое их было – там, за дверью. Вернее, за дверьми – их Витька на входе в заднюю комнатку поставил аж три, одну за другой, для пущей звукоизоляции, а, может, и безопасности. С его-то манерой ведения дел…
На сей раз троедверие ничего опасного не скрывало. Просто парень и просто девушка. Причем очень-очень разные.
Когда мы вошли, они явно скучали. Кажется, всласть налистались Витькиных альбомов-завлекалочек на экране компьютера (чужие фотки, как известно, могут быстро нагнать тоску). А больше развлекаться в комнатушке было нечем – диван, стол да железный аскетический стеллаж с многочисленными папками, надписи на корешках которых на неподготовленного человека мгновенно навевали жуткую зевоту: «договоры», «кадры», «копии отправленных» и прочая бухгалтерско-делопроизводческая лабудень.
А друг друга эта парочка, видимо, тоже не развлекала. Сидели они, так сказать, отдельно: отодвинувшись одна от другого настолько, насколько позволял неширокий черный диванчик, без успеха притворяющийся кожаным. Да и позы у парочки… закрытые какие-то, настороженные. И это не радует. Если я их таки возьмусь выгуливать, конфликты в группе мне не нужны. Уж лучше бы они обнимались-целовались (и далее по списку), когда мы вошли. Впрочем, кажется, и явного конфликта между ним и нею нет. Так, некая вежливая холодная настороженность. Может быть, даже неприязненность.
Он мне сразу, в общем, понравился. Крепкий, мускулистый, но не перекачанный. Невысокий, двигается легко (он встал нам навстречу сразу, как мы вошли, одним движением, а из диванных объятий это не каждому удается). Рука сильная, с характерными мозолями, какие бывают от турника и брусьев. Уважаю. Впрочем, эти ролевики вообще часто балуются всяким там историческим фехтованием и прочими рыцарскими забавами. Может, это мозоли от эфеса и древка. Даже бутафорские доспехи весят изрядно, таскать их на себе – нагрузочка немалая. Вот и подкачался. Ну, а так – нормальный парень, симпатичный, румяный, как умеют быть румяными некоторые брюнеты: кожа светлая, а щеки как яблоки «макинтош» или, скажем, «слава победителям». При этом они (брюнеты, а не яблоки) умудряются на солнце не обгорать, чем вызывают к жизни мою бледнокожую зависть.
А вот девушка… Ее тут же захотелось охарактеризовать каким-нибудь другим, менее нежным словом, но я ж человек воспитанный. И все же – разве можно себя до такого состояния доводить? Про таких обтекаемо говорят «склонная к полноте». Она не была слишком толстой, то есть, встречал я и потолще. Но при этом вся какая-то рыхлая, нездорово-бледно-желтоватая, как заветрившееся сырое тесто, местами прыщавая, с бесцветными волосами, собранными в неопрятную косу, из которой выбилось какое-то количество непослушных… лохм, вот как это называется. Лохм, а вовсе не локонов и не прядей. И одета с такой же неряшливостью. То, что лучше бы спрятать под просторными драпировками, обтянуто. Получается совсем неэротично. А то, что имеет смысл показать в обтяжечку, укрыто под мешкообразной серо-коричневой рубахой. Зато на шее и на запястьях куча каких-то висюлек. В мое время это называлось фенечками, а как на современной молодежной фене, уж и не знаю.
Представились молодые люди не нормальными именами, а какими-то сказочными погремухами. Она оказалась Лэрой, а он – Чиа.
– И как склоняется? – поинтересовался я на всякий случай.
– А не склоняется, как государь император, – не моргнув своим роскошным рысьим глазом, зеленым с желтизной, ответил парень. Что ж, по крайней мере, в школе учился неплохо, раз еще помнит, что такое склонение имен существительных. И, кажется, даже с историей знаком.
– Окей. Так что же вы, Лэра с Чиа, от меня хотите?
Обращался я к парню, но ответила его спутница.
– Да по реке мы пройти хотим. Как Фродо и его спутники, – она запнулась, помялась, но все-таки спросила с легким вызовом:
– Знаете, кто это?
– «Хоббит хоть невелик, но хозяин хорошей норы», – процитировал я в ответ.
Ее рыжеватые бровки, пожалуй, самая заметная часть на лице, полезли вверх. Я что-то не то сказал? Или она просто не узнала цитату? Тогда какая ж она, нафиг, толкиенистка?
– Предпочитаете перевод Муравьева и Кистяковского? – пришел ей на выручку Чиа.
– Просто первым читал именно его. Потом проглядывал питерский – было во времена моей молодости такое издательство «Северо-Запад». Там не онты, а энты, не Хоббитания, а Шир… Но сравнивать, какой лучше, – увольте.
– Да вы прямо знаток! – восхитился Чиа. – Спасибо, Виктор Сергеевич, за такого проводника. Или Бродяжника?
Он хитро так, панибратски почти мне подмигнул.
– Нет. Не Бродяжника. Не Колоброда и не Агронома, – жестко, может, чуть жестче, чем хотел, отрубил я. – Я в ваши игры играть староват. И вообще пока никакого согласия на эту прогулку, или, по-вашему, квест, не давал.
– Да ладно, Ром, – кинулся спасать положение Виктор. Интересно, какой процент он рассчитывает состричь? Наверняка немалый – вон как увивается вокруг друга детства. Только что пополам не складывается, и то потому, что брюшко мешает.
– Да, не давал. Потому что пока даже не уяснил, ни куда идем, ни на какой срок, ни в каком составе. Так что давайте с самого начала.
– Я ж говорю, по реке хотим пройти, – упрямо повторила девица и поджала блеклые губки. Кажется, я ей не понравился. Ну, взаимно, взаимно…
– Это я понял. Но по какой реке, на какой срок, в каком составе? В экспедиции Фродо, если не ошибаюсь, было девять хранителей?
– Восемь, – она смерила меня таким презрительным взглядом, словно я только что спутал самолет с самоваром.
– Да нет же, девять, по числу неглавных колец, – заупрямился я, сам не зная, почему. И принялся загибать пальцы:
– Четыре хоббита: Фродо, Сэм, Мерри и Пин. Гном Гимли. Эльф… э-э-э, – в голове упорно вертелось имечко из гоблинского перевода – «Логоваз». Но я все же поднапрягся и вспомнил:
– Леголас. Два человека – Арагорн и Боромир. И маг Гэндальф.
В последнем имени я сделал явно неправильное ударение – на втором слоге. Так привык – наверное, под влиянием первой буквы греческого алфавита. Вроде как «главная рука» получается. Девица тут же фыркнула и принялась поправлять:
– Не ГэндАльф, а ГЭндальф. Не Пин, а Пиппин. И Гэндальф погиб в Мории, поэтому по реке шли уже восемь хранителей.
– Ну, если на то пошло, то не погиб. Но в итоге вас-то сколько будет? Тоже восемь?
– Да, пожалуй, восемь, – вмешался Чиа. – Может быть, восемь вместе с вами, до конца еще неясно.
– И сколько дней собираетесь плыть? – я нарочно задавал вопросы Лэре, раз она так лезет в умники и умницы. – Столько же, сколько ваши герои шли по Андуину?
Ага, кажется, поймал. Сколько они там плыли, она не помнит. Я, впрочем, тоже, но мне простительно, а ей нет. Вот пусть мучается.
– Ну да, примерно, – пробормотала она наконец. – Дней десять. Может, две недели.
– Вы уж определитесь, десять дней или две недели. Это ж продукты надо будет закупать. Или у вас будут эльфийские волшебные лепешки, как их там звать?
– Непременно все окончательно определим, – снова влез Чиа. – И лепешек у нас не будет. Разве что девчонки на костре попытаются испечь. А так – мы нормальные ребята, вполне согласны на тушёнку и сгущенку, ибо в наше время за ловлю кроликов с последующим их тушением с приправами можно огрести по голове от окрестных селян.
Он заговорщически и несколько испытующе улыбнулся, пытаясь по моему лицу угадать, помню ли я, что там был за кролик. А я, между прочим, помню даже то, что тушили его не во время похода по реке, а гораздо позже. За подробностями – к аглицкому профессору, он об этом куда лучше меня рассказал.
– Ладно, сгущенка так тушёнка. Хотя вообще я в походы предпочитаю брать более современные и менее тяжелые припасы, сублиматы всякие. Но – як пан бажає.[2] А по какой реке пойдем-то? Тамошние ребята, ну, в смысле хранители, шли по Андуину Великому. А наша великая река давно уже превратилась из Днепра в днепрохранилище, ходить по ней скучно, да и небезопасно – теплоходы всякие шныряют. Опять же, никаких водопадов Рэроса я обеспечить не смогу. Пороги и те под водой давно.
– Не, Днепр – это и вправду скучно, – скривился Чиа. – Мы по нем уже ходили на пароходике на островок ниже по течению, никакого кайфа. И остров загажен. Нам бы чего-то более дикого.
– Но со скалами! – встряла Лэра. – Хотя бы с камнями какими-нибудь, если водопадов нет. А то противно и неинтересно, если по берегам только камыши и коровы. Я коров не люблю.
Она улыбнулась чуть смущенно и в этот момент показалась мне почти симпатичной. Кажется, дева юная коров не только не любила, но и побаивалась. Думала было в этом признаться, но застеснялась. Ладно, все мы человеки, все чего-то боимся. А страх перед крупным рогатым скотом все же более объясним, чем боязнь мышей, пауков и лягушек. Тот хоть бодается, лягается и вообще, как следует из официального названия, размером не обижен. А эти – безвредные, в сущности, тварюшки. Некоторые даже полезные – комаров едят. Ладно, к делу, к делу!
– Чтоб совсем дикие места, да чтоб со скалами и без коров, так это надо в Сибирь ехать. Кстати, если сравнивать толкиеновскую карту с нашей Евразией, так Андуин – это что-то вроде Оби или Енисея получится, хотя и течет в другую сторону. Если хребет этот, под которыми пробирались Фродо со товарищи, уподобить Уралу.
– Мглистые горы, – подсказал Чиа, кажется, весьма и весьма довольный тем, что и среди старперов моего поколения попадаются знатоки трилогии. Эх, парень, как мы ею зачитывались в свое время, ты даже не представляешь! И как плевались, увидев киноподелку на эту тему.
– Во-во, Мглистые. Натуральный Урал пониже будет, и пещеры в нем пожиже и без орков, по ним из Европы в Азию не пройдешь, хотя тоже есть на что посмотреть. Но в Сибирь – это дорого и добираться долго, даже если самолетом. Впрочем – ваши денежки… Да, между прочим, на Урале тоже речки есть очень даже симпатичные: Белая, Юрюзань, Чусовая… Тут вам и скалы, и пещеры, и даже водопады попадаются.
Честно говоря, мелькнула у меня мыслишка развести клиентов на уральский поход. Там в самом деле красиво. Во всяком случае, было красиво лет тридцать тому назад. А я с тех пор туда так и не выбрался.
– Нет, нам бы поближе, – переглянувшись, почти хором выдали эти двое.
Эх, не будет мне Чусовой, жалко…
– А поближе будет и с коровками, и с крестьянами. Все же Европа XXI века – это вам не Средиземье. Но что-нибудь побезлюднее постараюсь подобрать. А пойдем на чем?
– В смысле?
– В том смысле, что челнов из волшебной эльфийской древесины у меня нет. Могу предложить байдарки, катамараны, рафты, пээсэны…
– Пээсэны – это чего? – Витька снова встрял, буквально ухватился за возможность вставить слово. Наверное, просто напомнил о своем присутствии. Мол, все же он выступает посредником между парочкой заказчиков и не по делу разболтавшимся исполнителем Ромой, не забывайте, детки, об этом…
– ПСН – плот спасательный надувной. Здоровенный такой резиновый диван. Есть на шесть человек, есть на десять. В свое время – очень популярное средство сплава.
– Не, диванов не надо, – поморщилась дева юная, сама вызывающая ассоциации именно с означенным предметом мебели (и совсем не сексуальные ассоциации, увы). – У Толкина челны были. Что из перечисленного вами больше подходит под определение челна?
– Байдарка, безусловно.
Она явно опечалилась:
– Байдарка – она же узкая, на ней перевернуться легко. Я видела на Днепре, как на ней спортсмены плавают. И кувыркаются.
По-моему, она боялась даже не столько перевернуться, сколько не поместиться в байдарку – с такой-то «мадам сижу».
– Так то – спортивная байдарка. Она узенькая. А я вам туристические предлагаю. Почти метровой ширины.
– Метровой? – она с сомнением покачала головой и развела ладони, пытаясь представить себе, сколько это – метр. Поскромничала. Я поправил. Ладошки вялые, влажные…
Она еще раз вздохнула и решилась:
– Ладно, пусть будут байдарки.
Мы едем-едем-едем
Сошлись на семи участниках (я восьмой) и неделе путешествия с возможностью пролонгации до 10 дней. Естественно, на меня, как на главного за все, легли заботы по поиску не только маршрута, но и всяческого снаряжения – лодок и палаток, спальных мешков и котлов, топоров и гермоупаковок… Да еще харчей. Это, кстати, еще одна причина, по которой мне не хотелось связываться с Витькиной затеей. Было б у него нормальное бюро, описанное детским классиком: «Кук для вас в одну минуту на корабле приготовит каюту, или прикажет подать самолет, или верблюда за вами пришлет»… Но Розенкнопп – не Кук. Нет у него ни самолетов, ни верблюдов, ни даже палаток с байдарками. Поэтому в ответ на вопрос о снаряге из телефона раздалось невнятное «Ромочка, ну ты же можешь, ты же сам все понимаешь».
Я-то понимаю. И кое-что могу. Например, байдарок у меня в доме аж… пять штук. Ну да, я псих, а что делать? Да и не предпринимал я каких-то особенных усилий, чтобы обзавестись этой флотилией. Так сложилось. Одну сам купил много лет назад. Другая от родителей по наследству перешла. Приятель уезжал на ПМЖ в Израиловку – подарил ломаную-переломаную третью. А я восстановил: не пропадать же добру. И так далее. Но чего ради я собственные лодочки должен в чужие руки отдавать, кто мне их амортизацию оплатит? Витька? Ага, щаз…Он уже заявил, что в мой «карбач», то есть гонорар, входит и страховка, и износ оборудования. А поход – дело такое, что в нем часть снаряги непременно портится: трется, рвется, гнется, ломается, перегорает, банально теряется, наконец. И особенно бывает обидно, когда теряется какая-нибудь малюсенькая фиговинка, без которой не работает целое большое изделие (ну, как машина без свечи зажигания, например). А нужной запчасти не найти, потому что уже не выпускают, или выпускают, но в страну никто не возит.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
Прямой удар кулаком с подшагиванием одноименной ногой.
2
Как господин желает (укр.)