Две бутылки приправы

– А не дадите ли вы мне вашего «Нам-намо» для салата?

Я был так тронут, что чуть не подал ему приправу. Но, конечно же, ее никто не ест с салатом. Она используется только для мясных блюд и острых закусок. Это написано на бутылке. И я сказал:

– Только для мясных блюд и острых закусок.

Хотя я даже и не знаю, что такое острые закуски. Никто не пробовал.

И никогда я не видел, чтобы у человека так менялось лицо. С минуту он сидел не двигаясь и не говоря ни слова. За него говорило выражение его лица. Так и хочется написать; что это было лицо человека, только что повстречавшегося с привидением. Но выражение его лица было совсем не таким. Я скажу вам, как выглядел Линли. Как человек, увидевший нечто доселе невиданное, нечто не существующее в природе.

И затем изменившимся голосом, более тихим и мягким, как мне показалось, он спросил:

– Для овощей не подходит, да?

– Абсолютно не подходит, – сказал я.

Он испустил что-то напоминающее всхлип. Я раньше и не думал, что он принимает все так близко к сердцу. Но, конечно же, я тогда и не догадывался, к чему относится этот всхлип. Я думал, что люди избавляются от всего такого в Итоне и Харроу, ведь он был таким образованным. На глазах у Линли не било слез, но он ужасно что-то переживал.

Потом он стал говорить с большими паузами.

– Человек может ошибиться и есть «Нам-намо» с овощами.

– Не более одного раза, – сказал я. А что я мог еще сказать?

Он повторил за мной эти слова, как будто я сообщил ему о конце света, только с еще большей выразительностью. Они показались наполненными каким-то зловещим смыслом. Он произнес их, покачивая головой. Потом он замолчал.

– Что такое? – спросил я.

– Смитерс, – сказал он.

– Да, – ответил я.

– Смитерс.

И я снова сказал:

– Да?

– Послушайте, Смитерс. Вы должны позвонить в овощной магазин в Андже и выяснить следующее.

– Да?

– Купил ли Стиджер эти бутылки, как я думаю, в один и тот же день или одну за другой несколько дней спустя. Он не мог сделать этого.

Я подождал, не скажет ли он еще что-нибудь, а потом выбежал из комнаты и сделал то, что он мне сказал. Так как было уже поздно – пробило девять часов вечера, это заняло у меня порядочное время, да и то мне пришлось прибегнуть к помощи полиции. Мне сообщили, что бутылки Стиджер покупал с интервалом примерно в шесть дней. Я возвратился и сказал это Линли. Когда я входил в комнату, он смотрел на меня с такой надеждой, но по его глазам я видел, что он сам в нее не верит.

Если человек не болен, то он не может принимать все так близко к сердцу, и в паузе я сказал:

– Вам нужно выпить хорошего бренди и лечь пораньше спать. Он ответил:

– Нет. Мне обязательно нужно повидаться с кем-нибудь из Скотланд-ярда. Позвоните им. Скажите, чтобы немедленно приехали сюда.

Я возразил:

– Но мы не можем позвать к нам инспектора из Скотланд-ярда в такой поздний час.

У него прямо-таки загорелись глаза. В этом был он весь.

– Тогда скажите им, что они никогда не найдут Нэнси Элт. Скажите, чтобы один из них приехал сюда, и я все объясню, – и он добавил, я думаю, для меня, – они должны следить за Стиджером, чтобы он не предпринял еще что-нибудь новое.

И, вы знаете, он пришел. Инспектор Алтон. Собственной персоной.

Пока мы ждали, я пытался заговорить с Линли. Частично из любопытства, должен признать. Но я также не хотел оставлять его наедине со своими мыслями. Я попытался узнать от него, к чему он пришел. Он не желал отвечать.

– Преступление ужасно, – это были все его слова, – и когда человек пытается замести следы, оно становится еще ужаснее.

Он не хотел говорить мне.

– Есть вещи, – сказал он, – о которых человеку не хотелось бы знать никогда.

Это верно. Как бы мне теперь хотелось не слышать этой истории. Да я практически ее и не слышал. Я догадался обо всем из последних слов Линли, сказанных инспектору Алтону. Я услышал только эти слова. Здесь, возможно, и пришло время закончить мой рассказ, чтобы вы так и не узнали, что действительно произошло. Ведь, признайтесь, вы хотели услышать этакую романтическую историю о преступлении, а не рассказ о настоящем жестоком убийстве? Ну что же, как хотите.

Вошел инспектор Алтон. Линли, не говоря ни слова, пожал ему руку и жестом пригласил его пройти в спальню. Они зашли в комнату и стали шепотом разговаривать. Я не слышал ни слова. Когда они заходили в ту комнату, инспектор выглядел довольно крепким, здоровым человеком.

Вышли же они из спальни в полном молчании, прошли через гостиную и остановились в прихожей, и тут-то я и услышал слова, которые они сказали друг другу. Первым молчание прервал инспектор:

– Но зачем, зачем он рубил эти деревья?

– Лишь для того, – ответил Линли, – чтобы поддерживать аппетит.