Герцогиня. Без права на счастье

– Мама, а когда мы поедем домой? – хныкнула малышка. Пусть Мелинда и не была избалована, но всё же привыкла к другому.

– Мы и здесь будем хорошо жить, милая, – шепнула малышке. – Просто надо немного потерпеть.

– Ох, госпожа, да как же, – расстроено прошептала Аннет, стоя за моей спиной. – Ничего не осталось от вашего наследства, ничего. Последнюю лошадку Его Светлость забрала. А камни… Эх, забросили всё.

Женщина горько вздохнула и махнула рукой. А я заинтересовалась.

– О каких камнях идёт речь?

– А вы разве не знали? – удивлённо спросила женщина. – Батюшка ваш лазурный камень добывал. Уж не знаю, почему Его Светлость не стал заниматься добычей. Шахта заброшена давно, вход камнями завалили, чтобы не разграбил никто.

Адриан и не мог знать…Даже я не знала, значит отец держал в тайне ото всех, скорее всего даже от матери. Только вот почему поверенный не передал документы Адриану?

– Скажи мне, а кто ещё знает о шахте? С кем можно поговорить?

– Так господина управляющего вызовите! Ваш батюшка всегда с господином Ларовски советовался.

В словах Аннет был смысл, только вот я обвела взглядом столовую и поняла, что мне просто нельзя никого приглашать в дом. Никого, кто имеет хоть какую-то власть.

Я могу умирать от голода, но там, за стенами замка, знать об этом не должны. Если я хочу, чтобы ко мне относились как к равной и готовы были вести со мной дела.

Именно поэтому управляющему сюда нельзя, а вот герцогиня вполне может заехать в гости, якобы проезжая мимо.

– Мне надо узнать, где живёт управляющий, – задумчиво сообщила я, барабаня пальцами по столу. – И экипаж.

– Живёт в Заргане, – растерялась женщина. – Его все там знают. А экипаж… Где же нам его взять. Карета старая стоит, так лошадок нет.

– А если в деревне нанять? – я искала выход. Ну не пешком же мне идти, в самом деле. – После ужина я желаю посмотреть на карету.

– Как скажете, Ваша Светлость. А в деревню можно Лину послать. Она бегает быстро.

Аннет говорила что-то ещё, но я уже не слушала. На подготовку к поездке нужно дня три, не меньше. Уверена, что карета в плохом состоянии, иначе Адриан забрал бы. А мне необходимо поддерживать видимость, что не нуждаюсь в деньгах. Платье есть, кое-какие украшения тоже. Карету отремонтировать, лошадь почистить…

Но это всё мелочи. Если шахта действительно моя и там ещё что-то есть, то я богата. Отец дарил Адель украшения из лазурного камня, и стоили они достаточно дорого. Что говорить, если даже Её Величество предпочитает носить украшения из него, а не из бриллианта или изумруда.

Адель не знала ничего про добычу камней. Соответственно, я тоже. Но ведь не обязательно самой добывать, можно же сдать в аренду и получать небольшой процент со всей добычи.

И это будет первый этап по восстановлению влияния герцогства.

– Аннет, прикажи слугам собраться в холле. Я бы хотела с вами поговорить, – приказала я. – А Марии передай, пусть займётся Мелиндой.

– Мама, я хочу с тобой, – хныкнула малышка.

Но я была непреклонна. Сейчас не время для капризов, нужно понять глубину той дыры, в которой мы находимся.

Я смотрела на собравшихся и не знала с чего начать. Спросить, по дружески, как дела? Какая глупость… Как и начать рассказывать, как мы все прекрасно заживём.

– Герцог больше не хозяин этого поместья, – заговорила я, чтобы сразу обозначить причину моего приезда. – Теперь я и Мелинда будем жить здесь. Я представляю, в каком состоянии наш дом и земли, но, уверена, это ещё не всё. Так что буду благодарна, если вы меня просветите. Я ценю вашу службу нашей семье, преданность моему отцу. И смею надеяться, что мне вы будете также преданы. А теперь перейдём к более важным вопросам. Кто отвечает за кухню и продовольствие? Выйдите вперёд.

– Я, Ваша Светлость, – вперёд вышла женщина неопределённого возраста.

– Дарина? – спросила я, убеждаясь, что всё помню верно. – Ужин был замечательный. Сейчас это именно то, что нам надо. Просто и сытно. Готовь и дальше так. Иногда я буду вносить изменения. На данный момент мне нужен отчёт. Что есть в замке, что ещё следует купить и на сколько дней, а может месяцев, нам хватит еды.

– Да какой там месяцев, ваша милость! – всплеснула руками Дарина. – Мало запасов, очень мало.

– Ты грамоте обучена? Если да, то напиши мне список того, что есть. Потом я вызову тебя в кабинет – расскажешь на словах, – я не была готова немедля слушать о проблемах. Они есть, я об этом знаю, но растягивать наше собрание у меня нет никакого желания. Я слишком устала в пути, а слуги перенервничали из-за нашего приезда. – Кто отвечает за уборку?

– Мы, ваша Милость, – вперёд вышли двое. Женщина и юная девушка лет семнадцати. Я их не помню, возможно отец нанял их после побега Адель. – Меня зовут Агата, а это моя дочь, Васька.

– Прямо таки Васька? – усмехнулась я. Агата… Прямо как любовница моего мужа.

– Василиса, Ваша Милость, – сконфуженно исправилась Агата, опуская взгляд.

– Значит и называй Василисой. Девочке замуж выходить пора, а всё мальчишкой называют.

– Слушаюсь, Ваша милость, – ещё тише прошептала Агата.

– Агата и Василиса, мои покои чистые, как и столовая. Я так понимаю, вы постоянно убираетесь там. Но в целом… Грязь, паутина, пыль и, я так полагаю, грызуны. Поэтому, приказываю. Не надо убирать в моих покоях и покоях Мелинды ежедневно, займитесь другими помещениями. Найдите себе в деревне пару женщин в помощь. Скажите, что буду платить им по медяку в день и кормить обедом. Замок должен быть чистым. Весь, даже в комнатах слуг.

– Да зачем это, – буркнул седой мужчина. Смутно знакомый, но имя я его вспомнить не могла. – Ладно ещё комнаты господские, но когда комнаты слуг девочкам убирать?

– Выйди и скажи, как тебя зовут, – приказала, холодно глядя на старика.

– Всевол, госпожа. Конюх я, али не помните?

– Не помню, Всевол. Извини. А комнаты убирать свои вы сами будете, каждый за собой. И бельё стирать раз в неделю, не реже. Штаны свои видел? А рубаху?

– Так ежели стирать, быстро испортим вещи, – всплеснул руками Всевол.

– Мыться и стираться не будешь, заболеешь холерой какой-нибудь. А потом в господский дом принесёшь, да заразишь. Меня, Мелинду… Сможешь себе простить гибель маленькой герцогини?

– Не думал я об этом, – пробормотал Всевол, почесав затылок. – Если прям так, то будем убираться, конечно.

– Значит так, приказы мои исполняете, но к обсуждению я готова. Мария, ты будешь моей горничной.

– Так старая я уже, ваша милость, – запричитала верная подданная. – Вам бы молоденькую, обученную.

– А где мне её взять? – уточнила я, глядя на женщину. – Может, из столицы выписать? Или по рекомендации соседей? А чем ей платить? Медью из кошелька капитана?

– Ваша милость, простите, – шепнула Мария, опуская голову. – Не подумала, старая.

– Ваша Милость, что же дальше будет? – заскулила Дарина.

Собственно, она выражала настрой всех собравшихся. Напуганных и уже не верящих.

– Я не создатель, будущего не знаю, – вздохнула я. – Но я постараюсь привести дела поместья в порядок. А теперь, давайте вернёмся к своим делам. Всевол, ты карету подготовил?

– А что её готовить? Вытолкал из сарая до и всё, – буркнул мужчина. – Карета ездит ещё. Только вы же злиться будете. сильно.

– На что? – удивлённо обернулась мужчине.

– Вы же понимаете, что нам без кареты ну совсем никуда было. Вот и поснимали всю обивку, да спрятали, чтобы муж ваш карету не отобрал. Но мы ничего не портили!

– И что же, обратно всё приделать можно? – спросила я, а у самой губы расползались в улыбке.

– Можно, – уверенно кивнул мужчина. – Почему нельзя-то? А вы не накажете?

– Не накажу, – рассмеялась я, качая головой. – Я тебе спасибо большое скажу. А что, ещё что-то прятали от господина-то?

– Нет, госпожа, больше ничего, – замотел головой старик.

Только я по глазам видела – врёт. Не доверяет, пока, но это временно. Что же, карета у нас есть. Осталось найти лошадь и… молиться, чтобы всё получилось.

– Вы подождите немного, госпожа, сейчас я всё сделаю, – бубнел Всевол, быстрым шагом направляясь на задний двор. Там, за некогда невероятно красивым садом, хозяйственные постройки.

– Только быстрее, – поторопила я, глядя на небо. Солнце практически село, ещё немного, и на улице будет темно.

– Как прикажете, – кивнул старик, ускоряясь.

Я шла медленно, осматриваясь вокруг. Сюда бы толкового садовника. Траву скосить, деревья подрезать, кустарники подстричь. Клумбы с цветами заросли, только розы торчали, и ещё несколько многолетников.

Я помнила, как тут было. Словно не Адель, а я здесь жила, бегала в детстве по этим дорожкам и забиралась на башню, чтобы оттуда смотреть на звёзды.

И в тоже время во мне были живы ещё мои воспоминания. Ангелины Валерьевны Ведищевой. Интересно, многие ли горевали, узнав о моей гибели? Что обо мне говорили возле гроба? Тридцать семь лет, одинока, родственников практически нет, лишь пьяница-отец и пара двоюродных сестёр, с которыми я и не общалась никогда. Точнее, общалась, пока не умерла мама. Потом отец запил, семилетняя я бегала беспризорно по улице, боясь, что друзья отца меня обидят. А когда в пылу драки отец убил собутыльника, меня забрали в детдом. Шесть долгих лет я познавала школу жизни в стенах детского дома, пока отец отбывал наказание. Скучала ли я? Нет, но домой хотелось, потому и радостно кивнула, когда меня спросили, возвращать ли меня отцу.

Как из меня выросло то, что выросло? Чудо, не иначе. Два года борьбы с пьянками отца и попытками учиться, чтобы не утонуть в болоте нищеты тут же, в глухой деревне. А в восемнадцать поступила в университет, где меня и заприметил мой первый мужчина. Он любил меня, обеспечивал, учил, помогал… А я пользовалась привилегиями любовницы богатого человека.

А потом он умер, оставив мне вполне неплохую квартиру и стартовый капитал. Небольшой, по меркам города миллионника, но мне хватило, чтобы открыть своё первое дело. Сфера логистики в те времена только начинала развиваться, но конкуренция уже была. И в основном среди тех, кто заработал начальный капитал незаконно. Шантаж, угрозы, наглость – я готова была на всё, лишь бы не упустить шанс, не вернуться в тот ад, из которого с таким трудом вырвалась. Репутация властной и жесткой бизнесвумен шла со мной до самой кончины.

Сейчас, оглядываясь назад, понимаю, что многое бы хотела поменять. Например, родить ребёнка, выйти замуж и передать управление бизнесом в руки мужа.

Хотя я и сейчас поступила также, как в прошлой жизни. Вместо того, чтобы продать поместье и уехать в небольшой город, я опять влезаю в заведомо убыточное дело, надеясь стать уважаемой герцогиней, а не просто обнищавшей женщиной с ребёнком.

Всё же, верно говорят, что не так-то просто разобраться со своими внутренними демонами. Например, Мелинда. Я не испытываю всепоглощающей любви к девочке, но вижу в ней себя. И мне хочется дать ей хоть какое-то подобие семьи, компенсировать свои детские травмы. А благодаря ей и я стану другой.

Так что скажут гости на моих похоронах? Властная, бесчувственная стерва, готовая идти по головам. Что бы сказала я? Одинокая, обиженная жизнью, женщина, желающая быть счастливой.

– Всё готово, госпожа, – окликнул меня конюх, вырывая из воспоминаний. – Идёмте.

– Идём, – кивнула я, прогоняя из памяти картины прошлого. Жалеть себя я не буду, как и ругать. Глупости всё это, надо просто жить, опираясь на опыт. Ведь у меня есть бонус – новая жизнь и кое-какие знания Адель.

Я усмехнулась, глядя на карету. А ведь неплохая! Очень даже, хоть и обивку нацепили криво, всего лишь наспех прихватив гвоздями. В целом, если довести до ума… Кобылку бы мне, и кучера. Я посмотрела на Всевола. Если вымыть, надеть лакейскую ливрею, побрить и подстричь…

– Всевол, свозишь меня в город? – спросила я, улыбнувшись.

– Свожу, почему нет, – пожал плечами старик. – Да вот только запрячь некого в карету, а меня… Стар я, не увезу.

Я усмехнулась шутке. Герцогиня в карете, запряженной старым конюхом. Самое то, чтобы объявить всему миру – герцогиня не пережила развод и сошла с ума.

– Найдём лошадь, – кивнула я. – Карету привести в надлежащий вид. Даю вам… Пусть будет два дня, не больше.

– Как прикажете, госпожа, – закивал Всевол. – Будет сделано!

Я не сразу вернулась в замок. Дала себе минут тридцать просто погулять по территории. Посмотреть на мои владения со стороны заработка.

А что, если сделать из замка отель?

Желая жить ближе к столице, ближе к цивилизации, молодёжь продавала свои родовые замки. Им не хотелось идти по стопам родителей и зарабатывать на добыче ископаемых или заниматься земледелием. Хотелось просто жить, и я не могу их в этом упрекнуть. Жить в деревне, когда до ближайшего соседа километров двадцать – скучно. Ещё и работать надо, много работать. Адриан не продал поместье только потому что стоит оно невероятно дёшево, а меня обеспечить жильём он был бы обязан. Да, нельзя жену выгнать из дома в никуда.

Итак, о чём я? Ах да, отель…

Благодаря тому, что многие уезжают, продавая поместья или отдавая в аренду короне, молодые лорды и леди лишились самого главное – места, где можно отдохнуть от суеты. А домов отдыха или курортов в этом мире просто нет, не придумали ещё. Что, если сделать такой курорт? С охотой, на природе… Это хорошая идея, вот только где найти начальный капитал?

Я даже не думала возродить дело отца. О лошадях ни я, ни Адель ничего не знаем, а это не тот вид бизнеса, которому можно научиться по книжкам. И да, тоже дорого. Тем более, лошади должны быть ещё и востребованы. А это время на дрессировку, на скачки. Долго и дорого.

Впрочем, я могу заняться земледелием, но…

– Ваша Светлость! Ваша Светлость! К Вам приехали! – Аннет бежала мне навстречу, маша платком, заставив меня нахмуриться.

Нет, не из-за гостей.

– Аннет, ты няня юной герцогини или служанка в портовой таверне? – рявкнула я. – Подойди и скажи нормально, а не беги с криком.

– Простите, госпожа, – покаянно опустила голову Аннет. – Просто… Не ожидали мы, что сюда кто-то приедет.

– А кто это? Известно? И как далеко они едут? Я не слышала скрипа ворот.

– Да ехать будут ещё почитай час, – махнула рукой женщина. – Башня наша вон как высоко, далеко видно. А дорога вокруг идёт. А кто именно, мы не знаем. Только герб разглядеть смогли. Герб герцога Ларийского, друга вашего покойного отца.

– Значит, надо подготовиться к приезду гостя, – задумчиво кивнула я. – Аннет, бегом в замок и прикажи горничным за час сделать невозможное. Буквально вылизать холл и пару гостевых комнат. А потом живо ко мне в покои, достань из вещей бархатное синее платье и шкатулку с украшениями. Бегом, Аннет, не стой столбом.

Служанка убежала, и я тоже поспешила следом. Друг отца… И что ему надо? Захотел проверить, действительно ли это я? Или так быстро распространились слухи? Кстати, именно у Ларийского я и могу узнать о шахте. Я же должна была выйти замуж за его сына.

А к управляющему я всё равно съезжу. Что-то мне подсказывает, папа хоть и был убит горем, но не отупел, и поверенному не рассказал всего. Как минимум о шахтах Адриан не знал. Что ещё папа утаил в своём завещании?

Когда я поднялась в покои, Аннет уже достала платье и теперь возилась с украшениями, выбирая, что больше подойдёт.

– Бабочку с лазурным камнем, – подумав, решила я, затягивая корсет. Ненавижу корсеты, но благодарна, что здесь додумались сделать шнуровку спереди.

– Она не совсем подходит, – растерялась Аннет.

– Это не имеет значения, – качнула головой, приподнимая волосы, чтобы Аннет застегнула цепочку. – Уверена, герцогу плевать, подходит ли подвеска к моему платью. Сделать простую причёску сможешь?

– Смогу, я помогала вашей матушке собираться по утрам.

Аннет приступила к делу, а я думала…

Лазурный камень был выбран не просто так, как и сама подвеска. Это подарок на пятнадцатилетие от герцога Ларийского, а значит есть шанс, что он вспомнит её. А если вспомнит её, то и в девушке напротив будет видеть юную дочь лучшего друга, а не ту, что косвенно виновна в гибели герцога Эринбургского.

– Аннет, щёки мне бледнее сделай, и поближе к глазам. – попросила я. – А губы не трогай.

– Госпожа, простите, что лезу, но тогда вы примете болезненный вид. Из-за пудры глаза краснеют.

– Я знаю, – улыбнулась я, покусывая губы. – Красные глаза – то. что мне нужно.

Когда ворота открылись, я уже была готова и ожидала дорогого гостя на ступенях замка.

Когда лакей распахнул дверцу кареты, а герцог шагнул на землю, я открыла баночку с нюхательной солью и немного вдохнула. Едкий запах, способный и мертвого поднять, сразу забился в нос, вызывая слёзы.

– Здравствуйте, дядюшка Эдан, – прошептала я. Одинокая слезинка скатилась по щеке, а искусанные губы задрожали.

– Моя дорогая Адель! – воскликнул герцог, шагая мне навстречу и распахивая объятия. – Ну-ну, не расстраивайся.

Я умирающим лебедем прильнула к груди мужчина и уткнулась лбом в плечо.

– Я так виновата, дядюшка, так виновата! – всхлипывала я очень даже правдиво. – Он… Он предал меня!

– Не расстраивайся, дорогая. Всё будет хорошо, – мужчина отстранил меня и внимательно осмотрел. – Ты совсем юна ещё. Ты ещё будешь счастлива, моя девочка. Найдём жениха, не переживай.

О нет… жениха мне не надо. Не сейчас, а то я обязательно где-то проколюсь.

– Не могу думать о женихах, – зарыдала пуще прежнего. – Я никогда больше не смогу кого-то полюбить!

Театр одного актёра пора было прекращать. Последний раз всхлипнув и отстранившись, прошептала:

– Прошу прощения, Ваша Светлость. Я повела себя недостойно. Пройдёмте в дом.

Вздохнув и окинув меня печальным взглядом, герцог прошел вперёд. Пройдя сразу в гостевую зону, мужчина подошел к камину и побарабанил пальцами по каминной полке, словно о чём-то размышляя. Я же села на диван и скромно потупила голову. Сейчас мне необходимо, чтобы он жалел нерадивую девчонку.

– Вот скот, всё разворовал и выгнал, – процедил мужчина, недовольно пыхтя. – Прав был твой отец. Подлец и негодяй твой муж!

– Бывший муж, – поправила мужчину.

– Бывший? Вы развелись? Я слышал, что ты вернулась, но не знал, погостить или насовсем. О разводе не знал.

– Он мне дочь свою оставил. Я… Я сама виновата во всём, подписала все документы, удочерила девочку.

– Содержание хоть выписал? – хмуро спросил мужчина, осознавая, в какой заднице находится его названная племянница.

– Да, пятьдесят золотых в год, – вздохнула я. И добила. – На двоих.

– Подлец! – рявкнул мужчина, но тут же жалостливо посмотрел на меня. – Ничего, дочка, я не дам вам пропасть. А этот гадёныш… Мы его проучим, милая. Обязательно.

Я низко опустила голову. чтобы скрыть торжество в глазах. Конечно, проучим, дядюшка. Тем более теперь, когда у меня есть защитник. Осталось завоевать его доверие и получить самостоятельность.