- -
- 100%
- +
– Надеюсь, со временем я вспомню, – вздохнула я.
Мы гуляли по дому, рассматривая место, в котором теперь предстоит жить. За неприметной дверью позади прилавка оказался довольно длинный коридор с несколькими дверьми и лестницей на второй этаж.
– Вот там выход во двор, – рассказывала Дарина. – За этой дверью кладовая и подвал, а тут кухня для пекарни.
– Только для неё? – удивилась я, распахивая дверь.
Большие печи и стойки с противнями, ящики, столы и стеллажи.
И всё это покрыто густым слоем пыли…
Но пыль не проблема, от неё можно избавиться. А вот то, что всё в рабочем состоянии, не могло не радовать.
– Конечно, – улыбнулась Дарина. – Обычно так не делают, но бабушка не любила смешивать работу и семью, так что заставила деда второй этаж оборудовать полностью. Идёмте, посмотрим, что там. Да и вещи пора раскладывать.
Второй этаж казался больше. Здесь и кухня обосновалась. Небольшая, но нам самое то. На круглом столе симпатичная скатерть. Пыль отстираем и обратно можно будет положить.
– Выбирайте комнаты, – улыбнулась нам Дарина и указала на дверь. – Здесь – моя. Уборная в конце коридора.
– Я первая! Я первая! – заверещала Мира и распахнула дверь. – Ого! Мне нравится!
– Вторую посмотри, – рассмеялась я.
Мне, по большому счёту, было без разницы, где жить. Я до сих пор не верила, что Дарина решила меня оставить у себя. Принять как родную. Зачем ей посторонний человек? Если только помогать с работой, потому что в одиночку с пекарней справиться очень трудно.
Ну и пусть! Я готова благодарить за жильё и еду своим трудом. К тому же, я уверена, что Дарина не станет меня использовать или как-то обижать.
– Нет, та лучше, – сморщила носик малявка и, мотнув косой, направилась к себе в комнату.
А я заглянула в оставшуюся. Не знаю, что Мирке не понравилось. Светлая, уютная комната. Кровать, возле окна небольшой стол, в углу шкаф, а на полу простенький ковёр. Маленькие окна занавешены серым тюлем.
Это мой новый дом?
Я прислушалась к себе, силясь вспомнить, а каким мой дом был до этого.
В голове стрельнуло так сильно, что я вскрикнула от боли, схватившись за висок.
– Что там? Лина? – послышался крик Дарины, а после и топот. И уже совсем близко. – Что случилось?
– Я пыталась вспомнить свой дом и… Словно меня ударили по голове чем-то тяжелым, – простонала я, стирая выступившие слёзы. – Но уже всё хорошо.
– Точно? – нахмурилась Дарина, внимательно разглядывая меня.
– Да, всё уже хорошо, – выдохнула я. – Но я кое-что вспомнила.
– И что же?
– У меня тоже была своя комната, – медленно начала я. – Немного побольше, со светлыми обоями. Кровать, полка с учебниками, стол с компьютером. Шкаф-купе. На стенах рамки с фотографиями.
– Я не знаю, что такое компьютер и… Шкаф купе, и фотографии… Что это?
– Шкаф-купе это шкаф с раздвигающимися дверьми, компьютер это… Такое устройство, в котором… Я не знаю, как объяснить, правда. Ну… там есть всё! Можно печатать текст, можно играть, можно узнать любую информацию. А фотографии это такие картинки людей. Но не нарисованные, а сделанные специальным устройством.
– Там, где ты жила есть такая сильная магия? – Дарина была шокирована.
– Это точно не магия, – покачала я головой. – Иначе я бы не удивлялась так артефактам.
– Ох, милая, – покачала головой женщина. – Я никогда ни о чём таком не слышала.
Я удручённо кивнула. А что я могу сказать?
Но от ответа меня спасла Мирка. Она уже осмотрела свою комнату вдоль и поперёк, судя по пыльному платью. И теперь требовала, чтобы мы наконец шли разбирать вещи.
– Немедленно!
Маленькая командирша.
Перенести вещи из телеги в дом оказалось делом непростым.
Даже несмотря на то, что Дарина не забирала из дома действительно тяжелые вещи. Но скраба за долгие годы жизни в деревне собралось много.
– А что будешь делать с телегой и лошадью? – заинтересовалась я, погладив животное по тёплому боку.
– Продавать, – женщина пожала плечами. – Держать её здесь слишком сложно. Надо водить на выпас, заготавливать сено. Сарай строить, опять же. Да и практически никто не держит лошадей в городах. Зачем? Всегда можно словить кэб или закрытый экипаж. А в дальнюю дорогу да, надо покупать уже. Но я не собираюсь путешествовать, так что сегодня же и отведу на постоялый двор. Заодно можно и в управу сходить, пока они не закрылись. Да и продуктов в лавке купить надобно.
– Очень насыщенный день сегодня будет, – улыбнулась я, припоминая, что нам ещё дом отмывать. Несмотря на то, что в целом все комнаты чистенькие, без мусора, оттирание пыли тоже займёт много времени.
Перетащив остатки вещей, мы оторвали Мирку от мешков и пошли к постоялому двору.
Мы с Мирой шли словно две вороны, раскрыв рты. Всё вокруг было для нас необычным и интересным. Дарина лишь посмеивалась, качая головой.
А я с удовольствием рассматривала прохожих, дома, кэбы.
И что-то в моей пострадавшей памяти ворочалось. Нет-нет, я не помню, чтобы ездила на таких колясках, на лошадях. Но видела их, и не раз. Словно… во сне, не наяву.
И платья интересные на женщинах с подолом почти до земли. У девушек зонтики беленькие, ажурные, чтобы можно было скрыться от солнца. Мужчиныы же носили высокие шляпы, а господины побогаче, судя по костюмам, опирались на красивые трости с вычурными набалдашниками.
Постоялый двор тоже оказался довольно любопытный. Он сильно отличался от окружающих домов. Трёхэтажный, широкий, с большим, деревянным крыльцом и навесом рядышком. Под навесом стояли лошадки. Переступая с ноги на ногу, они меланхолично жевали сено, пока мальчишка водил по их бокам щёткой.
– Нам сюда? – заинтересовалась я, кивая на здание, за дверьми которого раздавался громкий хохот.
– Да, идёмте, – кивнула Дарина. – Я попробую сторговаться с корчмарём, а вы перекусите. Явно же голодные.
Мы с Мирой синхронно кивнули, а животы голодно заурчали, подтверждая.
Внутри мы заняли один из небольших столиков у окна, с любопытством косясь на огромных мужчин, рассевшихся на длинных деревянных лавках посреди таверны.
Они были поистине огромны. Пивная кружка в их руках выглядела как хрупкая, хрустальная рюмка. Дубовые лавки жалобно скрипели под тяжестью мужиков.
– Что, ни разу северян не видели? – хихикнула подавальщица, подходя к нам.
Она смело улыбнулась одному из мужчин, который приподнял кружку в приветственном жесте.
– Ни разу, – пробормотала я. – А они не опасны?
– Здесь средь бела дня никто не опасен, – расхохоталась подавальщица. Фартук на её объёмной груди затрепыхался. – А вот ближе к ночи почти каждый превращается в оборотня.
– Прямо в оборотня? – округлив глазёнки, прошептала Мирка и тут же прижалась ко мне. – С огромными когтями и клыками?
– Нет, – фыркнула девушка. – Когтей и клыков нет, но ведут себя точь-в-точь как животные. Что заказывать будете? Некогда мне болтать.
– Нам по кружке отвара, да похлёбку горячую. Девочкам ещё по пирогу, – озвучила заказ Дарина, подходя к столу и садясь напротив нас.
Подавальщица коротко кивнула и, взмахнув толстой косой, убежала дальше работать.
– Мама, а ты знала, что эти дяди оборотни! – громко зашептала Мирка, косясь на удивлённых мужчин. Да, они прекрасно слышали “шепот” Мирки и теперь с интересом поглядывали, как же Дарина выкрутится.
Но кинув равнодушный взгляд на мужчин, Дарина строго сказала:
– Ты ведёшь себя как несмышленый малыш, Мира! А я тебя учила по другому. И то, что оборотней не существует, я уже говорила не раз. А будешь ерунду болтать, без сладкого оставлю.
– Извините, – буркнула Мира, зыркнув на мужчин. И тут же уткнулась взглядом в стол.
– Итак, лошадь с телегой я продала, хотя и не так выгодно, как хотелось бы, – принялась рассказывать Дарина. – Сейчас перекусим и отправимся в управу. Ещё мне корчмарь сказал, что тут неподалёку лавка есть с продуктами. Цены такие же, как и на рынке, так что кое-что можно и там брать. Но всё равно будем ходить на рынок. Там поторговаться можно.
Когда принесли заказ, мы молча принялись жевать наваристую похлёбку с крупными кусками разваренного, мягкого мяса. Либо мы так оголодали, либо и правда настолько хорошо приготовлено…
Наевшись от пуза, мы с Мирой сыто икнули, практически одновременно.
– Дети, – фыркнула Дарина, глядя на нас.
И я правда чувствовала себя ребёнком. Нет… Не ребёнком, возраста Миры, а подростком, которому не хочется пока взрослеть. Не хочется решать сложных проблем и заводить семью.
Но, к примеру, подавальщица примерно моего возраста. Уже работает, да ещё и не смущается кокетливые взгляды кидать в сторону северян.
Может со мной что-то не так?
– Дарина, а во сколько девушки замуж выходят? – спросила тихонько, пока мы медленно брели по переулку.
– По разному, – пожав плечами, отозвалась она. – Знаешь, в деревне порой и в пятнадцать выдают, никто особо не смотрит.
– Но ты была старше, верно?
– Верно, но для деревенских я была уже старой девой. Для города тоже подзадержалась, обычно девушек сватают лет в восемнадцать. Но мои родители были против. Они хотели, чтобы я сначала многому научилась, поняла, каково это – самой о себе заботиться. И они были правы.
– А где сейчас родители?
– Умерли, – вздохнула женщина. – Мать в родах умерла, а отец сгорел с горя. Мама поздно понесла, обычно в таком возрасте уже не рожают. Вот и не смогла разродиться, а целитель пришёл слишком поздно. Вместе с мамой и ребёнок умер. А отец… Не знал он, как одному жить. Пытался, но тоска съела.
– Грустно как, – прошептала я, смахивая навернувшиеся слёзы.
– Грустно, – согласилась Дарина – А ты замуж не торопись. Тоже, как и я, поживи спокойно, осмотрись. Да и многое тебе узнать надо. Вдруг, не вернётся память.
– Надеюсь, вернётся, – пробормотала я, но в душе чувствуя, что возвращаться попросту нечему.
Глава 4
До управы действительно оказалось недалеко. Мы шли неспешно, болтая о разном.
В основном говорила Дарина, объясняя те или иные вещи. А я разглядывала буквально всё на своём пути, стараясь запомнить названия. Интересно, я когда-нибудь думала, что потеряю память? Вряд ли это вообще приходит кому-то в голову.
– Мама, ну купи мороженое, – хныкала Мирка, плетясь следом за Дариной.
– Потерпишь, – не терпящим возражений тоном отрезала Дарина – Мы уже пришли, а в управе с мороженым делать нечего, – тихо сообщила Дарина. – Всё, всем молчать. Говорить буду я. Лина, отвечать знаешь что.
Я глубоко вздохнула и кивнула. Знаю… И что отвечать, и что говорить не следует.
Но господин, сидящий за столом и обложенный грудой бумаг, не особо интересовался мной. Он не сводил глаз с Дарины, буквально заглядывая ей в рот и ловя каждое слово.
Да, Дарина – красивая женщина. И сейчас её красота играла нам на руку.
– Господин Лербих, умоляю, нам просто необходимы документы на девочку! – сложив руки у груди, с придыханием умоляла Дарина. – Вы же понимаете, никак без документов не обойтись, а проделывать столь долгий путь обратно…
– Конечно-конечно! – господин принялся перебирать бумаги не столе. – Ах, ну где же эти бланки! Вот! Вот они!
Мужчина обраддованно выдернул из кипы пару бумажек и протянул Дарине.
– Вы так добры! Так щедры, господин, – прошептала Дарина, промакнув слёзы платочком.
А я поняла, что у моей новой мамы просто невероятный актёрский талант. Это же надо!
Утирая наигранные слёзы, Дарина заполнила бланк аккуратным почерком. Мы стояли молча. Мирка, что странно, тоже молчала. Стояла грустная, опустив голову.
Неужели так сильно расстроилась из-за отказа? Странно…
Но стоило нам получить заветные бумаги и выйти из управы, как Мира вновь повеселела и, как оказалось, напрочь забыла про мороженое.
– Почему тогда она была такая грустная? спросила у Дарины, когда мы отошли от управы.
– К сожалению, Мира не раз видела, как мне приходилось играть, – тихо сообщила женщина. – Староста не выпустил бы нас из своих лап, если бы я была резка. Мне приходилось хитрить. Не раз, и не два… Мира… привыкла.
– Мне жаль, – шепнула я, опуская голову. – Это ужасно.
– Всё в прошлом, – отмахнулась дарина. – Теперь мы точно в безопасности. Предлагаю зайти в лавку и отправляться домой. У нас ещё много дел.
Мира была против возвращения в скучный дом, но дела не ждали. Так что, набрав мяса, овощей и молочки, мы отправились домой.
Пока Дарина готовила, мы с Мирой вычищали комнаты от пыли. Конечно, Мирка больше делала вид, что убирается. За что периодически получала выговор от Дарины. Но её это никак не смущало. Она продолжала возюкать тряпкой по полу, мечтая о чём-то своём.
Я же понимала, что это нужно нам в первую очередь. Так что тщательно скребла полы щёткой и промывала мыльной водой каждый уголок, каждую досточку.
Распахнув окна, впустила в дом свежий воздух.
Тёрла, скребла, меняла воду, перестилала бельё. Старалась справиться побыстрее, заодно и заглушить дурные мысли работой. Странно это, не помнить себя. Странно и страшно.
Окинув внимательным взглядом свою комнату, я удовлетворённо кивнула. Именно такой она и должна быть. Чистой и вкусно пахнущей свежестью и цветочным мылом.
В ванной пришлось повозиться. Отмыть ванну от налёта, промыть каждую плиточку, каждый шов. Расстелить тонкий коврик, на который будем вставать после ванны. Развесить на крючки чистые полотенца и, конечно же, хорошенько проветрить.
– Мирка, поторапливайся, – шикнула я на девочку. – А то мама опять ругать будет.
– Скучно, – хныкнула мелкая, отбрасывая тряпку в сторону.
– А дышать пылью и грязью нравится? – усмехнулась я. – Кстати, от этого можно заболеть. Потом придётся горькие микстуры пить и дома сидеть.
– Ты не врёшь? – прищурившись, буркнула девочка.
– Не-а, – весело мотнула головой и отправилась отмывать коридор.
Комнату Дарины я пока не трогала. Там сложены её вещи, а мне не хотелось смущать женщину. Так что я с усердием отмывала коридор и лестницу.
– Какая чистота! – восхитилась Дарина, поднявшись наверх. – Мирка, а ну прекращай лениться! Пока не уберёшься, никакого ужина, так и знай!
– Ну, мама, а кушать? – жалобно скривила моську малышка.
– Не мамкай, а быстро за уборку принимайся, – строго рявкнула женщина. – У тебя ещё есть минут пятнадцать. И чтобы хорошо делала, я проверю!
– Может, я ей помогу? – тихо спросила, кивая на расстроенную девочку.
– Не надо, ты и так много сделала, а дел ещё полно. Пусть… Совсем разленилась. После смерти мужа я её особо не гоняла. Жалела, девочка отца потеряла. А теперь понимаю, что зря. Разбаловала. Ну ничего, это можно исправить. Идём вниз, гостиную вместе разберём.
Пожав плечами, я направилась за Дариной. Я не сильна в воспитании детей, и не помню, как воспитывали меня. Так что, лезть не буду. Да и могу ли?
Уж лучше потрачу время с пользой.
Вооружившись ведром, тряпкой и щёткой, я принялась оттирать мягкую обивку дивана. В одном Дарина точно права, нам нужно как можно скорее привести дом в порядок и открыть пекарню. Сомневаюсь, что у Дарины много денег, чтобы жить, не работая.
С этими мыслями я ещё усерднее принялась счищать грязь с обивки.
Ничего… Зато потом надо будет только поддерживать чистоту. А с этим справится даже ребёнок.
Я усмехнулась, подумав про Миру. О да, она-то справится.
Плотный ужин после тяжелой работы кажется ещё вкуснее. Горячая, мясная похлёбка обжигала. Но потерпеть хотя бы ещё немного не было сил. Казалось, стоит только расслабиться на мгновенье, как так же уснёшь.
Дарина улыбаясь, поглядывала на нас. Даже Мира, вняв угрозам родительницы, с рвением принялась за уборку. А теперь засыпала с ложкой в руках, грозясь клюнуть носом в тарелку.
Дарина, заметив, как дочь постепенно сползает со стула, весело сообщила:
– А у нас ещё пирог есть, яблочный. Вкусны-ы-ый!
– Где? – сон слетел с Миры мгновенно. Мелкая села ровнее и принялась внимательно разглядывать стол.
Словно от её пристального взгляда на столе обязательно что-то появится.
– А ты похлёбку доешь, потом пирог будет. С чаем и малиновым вареньем.
Тут даже я подобралась.
Когда тарелки опустели и были убраны, Дарина на стол поставила благоухающий пирог, вазочку с вареньем и дымящийся чаёк.
– Девочки, обживаться здесь будет сложно, – заговорила Дарина, обведя нас серьёзным взглядом. – Ты, Мира, пойдёшь в школу. Как и положено.
– Ну ма-ам, – заканючила мелкая, морща носик. – Ты же сама меня учишь, а я бы тебе здесь помогала.
– Ну уж нет, – фыркнула Дарина. – Помогать мне будет Лина, а ты после школы. И не спорь! У меня просто не будет времени с тобой заниматься. Да и… Найдёшь себе подружек, будешь гулять.
– Не хочу подружек, – скуксилась малышка. – Они вредные.
– Почему? – тут уже пришла моя очередь удивляться.
Я не знаю, были ли у меня подруги, но от этого слова веет теплом и радостью. Словно со мной происходило что-то очень хорошее. Со мной и с подружками.
– Они вредные и обзываются, – тихо пробормотала Мира, отворачиваясь.
– Здесь будет всё иначе, милая, – вздохнула Дарина, грустно улыбнувшись. – Никто тебя обижать не будет. А если будут…
– А если будут, то ты мне говори, – грозно нахмурилась я. – Я им всем задам! Я же твоя старшая сестра, мне положено защищать тебя.
Я подмигнула в ответ на неуверенную улыбку Миры. Обижали её, значит…
Мне стало больно, словно это меня обижали. Не представляю Миру в слезах. И не хочу видеть. Так что я не солгала, заступаться за сестру буду, пусть и наше родство вымышленное.
– Так, Мира, школа не обсуждается. Ещё твоей ответственностью будет уборка дома. Везде, кроме моей комнаты и комнаты Лины Там мы сами. Вымести мусор, прибрать вещи, помыть посуду, протереть пол. Ничего особенного, работы на час.
– Ну мама!
– Не мамкай! – рыкнула Дарина, строго глядя на дочь. – Нам некогда будет. Или вы думаете, пекарню так легко поднять? Не легко. И работать мы будем с рассвета и до заката.
– Ого, – тихо выдохнула я.
– Именно, – кивнула женщина. – С утра тесто месить на пироги и булочки, а с вечера тесто на хлеб ставить будем. Днём торговать. Потом, как окупим первые затраты, наймём женщину, будет за прилавком стоять. Так что, готовьтесь.
– Мам, ну почему нельзя было в деревне остаться, – буркнула Мира. – Или в другую деревню переехать.
– В деревне мы жили за счёт того, что создал твой отец, – вздохнув, принялась объяснять Дарина. – За счёт того, что он создавал долгие годы, трудясь от рассвета до заката. А теперь придётся поработать нам, чтобы хватало и на петушков на палочке, и на туфельки красивые.
– Ла-адно, – протянула Мира, отводя взгляд. – А можно красные туфельки? Лаковые, чтобы блестели на солнышке?
– Можно, – рассмеялась Дарина.
Я наблюдала за ними с улыбкой, ощущая себя частью семьи. И пусть знакомы мы не больше суток, но мне настолько комфортно, что я не променяла бы эту компанию на какую-то другую.
– Лина, а ты можешь принести мне ту книгу? – немного подумав, попросила Дарина. – Ты говорила, там какие-то рецепты есть.
Кивнув, я быстро сбегала за книгой и протянула Дарине.
Женщина брала её аккуратно, боязливо. Словно красочное, подарочное издание безобидных сладких десертов могло её укусить.
Внимательно разглядывая картинки, Дарина кивала собственным мыслям.
– Если надо, я переведу, – предложила я.
– Выглядит очень аппетитно, – покачала головой Дарина. – И так красиво нарисовано. Или это магия?
– Это фотографии, – пояснила я. – И в них нет ни капли магии.
– Я понимаю, что книга большая… – женщина закусила губу. – Я тебе дам тетрадь и перо, ты сможешь мне переписать рецепты? Знаешь, мы будем многое пробовать…
– Предлагаю вначале выбрать несколько и прочитать нужные ингредиенты. А то мало ли их сложно или невозможно найти. Тогда этот рецепт можно считать ненужным.
– Да, ты права, – немного задумчиво отозвалась Дарина. – Обязательно прочитаем. Но после того, как подготовимся к открытию. Завтра будем убираться в пекарне и разбирать вещи. Лина, надо сходить в лавку, купить тебе одежду и обувь.
– А мне туфельки? Красные, – подала голос Мира.
– А на туфельки надо заработать, – ухмыльнулась Дарина. – Лине одежда необходима, а туфельки тебе пока без надобности. Сейчас покупаем только то, что необходимо.
Спустя час Дарина отправила нас спать, выдав полотенца, ночные сорочки и по баночке с отваром для волос. Его Дарина делала сама. Собирала травы в лесу и заваривала.
Тщательно растерев себя мочалкой, я прополоскала волосы. И немного позже, когда легла в чистую постель, практически моментально провалилась в сон.
В странный сон… В котором я пекла на нашей кухне булочки, при этом на столе венчик сам по себе взбивал яйца, а пол подметала метла. Сама…
Глава 5
Следующий день опять начался с уборки. Только на этот раз я отмывала саму пекарню.
Тёрла жесткой щеткой большие противни и вспоминала сон, в котором метла сама выметала сор. Разве это не прелесть?
Хотела бы я иметь такую чудо-метлу…
Но всё это мечты.
Так что, смахнув пот со лба, я продолжала усердно тереть. Один за одним, десять противней легли на скамью, поблёскивая капельками воды.
Отмыть печь оказалось ещё сложнее. Главное, помнить, что всё это принесёт мне в будущем не только удовольствие, но и еду, и крышу над головой, и кое-какую одежду.
Так что я не отлынивала.
Впрочем, никто не отлынивал. Дарина разбирала вещи, Мира отмывала витрину и стойку.
– Мам, а если я не хочу быть перкаршей? – вздохнула девочка, откидывая тряпку в сторону.
– Пекарем, – прыснув от смеха, поправила я.
– Не будь, – крикнула Дарина. – Тебя никто не заставляет. Но пока ты не встанешь на ноги, и не покинешь наш дом, тебе придётся помогать в пекарне.
– Это долго, – вздохнула Мира. – Лина, а ты хочешь быть пекарем?
– Не знаю, – я задумалась. – Мне нравятся картинки в книге рецептов и интересно читать, как всё это приготовить. Но я не помню, любила ли печь. Да и пекла ли вообще.
– А я… А я как только стану большой, сразу же выйду замуж! – Мира светло улыбнулась, словно нашла самый простой способ, чтобы не работать.
– Тогда тебе придётся убираться в доме, стирать вещи и, конечно же, печь, – рассмеялась Дарина, подходя к нам. – А ещё у тебя появятся дети, которых надо будет кормить, учить. Ты всё ещё считаешь, что замужем лучше? Придётся заботиться не только о себе, а обо всей семье.
– А я выйду замуж за принца! – Мирка показала матери язык. – И за меня всё будут делать слуги!
– А ты будешь сначала принцессой, а потом королевой. И знаешь что? – проникновенно заговорила я, проговаривая вопрос шепотом.
– Что? – так же шепотом, словно завороженная, переспросила девочка.
– Тебе придётся заботиться не только о своей семье, но и обо всём королевстве. Ну как? Понравится тебе думать о каждом, кто живёт в королевстве?
– Нет, – поморщилась Мира. – Уж лучше один сопливый нос, чем столько много.
– Лина, а ты? Ты бы хотела замуж за принца? – заинтересовалась Дарина.
А я…
Я действительно задумалась.
Хотела бы? Королевство – тяжелый груз. Не надо знать историю или политологию, чтобы осознавать масштаб. Но кое-что я знала точно…
– На счёт принца ничего не могу сказать. Наверное, всё же, нет. Но и за простого деревенского парня не хотелось бы.
– О как…, – Дарина заинтересованно глянула на меня. – А объяснить можешь?
Я отбросила тряпку в сторону и облокотилась на стол.
– Ну вот если вспомнить стражников… Они какие-то грубые, неотесанные. Я бы не хотела такого мужа. Или северяне? Сидят и надираются в таверне до розовых слонов, потому что заняться больше нечем. Работу сделали, жалованье получили, а дальше пошли тратить на пиво и девок. А жена дома сидит, носы сопливые вытирает, да попы моет. Нет, я так не хочу.
– А как хочешь? – тихо спросила Мира, заинтересованно.
– Хочу тоже иметь любимое дело, – я прикрыла глаза и мечтательно улыбнулась. – Хочу, чтобы муж домой возвращался после работы, чистый и бритый. Чтобы детей мы воспитывали вместе, и дома проблемы решали вместе. Хочу, чтобы меня уважали и любили. А не бежали в таверну, чтобы подавальщицу за зад ущипнуть.
– Таким был мой муж, – тихо шмыгнула Дарина. – Только он не приходил чистый. Всё же, на лесопилке много сора. Но да, он шел домой, а не к друзьям. И Мирка была всегда на первом месте. Никогда в игре не отказывал. И мне помогал. Если надо воды натаскать, или бельё сполоснуть. Знаешь, нам многие завидовали. Мирке – за то что отец есть в её жизни, мне – за то что муж рукастый и не лупит.