- -
- 100%
- +
Левир вернулся в лагерь совершенно подавленный и угрюмый. И пошел взглянуть не оставили ли фауррены зарубку о встрече на дереве. Уже издалека он заприметил что-то неладное. На коре было выцарапано слово «СЕЙЧАС».
Вальдар оглянулся, не наблюдает ли за ним кто, и пошел к лесу, по пути мучительно соображая как сложится предстоящий разговор.
Синеволосый фауррен стоял, облокотившись на старый дуб. Он сложил руки на груди и насмешливо смотрел на Левира, ожидая пока тот подойдет поближе. Двоих других видно не было, но вальдар чувствовал что они неподалеку.
- Еще немного и твой Бруснир спрячется за широкими стенами Фаренхада откуда нам будет не так-то просто его достать. Мы наблюдали как вы расправились с ворлоками. Впечатляющее зрелище надо сказать... - Тьернон ненадолго погрузился в собственные размышления, а потом вскинул голову и спросил, внимательно буравя Левира взглядом. - Но скажи мне, ты действительно хочешь остаться жить здесь? На этом зараженном материке без будущего, населенном мерзкими тварями, которых никогда не перебить? И ты хочешь обречь остатки своего народа на такую медленную и беспросветную смерть?
- Нет, - совсем тихо ответил Левир, высматривая что-то на земле у своих ног.
- Это я и хотел услышать, - довольно кивнул корл фаурренов. - Значит, прощай, Бруснир.
Левир промолчал.
Бруснир с Шаймором сразу после возвращения направились к океану. Танос особенно разошелся сегодня после обеда, и жара стояла порядочная. А ну попробуй помахать пару-тройку часов мечом по такой погоде, а потом удержаться от освежающей ванны в водах пусть и опасного нынче, но все еще такого бодряще-манящего океана. Бруснир скинул рубашку, а Шаймор уже вбежал в воду, не раздеваясь. Видно и стирку заодно решил устроить, подумал Бруснир и усмехнулся. Бросив одежду на берегу, с наслаждением запрыгнул в воду и сразу же нырнул, чувствуя как едва ли не шипит, раскалившаяся на Таносе, кожа. Вынырнул и почувствовал у себя на макушке стальную хватку Шаймора, который притопил его обратно.
Бруснир отплыл в сторону под водой и, вынырнув уже в другом месте, сказал:
- Ну как ребенок. Ни ума, ни фантазии.
- Будешь обзываться я еще и песком в тебя кину, - заржал Шаймор и выбросил свою огромную тушку на песок у самой кромки воды.
Бруснир вскоре вышел и сел рядом:
- Не вынуждай меня потом объяснять людям почему я здесь тебя закопал. Все-таки ты многим почему-то нравишься.
Шаймор рассмеялся и снова полез в океан.
Бруснир откинулся на песок и закрыл глаза. Свежие волны накатывали одна за другой, холодя кожу, которая тут же нагревалась под послеполуденными лучами. Приятно было просто полежать тут и насладиться моментом. Так редко нынче выпадали такие возможности. И пусть ничего еще не решено и впереди невпроворот дел, но сегодня Бруснир был уверен - они возьмут Фаренхад. А он даст им такое необходимое нынче убежище. Жизненно важно где-то спрятать всех этих несчастных людей. В том числе, возможно, и от тех, кто захочет приплыть из-за океана, с целью одним махом покончить с остатками его народа. В этом мире, как всегда, нельзя было доверять никому.
Но от важных мыслей Бруснира отвлекал образ черноволосой красавицы, так незаметно и прочно поселившейся в сердце. Она поразила его еще тогда, при их первой встрече за год до Волны, когда единственная из всей деревни не побоялась встать между жрецом и травницей. Криза, конечно, та еще стерва, но до Деяна ей ой как далеко. Столько времени он запрещал себе приближаться к талийке, но больше этого делать не намерен. И сегодняшний вечер Бруснир собирался провести с Элерией. Вальдар легко вскочил на ноги, подхватил свою одежду и направился к лагерю.
- Эй, ты куда? - вслед ему крикнул Шаймор.
- Не скучай. У меня дела.
- Какие дела у тебя могут быть, если мы все дела на сегодня закончили?
- У меня сегодня свидание.
Мало что могло лишить Шаймора дара речи, но это сработало.
Бруснир вернулся к себе, переоделся и даже раздобыл где-то бутылочку вина. И уже собрался было покинуть свой шатер, когда вдруг неуловимо изменился. Расслабленный счастливый парень с вином в руках исчез за доли секунды. А его место занял собранный и опасный хищник.
Бутылка аккуратно заняла свое место на маленьком столе в углу. Бруснир сначала почувствовал их, потом, почти сразу же увидел. Фауррены все также беспечно полагали, что он не может их видеть. Ничему не учатся, подумал Бруснир. Впервые за долгие месяцы он опрометчиво снял меч, тот покоился на лежаке в нескольких шагах от вальдара. Впервые позволил себе расслабиться, хотел пойти к Элерии только с кинжалом. Но кинжала мало против этих троих... Повернусь к мечу и они тут же нападут, решил вальдар. И, приняв самый беспечный вид, шагнул в сторону оружия на постели.
Фауррены напали мгновенно, с трех сторон, не давая противнику ни шанса. Если бы он не видел их...
Бруснир рухнул на пол, одновременно скользнув вперед ногами к оружию на лежанке. Извернулся и схватил ножны рукой. Тут же провернулся волчком вокруг своей оси и отразил рубящий удар сверху еще не расчехленным оружием.
Двое других врагов уже подбежали с обеих сторон и атаковали. Бруснир рванул кинжал из ножен на бедре и отразил удар слева, подавшись туда всем телом. Со всей силы ударил мечом в противника справа. Тот промазал по переместившемуся вальдару, и шарахнулся от удара не расчехленным мечом. На это у Бруснира и был расчет. Ножны слетели с клинка, и он тут же потянул оружие на себя, вонзая в пах противнику слева.
Убив одного, вальдар оказался совершенно открытым перед двумя другими, в лежачем положении, без шанса успеть парировать удар. И оба фауррена уже начали атакующие движения. Бруснир взмахнул рукой и магией бросил в них всю свою постель: матрас, одеяло, подушку. Пока враги пытались зарубить его сквозь груду материала, откатился назад и вскочил на ноги. Секундой позже меч вальдара отрубил голову фауррену справа. Атаку последнего Бруснир снова отразил кинжалом и увернулся от второго клинка, став вполоборота к противнику. Из этого положения он забил свой меч прямо в глотку врагу. И замер посреди горы трупов, тяжело дыша.
Бруснир вытер свое оружие от крови. Схватил мертвецов за волосы и выволок из палатки, а потом срочно созвал вальдаров. Сообщил им, что здесь фауррены, удвоил патрули и дозорных. Убитых фаурренов ни хоронить, ни сжигать Бруснир не стал, просто выбросил за пределы лагеря и оставил там. Пусть забирают своих друзей. Понятно же, что их тут было не трое. Вальдар задавался вопросом: какого гэрта этим хоксовым выродкам понадобилось на Шантахе? Несмотря на их «нежную взаимную любовь» он не верил, что фауррены здесь ради мести лично ему. Но вот то, что он снова стоит на их пути, было очевидно. На пути к чему? На этот вопрос он пока не находил ответа. Что можно искать на этом проклятом и забытом всеми богами материке?
Бруснир вернулся к себе. О встрече с Элерией он больше даже не помышлял - если фауррены здесь они снова постараются уничтожить все, что ему дорого. А значит, ничего подобного в его сердце быть не должно. Не раздеваясь, он растянулся в постели, как был, в заляпанной кровью одежде и откупорил бутылку вина.
Элерия подспудно весь день ждала новой встречи с Брусниром, и когда стемнело, а он так и не появился, начала беспокоиться. То, что возникло между ними в последнее время, явно требовало продолжения, и исчезновение вальдара из поля зрения наводило на нехорошие мысли. Талийка с замиранием сердца направилась к шатру Бруснира и по дороге встретила Шаймора. Она сразу заметила, что воин обеспокоен, на его лбу пролегла серьезная складочка, что случалось с ним не часто.
- Рассказывай, - подошла к нему Элерия.
Шаймор коснулся ее руки:
- Куда ты собралась? К Брусниру? Лучше не ходи...
- Что случилось? - у талийки от скверного предчувствия сбилось дыхание. - С ним все в порядке.
- В порядке, не переживай так, - поспешил успокоить Шаймор. - Но... В лагере были фауррены. Они напали на него.
Элерия прикрыла рот ладошкой.
- Он всех убил. Говорю же, все в порядке, - быстро добавил вальдар.
- И почему я должна не ходить к нему? - беря себя в руки, спросила Элерия.
- Потому что он зол, как ворлок! Как сотня ворлоков! Потому что... Сейчас он снова замкнется в себе и даже тебе до него не достучаться. Тем более тебе.
- Я все же попробую, - развернулась уходить талийка.
- Элерия, поверь мне, не нужно тебе сейчас к нему ходить, - настойчиво окликнул ее Шаймор. - Ты многого не знаешь...
- Я знаю, - обернулась девушка.
Шаймор удивленно приподнял бровь:
- Не может быть... Он рассказал тебе?
- Нет, это... Случайно вышло. Когда Брешь играла моим разумом у меня было видение. Но все это неважно сейчас, - отмахнулась Элерия и пошла прочь. - Нужно поддержать его.
Шаймор тяжело вздохнул и пробормотал:
- Ага, поддержишь его, гляди-ка.
Бруснир прикончил вино и жалел что больше негде достать. А в Фаренхаде, думал он, наверняка сохранились чудесные винные погреба. В довершение ко всему в этой проклятой палатке не было ни одной нормальной стены, об которую можно от души разбить пустую бутылку. Элерия вошла как раз когда вальдар примерялся запустить бутыль в небольшой походный столик, и ставил ставки на то, кто из них развалится после столкновения. Талийка остановилась у входа и спросила:
- Как ты?
- Уходи, - взглянув на нее исподлобья сказал Бруснир.
- Ты не ранен?
- Ни царапины. Я прошу тебя, уходи.
Вместо того чтобы уйти Элерия подошла поближе:
- Я бы хотела поговорить с тобой.
Бруснир вскочил на ноги и почти прорычал:
- Оставь меня в покое.
- Да что с тобой такое? - возмутилась талийка.
Вальдар оказался возле нее, развернул девушку к выходу и легонько вытолкнул наружу. Вслед ей донеслось его недовольное:
- Со мной все в порядке, это, кажется, ты слов не понимаешь.
Элерия обиженно фыркнула и ушла. Весь вечер девушка не могла успокоиться и мысленно ругала любимого вальдара. Наконец, сильно после полуночи, пообещав себе сполна отыграться, когда он одумается, талийка уснула.
Брусниру уснуть не удавалось до самого рассвета. Он не мог понять, что для Элерии опасней: быть рядом или оставаться одной в этом лагере, в который могут в любой момент пробраться фауррены. Вальдар несколько раз выходил на улицу, бродил кругами между шатров, вглядываясь в темноту, и везде ему чудились убийцы с серыми лицами.
! Не забывайте подписываться на автора, чтобы быть в курсе продолжений и не пропустить появления новых историй.
А ваши маленькие комментарии ускорят появление продолжения)
Глава 7. О лошадях и цветочках
Утром следующего дня Бруснир собрал почти всех вальдаров и снова повел на зачистку Фаренхада. Главнокомандующему не терпелось занять этот город и спрятать своих людей за высокими стенами. Ему казалось, что тогда сможет вздохнуть свободнее. А потому все силы он решил бросить на достижение этой цели.
Элерию с собой не позвали, но она пришла сама. Талийка не собиралась из-за выходок Бруснира лишать вальдаров такой нужной своей помощи. Она нашла Шаймора и пристроилась рядом с ним в очереди в портал. Низкое серое небо пролилось мелким холодным дождем. В довершение к ужасному настроению и опасной миссии впереди не хватало только этого холодного противного дождя.
- Если что я с тобой, - сказала Элерия Шаймору.
Тот тихонько хохотнул и спросил:
- Что неудачно вчера сходила?
- Не спрашивай, - отмахнулась талийка.
- А я предупреждал... Когда появляются фауррены он сходит с ума, будь они неладны.
Бруснир стоял возле портала и когда Элерия с Шаймором приблизились, смерил талийку таким взглядом, что у нее мурашки побежали по спине. Но она вскинула подбородок, дерзко взглянула на вальдара и шагнула в портал. Шаймор, смотря себе под ноги и улыбаясь, хотел было шагнуть следом, но Бруснир придержал его за руку и сказал негромко:
- Следи за ней. Раз уж основной довод у нее это помощь тебе.
- Она ж ничего не сказала, - засмеялся Шаймор.
- Как будто итак непонятно.
- Уморительные вы ребята, - хлопнул друга по плечу Шаймор и скрылся в серебристой дымке портала.
Бруснир разделил воинов на большие отряды по тридцать человек и отправил в разные концы города. Его больше всего беспокоили два района: городские конюшни, где разведчики видели лошадей-переродков, и центральный сад, который по словам разведчиков даже издалека выглядел чересчур живым. Свой отряд он сначала повел к конюшням.
Шаймор и Элерия были тут же, но Бруснир старательно игнорировал девушку, стараясь держаться от нее подальше. Она выбивала его из колеи, и все мысли постоянно возвращались к ней и к фаурренам. Лучше бы она осталась в лагере. Тогда, возможно, ему удалось бы сохранить ясную голову, что сейчас было крайне необходимо. Что же задумали фауррены? Талийка может стать их целью из-за своих способностей, если они прознают, думал Бруснир. А они ведь уже знают.... Нет, ему очень нужен был этот город и как можно скорее.
Противный дождь усилился, поднялся небольшой, но холодный ветер.
- Подходим аккуратно, сначала неплохо бы понаблюдать со стороны с чем мы имеем дело, - отдал приказ Бруснир, когда до цели оставалось полквартала.
Вальдары рассредоточились по улице, превратившись в бесшумных наблюдателей. Фаренхад славился своими конюшнями. В портовых городах всегда был велик спрос на коней. И здесь их не только продавали, но и разводили. Даже вывели свою особенную породу лошадей. Блестящие фаренхадские скакуны с упругими мышцами и длинными гривами славились во всем мире. Все с содроганием представляли во что превратились после Волны эти прекрасные животные.
Бруснир первым подошел к забору, отделяющему конюшни от остального города, осторожно заглянул внутрь. Огромный двор казался пустым. Тогда вальдар прошел чуть левее и взобрался на крышу одного из сараев, прилегающих к забору. Знаком показал вальдарам следовать тем же путем только с разных сторон. Наклонился и подал руку Элерии. Она зло стрельнула в него зелеными глазищами, но ладонь протянула, и Бруснир легко, словно пушинку, поднял ее наверх. Положил руку на спину, заставляя пригнуться. Помог забраться Шаймору, зная сколько шума может наделать эта гора мышц и задора.
Перемещаясь по крышам, вальдары заняли наблюдательные позиции и стали ждать. Ждать пришлось недолго. Из одной из конюшен вышло существо, чуть крупнее лошади, но очертаниями все же ее напоминающее. Тот же круп, грива, копыта. Бруснир наблюдал сзади и морду не видел. Зато видел огромные уродливые наросты на спине. Он долго не мог понять что это такое, пока переродок не пошевелил ими, и они не раскрылись в огромные воистину прекрасные крылья из вороных перьев. Все невольно залюбовались, а потом конь обернулся и заржал, показав множество острых длинных зубов.
Бруснир дал знак лучникам приготовиться, когда Шаймор неожиданно подскочил к нему сзади, хлопнул по спине и с криком: «Не смей!» - спрыгнул с крыши, перепугав переродка.
Существо захлопало крыльями, встало на дыбы и, вытянув вперед морду, оглушительно что-то не проржало - пробасило. Острые клыки раздвинулись, и оно полыхнуло огнем в Шаймора, но не достало. Бруснир почти отдал приказ стрелять, Шаймор на долю секунды опередил его, закричав:
- Не смейте!
- Да что ж за придурок такой, - пробурчал Бруснир. - Ну явно жить надоело.
На зов переродка из конюшен повыходили десятки других.
Шаймор казалось и правда спятил. Выставив вперед ладони, он медленно приближался к переродку, ласково приговаривал:
- Тихо, тихо мой хороший. Мы же можем с тобой поладить, только умерив чуть нашу гордость. Смотри, у меня есть для тебя что-то вкусное, - вальдар запустил руку в карман, что-то достал и протянул на раскрытой ладони. Переродок ударил передним копытом и оскалился.
Надо же, подумал Бруснир, заранее подготовился, угощение захватил. Он бы еще ворлока приручить попытался. Шаймор подошел слишком близко и если весь этот табун бросится на него, то не поможет уже даже Элерия. Бруснир колебался, приказать ли вальдарам прийти на помощь и спрыгнуть с крыши. Это могло только ускорить нападение переродков, но и оставлять друга в смертельной опасности было нельзя. И Бруснир дал команду осторожно спускаться.
Шаймор в это время преодолел последние отделяющие его шаги от блестящего вороного переродка и протянул ладонь с угощением прямо к ужасающей, наполненной множеством зубов пасти.
Огромный конь чуть повернул голову и взял еду из рук Шаймора. Вальдары спрыгнули на землю и другие переродки заволновались, зашипели, загарцевали. Шаймор оглянулся и шикнул на воинов, а тот переродок, которого он угощал, обернулся и что-то проржал своим. После этого замерли все, а Шаймор погладил коня по морде, потрепал по гриве. Спустя еще мгновение, запрыгнул переродку на спину. Тот встал на дыбы, но Шаймор удержался.
Конь пронесся по двору и, распахнув огромные крылья, стрелой взмыл в воздух. Шаймор вцепился в гриву и приник к крупу. Оба они скрылись за крышами.
Оставшиеся вальдары и кони подозрительно смотрели друг на друга, не решаясь перейти к каким-то действиям. А через минуту вернулся Шаймор верхом на своем крылатом коне. Они сделали несколько кругов над конюшнями, во время которых все смогли услышать вопль восторга Шаймора. Он явно наслаждался полетом. А затем эффектно приземлился, плавно переводя полет в скачку и гася инерцию.
Шаймор верхом подъехал к Брусниру и сказал:
- Не смейте обижать моих новых друзей.
Затем спешился, погладил коня, прижался к нему лбом и что-то прошептал.
- Признаю, это было эффектно, - сказал Бруснир. - Но ты психованный крагин сын.
Вальдарам пришлось задержаться в конюшнях, познакомиться поближе с другими лошадьми. Давно оставшиеся без присмотра они голодали. Воины наполнили кормушки и почистили их. Это были первые животные, которые переродившись сохранили свою прежнюю суть. И Бруснир впервые задумался о том, что значит не только человеку это под силу.
Скакуны им достались потрясающие и вальдары радовались, как дети. Даже Элерия не побоялась подружиться с серой лошадкой и взмыть на ней в воздух. Ощущения от полета превзошли все ожидания. Страх мешался с восторгом, ветер бил в лицо, норовя сбросить на землю, но проносящийся внизу город и бескрайнее синее небо кругом погружали в эйфорию. Недаром говорят, что удовольствие, смешанное с опасностью, дарует самое острое наслаждение.
Бруснир смотрел на все это со стороны, прислонившись плечом к стенке конюшни. Он и сам бы не против забыть обо всем и ловить моменты счастья, но этот город все еще не принадлежал им. Он был враждебен и в любой момент мог отнять жизни его людей. А значит еще не время наслаждаться жизнью. Вальдар вздохнул и пошел призывать к делу своих развеселившихся детишек.
Следующим пунктом сегодняшней вылазки стал, как и планировалось, центральный сад. Брусниру пришлось оставить на конюшнях десяток воинов. Бросать таких ценных лошадок без присмотра в этом опасном мире было нельзя. И эта вынужденная потеря трети отряда беспокоила командира. В новом Шантахе его больше всего пугала именно растительность. После винограда и гигантской утробы у Бруснира выработалась стойкая аллергия на представителей местной флоры. Самое мерзкое, что ее не брали ни мечи, ни магия, и Бруснир до сих пор понятия не имел как с этим бороться. И потому, остановившись неподалеку от парка, он чувствовал себя безоружным и беззащитным.
Едва группа приблизилась к саду, как все ощутили тонкий, навязчивый, но удивительно сладкий и манящий стрекот у себя в головах. Бруснир остановил всех и осмотрелся. По периметру сад обнесен когда-то стриженой растительной изгородью. Теперь она разрослась и почти потеряла прежние очертания. Сразу за ней, местами довольно часто, росли деревья и многие из них были переродившимися красно-фиолетовыми. Понятно, что путь по саду придется прокладывать старательно обходя прожорливых людоедов. Слизняков в этих краях Бруснир пока не встречал, а их шипы это единственное известное и действенное оружие против них.
Но деревья сейчас казались меньшей из проблем. От них, в конце концов, нужно просто держаться подальше и все будет в порядке. А вот что это за магнетический шум в голове? Брусниру все это катастрофически не нравилось, но он все же вошел в сад, и группа последовала за ним. Деваться было некуда, если они хотели жить в этом городе, то нужно знать с чем придется столкнуться. И своего соседа, особенно если не можешь его убить, лучше знать в лицо.
Причудливое это было место. В нескольких шагах от входа Бруснир остановился с опаской глядя на ярко-синюю траву и раздумывал стоит ли ступать на нее. Все дорожки заросли и пройти можно лишь по этой, безусловно, красивой траве. Чем дальше продвигались вальдары, тем более сказочным становился пейзаж. И тем более настойчиво играла в головах музыка. Колдовская и чарующая, она вела за собой вглубь сада.
Тонкие зеленые деревца с изогнутыми веточками будто сошли с рисунков детских книжек. Синяя трава все больше перемешивалась с розовой, пока последний цвет не стал преобладающим. Тогда кругом стали появляться голубые и желтые цветы, а в воздухе зависло марево, делая пейзаж вокруг совсем сюрреалистичным.
Наконец, путники подошли к центру парка. Здесь на большой круглой поляне лежали люди. Со стороны казалось, что они отдыхают, утопая в мягкой розовой траве и любуясь видом живописного прудика неподалеку. На поверхности воды плавали огромные белоснежные кувшинки.
- Не хватает только бабочек и лебедей, - хмуро сказал Бруснир. - Будьте начеку.
Именно сюда звала мелодия, и теперь она настаивала, чтобы путники подошли еще ближе. Бороться с этим зовом стало почти невозможно, ноги сами ступили на поляну. Вокруг уже отдыхающих там людей росли цветы похожие на тюльпаны. Они склоняли свои головки к возлежащим там людям и казалось ласково гладили их лепестками. И гибкие зеленые деревца клонились к ним, будто желая защитить от припекающих лучей Таноса.
Вальдары, не сговариваясь, поспешили на поляну и уселись, а то и разлеглись на мягкой траве, игнорируя оклики Элерии:
- Стойте! Да куда же вы все?!
Талийка видела перед собой совершенно иную картину. Может потому что музыка в ее голове не играла... На злосчастной поляне лежали иссушенные изможденные люди. Гибкие прутья-ветки невысоких деревьев оплетали их словно веревки, не давая встать. Но хуже всего были цветы. Эти недотюльпаны могли передвигаться на двух маленьких лапках. При этом они смешно взмахивали листьями, словно ручками, и совсем не смешно склоняли жуткие мордочки, начиненные множеством острых зубов, к людям. Их пасти, как коробочки, захлопывались на теле жертвы и сосали кровь, вращая маленькими злобными глазками на выкате и шевеля яркими лепесточками.
Элерия достала свой кинжал и шагнула на поляну, по дороге пнула ногой Шаймора, прикрикнула, едва сдерживая панические нотки в голосе:
- Вставай, чего разлегся!
К нему уже тянулись ветки деревьев. Но он не собирался никуда уходить, лишь блаженно улыбнулся и уставился в небо, подложив руки под голову. Элерия потормошила его, пытаясь внять к доводам разума, но видя перед собой пустой стеклянный взгляд, бросила эту затею и поспешила к Брусниру. Там ситуация была ничуть не лучше. Никакой осознанности во взгляде. Талийка наклонилась к нему, положила руки на плечи и хорошенько встряхнула:
- Какого хокса! Приди в себя!
Бруснир ничего не ответил и лишь очаровательно ей улыбнулся.
- Лучше бы ты в нормальных ситуациях так улыбался, - зло прокомментировала Элерия и залепила ему пощечину от души, видимо еще и за вчерашнее. Это тоже не подействовало. Его руки уже оплели гибкие веточки деревьев, и талийка обрубила их кинжалом. Со всех сторон донеслось недоброе шипение.
Элерия обернулась. К ней, скалясь, подступали жуткие тюльпаны. Тот, что был ближе всех, заверещал и прыгнул. Вцепился девушке в бедро, обхватил маленькими задними лапками и вгрызся острыми зубищами. Элерия вскрикнула и разрубила мелкую тварь напополам. Тут уж заверещали все его сородичи и быстро-быстро побежали к ней. Талийка вцепилась в плечо Бруснира и с перепугу начала лечить его.