- -
- 100%
- +
— Ладно. Я сделаю это. Для Никиты.
Алла сжала мою руку:
— Именно. И помни: я здесь. Если что — звонишь, и мы уходим. Сразу.
Я кивнула, поправила сумку и шагнула к дверям клуба. Охранник скользнул по мне взглядом, кивнул — видимо, список гостей был готов. Внутри — полумрак, дым, мерцание огней. Где‑то среди этого хаоса ждал человек, от которого зависело будущее моего брата.
«Просто флирт», — повторила я про себя. — «Просто игра. А потом — деньги. А потом — реабилитация. А потом — Никита снова на площадке».
Я нашла его глазами. Он сидел в VIP‑зоне, в окружении людей, но взгляд его скользнул по залу и остановился на мне.
Мы с Аллой сели за свободный столик. Выпили по бокалу шампанского. Я почувствовала, как начала хмелеть — с утра из‑за нервов даже крошки во рту не было, и теперь лёгкий алкоголь ударил в голову быстрее, чем я ожидала.
— Пойдём потанцуем? — подруга кивнула на танцпол.
— Даже не знаю… — Я невольно бросила взгляд в сторону VIP‑зоны.
— Ну а что сидеть? Повеселимся хоть. И Руслан Олегович пусть увидит, какая ты красавица.
— Он уже и так меня увидел… но даже не кивнул в знак приветствия.
— Морозова, ты думала, такой мужчина его уровня выбежит к тебе с высунутым языком, как мальчишка? Нет, дорогая, это другой уровень.
— Не мой уровень, Ал, не мой. И это и так очевидно.
Аллочка взяла из моих рук бокал с шампанским и поставила на стол.
— Пошли, говорю. Если ничего не получится, то хотя бы отдохнём нормально.
— Ладно. Пошли.
Я одёрнула платье, расправила плечи, закинула волосы назад и с улыбкой двинулась на танцпол. Музыка накрыла волной — ритмичная, пульсирующая, заставляющая тело двигаться в такт. Сначала движения были скованными, но постепенно я расслабилась, позволив музыке вести меня.
Алла танцевала рядом, беззаботно смеясь, и на какое‑то время я почти забыла, зачем здесь. Почти перестала ловить взглядом ту VIP‑зону, почти перестала думать о цифрах, о Никите, о сделке.
Но потом…
Краем глаза я заметила движение. Повернула голову — и встретилась с ним взглядом. Руслан Олегович смотрел в мою сторону. Не мимо, не рассеянно — прямо на меня. В его глазах мелькнуло что‑то неуловимое — интерес? Оценка? Любопытство?
Сердце пропустило удар, но я не отвела взгляд. Наоборот — улыбнулась шире, чуть наклонила голову, позволяя свету софитов играть в моих волосах. Танцевала, будто только для него.
Музыка сменилась, ритм стал мягче. Я сделала шаг назад, будто собираясь покинуть танцпол, но в этот момент увидела, как он поднимается из‑за стола.
«Только не подходи, — пронеслось в голове. — Только не сейчас, я не готова…»
Но он не спешил. Просто стоял, наблюдая. А потом поднял бокал — не то в знак приветствия, не то просто отмечая что‑то для себя.
— Видела? — шепнула Алла, придвигаясь ближе. — Работает.
Я не ответила. Внутри всё дрожало — смесь страха, азарта и странного, незнакомого волнения.
Мы с Аллой продолжали танцевать, стараясь выглядеть непринуждённо, но я то и дело косилась в сторону VIP‑зоны. Музыка пульсировала, смешиваясь с гулом голосов и звоном бокалов, и на какое‑то время я почти сумела отключиться от тревожных мыслей.
Но вдруг чьё‑то прикосновение резко вырвало меня из этого полутранса. Тёплая ладонь легла на талию — слишком уверенно, слишком близко.
— Эй, красотка, познакомимся, — раздался над ухом слегка заплетающийся голос.
Я резко развернулась. Передо мной стоял парень — явно перебравший, с блестящими глазами и развязной улыбкой. Он снова попытался приблизиться, на этот раз ухватив меня за локоть.
— Отпустите, — я попыталась отстраниться, но он лишь ухмыльнулся.
— Да ладно тебе, не ломайся…
Не успела я ответить, как рядом возник охранник — высокий, в строгом чёрном костюме, с невозмутимым лицом.
— Вам лучше покинуть наше заведение, — его голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась сталь.
Парень что‑то пробурчал, но под взглядом охранника попятился и вскоре исчез в толпе.
— Девушки, — охранник повернулся к нам, — прошу вас, пройдите за мной.
Мы с Аллой обменялись быстрыми взглядами. В её глазах читался немой вопрос: «Что теперь?» Я лишь пожала плечами и двинулась следом.
Мы шли мимо столиков, мимо смеющихся гостей, мимо официантов с подносами. Аллея огней и зеркальный блеск создавали причудливую мозаику, а я пыталась унять дрожь в коленях.
Охранник провёл нас в VIP‑зону — ту самую, где сидел Воронцов с друзьями. Он откинулся на диван, в руках — бокал с виски. Взгляд скорее заинтересованный, чем равнодушный. У меня во рту всё пересохло.
«О боже, на что я подписалась? — пронеслось в голове. — Только сейчас я поняла, что мне такие игры не по зубам. Я не понимаю всего этого. Флиртовать со взрослым, пусть и красивым мужчиной — это не моё. Да и опыт у меня в этих делах — ноль целых и столько же десятых».
— Руслан Олегович… — начала я, чувствуя, как дрожит голос.
— Оля, неожиданно встретить тебя в таком месте, — он слегка приподнял бокал, словно приветствуя.
— Да… я… мы с подругой… — я запнулась, пытаясь собраться с мыслями.
— Присаживайтесь, красотки, не стойте, — предложил один из мужчин за столом, кивнув на свободные места.
И тут мне стало страшно — по‑настоящему. Шестеро взрослых, солидных, влиятельных мужчин. У двоих на коленях сидели дамы лёгкого поведения. А мы — две студентки, вырядившиеся и пришедшие в пасть льву.
Я выпрямилась, расправила плечи и села, стараясь выглядеть увереннее, чем чувствовала себя на самом деле. Сердце колотилось где‑то в горле, но я заставила себя сделать глубокий вдох.
— Чем займёмся сегодня вечером? — спросил другой мужчина, разглядывая нас с нескрываемым интересом.
Я поймала взгляд Воронцова. Он молчал, но в его глазах читалось ожидание — будто он уже знал ответ, но хотел услышать его от меня.
— Мы просто хотели отдохнуть, — наконец выговорила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Сегодня тяжёлый день.
— Тяжёлый день требует хорошего отдыха, — Воронцов слегка наклонил голову. — Что будете пить?
Я хотела отказаться, но Алла быстро ответила:
— Воду, пожалуйста. Для Оли. А мне — тоник с лаймом.
Воронцов кивнул официанту. Пауза затянулась, и я почувствовала, как напряжение в воздухе становится почти осязаемым.
«Только бы не выдать, как мне страшно», — думала я, сжимая край скатерти под столом.
— Вы часто здесь бываете? — рискнула спросить я, пытаясь завязать разговор.
— По настроению, — ответил Воронцов, не отводя взгляда. — А ты?
— Первый раз, — призналась я.
Он улыбнулся — едва заметно, но эта улыбка заставила сердце биться чаще.
— Тогда позволь показать тебе, как здесь принято отдыхать.
Глава 6
О чёрт, кажется, мы попали… Доигрались. Внутри всё сжалось от ледяногопредчувствия. «Они же не сделают нам ничего плохого — или… сделают? Им же за это даже ничего не будет»
Руслан Олегович поставил бокал с виски на стеклянный стол с едва слышным стуком и что‑то шепнул другу, возле которого сидела Алла. Я поймала её взгляд — в нём читалась такая же тревога, но она лишь слегка кивнула мне, словно говоря: «Держись».
Он встал, неторопливо подошёл ко мне. Я вжалась в диван, чувствуя, как холод проникает в пальцы, будто кровь отхлынула к сердцу, оставив конечности безжизненными. Его тень накрыла меня, отгораживая от остального мира.
Он протянул руку — широкую, сильную, с чётко прорисованными венами.
— Пошли.
«Куда, блин, пошли?!» — мысль взорвалась в голове, разлетаясь осколками паники. Внутри всё скрутилось в тугой узел. Вскочить и убежать? Нет, это будет ещё унизительнее. «Мамочки, во что я ввязалась?» — мысленно взмолилась я, озираясь по сторонам в поисках хоть какой‑то лазейки. Но пространство вокруг будто сжалось, отрезая пути к отступлению.
— Ну же, Оль, — его голос прозвучал мягко, почти ласково, но от этого стало только страшнее.
Я протянула свою руку — маленькую, дрожащую — в его ладонь. Его хватка была твёрдой, уверенной. Рядом с ним я ощущала себя хрупкой фарфоровой куколкой, которую легко сломать одним неосторожным движением.
— А куда мы идём? — голос дрогнул, выдавая меня с головой.
— Увидишь, — коротко ответил он, и в этой лаконичности было что‑то пугающе окончательное.
Он провёл меня в кабинет. Темнота поглотила нас, лишь тусклый свет уличных фонарей пробивался сквозь плотные шторы, рисуя на полу призрачные полосы. В воздухе витал запах кожи, дерева и чего‑то терпкого — то ли дорогого одеколона, то ли виски, который он пил. Обстановка казалась одновременно роскошной и безличной: кожаный коричневый диван с потёртостями, свидетельствующими о частой эксплуатации, массивный телевизор на стене, стол из тёмного дерева и бар с зеркальными дверцами, в которых отражались размытые силуэты.
— Как ты любишь? — его голос разрезал тишину, словно лезвие.
— Что?.. Что люблю? — я почувствовала, как глаза расширяются, будто пытаются вырваться из орбит. В груди заколотило: «Только бы это было не то, о чём я подумала…»
— Трахаться — как любишь? — он произнёс это буднично, почти равнодушно, но слова ударили, как пощёчина.
Он начал снимать запонки на рубашке, медленно подворачивать рукава. Каждое движение было чётким, расчётливым. «Какого хрена?! Что, мать твою, происходит?». Я ещё никогда не испытывала такого страха — он проникал под кожу, сковывал мышцы, превращал воздух в густой, непроницаемый туман.
«Руслан Олегович — воспитанный мужчина, к которому я приходила в мэрию… Сейчас он спрашивает, как я люблю трахаться?!» — абсурдность ситуации била по сознанию, но реальность не желала меняться.
— Никак… не люблю, — выдавила я, голос звучал жалко, по‑детски.
Он поднял на меня глаза — холодные, изучающие.
— Ладно, раздевайся. По ходу решим.
— По какому ходу? Руслан Олегович… Вы что‑то неправильно поняли. Я… — слова застревали в горле, превращаясь в бессвязный шёпот.
Он приблизился походкой хищного зверя — неторопливой, уверенной, будто знал: жертва никуда не денется. Я спиной вдавилась в стену, мечтая раствориться, исчезнуть, телепортироваться куда угодно, лишь бы подальше отсюда.
Его взгляд скользил по мне — детально, безжалостно: лицо, глаза, губы… «Он смотрит на мои губы — он же не собирается меня поцеловать? Нет же?!» — паника смешивалась с чем‑то ещё, чужим, пугающим.
Палец провёл по скуле — лёгкое, почти невесомое прикосновение, от которого по телу пробежала волна мурашек. «Мамочки… Мне страшно — и в то же время почему‑то приятно…» — это противоречие разрывало сознание.
Затем его большая рука неожиданно, но несильно обхватила мою шею. Он приблизился к уху, и его дыхание обожгло кожу, как раскалённый воздух. «Что со мной? Почему мне это нравится?!» — в животе нарастало странное, ноющее чувство, будто внутри распускался ядовитый цветок, отравляя рассудок.
От него исходил сложный, почти гипнотический аромат, сочетавший в себе терпкий, слегка сладковатый запах виски, горьковатый дымный шлейф недавно выкуренной сигареты и сдержанный аромат мужского парфюма.
— Ты красивая девочка, — прошептал он, и от этих слов внутри что‑то дрогнуло.
«Я сейчас растаю, не иначе. Расплывусь, как лужица, у его ног», — мысль была пугающей, но в ней таилось странное, извращённое удовольствие. Женатый мужчина, намного старше меня… Почему я так на него реагирую? Почему тело предаёт разум, откликаясь на его прикосновения?
В голове билась единственная здравая мысль: «Это неправильно. Нужно остановиться».
— Руслан Олегович, что Вы… делаете? — мой голос звучал тихо, жалко, почти умоляюще.
Он провёл губами по моей скуле, и от этого прикосновения по спине пробежал холодок.
— А ты как думаешь? — его шёпот обжёг ухо, заставляя вздрогнуть.
И вдруг его губы накрыли мои — резко, без прелюдии, без той трепетной осторожности, к которой я привыкла; этот поцелуй не имел ничего общего с нежными, робкими прикосновениями, что случались в моей жизни до сегодняшнего вечера. Это было вторжение — жадное, дикое, беспощадное. Его язык врывался в мой рот, подчиняя, исследуя, требуя ответа. Я начала съезжать по стенке, ноги подкашивались, но он ухватил меня за талию, удерживая на грани падения. Вторая рука по‑прежнему сжимала шею — не больно, но достаточно, чтобы чувствовать его власть.
Неожиданно его ладонь скользнула с талии на ягодицы, затем на внутреннюю сторону бедра… И вот тогда я ощутила его эрекцию — твёрдую, настойчивую, как предупреждение.
«Нет, нет, нет!» — паника вспыхнула ослепительно ярко, затмевая все прежние переживания. Мысль билась в голове, как пойманная птица: «У меня никогда не было мужчины… Я не могу отдать свою девственность вот так — в чужом кабинете, под натиском чужого желания…»
Страх оказался сильнее того странного, предательского возбуждения, которое ещё пульсировало в теле.
— Стойте! Стойте. Руслан Олегович. Зачем вы всё это делаете? — мой голос дрожал, срывался, но я пыталась говорить твёрдо.
Он слегка отстранился, его глаза блестели в полумраке — холодные, оценивающие.
— Не хочешь прелюдии? Ладно. Я тоже не любитель, — произнёс он будничным тоном, и в ту же секунду резким движением развернул меня лицом к стене, рывком задрав платье.
— Пожалуйста, Руслан Олегович, не надо!! Стойте! Не надо! — мой крик прозвучал жалко, беспомощно, но я должна была попытаться.
Он прижался ко мне, его дыхание обжигало шею.
— Сколько? — коротко спросил он.
«Сколько? Что он имеет в виду?» — мысль промелькнула, а затем всё стало ясно. «Он предлагает мне деньги за секс… За кого он меня принимает?!»
Стыд и ярость вспыхнули внутри, сжигая последние остатки растерянности.
— Что? Я не проститутка! — мой голос прозвучал громче, твёрже, чем я ожидала.
— Сколько эта сука заплатила тебе, чтобы ты притащилась сюда, одета как шлюха, и соблазнила меня? — его слова хлестнули, как пощёчина, оставляя на душе кровавый след.
— Я… Руслан Олегович… — я пыталась найти слова, но они рассыпались, как песок сквозь пальцы.
Он отошёл от меня, сел на стол, скрестив руки. Я медленно опустила платье, чувствуя, как стыд обжигает кожу, проникает в каждую клеточку тела.
«Он знал… Он всё знал. Знал, что его жена готовит ему подставу. Но как? Когда?» — мысли метались, сталкиваясь в хаотичном танце.
— Проваливай отсюда, чтобы я больше тебя не видел, — его голос звучал холодно и безэмоционально.
— Я всё объясню… — попыталась я, но он резко оборвал меня.
— Не нужны мне твои объяснения.
Он подошёл к двери и распахнул её с таким грохотом, что я вздрогнула — звук эхом разнёсся по пустому коридору, усиливая ощущение безысходности.
— Уёбуй, — бросил он через плечо, не глядя на меня, — пока я и правда тебя не трахнул.
Голос дрогнул, но я всё же выдавила из себя вопрос, почти шёпотом:
— А Алла… Моя подруга?
Он даже не обернулся — лишь холодно, безразлично бросил через плечо:
— Её тоже отправили домой.
Я сделала робкий шаг к двери, надеясь хоть что‑то понять, но он резко схватил меня за предплечье. Хватка оказалась железной, безжалостной — словно тиски сомкнулись на руке, лишая последней надежды на сопротивление. Одним резким, почти механическим движением он выставил меня за порог.
— За грант можешь забыть. Я думаю, ты это и так поняла, — его последние слова прозвучали как окончательный приговор, сухой и бесповоротный.
Дверь с глухим стуком захлопнулась за моей спиной — и время словно остановилось. Горло сдавило так, что даже вздох давался с трудом. Слёзы застилали глаза, размывая очертания мира, превращая его в бесформенное пятно. Не помня себя, я кинулась к выходу — быстро, судорожно, со скоростью животного, за которым гонится хищник.
Холодный ночной воздух ударил в лицо, словно оплеуха, возвращая к реальности. Только теперь я осознала: на мне лишь платье — ни куртки, ни сумочки. В сумке остались телефон, документы, всё, что связывало меня с нормальной жизнью, с порядком, с ощущением защищённости.
Развернулась, бросилась обратно к клубу. Ноги подкашивались, дыхание сбивалось, но я бежала — отчаянно, на пределе сил, будто от этого зависела моя жизнь.
На входе меня остановил охранник — высокий, массивный, с лицом, лишённым малейших признаков сочувствия или хотя бы человеческого участия.
— Мне нужно… обратно, — выдохнула я, пытаясь собрать остатки воли, чтобы звучать убедительно.
— Вас велено не впускать, — ответил он голосом, в котором не было ни колебаний, ни намёка на сострадание.
— Но я забыла куртку и сумочку! Там телефон и документы! — в голосе зазвенела истерика, которую я уже не могла сдержать.
— Велено не впускать, — повторил он, словно робот, запрограммированный на единственную фразу.
«Он что, робот?! Совсем ничего человеческого!» — мысль вспыхнула в голове, острая и горькая. Но я сжала кулаки, пытаясь взять себя в руки.
— Пожалуйста… — прошептала я, и слёзы снова хлынули из глаз, обжигая щёки.
— Ничем не могу помочь, — ответил он всё тем же безжизненным тоном, не дрогнув и не отступив ни на шаг.
Я осталась стоять перед закрытыми дверями. Холод пробирал до костей — не только снаружи, от промозглого ветра, но и изнутри, от ледяного ужаса, сковавшего душу. Платье прилипло к телу, ветер пронизывал насквозь, но физическая стужа была ничто по сравнению с тем, что творилось в сердце.
Глава 7
В субботу мне пришлось идти домой пешком — без куртки, в слезах, с душой, истерзанной унижением. Холод пробирал до костей, но физическая дрожь была ничто по сравнению с тем ледяным комом, что застыл внутри. Боль, стыд, обида — всё смешалось в один густой, тя
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.