Металлическая Охота (неиллюстрированное издание)
- -
- 100%
- +
Пока Рагнхильд продолжал сверлить взглядом Джекки, это отвлекало меня от странности, которая, как только я её уловила, сразу же отчётливо затригирила меня: я только сейчас заметила то, что Теона и Беорегард видели изначально – чрезмерную заинтересованность Джодока. Сделав шаг от своей свиты, он внезапно отвёл от Беорегарда всё своё внимание и всецело сосредоточил его на… Теоне.
– Как видите, у нас нет недостатка в прекрасных женщинах, но столь ослепительной красотой не может похвастаться ни одна… – он сказал эту фразу, глядя прямо в глаза Теоны! Меня словно под дых ударило – кулаки сжались сами собой. Не знаю, как выдержал Беорегард, но его голос прозвучал ровно:
– Очевидно, вы не слепы, раз смогли оценить красоту моей жены.
В этот момент Джодока будто током коротнуло: его взгляд резко забегал от Теоны к Беорегарду и обратно.
– Муж и жена? Какая досада… Зачем обременять себя узами брака на целую вечность? Это ведь может оказаться так скучно!
– Скука возникает от скудного воображения, а вовсе не от продолжительности отношений, – отрезала Теона, возможно даже слишком резко, что заставило меня внутренне ухмыльнуться, а Джодока улыбнуться с полным оголением его впечатляюще острых клыков.
– Как прелестно! У нас будут чудесные… Беседы. Поспешим же, достаточно мы медлили! Во Дворец! Во Дворец немедленно! Не теряя ни секунды! Мне уже не терпится узнать всех вас получше, открыться вам во всём, узнать о вашем мире и рассказать вам о своём. Уверен, мы сможем вас удивить так же, как и вы нас, наши прекрасные, – он покосился на Теону, – наши ослепительные гости!
Покинув тонкую полосу песчаного пляжа, мы оказались в сени странного леса, который я окончательно решила называть джунглями, и, в сопровождении хозяев положения, на металлической скорости углубившись в заросли лишь на сто метров, вдруг очутились у странной чёрной подъёмной ленты, тянущейся вверх, выше крон деревьев. Подняв голову, я поняла, что подъёмный механизм протянут к огромному, стоящему на гигантских колоннах и будто парящему над лесом… Настоящему, выполненному из резного серо-бежевого камня Дворцу. Даже отсюда, с самого подножия, это строение выглядит фантастически: фасад украшен резными фигурами обнажённых дев и мужей, держащих в своих руках кувшины, из которых на землю ниспадают рассеивающиеся потоки воды; арочные окна исполнены витражами; резьба украшает каждый сантиметр фасада… Как будто фантастическое явление, внезапно материализовавшееся в реальном мире. Ожившее произведение искусства архитектуры… И вдруг меня словно по голове ударяет дежавю: я уже видела в своей жизни не просто “парящий” Дворец, а целый “парящий” город, пусть и отстроенный не столь искусно… Парадизар.
От одного только воспоминания непроизвольные холодные мурашки без предупреждения, шальными табунами разбегаются по коже: сколь долго я избавлялась от кошмаров, связанных с моим человеческим опытом, пережитом в Парадизаре?.. Десятилетие, не меньше, пришлось пережить, прежде чем я победила все свои кровавые кошмары тех дней.
…Мы уже стояли на ленте, везущей нас вверх, когда рядом со мной вдруг возникла нервозная Сольвейг и внезапно заговорила – её подростковый голос ещё не прошёл всю стадию ломки, отчего звучал чуть срываясь на гласных звуках:
– Можно было бы и быстрее подняться, – девочка рассеянно ухмыльнулась, – на металлической скорости “вжик”, и уже наверху! Но чтобы прочувствовать величие Дворца, к нему лучше приближаться, медленно выплывая из леса. Вот и едем, словно черепашки… – она настойчиво заглядывала мне в глаза, но я не находила, что ей ответить. Видимо, навязавшаяся собеседница неверно восприняла моё молчание за непонимание, потому что принялась пояснять: – Черепашки. Ну же. Такие мелкие пучеглазые уродцы, производимые природой на съедение птицам.
Я снова промолчала. И тогда в её глазах забегал нервный огонёк, плечи опустились, выдавая её резкое расстройство, и сразу же быстро поднялись, будто она хотела ещё что-то сказать, но вдруг снова передумала, вздохнула, отвела взгляд, открыла рот, но тут же закусила губу… У неё всё в порядке с психикой? Чрезмерная возбуждённость, рассредоточенное внимание… Быть может, просто переживает? В конце концов, сколько ей лет? Сущее дитя…
Я перестала наблюдать за попытками зеленоволосой сосредоточиться, потому как моё внимание всецело занял разговор едущих впереди меня. Хотя тот факт, что Тристан позади меня завязал диалог сразу с двумя австралийцами – с Отталией и Тофой, – тоже был любопытен, однако, сзади говорили о местной природе, в то время как спереди задели более серьёзную тему (очевидно, местные распределились и к каждому из нас приставили как минимум по одному поводырю). Говорил Джодок, снова обращаясь не к Беорегарду, а к Теоне – он обошёл их и встал напротив неё, спиной к приближающемуся Дворцу, и мне уже начинало надоедать его непонимание относительно статуса моей подруги:
– Парадизарцы говорили, что вас было больше. Они сказали, что вас было десять, и что среди вас был Золото – парень с золотыми волосами… Честно говоря, мы очень хотели с ним познакомиться. Золото – драгоценный металл. Среди нас такой ценности нет. Так интересно…
– Золото утонул, – отчеканил Беорегард. – Как и трое других Металлов.
– Как жаль! В месте, в котором затонул ваш корабль, столь приличная глубина, что, честно сказать, достать ваших друзей может оказаться непосильной задачей даже для Металлов…
– Они не были нашими друзьями, – голос Теоны звучал настолько правдоподобно, что в нём невозможно было различить актёрской игры. Истинная мать, защищающая своё дитя. – Наша семья уцелела. Остальные не столь важны.
– Formidable! – в голосе Джодока прозвучал неподдельный восторг. Очевидно, ему понравилась хладнокровность Теоны, которую он, не задумываясь, принял за чистую монету, совершенно не распознав сладкий блеф. – Потрясающие слова: “Остальные не столь важны”! Как же это по-металлически, как же это… – он втянул ночной воздух через зубы и проглотил последнее слово, но, зуб даю, он проглотил слово “возбуждающе”. Будь я Беорегардом, схватила бы этого наверняка самопровозглашённого аристократа один разочек за ворот, встряхнула бы так, чтобы он раз и навсегда закусил свой пошлый язык, но… Я не Беорегард. Повезло Джодоку.
Тем временем мы приблизились к десятиметровым вратам Дворца, исполненным в виде величественного портала, охраняемого двумя огромными, каменными гаргульями – караульные злых духов…
Глава 4
Дворец построен не так давно – кладке меньше одного столетия, в этом моё металлическое зрение не сомневается, – однако и внешне, и внутренне он выполнен в давно позабытом, искусном готическом стиле: контрфорсы и аркбутаны снаружи позволили создать большие окна и витражи; стрельчатые арки придали порталам своеобразную лёгкость и устремлённость вверх; высокие и ребристые своды создали впечатление величия; просторные интерьеры вроде укромно расположенных залов, скрыты за резными высокими дверями, выполненными из тёмных пород древесины; обилие не только резных элементов, но и скульптур, и барельефов, отражающих мотивы природы; романтические фонтанчики в холлах и закоулках; затенённые эркеры, украшенные вазами с сухоцветами… В том, что мы попали именно во Дворец, не приходится сомневаться. Необычно. В жизни не видела жилых дворцов, освещённых исключительно живыми огнями: на стенах неординарные факелы с филигранно выполненными ручками продуманы таким манером, что не чадят; свечи в канделябрах, паникадилах и подвесных подсвечниках под потолками тлеют, но не истекают воском на пол… Как говорила Купава в своих славянских сказках: “Диво дивное”. Однако, славянизмом здесь явно не веет. Веет чем-то… Готическим и чуть романским, с явной примесью местной, незнакомой культуры.
Наши провожатые медленно рассеялись: то, как от нас отделились Джодок, Рагнхильд и Багтасар я заметила, но в какой момент исчезли Рат, Кейара и Сольвейг, я не уловила. В итоге нас довели до массивных арочных дверей Тофа и Отталия. Остановившись напротив них, женщины, с улыбками, распахнули створки в разные стороны, и Тофа с дружелюбием, которое прозвучало натуральнее, нежели перед этим звучало дружелюбие Джодока и Рагнхильда, произнесла:
– Это ваши покои. Наши слуги приготовили их для вас заранее, сразу после того, как мы узнали от ваших людей о вашем должном состояться в скором времени прибытии… В сундуках при кроватях вы найдёте наряды, которые сможете надеть на ужин.
– На ужин? – подал голос Конан.
– Или на ранний завтрак, – вежливо ухмыльнулась Тофа. – Сейчас такой час… – она запнулась. – Не разберёшь, ночь или утро, поздний ужин или ранний завтрак…
Металлы не ужинают и не завтракают. Мы вообще редко едим. Вот что имел в виду Конан, вслух задавшись вопросом, но, видимо, хозяева Дворца уверенно решили организовать нам приём с пищей…
– Переоденьтесь и немного отдохните, – подала более низкий голос, нежели у Тоффы, с характерной сипотцой Отталия. – Через час за вами придёт слуга, который проводит вас в банкетный зал.
Больше не говоря ни слова, Тофа с Отталией одновременно развернулись и на металлической скорости скрылись в соседнем коридоре, словно секунду назад их и не бывало здесь, и только встрепенувшиеся живые огни в факелах подтверждали тот факт, что эти два духа нам не привиделись.
Не дожидаясь дополнительных инструкций, мы одновременной толпой зашли в предложенные нам покои и сразу же затворили за собой массивные двери – такие тяжёлые, что людям их не получится сдвинуть с места без труда…
Я поспешно осмотрелась. Мы оказались в просторной дворцовской спальне с пятью двухместными кроватями, расставленными полумесяцем… Хм… Пять кроватей на пять пар… Парадизарцы рассказали местным о том, что нас пять пар или просто совпадение? Не верю я в такие совпадения. Они готовились встретить пять пар Металлов, а не три пары, значит, они подготовлены к нашему визиту больше, чем мы можем надеяться…
Кровати вычурные: высокие, с тяжёлыми бархатными балдахинами, резными основаниями. Пространство хотя и освещено свечами, пылающими и под потолком, и на каменных стенах, – всё же света недостаточно. Окно всего одно, на левой стене, арочное, высокое, но узкое… Много массивной мебели – вся выполнена из тёмного дерева и украшена сюжетной резьбой. Одна стена убрана занимательными изразцами… Кого-кого, а мастеров у них в достатке. Либо было в достатке… Хм…
– Я не слышала в коридорах ни сердцебиений других Металлов, ни человеческих… – начала я, но Беорегард резко меня перебил.
– Дикая… – он поднял руку, явно предупреждая меня.
Как только он соединил ладони перед собой, я поняла, что теперь говорить можно. У Беорегарда особенный дар. Во-первых, этот дар – один из немногих, которые Тристан не смог перенять. Во-вторых, на него не действуют посторонние дары. В-третьих, речь идёт не об обыкновенном энергетическом щите: Беорегард не только не позволяет перенимать свой дар или действовать на себя сторонними дарами – он всегда чувствует, когда в отношении него пытаются применить дары, и способен создавать энергетический барьер, в определенных пределах блокирующий не все сторонние дары, но одну важную сверхспособность – металлический слух. И для этого ему не нужно прилагать особенных усилий: один хлопок и немного сосредоточенности, после чего все, кто не находится в поле действия энергетического барьера, не могут позволить себе подслушивать его беседу.
Теперь, когда Беорегард дал положительный знак, мы можем быть уверены в том, что нас не слушают посторонние уши.
– Их много, – весомо заметила Джекки. – Но может оказаться ещё больше.
– Все ведь заметили дубль Платины? – сразу же поднял ещё один весомый вопрос Конан.
– Поразительная внешняя схожесть, – подтвердила всеобщую зрячесть Теона. – Даже энергетика схожая…
– Я знаю его, – вдруг выдал внезапное, словно гром среди ясного неба, Тристан.
– В смысле? – скрестила руки на груди я.
– Не похоже, что Рат готов подтвердить ваше знакомство, – сразу же резонно заметил Конан. – Во всяком случае, он не узнал тебя.
– Либо искусно притворился, – заметила Джекки. – Откуда ты можешь его знать?
– Он Камчатский. И зовут его не Рат. Его полное имя: Ратибор. Он кровный младший брат Платины. Я уверен в этом.
– Вот это новости… – Теона.
– У Платины есть брат? – Джекки.
– Был. Один брат. Ещё была одна сестра…
– И сестра есть? – снова удивление Джекки.
– Нет, она точно мертва. Точно, как и…
– Как и Рат? – подытожил Конан.
– Я не понимаю! – Тристан пришёл в необыкновенное возбуждение. – Я был точно уверен в том, что не смог спасти его… Впрочем…
– Впрочем? – Беорегард.
– Полелю мы захоронили рядом с Бессоном и Белогором… – Полеля: имя из дневников Тристана. Значит, Полеля была сестрой Платины… – Но те́ла Ратибора мы так и не нашли… Рядом орудовала стая волков, мы решили, что хищники утащили тело. В хаосе мы не стали искать следов, которые, как мы решили, заволокла метель… Я был уверен в том, что он не выжил!
– Так же, как уверен в том, что этот Рат является тем Ратибором? – скептическим тоном отозвался Конан.
– Абсолютно, – уверенно утвердил Тристан.
– Но если бы Рат действительно был Ратибором, он бы узнал тебя. Но он не узнал.
– Или всё же притворился, – Теона.
– У него на шее странный шрам… – заметила я.
– Ратибора казнили через повешение! – Тристан ударил кулаком о ладонь, как бы разгадав загадку.
– Однако, у Багтасара тоже шрам от руки до головы, – заметил Конан. – Разве у Металлов бывают шрамы? Мы ведь регенерируемся.
– Серьёзные ранения могут оставлять следы, – пояснила я. – У Данко нечто похожее с пострадавшей во время пыток рукой…
– Рат – Тантал, – выдала совершенно неожиданное Джекки.
– Что? – переспросила Теона, и мы все одновременно замерли.
– Он Тантал, – повторила Неуязвимая.
– С чего ты это взяла? – поинтересовался Беорегард.
– Я знаю наверняка. Внутренне чувствую… Такое со мной впервые. Быть может, дело в том, что я тоже Тантал. Точно! – подруга вдруг перевела взгляд на меня. – Это ощущение, наверное, как у Тринидад с Тристаном и Рагнаром!
Я едва сдержалась, чтобы не ударить себя ладонью по лбу. Ничего более провокационного она сказать просто не могла! Тень Рагнара уже полвека преследует нас – планы Тристана по уничтожению того, кого среди нас давно нет, уже переросли в жажду поиска объекта уничтожения! – и нужно же было ей упомянуть это имя вслух!
Пока я застыла с каменным лицом, не выдающим никаких эмоций, все напряглись, каждый по-своему: Джекки по моему взгляду поняла, что сморозила глупость, и замерла с широко распахнутыми глазами; Тристан сжал кулаки; Теона с Беорегардом переглянулись; Конан резко нахмурился и первым прервал всеобщее неловкое молчание:
– Говоришь, Рат Тантал… Это может вызвать проблему?
Я едва сдерживалась, чтобы не закатить глаза и не простонать: похожий вопрос задавал Тристан относительно Рагнара, стоило тому впервые появиться на нашем горизонте…
Джекки резко рассмеялась, явно стараясь развеять всеобщее грозовое настроение:
– Это смешно, право слово! Я ведь на тебе зациклена, как и Тринидад на Тристане! – оххх, лучше бы она заткнулась! Но про нюансы моей с Тристаном “неразлучной зацикленности” никто, кроме меня и Тристана, не знает. Джекки положила руку на плечо своей истинной пары. – Да и потом, ты видел выражение лица этого Рата? Ощущение, что он ото всех нас не в восторге.
– Если от тебя не в восторге Рат, того же я не скажу о заинтересованности Рагнхильда…
– Я пытался обратить его в Тантал, – вдруг сжато произносит Тристан.
– То есть… – начал Беорегард, но не договорил.
– Я вколол в его сердце вакцину тантала менее чем спустя час после того, как он был казнён на виселице, – кулаки моей пары сжались до побеления, дальше он уже не говорил, а цедил сквозь сжатые зубы: – Я был уверен в том, что эта попытка обращения человека в Металл не сработала.
Ощутив боль своей пары, я положила свою руку на его плечо, но долго её не задержала, так как сразу же ощутила ещё кое-что… Злость. Смесь злости: за Рата, на Рагнара… Быть может, любовь Тристана ко мне безумна, но… Тем она и прекрасна. Когда всё закончится, будет здорово остаться наедине с этим диким зверем.
Отойдя в сторону, я сначала села на ближайшую кровать, а затем завалилась на неё спиной. В это же время Теона приблизилась к единственному окну и, выглянув в него, произнесла:
– Какое яркое полнолуние. С этой высоты оно как будто ярче… Подобных никогда не видела, сколько живу…
Джекки полезла изучать содержимое огромного сундука, стоящего у изножья соседней кровати, и сразу же вытащила из него роскошное женское платье, длинной до пола, словно бальное, выполненное из синего шёлка и обшитое необычайно красочным золотым узором… Конан, потрогав материю, присвистнул от лицезрения столь искусной красоты. После достал из другого сундука сразу два мужских костюма, также необычно скроенных, один из которых бросил в руки Беорегарда.
– Что вы делаете? – непонимающе отозвалась я.
– Нас попросили переодеться во что-то более… Чистое, – то ли напомнила, то ли пояснила Джекки.
– И что? – в ответ выразила искреннее непонимание я.
– В чужой монастырь со своим уставом не ходят, – отозвался Беорегард.
– Я везде хожу исключительно со своим уставом, – категорично парировала я.
– Думаю, Тринидад права, – отозвался Тристан, на металлической скорости изучающий обстановку покоев.
Беорегард отбросил аристократическое одеяние на одну из кроватей, и Джекки с Конаном также потеряли интерес к маскараду… Интересно, переоделись бы они все, если бы я не вклинилась со своим “уставом”?
– Клыки, – прикрыв глаза, выдохнула одно волнующее слово я.
– Подумаешь… – пожала плечами Джекки, остановившаяся рядом со мной. – Не так уж и впечатляют.
– А ты подумай получше. У кого в природе встречаются клыки? – не дожидаясь ответа, я утвердила: – Только у хищников.
– Милая кабарга с тобой не согласится, – подруга ухмыльнулась, и я улыбнулась ей в ответ, и в следующую секунду перевела взгляд на Беорегарда, приблизившегося к Теоне, всё ещё всматривающейся в окно. Зайдя со спины, он положил свою огромную руку на её пока ещё плоский живот и шёпотом поинтересовался:
– Как ты?
– В полном порядке, – отозвалась подруга, но я готова поставить что угодно на то, что в этот момент она блуждала взглядом в направлении океана, надеясь рассмотреть отсюда неприветливый каменный остров, на котором мы оставили Тею…
Неудивительно, что Джодок ослепился красотой Теоны: она самая длинноногая и сексапильная из нас всех – “секс на ходулях”, как её порой называет Кармелита. Даже не скажешь, что пять десятилетий назад она впервые стала матерью и что в самом ближайшем будущем она готовится примерить эту роль повторно. Из-за этого сейчас Теона такая же наша уязвимость, как и спящие на камнях Теа с Платиной. Главное, чтобы никто, кроме нас шестерых, этого не знал.
В любом случае выкрутимся. И не из такого выкручивались… Пусть и наизнанку.
Глава 5
Как и обещали Тофа с Отталией, за нами пришли слуги. Само понятие слуг и служения мне не нравится: наёмные рабочие – понятно и приемлемо, но слуги… Пережиток начала позапрошлого века. Впрочем, не сам статус, сколько люди, состоящие в этом статусе, в итоге заняли моё внимание.
В дверь постучали при помощи массивного железного кольца. Когда мы отворили, увидели за порогом очень высокую девушку, однако её пол мы поняли исключительно по строению её туловища, облачённому в облегающую позолоченную одежду – на голове у незнакомки было надето нечто вроде металлического кружевного щита-забрала… Наверняка нелёгкая штука, как для ношения на голове, и абсолютно точно неудобная… Разрезы для глаз небольшие, кружевные щели по всему периметру – также не лучшее решение…
Служанка сказала только одну фразу: “Вас приглашают. Следуйте за мной”, – после чего, не дожидаясь ответа, развернулась и направилась вперёд по коридору. Многозначительно переглянувшись, мы последовали за плывущей павой.
Я считала сердцебиение служанки: человеческое. Включив металлический слух, начала улавливать и другие сердцебиения за закрытыми дверями бесконечного коридора… В итоге насчитала не так уж и много – тридцать семь бьющихся сердец, все вразброс по разным помещениям, – все человеческие.
Путь был тем же, по которому нас привели во Дворец, с той лишь разницей, что вода в фонтанах почему-то окрасилась из серых в зелёные оттенки. Должно быть, декорация, как и вездесущий живой огонь. Однако, как будто стало на градус прохладнее, и пространство наполнилось ночными ароматами леса: быть может, где-то открыли двери или окна.
Мы шли не так уж и долго – меньше пяти минут, – и наконец вошли в просторный зал. Высота и без того высокого сводчатого потолка здесь увеличилась вдвое, живой огонь перекочевал с коридорных факелов в огромные чаши-треноги, в крупных мраморных вазах стояли объёмные букеты странных сухоцветов холодных оттенков… Чудно́.
Прислуга поспешно заняла место в шеренге остальных представителей своего ранга, стоящих у правой стены: мужчины и женщины были облачены одинаково и все как на подбор были одинакового роста. За массивным и длинным пиршественным столом уже сидели знакомые лица: Джодок во главе стола, по левую руку от него Рагнхильд, напротив которого Багтасар, по правую руку от которого Сольвейг, после которой Отталия и Тофа, напротив Сольвейг и по левую руку от Рагнхильда – Зеф, слева от которого, напротив Отталии, Банджи, рядом с которым Кейара… Отсутствие Рата и Борея было сложно не заметить.
Хозяева не встали из-за стола, чтобы поприветствовать нас, и даже не шевельнулись – словно перессорившиеся перед нашим приходом и теперь замершие каменные статуи.
Беорегард направился к пустующей части стола и, с нарочитым шумом выдвинув массивный деревянный стул – скрип тяжёлого дерева по каменному полу был впечатляющим, – расположился во главе стола, напротив Джодока. Мы расселись рядом: по левую руку от Беорегарда Тристан, возле которого я, слева от меня Джекки. По правую руку от Беорегарда разместились Теона и Конан. И всё равно остались пустующие места: четыре места между Джекки и Тофой, и четыре места между Конаном и Кейарой.
Обстановка продолжала оставаться странной. По выражению лица Джодока было понятно, что я права в своей догадке о том, что это семейство перессорилось как раз перед нашим приходом. Интересно, о чём был спор? Надеюсь, не на тему того, “что с нами делать”.
Теперь напрягали не столько немые слуги с кружевными щитами на головах и одинаково скрещёнными ладонями на уровне животов, сколько заставленный всевозможными яствами стол. Но ведь Металлы не едят. То есть… Мы едим ради удовольствия или быстрого восстановления физической силы, однако… И почему здесь так прохладно – явно откуда-то сквозит, – при таком количестве живого огня?..
Не прошло и десяти секунд после нашего размещения за столом, как я уловила приближение “запоздавших”. Они двигались по тому же коридору, по которому только что пришли мы, только на металлической скорости… В двух сердцах я с лёгкостью распознала уже знакомые биения – Рат и Борей, – но… Их было не двое! Пятеро! То есть… К уже известной массе плюс ещё три Металла?! Итого: четырнадцать Металлов против нас шестерых! Это уже более, чем вдвое больше… И это может быть не конец. Их количество может оказаться ещё более внушительным…
Не прошло и пары секунд, когда в зал, резко перейдя с металлической на человеческую скорость, вошли пятеро, одетые в том же стиле, что и уже сидящие за столом Металлы: женщины в роскошных длинных платьях с длинными рукавами, рассечёнными до самых плеч; Рат – в готическом костюме с плащом, в то время как Борей не изменил себе и здесь, явившись босым, в одних штанах и одной накидке. Первой шла невероятной красоты девушка: светлая кожа; тёмные и длинные, чуть завивающиеся густые волосы; ярко выраженные скулы; пунцовые пухлые губы; бездонные глаза с серебринкой – способный пронзить насквозь взгляд… По сексуальной энергетике ровня Теоне, только незнакомка на полразмера, то есть совсем чуть, но как будто крупнее во всём: рост, длина волос, ширина бёдер, размер груди… Рядом с ней совсем молоденькая девушка лет шестнадцати, смугленькая, с тёмными длинными волосами и тёмно-металлическим цветом глаз. Второй подросток среди Металлов. Однако, всё же го́да на два старше Сольвейг и выглядит увереннее: никакой нервозности во взгляде и движениях, заметно более грациозная…
Ещё одна незнакомка, в посеребренном платье, также удивила своим внешним возрастом. Красивая, высокая и гибкая, словно ива, женщина с длинными и чуть вьющимися волосами, серыми от седины. Металлов в таких возрастных телах, как и Металлов в телах, не достигших восемнадцатилетия, мы видим впервые. Удивительно, как красиво запечатлелся внушительный возраст в лице этой сероволосой “графини”…