«Балы и тени»

«Балы и тени»

Зимний Петербург дышал морозом и ожиданием. В Зимнем дворце горели тысячи свечей, и их свет, смешиваясь с отблеском золота на лепнине, создавал иллюзию вечного праздника. Елизавета Петровна шла по анфиладе, шурша тяжёлым шёлком платья, и в каждом её шаге чувствовалась не просто грация — в нём была власть, отполированная до блеска, как парадный сервиз.

Сегодня был бал — один из тех, что она так любила: с музыкой, танцами, смехом, который звенел, как хрусталь. Но в её глазах, когда она на мгновение останавливалась у высокого зеркала, мелькала усталость. Она знала: пока все видят только улыбку и блеск бриллиантов, за этим фасадом идёт другая жизнь — жизнь приказов, доносов, решений, от которых зависели судьбы тысяч.

К ней подошёл канцлер Бестужев, сдержанный и внимательный, как всегда.

— Ваше величество, — тихо произнёс он, склоняясь в почтительном поклоне, — донесения из Вены. Мария Терезия укрепляет союз с Францией. Если мы не ответим сейчас, окно возможностей закроется.

Елизавета едва заметно вздохнула. Ей хотелось, чтобы этот вечер был просто вечером: чтобы она могла кружиться в менуэте, смеяться над чьей-то шуткой, забыть, что каждое её слово — это политика. Но забыть было нельзя.

— Значит, будем отвечать, — спокойно сказала она, хотя внутри всё сжималось от тяжести. — Подготовьте проект указа. И пусть Шувалов проверит списки рекрутов — зима не повод расслабляться.

Бестужев кивнул, но задержался на мгновение.

— Вы слишком много берёте на себя, государыня, — рискнул он сказать. — Иногда кажется, что вы боитесь доверить даже малую часть этой тяжести другим.

Она посмотрела на него с лёгкой, чуть горькой улыбкой.

— Доверить можно только тому, кто не предаст. А я слишком хорошо знаю, как легко предают те, кто улыбается в лицо.

Позже, когда бал был в самом разгаре, она ненадолго ускользнула в маленькую гостиную, где пахло воском и сухими лепестками роз. Здесь, вдали от шума, можно было на минуту стать не императрицей, а просто женщиной — женщиной, которая помнит, как бегала по дворцовым коридорам маленькой девочкой, как отец поднимал её на руки и говорил: «Ты будешь сильной, Лизонька».

За ней тихо вошла Мавра Шувалова, её ближайшая подруга и наперсница. Она не стала кланяться, просто подошла и накинула на плечи Елизаветы лёгкий палантин — тот самый, который она сама вышила.

— Ты опять сбежала, — мягко сказала Мавра. — Все ищут тебя. Говорят, ты обещала открыть следующий танец.

Елизавета слабо улыбнулась:

— Обещала. Но сначала дай мне пять минут тишины. Иногда мне кажется, что если я хоть раз не остановлюсь, то просто рассыплюсь на тысячу осколков, и никто этого не заметит — все будут думать, что это просто новые блёстки на платье.

Мавра села рядом, взяла её руку в свои тёплые ладони.

— Тебя замечают. Не только платье. Тебя видят. И боятся, и любят, и ненавидят — но все знают, что ты здесь. Что ты держишь всё это на себе.

Елизавета закрыла глаза. Слова подруги были как глоток воды в жаркий день.

— Я не хочу быть только сильной, — прошептала она. — Я хочу быть… настоящей. Хочу, чтобы кто-то видел меня не как императрицу, а как женщину, которая просто устала.

— Я вижу, — просто сказала Мавра. — И этого достаточно.

Вернувшись в зал, Елизавета снова надела свою ослепительную улыбку. Она открыла следующий танец, кружась по залу, и казалось, что в этот момент нет ничего невозможного. Но краем глаза она замечала, как Бестужев перешёптывается с Шуваловым, как послы переглядываются, как фрейлины шепчут что-то друг другу, прикрываясь веерами.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.