«Любовь — это не конец, а начало»

Александр смотрит на её рисунок — абстрактная линия, которая ломается и снова растёт.

— Что это?

— Мост. И дерево, которое упало, но пустило новые корни.

В этот момент Александр вдруг замечает, как свет ложится на её ресницы, превращая их в тонкие золотые нити. И впервые за долгое время ему хочется не исправить что‑то, не выровнять, а просто смотреть. В ней был тот самый лучик света, который пробивается сквозь плотные шторы в комнате, где слишком давно не открывали окна. Лучик, который не обещает тепла, но напоминает, что где‑то есть солнце.

Разговор о жизни

Она рассказывает о себе — коротко, но ёмко, будто каждое слово стоит дорого:

— Я выросла в семье художников. Мама писала маслом, папа делал инсталляции из мусора. Мы никогда не были богатыми, зато никогда не скучали. У нас всё было не так, как у людей: стены в квартире были расписаны, мебель была сломана и переделана, еда — случайная. Однажды я решила, что хочу свободу, — и ушла из дома в шестнадцать. Жила у друзей, спала на полу, ела доширак, рисовала на обоях. Меня выгоняли с выставок за слишком яркие цвета, называли безвкусной, но я не останавливалась. Потому что свобода важнее комфорта.

Она показывает ему руку — шрам от пореза, который зарастал криво.

— Это от любопытства. Я резала стекло без защиты. Больно было, но я сделала это сама.

Александр слушает, и ему становится не по себе. Он никогда не жил так — без правил, без графика, без гарантий. Его мир строился на том, чтобы избегать боли, а она, кажется, шла ей навстречу, чтобы проверить, насколько она настоящая.

— А что важно всего? — он спрашивает, но боится ответа.

— Свобода, — она не раздумывает.

— Потому что комфорт — это клетка. А я не люблю клетки.

И тут он вдруг понимает: её свобода не разрушает, она предлагает выход. Не через дверь, а через окно, через разбитое стекло, через риск. И в этом есть что‑то пугающе притягательное: она словно держала в руках ключ от двери, которую он сам, когда‑то намертво запер.

Она заканчивает апельсин, бросает кожуру в мусорку, не попадая — промахивается нарочно — и встаёт.

— Мне пора. У меня мастерская, где краска течёт с потолка.

— Ты всерьёз? — Александр не может удержаться от улыбки. Впервые за долгое время улыбка выходит не механической, а настоящей — от удивления.

— Ага. Жизнь — это не чистый лист.

Она идёт к двери, но останавливается и поворачивается:

— Ты завтра будешь здесь?

— Не знаю, — он не уверен. Его расписание уже кричит о нарушении протокола.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.