Измена. Ты только моя

Глава 10. В лесу

Просыпаюсь от веселого щебета птиц и запаха лесных трав, которые врываются через открытое окно. А в теле ощущение такое, что меня на самом деле только что обнимал Рэгвальд. Нежно, так, как это было перед свадьбой. Когда чувства настолько яркие и большие, что кажется, тебя просто не хватит, чтобы их вместить.

Вытираю ладонями влажные щеки и какое-то время лежу, рассматриваю деревянный потолок. Надо будет побелить, пространства сразу станет больше. А еще подумать, где бы взять ткани, чтобы сделать хотя бы простенькие занавески на окнах.

Конечно, все эти мысли служат только для того, чтобы отвлечь себя от того, что больше всего ранит, что заставляет сердце болезненно сжиматься. Точнее, кто…

Привожу себя в порядок, все еще привыкая к новому облику. Брат предупредил, что артефакт работает постоянно, даже ночью. Никто не сможет застать врасплох. Но все же нужно раз в две недели снимать браслет на сутки и возвращать себе настоящий облик, чтобы восстановить мельчайшие магические потоки, завязанные на внешности.

Не очень часто и ненадолго. Тут, в лесном домике, с этим вообще проблем не будет.

Платья, которые мне купил Ник, как нельзя лучше подходят сейчас. Закрытые, под самую шею и с длинным рукавом, но из тонкой хлопковой материи. Такие, чтобы закрывать браслет, обеспечивающий меня иллюзией, и амулет, но чтобы было не жарко.

Еще раз перечитываю документы человека, которым теперь стала я.

Селена Вюрт, 23 года. Ведьма, травница. Вдова.

Подданная Керниолии. Свободная.

По легенде я вслед за мужем-оборотнем поехала в приграничные леса. Муж погиб во время урагана, и с тех пор я тихо и мирно живу в лесном домике, никого не трогаю, мужчинами не интересуюсь, зарабатываю на жизнь травничеством и лечением животных.

Знаний и умений мне на это вполне должно хватить, поэтому я даже не переживаю.

Ник сказал, что недели на две мой кулон скрыт для Рэгвальда, поэтому в ближайшее время я надеялась сделать несколько заговоренных сборов трав и отнести в деревеньку на границе. Заодно немного узнать, что в мире происходит.

Но все мои планы нарушает несколько дождливых дней подряд. Мне приходится сидеть в домике, потому что сыро и непролазно в лесу.

Зато ко мне частенько стали заглядывать сойки и белки. У большинства я просто чувствовала эмоции, лишь с магическими животными и вторыми ипостасями двуликих я могла общаться.

После свадьбы с Рэгвальдом я совсем стала забывать, как это, понимать животных. Грустнее всего становилось, когда я осознала, что я перестала слышать дракона мужа.

Пару последних раз, когда мы летали с Рэгвальдом, дракон мне пытался что-то сказать, но я чувствовала только его эмоции в виде запредельной тоски и ощущение опасности. Но уже никак не могла понять, что он хочет. Видимо, заранее прощался, потому что знал, что у меня не получится родить наследника для его драконьей души.

Неловко дергаю ножом и режусь. Больно! Сегодня вечером я особенно рассеянна. На душе совсем неспокойно. Ник обещал прилететь, но его все нет. Могло ли его что-то задержать? Или это из-за того, что он все же своей силой мой амулет замаскировал?

Лес шумит и как будто стонет, даже ночные птицы притаились в ветвях деревьев и молчат. Я закрываю на ночь створки окна, но все равно не комфортно.

Когда я засыпаю, до меня доносится истошный вой, полный боли и бессилия. Он пробирает меня до самых костей. Я еще раз мысленно проверяю, закрыла ли я на ночь дверь, и проваливаюсь в тяжелый сон, в котором я убегаю от чего-то серого и безумно опасного, что может разорвать в клочки просто ради своего удовольствия.

Просыпаюсь на рассвете, когда первые лучи солнца едва-едва начинают проникать сквозь плотные ряды деревьев. Сердце бешено колотится, а я не могу понять почему. Как будто я на самом деле бежала.

За окном впервые за несколько дней нет ни одного намека на дождь. Лес оживает и наполняется звуками. Мне бы успокоиться, но душа не на месте. Отвлекаю себя обычными утренними делами, но тревога только усиливается.

Перебираю в голове, отчего это может быть? Рэгвальд выследил меня? Нет, тогда бы он уже выломал эту дверь. С Ником беда? Возможно, но куда бежать, чтобы помочь?

Ответ приходит со стайкой соек. Они возбужденно кружат у моего дома и намекают, что нужно пойти за ними.

Накидываю шаль и выхожу. Птицы уводят меня вглубь леса по едва заметным тропкам, мимо непролазных буреломов. Наверняка сама не смогу вернуться, все так быстро мелькает мимо. Придется просить о помощи.

Наконец, щебет птиц становится особенно громким. Я подхожу к тому месту, над которым они кружат, – там лежит раненый песец. На его белоснежной шкурке растекается ярко-красное пятно. Кидаюсь к нему. Жив. Сойки тут же рассаживаются по веткам и наблюдают за тем, что я буду делать.

А что мне делать-то? Не брошу же я его тут.

В голову сразу приходят воспоминания, как однажды, летая, мы с Рэгвальдом нашли раненого лисенка. Мы забрали его с собой, вылечили и выпустили. А потом Рэгвальд неделю возил меня в то самое место, и мы играли с лисенком, как старые добрые знакомые.

От этих мыслей на душе становится тепло, а сердце наполняется уверенностью, что песца надо спасать. И что я смогу это сделать.

Кое-как сооружаю из веток настил, затаскиваю туда зверя и следую за птицами, которые показывают дорогу обратно. Она кажется в разы дольше. Я устаю, пока доволакиваю животное до домика и устало опускаюсь на траву у крыльца.

– Ну и что мне с тобой делать? – рассматриваю несчастного песца.

Он как будто слышит меня и тяжело вздыхает. Но ни глаз не открывает, ни ухом не ведет. Жалко.

Я поднимаюсь в дом, достаю из закромов травы для обработки ран. Заливаю их кипятком и тщательно растираю, чтобы как можно больше веществ перешло в жидкость.

Пока обрабатываю раны, зверь тихонечко рычит, дергается, но сил на что-то большее у него не хватает.

– Ну потерпи, малыш, – глажу его по белоснежной шерсти. Кровь я уже смыла, поэтому на боку была видна только некрасивая рваная рана. – Мне придется немного подштопать тебя. Но у тебя же быстро все заживет. Да, малыш?

В ответ чувствую недоверие и возмущение, которые перекрываются бессилием. Была бы у него возможность, он бы сбежал отсюда, не лежал вот так послушно. Но деваться-то некуда.

Слегка, насколько мне это позволяла магия, обезболиваю края раны и туго их стягиваю.

Пока вожусь со зверем, незаметно проходит весь день. В траве начинают стрекотать сверчки, а по лесу покрывалом растягивается прохладный вечерний воздух. Ловлю себя на мысли, что тревога, которая съедала меня с утра, незаметно растаяла. Теперь, наоборот, было спокойно, словно произошло что-то очень хорошее. Чудо.

Сначала решаю укрыть животное пледом и оставить на улице. И даже уже ложусь спать, но потом меня начинает сильно мучить совесть. Я встаю и с ворчанием и выступившим на лбу потом затаскиваю его в дом, устраивая в углу кухни.

– Ну, надеюсь, ты будешь хорошим лисом и не захочешь напасть на меня ночью? – я почесываю его за ухом и слышу благодарный рык. – О, я погляжу, ты уже выздоравливаешь?

Сны в эту ночь решили дать мне отдохнуть. Поэтому, когда я просыпаюсь утром, я от радости не сразу замечаю очевидную вещь. С кухни доносится грохот кастрюль и стук ложек о них.

Глава 11. Слеп

Рэгвальд.

Я трое суток летел практически без остановки и по зову амулета. Приземлялся, только когда дракон совсем был готов отключиться. Я даже не разбирал, куда лечу, потому что знал: мне туда.

Как только за Айлин и ее золотым драконом захлопнулся вход в портал, думал, разорву всех на мелкие клочки. Совет разогнал, всю стражу грозился под трибунал отправить. Но они-то тут при чем?

Дракон в голове ревел так, что я едва слышал свои слова. Его сокровище украли. Нет, не так. Сокровище сбежало!

За этой пеленой ярости я напрочь забыл, что еще утром хотел объявить, что брак с Айлин будет аннулирован, а она станет наложницей. Это все в голове не укладывалось. Откуда вообще эти мысли взялись? У нас еще больше половины месяца.

Распорядился по всей территории клана искать Айлин, но уже тогда знал, что нет ее рядом. Она далеко. Так, чтобы я не мог сразу ее достать, вернуть, запереть в замке.

Демоны бы побрали этого ее братца. Делирия и некоторые члены совета клана не раз намекали мне, что между ними не только братские чувства, но и что-то большее. Но я их не раз видел вместе, видел, как Лин смотрит на меня, а как на Николаса.

Я все это знал, но, когда она не пошла к лекарю, чтобы пойти к брату, да еще и уединилась с ним, червяк сомнений превратился в огромного удава и готов был меня удушить. Но дракон с ним справился.

Или нет?

Сейчас, стоя на булыжной мостовой, покрытой лужами, чувствуя, как по мне стекают потоки воды, я чувствую подвох. Я смотрю на тонкую, хрупкую фигуру в капюшоне, боязливо оглядывающуюся вокруг, и кажется, будто я не видел ее очень-очень давно. Я скучал, как будто и не она вовсе была со мной рядом все эти полгода. Дракон согласно рычит.

Девушка вскидывает голову, встречается со мной взглядом и тут же устремляется по улице. Кидаюсь за ней, но словно сами боги против того, чтобы я ее догнал. На моем пути постоянно возникают препятствия: то экипаж, то компания пьянчуг, то… я вообще теряю, куда она делась.

Ведет амулет. Он отзывается, печет грудь. Если бы не был прикрыт, уверен, что видел бы его ослепительное сияние. Практически идеальный отклик магии, благословение богов.

Ар! Горгулья задница, куда же она делась? В толпе народа на экипажной станции вижу тот самый плащ с капюшоном, легко добираюсь до нее, потому что люди, видя дракона, расступаются. Ловлю ее за руку, сдергиваю капюшон… Не она!

Амулет будто теряется. Словно его специально “отводят”. Пока ищу в толпе глазами Лин, понимаю, что сбежала. Снова.

Я чувствую куда. Иду за ней, точнее, уже бегу. Снова теряю направление. А потом в один момент я вообще перестаю чувствовать ее.

Ощущение, как будто у меня украли половину мира. Амулет холодит грудь, остывая под дождем, а внутри – звенящая пустота.

Поднимаю на уши весь городок: за ворота приказано не выпускать ни одной блондинки (благо, что в городе это большая редкость), люди главы к утру проверяют каждую гостиницу, каждый постоялый двор и переходят к домам, где сдают комнаты в аренду. Оказывается поздно: одна хозяйка говорит, что были у нее двое, но на рассвете ушли. Но за ворота блондинок не выходило.

Дракон разъяренно рычит: Айлин нет в городе, он чувствует ее, но найти не может.

Совладав с драконом и со своей злостью от досады, отправляюсь в Храм, где мы заключали брак с Лин, к нашему жрецу, хранящему брачные руны. Если у кого и есть ответы, то только у него.

Он встречает меня уже на крыльце – Видящего не застанешь врасплох. Высокий, худой. Настолько, что даже свободное белоснежное одеяние не скрывает худобы. Его белые волосы заплетены в косу, а бесцветные глаза хоть и слепы, но смотрят в самую душу.

– Долго же ты летел ко мне, – спокойным, даже ледяным голосом говорит он.

Очередные сутки в полете, пустота внутри и усталость настроения мне не прибавили.

– Мне нужны ответы, – рычу я. – Где она?

– Все ответы в тебе, Рэгвальд, – отвечает он. – А вопросы ты должен задавать не мне – другим. Только правильные.

– Не юли, Видящий, где Айлин? Я ее не чувствую. – Мне не нравится то ощущение, которое примешивается к злости. Оно неприятно на вкус, отдает горечью.

– Только ли сейчас? Ты давно слеп, – жрец смотрит мне прямо в глаза. – Как и твой амулет. Боги не ошибаются. У тебя есть время только до полнолуния, чтобы найти ее. Не успеешь – не вернешь.

Глава 12. Песец

Стук кастрюль повторяется. Значит, не показалось. Кто-то проник ко мне в дом… Но кто? Воры? Дикие звери?

Ник рассказывал, что здесь территория, на которой можно спрятаться. Возможно, это все-таки кто-то из беглых преступников. Увидел домик, решил поживиться…

Нервно оглядываю комнату в поисках хоть чего-то мало-мальски похожего на оружие и буквально боюсь дышать. А вдруг меня услышат? Сердце колотится, как крылья мелкой птахи, быстро-быстро. Кладу руки на грудь, чтобы приглушить, – кажется, что этот стук даже в кухне слышно.

Может, через окно? Но куда? И кто знает, может, там, на улице, поджидает еще кто-то? Что, если вор не один? И это мне еще повезло, что они не зашли в спальню.

Но там в кухне… песец! Он же там совсем один и ранен. А если это дикие звери? Они же тогда его не пожалеют!

Сползаю с кровати, заворачиваюсь в плед и вооружаюсь метлой, которую принесла сюда накануне. Вдруг кто-то мелкий из зверей, тогда смогу прогнать.

Хмурюсь и ловлю себя на мысли: я настолько отвыкла чувствовать животных, что забыла, что почти вернула себе эту способность. А сейчас за стеной зверей я не чувствую. Совсем. Кто же там?

Делаю глубокий вдох и выдох, считаю до десяти, рывком открываю дверь:

– Прочь отсюда, буду защищаться! – выпаливаю я первую пришедшую на ум фразу.

Раздается шипение, и по кухне расползается запах подгоревшего кофе. Я застываю на месте: у очага стоит высокий широкоплечий молодой мужчина с длинными светлыми волосами. Он практически голый, если не считать какой-то тряпки, обмотанной вокруг его бедер.

Я не хочу, но взгляд невольно цепляет и рельефный пресс, и развитые грудные мышцы, и объемные руки… Смущенно отворачиваюсь и чувствую, как краснею.

– Прошу вас покинуть мой дом! – требую я, выставляя вперед метлу, а у меня самой поджилки трясутся. – Вы не имеете права тут находиться!

Уже не вижу его, но мускулистое тело просто впечаталось в сетчатку глаза. Если этот громила решит мне доказать, что он вполне себе имеет право в этом доме жить, то я просто не смогу ему ничего противопоставить.

– Прошу прощения, если я напугал вас, – низкий, чуть хрипловатый голос очень соответствует его обладателю. – Не хотел. Кофе будете?

Вопрос, искренне говоря, ставит в тупик. Кофе? Этот неприлично выглядящий мужчина предлагает мне на МОЕЙ кухне кофе? У меня вырывается нервный смешок.

– Может, еще с пирожками его предложите? – фыркаю я.

– А вы хотите? – озадаченно говорит мужчина и начинает хлопать шкафчиками. Опять же на МОЕЙ кухне.

Меня раздирает негодование, я стукаю по полу метлой:

– Что вы, к орочьему заду, творите?! – у меня вырывается неприличное для женщины моего социального статуса ругательство.

Хотя какой у меня уже статус? Вдова какого-то оборотня? Ну… можно и ругаться.

Я снова бросаю на мужчину взгляд и еще больше заливаюсь краской. Прислоняю к бровям ладонь как козырек, прикрывая глаза, чтобы не смотреть.

– Ищу муку, яйца и… что там еще для пирожков надо? – заявляет незваный гость.

Я окончательно сдаюсь, осознавая абсурд ситуации.

– Оденьтесь…

– Что? – удивленно спрашивает мужчина.

– Говорю, что мне не пристало видеть обнаженного мужчину, а тем более с ним разговаривать, – продолжая прикрываться рукой, говорю я.

– А, это, – как будто первый раз об этом подумав, спохватывается он. – Хм… Возможно, у вас найдется что-то подходящее? А то при обороте мы теряем одежду, и…

Стоп, что? Я резко перевожу взгляд в угол, где должен был спать песец, а потом забываю о стеснении и во все глаза пялюсь на мужчину:

– Вы же не хотите сказать, что…

– Все правильно, вы мне вчера спасли жизнь.

Все-таки песец…

Глава 13. Должен остаться

Вот это я спасла. Оборотня. А ведь Ник говорил, что вблизи никого нет. И что теперь?

Ну… в первую очередь…

– Я пойду поищу одежду, – опускаю глаза в пол и скрываюсь в спальне.

Захлопываю дверь и прислоняюсь к ней спиной. Голова кругом от таких новостей. Что мне с ним делать? Не могу же я просто так его выгнать? Хотя что мне мешает? Это же мой домик, я живущая в уединении вдова…

Когда я перебирала вещи в домике и раскладывала свои, я натыкалась на пару мужских рубах и брюк. Не знаю, откуда они здесь, но сейчас очень будут кстати. Кидаюсь к шкафу, копаюсь в его недрах.

Через пыхтение и бухтение нахожу одежду, которую старательно засовывала подальше. Хватаю, собираюсь выйти и понимаю, что сама все еще в ночной сорочке.

Ох, стыдно-то как… Мало того, мужчина голый, так я сама стояла перед ним в неподобающем виде. Что бы на это подумал Рэгвальд, если он мое общение с Ником посчитал подозрительным?

Закусываю губу и качаю головой. Амулет тут же начинает реагировать, светиться. Я испуганно прикрываю его рукой. Да, конечно, Ник сказал, что тут, в лесу, меня не найти совсем, но что, если мои мысли как-то притягивают его? Содрогаюсь при воспоминании о том, какая участь меня ждет.

Пока переодеваюсь, заставляю себя думать о том, что мне нужно сейчас же одеть и отправить этого песца восвояси, потом все-таки добраться до ближайшего поселения и просто больше никого не спасать. Отличный план.

Только он разбивается о добродушное выражение лица песца, который уже накрыл на стол, выставив чашечки с кофе и пиалочку с вареньем, которое, похоже, нашел в подвале.

С одной стороны, то, что он вот так по-хозяйски распоряжается в моем доме, подбешивает, а с другой – это так приятно. Не вежливое исполнительное обслуживание в замке, а желание сделать приятно и “от души”.

Это так подкупает, что я решаю отложить разговор о том, чтобы прогнать песца, на потом.

– Вот, – протягиваю я ему одежду и решаю соответствовать своей легенде. – Тут одежда моего покойного мужа. Примерьте, возможно, что-то будет вам впору.

Он забирает и выходит из домика. Фух… Я уже боялась, что он тут решит переодеваться. Сажусь за стол и начинаю задумчиво накручивать прядь на палец.

Нет, оставаться он здесь, конечно, не может. Но рану его мне точно нужно осмотреть и только потом уже требовать, чтобы мужчина покинул мой дом. Если, конечно, моей помощи ему больше не требуется.

А красиво на стол накрыл. Нашел и кофейные чашки, и блюдечки. Салфетки вон даже достал. Так мило.

Входная дверь открывается, на пороге возникает песец, уже одетый. Что рубаха, что штаны ему слегка узковаты, поэтому натягиваются и еще больше подчеркивают тренированное тело.

– Ну, вроде бы ничего, – разводит руками песец. – Теперь, наверное, я могу представиться. Меня зовут Керни, и я теперь в неоплатном долгу перед вами.

Он делает галантный поклон и присаживается рядом за стол.

– Селена Вюрт, – представляюсь я именем, записанным в бумагах. – Вдова. Была бы рада, если бы кто-то помог моему мужу, как я помогла вам вчера.

Оборотень кратко хмурится.

– Сочувствую вашему горю.

Мы приступаем к завтраку. Сначала разговор не клеится, а потом как-то переходит в русло простых и банальных вещей, таких, как любимая погода, детские шалости и ежедневные дела.

После завтрака я осматриваю рану уже на человеческом теле. Благодаря хорошей регенерации оборотней, ее края уже схватились, но в одном месте все же есть нагноение. Промываю, обрабатываю.

Керни терпит молча, сжав челюсти. Но вывод у меня остается неутешительный: он какое-то время поживет со мной.

Глава 14. Серебряный олень

– Давно вы живете одна? – собирая дрова и разглядывая почти полную поленницу, спрашивает меня Керни.

Я тоже бросаю на нее взгляд. Ник хорошо позаботился обо мне, поэтому идеально наколотые дрова аккуратно сложены в поленнице почти под самый потолок. Наверное, это очень странно для вдовы, которая живет без мужа хотя бы полгода. Но вряд ли мой брат мог предположить, что я тут встречу какого-нибудь… песца.

Но если так подумать, несколько дней назад я вообще не могла предположить, что окажусь где-то в забытом богами лесу, скрываясь от своего собственного мужа. От этой мысли становится очень тоскливо. До такой степени, что хочется на все наплевать и сбежать отсюда уже к нему. Только я боюсь снова встретить не своего Рэгвальда, за которого выходила замуж, а этого чужого мужчину, который будто бы занял его место.

– Не очень, – размыто отвечаю я и отвожу глаза.

– Я не хотел затронуть больную для вас тему, – хмурится Керни и несет дрова в дом. – Просто мне показалось сначала, что тут… Как это сказать… Вообще не жил мужчина. Но…

Песец понимает, что продолжает ту же тему, тяжело вздыхает и качает головой.

– Все-все, – поспешно говорит он. – Больше не буду. Это все мое неуемное любопытство, из-за которого я и пострадал.

Мужчина усмехается и поправляет волосы, которые собрал в хвост и перевязал кожаным шнурком.

– Кстати, да, – теперь пришла моя очередь быть любопытной. – Как вы получили эту странную рану? У оборотней почти всегда все затягивается моментально. А тут мало того, что вы сами зализать… Ой, простите… Залечить ее не смогли, так она еще и после обработки все равно начинает гноиться.

Керни трет лоб, поджимает губы, будто раздумывая, говорить ему или нет, но потом все же рассказывает:

– Я был на охоте и увидел вдалеке серебряного оленя, – взгляд песца становится мечтательно-отрешенным. – У нас про таких говорят, что они плетут и переплетают судьбы. Вот я и не смог удержаться, помчался за ним, но… Оказалось, что это, скорее, он за мной охотился. Мы петляли и бегали долго, а когда я опомнился, было уже поздно. Он пропорол своими рогами мой бок и буквально исчез.

Серебряный олень? Первый раз про такого слышу. В стране драконов о таком не знают, хотя, получается, он был на нашей территории.

– Когда я уже лежал и готовился к встрече с предками, появились вы, – он, наконец, вернулся в реальность. – Как Сияние Луноликой. Если бы я вас не видел сейчас, я мог бы поспорить, что у вас светлые волосы.

Я отвела взгляд. Они у меня такие и есть. Возможно, животная сущность оборотней может видеть глубже, сквозь иллюзии.Тогда мне нужно быть аккуратнее в общении с Керни, иначе вся моя маскировка окажется под угрозой.

Непроизвольно рука ложится на грудь, туда, где под платьем спрятан родовой амулет. С облегчением выдыхаю, понимая, что песец точно не видит его. Иначе бы понял, что к оборотням я имею очень посредственное отношение. Зато прямое к драконам. Точнее, к одному совершенно определенному дракону, который теперь ищет меня повсюду.

Амулет опять начинает нагреваться. Так! Срочно пора думать о чем-то другом. И Керни дает мне повод.

Он пристально рассматривает меня, будто пытаясь заглянуть в мои мысли, понять, что я скрываю. А потом внезапно выдает: