Я найду тебя

Дорогие читатели, стихи, опубликованные в этой книге, написаны мной.

Иллюстрация нарисована мной и обработана на компьютере художником-дизайнером Софией Мар.

Обложка исполнена художником-дизайнером Дантой Игнис.

Приятного чтения. Ваша Тая Дариан.

Земля. Книга 1.

1

Не криви душой, ломая судьбы,

Ты увидишь Свет среди безлюдья,

Ты поймешь, как дорог миг надежды

В море суеты безбрежной.

Ростов-на-Дону 2021г.

Пустота. Она страшнее всего. Страшнее ненависти, страха, презрения, жажды мести. Когда хоть что-то чувствуешь, ты еще живешь, а когда наступает пустота, это конец. Тебе плевать на все и вся, ты двигаешься как робот, ешь потому, что надо, а не потому, что хочешь кушать, на автопилоте отвечаешь на вопросы коллег и друзей, не видишь и не чувствуешь, что происходит вокруг.

А самое страшное, что никому до тебя нет дела.

Всех устраивает банальный ответ, " все хорошо у нас, все по-старому, все живы, здоровы, и Слава Богу". И ни одной «лялечке» не приходит в голову просто взять и приехать, не отделываться рядовыми телефонными звонками, и до безобразия банальным вопросом "как дела? все хорошо?", а совершить элементарное простое действие, приехать. Да просто для того, чтобы бухнуть вместе в конце концов.

И пусть потом будет раскалываться голова от «передоза» спиртного, и будет за что-то стыдно, хотя ты не будешь помнить за что, но ты поймешь, что ты кому-то нужен, кто-то беспокоится о тебе и хочет помочь, понимает, что ты стала другой, что той жизнерадостной и верящей в чудо Тани уже нет, и с этим что-то нужно делать.

Не плакать и сострадать, а принять решение и совершить поступок. Показать на собственном примере, что жизнь продолжается, что ты способна пережить и преодолеть даже пустоту. Решение было принято, поступок совершен, в моей квартире раздался звонок. Не смотря в глазок, я открыла дверь.

– Глядя на Вашу мадам, обезображенную безразличием физиономию, я понимаю, что «шампусик» я прихватила не зря. Мать, ты почему в глазок не смотришь? Совсем страх потеряла? Сама ведь меня стращала, сыну моему, да и своему тоже, все уши продырявила про технику безопасности в наше нелегкое время…А сама?

Пока весь этот словесный водопад выливался мне на голову, я прислонилась к дверному косяку, и смотря на Юльку, начала медленно оседать на пол, слезы текли, и я их не замечала.

– Ёптель – моптель. – Только и успела выдохнуть подруга, влетая в квартиру, на ходу сбрасывая пальто и бросая сумку. Юля опустилась рядом со мной на колени и обняла.

– Ты поплачь, Танюшка. Поплачь родная, слезами говорят горю не поможешь, а вот душе и сердцу будет легче.

– Юлька, как хорошо, что ты приехала.

Мы, обнявшись сидели вдвоем на пороге моей квартиры, входная дверь была открыта нараспашку, слезы тихо лились по моим щекам, но я возвращалась, маленькими шажками, еле ковыляя, я возвращалась…

– «Шампусик» сладкий, как я люблю?

– «Конечне», ты сомневалась?

Мы с подругой не часто ездим к друг другу в гости. Устраивать посиделки в однокомнатной квартире, где Юля живет с мужем и сыном было, как говорит мой сын, «напряжно». В нашей студии, в которой мы с сыном постоянно тремся боками друг о друга, было еще хуже.

Общались в основном в кафешках, ходили в кино, по магазинам, ну и по праздникам, после поедания с родственниками салатов оливье и селедки под шубой, мы устраивали себе небольшой девичник. Мужиков разгоняли кого к бабушке, кого к дедушке, кого в баню с друзьями или на футбол. Обсуждали все, делились самым сокровенным, даже тем, во что, самим себе было страшно, признаться.

Наша дружба прошла жесткую проверку временем, и ревностью, и завистью, и бедностью и нам уже все было по плечу.

Однажды наши посиделки по праздникам прекратились, кафе и магазины я стала игнорировать под предлогом усталости. Отгородилась от всех. Мне казалось, что так будет лучше. И видимо Юля, почувствовав неладное, нагрянула вот так, вовремя и без предупреждения.

– Ладно, мать, давай встаем, закрывай дверь, делай мои любимые бутерброды, разговор думаю нам предстоит долгий. Моя интуиция просто вопит о том, что то, что ты мне рассказывала, малая часть, того, что происходило на самом деле. Ох! – Ойкнула подруга поднимаясь.

– Старость не радость. Вот заклинит мне поясницу от твоих слез «соленющих», что-делать-то будем, а?

Пока мы накрывали на стол, разливали по бокалам шампанское, подруга рассказала мне, что за то время, когда я наслаждалась гордым одиночеством, ей предложили должность главбуха в крупной компании, но она не знает соглашаться или нет.

Валерка, ее муж, был против. Большая ответственность, директор – тиран, с ним никто не срабатывается, главбухи меняются как прогноз погоды. Компания в основном занимается продажей зерна и переработкой сельхозпродукции, находится за городом, добираться далеко и не удобно.

– А, как называется? – Без интереса поинтересовалась я.

– " Агроном".

– Агроном. – Обреченно прошептала я.

– И как директора зовут? – Спросила чуть громче.

– Александр Михайлович Пострел. Наш пострел везде успел. Странный тип, я тебе скажу.

– Да-а, Ю-юль, он действительно везде успел.

Я залпом выпила полный бокал шампанского. Не знаю, что было написано у меня на лице, дышать мне стало тяжело и невыносимо больно. Опять эта боль, разрушающая, обжигающая, не щадящая ни одной клеточки, как будто ты рассыпаешься на частицы, они куда-то несутся, и не остановить это, и ни контролировать ты не в состоянии, а потом приходит спасительная пустота.

– Танюшка-а-а.... Ты чего? Тебе может на воздушек? Может водочки? А-а? Ты только не молчи. Побелела вся. Ты присядь. – Юля замахала на меня ладошками, видимо пытаясь заменить собой вентилятор. А я не могла даже рот открыть, на автомате присев на стул, тупо смотрела на подругу и молчала.

– Ма-а-ать твою за ногу! Это он, да-а?! – Почти шепотом выдохнула Юлька. А потом встав передо мной в стойку, ноги за шириной плеч, и подперев бока кулаками, а они у нее были красивые, внушительные, я имею ввиду бока, как заорет:

– Танюха, смотри на меня, и четко отвечай на вопрос! Ты, умница?!

– Да. – Прошептала я обреченно.

Юля как гаркнет: – Красавица?!!

– Да. – Сказала я уже громче.

– С Пострелом спала?!!

– Да! – Уже выкрикнула я. – Что-о-о? Юля…! Ну ты…

– Ну вот. Уже лучше…, слышу радость в голосе от счастливых воспоминаний, давай по «шампусику», и рассказывай, подробно и красочно, как я люблю и как ты умеешь. Глядишь вместе чего-нить поймем. Давай Танюш, с самого начала…

2

Скажи мне, где искать тебя, в какой из жизней мы расстались?

Скажи мне как узнать тебя, в каком миру мы потерялись?

Скажи мне как тебя найти, я буду знать, что жизнь живу не зря.

Скажи же по какому мне идти пути, и я мой Истинный найду тебя…

За окном шел снег. Шёл? Это мало сказано. На Северный Кавказ пришла настоящая зима. Вот точно, как в моем детстве. Я наверно, как и все, плохо помню свои детские годы. Только самые яркие впечатления:

«Мороз, снег по колено и настоящая ёлка до потолка. Я все норовила залезть под нее и спрятаться. Однажды зацепив ногой нижнюю ветку, резко дернулась, и елка рухнула. Прямехонько так спикировала на пол в сторону двери. Если бы упала на сервант, страшно даже представить, чем бы для меня это закончилось."

Досталось мне конечно «по самое не хочу», особенно за разбитые игрушки. Тогда ведь все елочные украшения были стеклянными, о пластике и речи не было. Когда мы переехали в Ростов-на-Дону, я долго не могла привыкнуть, что в Новый год, здесь покупают сосны. Мне всегда хотелось елочку, но их привозили очень мало и продавали дорого.

И вот с этими «светлыми мыслями» я вышла из автобуса и шла через стоянку автомобилей в магазин Магнит. Впереди остановилась черное Ауди-8, со стороны водителя открылась дверь и показались две ноги в кроссовках.

Выходить видимо не спешили. Снегу намело уже прилично. И вот я, уставившись на эти злополучные кроссовки, иду и думаю: "Под снегом лед, вот сейчас точно навернется этот Мажорчик в своих дорогущих кроссовочках, и супер-пупер подошва не спасет".

Только я отвела взгляд, высматривая, где снега поменьше и как мне лучше пройти, как слышу слева "хрясь" и мат… хоРоший такой мат, со вкусом. Поворачиваюсь, лежит Мажорчик и как-то тихо так лежит, долго. Я остановилась конечно, постояла секунд десять для приличия. А то мало ли, может ему жарко стало, вот он и лежит себе, отдыхает. Мажоры они ведь такие…

Подбегаю. Вижу, красиво разлёгся. Глаза закрыты. Достаю телефон, вызываю скорую. А что делать то дальше, а вдруг помирает. Снимаю шарф и кладу ему под голову, не пристало же голове, которая такие кроссовки додумалась одеть в гололед, на снегу лежать. Пульс проверяю, вроде живой.

Опускаюсь на коленки, легонько бью по щекам. Ну, как-то же надо человека в чувство привести. Открывает глаза, смотрит на меня. Внимательно так смотрит. И скажу я вам, есть на что посмотреть. На голове шапка, на лице маска, как автобусе надела, так и не сняла, только глаза и видно. А что…самоуверенность наше все…

– Как Вы себя чувствуете? Что у Вас болит? Скорую я вызвала.

– Не надо скорую. Я сам. – Мажор глухо рычит. Пытается подняться и тут же ложится обратно.

– У Вас возможно сильное сотрясение. Вам нельзя резко вставать. Сейчас я помогу Вам переместиться в машину, на земле в мороз лежать не стоит. До приезда скорой полежите в машине. Хорошо?

– Не надо мне помогать, я сам встану. Откуда вы вообще тут взялись?

От его вызывающего и грубого тона меня передернуло. Я ему тут жизнь спасаю, а он…"Спокойно, Таня, Мажор не в себе. Не каждый же день рядом с тобой чья-то голова знакомится со льдом на асфальте". Мужчина пытается встать. Я понимаю, что спорить бесполезно, поднимаюсь, открываю дверь в машине и…

Падаю ничком на водительское сидение, придавленная сверху чем-то тяжелым. Счастью моему, конечно в этот момент, не было предела. А что…, лежу себе в новенькой Ауди, на мне сверху лежит симпатичный, как я успела заметить, мужчина. Красота неописуемая! Кое как вылезла из-под свалившегося на меня тела, разложила сидение, уложила "любимого". Смотрю очнулся.

– Простите, голова закружилась, не помню, как свалился.

"Надо же, извиняется, и говорит спокойно. Умеет же, когда захочет. И где же эта скорая?"

– У Вас явное сотрясение. Не поднимайтесь больше. – Я присела на край сидения.

– Нужно позвонить Вашим родным. – Предложила спокойным тоном.

– Мой телефон, наверное, в снегу возле машины. – Говорит недовольным голосом, как будто я виновата во всех его смертных грехах.

"Ну, конечно-же, я сейчас буду рыть снег вокруг его машины в поисках телефона. А как может быть иначе, телефон же явно стоит как моя зарплата за год. Просто сказочно." Пока я раздумывала стоит или не стоит рыть снег, наконец подъехала скорая помощь.

Врач, как только услышал, что была потеря сознания, не терпящим возражения тоном, настоял на госпитализации.

– У Вас есть с собой документы? Вам придется оставить машину на стоянке, нужно забрать из нее все ценное. Я поеду с Вами.

– Осчастливили. – Недовольно пробурчал он. Опять сел на своего злобного конька.

"Сестра милосердия, уймись. И чего тебе домой не поторопиться? Тут и без тебя разберутся. Нет, как же, надо проконтролировать процесс, а то вдруг ему «поплохеет» по дороге. Не «поплохеет», вон уже яд так и булькает." – Убеждала я себя, поднимая шарф и отряхивая его от снега.

Пока Мажора грузили в скорую, я все же решила ехать. Взяла его документы, закрыла машину, включила сигнализацию, и мы помчались. Про телефон вспомнили уже на полпути к больнице, когда доктор спросил номер родственников. Пришлось звонить с моего. И почему-то другу.

– Михаил, добрый вечер. Меня зовут Татьяна. Вашего друга… А, как кстати Вас зовут? – Я повернулась к Мажору и выразительно хмыкнула.

– Александр. – Каким тоном это было сказано… Македонский отдыхает.

– Александр Великий решил совершить кругосветку на карете скорой помощи, сейчас она движется в сторону БСМП. Он приглашает Вас присоединиться.

– Вот это новость. Великий в сознании? – Тревожным голосом спросил Михаил.

– Да.

– Буду через 15 минут.

Так как предусмотрительно мной была включена громкая связь, передавать разговор мне не пришлось. Каким взглядом меня одарили…О-о-о. Это было незабываемо. Видимо кругосветка на карете скорой помощи Мажора впечатлила.

Я положила телефон в сумку и откровенно стала разглядывать Александра. Кроме чувства сострадания и желания помочь появился интерес, что же это за тип такой, то грубит, то извиняется, то язвит.

Телосложение спортивное, но явно без кубиков, видимо фитнес-клуб не его конек. Высокий, волосы темно русые, руки сильные, если схватит и потащит в спальню, головной болью не отделаешься, это факт.

Аристократические черты лица, очень даже сексуальные губы…, вообще… ничего сногсшибательного (вру, привлекательный мужик, о-очень). Я бы ему плечи точно нарисовала шире. Явно трехдневная щетина, да и волосы с легкой сединой, надо же Мажор не красится. А вот глаза…Да, глаза очень выразительные. Я невольно засмотрелась, синие, притягивающие…

– Что…, нравится?

"Да что ж ты будешь делать, а?" Ну вот кто его за язык тянул? А как самоуверенно это прозвучало…Знает зараза, что нравится женщинам, знает и пользуется этим. Не на ту нарвался…

– Я смотрю вам полегчало. Вы, Александр, имеете ввиду какой-то конкретный орган своего тела…? Спешу Вас огорчить, но судя по тому, что Вам уже далеко за 40, я так думаю, под ширинкой Ваших джинсов я навряд ли найду что-то интересное. А именно это место в данный момент заинтересовало меня больше всего.

– Престарелый Мажор. – Буркнула я напоследок.

Сказать, что его перекосило, это ничего не сказать. Наверное, если бы не удар головой и присутствие доктора, меня бы с удовольствием придушили.

Фельдшер скорой отвернулся и прикрыл рот шарфом, дабы не слышно было хихиканья. А Александр, произнеся губами "вот бл-ь", прикрыл глаза, явно наслаждаясь и переваривая услышанное.

Я отвернулась, но не сидеть же так просто и смотреть в окно, естественно мне захотелось продолжения банкета. Вот нравится мне разглядывать противных Мажоров. Не помню уже, как я оказалась рядом с Сашей, как я поняла, что ему плохо…

– Александр, Вы слышите меня, Саша…

– Голова раскалывается. – Простонал он.

Своей одной рукой взяла его за руку, другую положила на лоб, закрыла глаза и потянулась к Силе. Я редко использовала свой Дар. Боялась навредить не только себе, но и тому, кто будет рядом.

Я не знала, как это работает, меня никто не учил, мне никто не объяснял и поэтому я очень боялась. Но сейчас я была уверена, у меня все получится, и я смогу помочь. Если говорить современными терминами, я вошла в транс.

Увидела Свет, идущий сверху и обратилась к нему, попросила помочь. Свет осветил меня, Сашу и рассеялся. А потом я увидела Тьму, я обратилась к ней и попросила помочь. Тьма окутала нас и рассеялась, так же как Свет.

Потом Тьма и Свет слились вместе, и я увидала звездное небо. Это происходило всегда, когда я пыталась кого-то вылечить, я видела одни и те же картинки. Я не понимала почему именно это вижу, и почему видение заканчивается необъятным, безграничным звездным небом.

– Гони, Григорич, гони, у него приступ, не довезем! – Заорали у меня над ухом. Видение исчезло.

Я вздрогнула и открыла глаза. Саша удивленно смотрел на меня. Он даже немного улыбался. Взгляд был спокойным и теплым. Я поняла, что ему лучше и попыталась отстраниться, но он удержал мою руку в своей, и легонько сжал пальцы.

Неужели вот сейчас он настоящий? Синие глаза смотрели на меня с нежностью и благодарностью. И, мне так захотелось прикоснуться к нему, обнять и сказать, что все будет хорошо…

– Доктор, ему лучше. Саш, боль ушла? Если тебе…то есть Вам тяжело говорить, ответь глазами. Просто опусти веки один раз, если да.

Ответ увидеть мне не удалось, скорая подъехала к БСМП. Миша уже был там. Куча народу набежало. Так бы они простых смертных встречали. Тут же капельницу поставили, прям в коридоре кардиограмму сделали. Видимо Михаил "поднял на ноги" всю больницу, пока мы ехали. Я еле смогла протиснуться к нему, чтобы отдать документы и ключи от машины.

А потом все куда-то побежали, Сашу на каталке куда-то увезли. И я одна осталась стоять в коридоре. Вот все вроде хорошо закончилось, а как-то стало грустно. Как будто рядом было что-то хорошее, близкое, родное, а теперь этого нет. Надо же как бывает…

Пока я ждала автобус, пока ехала, всю дорогу думала о том, что произошло. Я понимала, что вот такая странная наша встреча не случайна. Но я так же понимала, что надеяться мне скорее всего не на что.

Да, мужчина понравился мне. Но Александр из другого мира, и в его мире таким как я нет места. И самое большее на что я могу рассчитывать, это банальное спасибо за оказанную помощь. И вот с этой «легкой грустью на сердце» я вышла из автобуса и направилась в магазин.

Машина Мажора так же стояла на стоянке перед Магнитом. Я уже хотела пройти мимо, но тут зазвонил телефон.

– Музыка какая-то другая. – Я остановилась возле машины, достала свой телефон. Мне никто не звонил.

– Это-же Сашин. Точно.

Я обошла машину по кругу, ничего. Неужели придется лезть под днище? Заглянула под машину, так и есть, лежит родимый, прямо рядом с колесом. Не скрою, я очень обрадовалась. Ведь теперь у меня была реальная причина навестить Александра в больнице.

На что я надеялась? Да ни на что. Мне просто захотелось его увидеть, ощутить тепло руки, посмотреть в его синие глаза.

Прийти просто так мне не хватило бы решительности. Я бы наверно просто позвонила Михаилу, благо номер сохранился, спросила, как здоровье Александра и все…

Но сейчас у меня была причина, и я с чистой совестью собралась ею воспользоваться. А там посмотрим, разбираться будем по ходу пьесы.

3

Стучат колеса, за окном плывут дома, и некому спросить куда ты едешь и зачем…

Бегу я от судьбы, которую придумала сама, и никому нет дела, что со мной, где я и с кем.

Стучат колеса, а глаза все ищут что-то за коном, как будто бы там вдалеке найдут ответ.

Я вечный странник и весь Мир – это мой Дом, искатель истины, манящий Свет.

На следующий день я поехала в БСМП, благо был выходной. Нервничала ужасно. Ну, прям девчонка шестнадцатилетняя. Собиралась как на свидание. Когда последний раз так прихорашивалась даже не помню.

В приемном покое больницы я узнала, что Мажор лежит в 18 палате, ему гораздо лучше, но мне красиво намекнули, что к нему меня не пропустят, и сегодня его уже перевезут в частную клинику. Естественно, а чего ты хотела, БСМП ведь для простых смертных…И вот что теперь делать? Белый халат у меня был. Ну, что я зря полдня прихорашивалась? Рискну.

Сдала куртку в гардероб, накинула халат, и одев бахилы поднялась по лестнице на 2 этаж в отделение общей хирургии. Вошла. В коридоре никого. Мне везет, время тихого часа. На носочках прошмыгнула к нужной палате и застыла в полуметре перед слегка приоткрытой дверью. Ох, уж эта моя нерешительность, когда дело касается дел амурных…

– Хватит стоять под дверью, заходи. – Услышала я хриплый мужской голос.

"У них тут что, камеры везде?" Осмотрелась, вроде нет ничего. "Как он меня увидел? Или услышал? Да нет, не может быть, я старалась идти тихо. Деваться некуда. Вхожу".

Александр Великий в спортивном костюме сидел на кровати, опираясь спиной о перегородку в изголовье и изучал документы. На лице ни один мускул не дрогнул при моем появлении. Даже глаз на меня не поднял.

Выздоровление видимо шло не по дням и часам, а по минутам и секундам. Выглядел он свежим и отдохнувшим. Я невольно оторопела от таких быстрых изменений в его внешнем виде. Вчера бледный, с синяками под глазами, а сегодня почти здоров.

– Привет. – Нерешительно произнесла я.

– Как ты нашла палату? Кто тебя пропустил? – Не отрываясь от бумаг пробурчал Мажор.

"Танюша, ты хотела тепла? Вот получи. Даже не соизволит глаза на тебя поднять, сказать "привет". А ты губки свои накрашенные раскатала… Думала он тебе чайку нальет? Ага, закатай свои губочки обратно. Да. С таким подходом дружить семьями мы точно не будем". – Первым порывом было сейчас же уйти. Вздох, выдох.

– В каком смысле? Мне в приемном покое сказали номер палаты. И никто меня не пропускал, я сама нашла и пришла. И вообще я по делу.

Голос дрогнул, понимаю, что держусь из последних сил. Достала из сумки телефон Мажора, подойдя ближе положила его на тумбочку возле кровати.

– Вот, нашла Ваш телефон. Не пропадать же добру. – Я остановилась в нескольких шагах от кровати.

– Интере-е-есно. – Александр собрал бумаги в папку и тоже положил на тумбочку.

– И что ты хочешь? Дай угадаю. Конечно же денег и побольше. Увидела, что я на дорогой машине и решила стать сестрой милосердия? Надо-сказать у тебя хорошо получилось. – С наигранной лестью сказал Мажор и поднял на меня глаза.

– Так что. Ты. За это. Хочешь? – Продавливая каждое слово, со злостью произнес он.

Наверно самое время сказать: "и опустилось мое сердце в пятки, и как защекочет, как защекочет, мочи нет терпеть, бежать, бежать куда глаза глядят".

"Да Таня, тебе уже не 45, ты, конечно, еще ягодка, но так купиться на мимолетный взгляд, на нежное прикосновение руки…Вот он настоящий Александр, высокомерный и наглый Мажор. Ну, уж нет. Помирать так с музыкой…"

Опустила сумку на пол, присела на кровать, оперлась руками на края с двух сторон и не отрывая взгляд от глаз Мажора, медленно наклоняясь и облизывая губы как можно сексуальнее, прошептала – "Вас, о Великий Александр, Вас…"

Я только успела заметить, как по его лицу пробежала легкая ухмылка и оказалась припечатана к грудной клетке, носом уткнувшись ему в ухо.

Он держал меня так крепко, что даже пошевелиться было невозможно. Рука Мажора зарылась в мои волосы, и я ощутила его дыхание на шее.

– Как я не догадался сразу? Тебя же еще в скорой заинтересовала моя ширинка. Как ты там меня назвала? Престарелый Мажор? А не боишься, что сейчас реализую на тебе самые мои похабные и развратные желания? – Прошептал Александр и поцеловал меня в шею.

– Напугали…Смотрите, а то голова закружится и будете лежать на мне мешком как вчера. – Процедила я сквозь зубы, понимая, что еще один поцелуй, и я не смогу сопротивляться.

– Дерзишь… Ну-ну…– Он прикусил слегка мочку моего уха, языком прочертил дорожку по шее и покрыл ее поцелуями.

Я наверно перестала дышать. По телу разлилось приятное тепло. Только не уходи, мне так хорошо, только не останавливайся. И он не останавливался. Я не заметила, как одна его рука оказалась у меня под свитером и легкими прикосновениями гладила спину, а второй рукой он все глубже зарывался в мои волосы и эти нежные поцелуи … Все, слова закончились.

Как долго у меня не было нормального секса? Очень долго. Мне надоели бестолковые встречи, жадные и неумелые мужики, которых интересовало только собственное удовлетворение. Что чувствуешь ты, испытываешь ли ты оргазм, приятно ли тебе то, что с тобой делают, это никого не волновало. Главное, что он пришел и принес себя.

Ты же ведь одна, вот и не выпендривайся. А еще стол накрой и спать уложи, хорошо хоть баньку топить не надо было. Душ в помощь.

И наверно самое главное, это то, что не было настоящих чувств. Ко мне были. Иногда. А у меня не было, так легкая симпатия или физическое влечение. Однажды для меня в этом мире остались только я и сын. На мужиков я даже смотреть перестала. Смирилась с тем, что мне просто не везет на нормальных. Что они где-то есть, там за горизонтом, но не рядом со мной.

И вот чувства свалились на мою голову, хорошим таким, качественным обухом. Вот он принц, вот они чувства. И ты даже пикнуть не можешь потому, что контроль слетел от первых прикосновений.

Как же хорошо…Неужели такое бывает? Я влюбляюсь? Но это же просто какое-то бесконтрольное наваждение. Все было бы хорошо…Если бы не было все так печально.

Зазвонил телефон. Я вздрогнула и пришло осознание:

"Он же играет со мной. Для него это просто игра. Таня, к тебе, когда последний раз мужик прикасался? Когда последний раз ты кому-то симпатизировала? У тебя самый банальный голод. Тебе хочется ласки, тепла, заботы. Ты изголодалась по мужскому вниманию. Включи мозги. Кто он, и кто ты? Он МАЖОР! Нет у него к тебе никаких чувств".