Игра без правил

— Валери, не нервничай. Мы едем короткой дорогой, — типа успокаивает, но больше нагоняет нервозности.

Назар пышет удовлетворением. От него исходят волны радости вперемешку с ликованием.

Такая неожиданная смена настроения выводит меня из себя. Я же не дура. Или он стал реальным маньяком, или всё понял.

Моя защита лишь в том, чтобы стоять на своём до конца. И, конечно же, проклинаю себя мысленно. Глупейшая ситуация, в которой я сама подставилась.

— Не делай из меня дуру. Скажи, что происходит? — настаиваю на своём.

— Всё узнаешь, не торопись. У нас вся жизнь впереди, — загадочный тон, и всё, я в полной жопе.

Шестерёнки в голове начинают вертеться с бешеной скоростью. Дыхание учащается, кровь к сердцу приливает пульсирующими толчками.

Вынимаю телефон и хочу написать Жуку, пока не поздно. Пальцы дрожат, когда я разблокирую экран, набираю первые буквы сообщения.

Но Назар быстрее. Он молниеносно выхватывает телефон из моих рук, смотрит на экран с прищуром.

— Я же говорил, не связывайся с ним, он опасный. Вот почему ты меня не послушала? — придерживает меня другой рукой, когда я пытаюсь вырвать телефон из его рук.

Его хватка железная, а пальцы впиваются в моё запястье.
Да, говорил, в прошлой жизни, на нашей свадьбе, когда Жук уже расположил к себе.

Замолкаю, скрещиваю руки на груди, отворачиваюсь к окну, чтобы он не видел, как дрожат мои губы:

— О чём ты вообще? — делаю вид, что не понимаю его, но голос предательски срывается.

Назар увлечённо читает нашу переписку. То хмурится, то улыбается. У него, видимо, все пазлы сошлись, и он пытается уместить всю информацию в своей голове. Поэтому такая неадекватная реакция.

А мне почему‑то становится вдруг плевать на то, что он понял, кто я, что он будет действовать по‑своему. Не знаю, может, начнёт запугивать или плести интриги. Я больше не боюсь.

— Верни телефон. Читать чужие переписки неприлично, — протягиваю руку, стараясь выглядеть уверенно.

Назар убирает телефон в карман, резко выдыхает и начинает громко смеяться. Звук его смеха отдаётся эхом в замкнутом пространстве машины.

Смотрю на него как на инопланетянина. Это явно что‑то психическое. Когда человек находится в длительном напряжении, а потом его прорывает.

— Актриса из тебя хреновая, — говорит ещё посмеиваясь надо мной. — И ты думала, что я не догадаюсь? Эх, Лера, плохо ты меня знаешь, — перехватывает мою руку и рывком тянет к себе.

Касается моей щеки лёгкой щетиной, трётся, вызывая раздражение кожи. Дышит тяжело, проводя носом по уху. Моё тело покрывается мурашками. Оказывается, я ещё не забыла запах его кожи и нежные прикосновения.

Тело реагирует вспышками жара, ускоряя скорость крови по венам. Его рука зарывается в волосы на затылке и мягко массирует. Даже дёрнуться не получается. Я будто прикована его хваткой.

— С возвращением, блудная жена, — шепчет на ухо, и я выплываю из транса.

— Пусти, — шиплю как змея в ответ, пытаясь оттолкнуть его.

Сердце колотится как ненормальное. Но я не готова сдаваться. Так даже лучше, пусть знает, что я жива. Только сделать он мне уже ничего не сможет. У меня нет ни статуса дочери бандита, ни наследства. Я ненужная пешка.

— А если не пущу, что ты сделаешь? — гипнотизирует своим голосом, сильнее зарываясь пальцами в волосы.

Боль оттягивает голову назад, заставляя смотреть ему в глаза.

— Расскажу Жуку. Он тебя уничтожит, — злюсь, не понимая, как себя вести.

Голос дрожит, но я стараюсь говорить чётко.
Назар с силой сжимает волосы, делая больно. Наклоняет мою голову назад и проводит губами по всей длине шеи. Я громко сглатываю, чувствуя томление внизу живота.

Сама атмосфера в салоне и напряжение между нами создаёт эффект бомбы с часовым механизмом.

— Глупая девочка Лера, — удовлетворённо улыбается Назар. — Наивная. Жук не будет со мной ссориться. Ты уже сыграла свою роль, — хриплый голос старается мне внушить не самые приятные мысли.

— Что тебе нужно? — решаю говорить в открытую, пытаясь отстраниться, но его хватка не даёт.

— Это уже другой разговор, — отпускает меня, улыбаясь хищно, без доли сомнений.

Машина останавливается возле элитной высотки. Назар выходит из машины, подходит с моей стороны и вытаскивает меня из салона. Крепко держит за руку, его пальцы впиваются в кожу.

— Куда ты меня тащишь? — дёргаюсь, но всё бесполезно.

— Сейчас увидишь, — мы поднимаемся на лифте на седьмой этаж.

Назар молча хмурится всё это время. А я опять чувствую себя в мышеловке. В лифте тесно, его запах окружает меня, и я задерживаю дыхание.

Выходим из лифта, он заталкивает меня в квартиру и закрывает двери на ключ. Звук поворота ключа отдаётся в голове, как приговор.

— Располагайся. Вечером привезу твои вещи, — спокойно говорит и проходит мимо меня в комнату.

Я иду за ним, не обращая внимания на обстановку. Роскошь вокруг кажется фальшивой, декорации к какому‑то страшному спектаклю. Я не собираюсь жить по его правилам.

— Назар, ты не можешь опять со мной так поступить! — говорю ему в спину, сжимая кулаки.

— Кажется, твой отец был прав, когда держал тебя под замком. Ты слишком сильно любишь свободу, а моя жена должна быть рядом, — заявляет свои права на меня.

Берёт какие‑то документы со стола и хочет выйти из комнаты, но я переграждаю ему путь, широко расставив руки:

— Зачем я тебе, Назар? У меня нет ничего, что тебе нужно, ты же знаешь, — пытаюсь до него достучаться, заглядываю в глаза, ища хоть каплю понимания.

Он смотрит на меня сверху вниз. В его глазах нет ни капли понимания:

— Главное, что ты есть у меня, — протягивает руку к моему лицу, проводит ладонью по щеке. — Твоя смерть стала переломным моментом. Мне больше не нужен ни твой статус, ни активы. Мне нужен наследник, от тебя, — ни нежности в голосе, ни любви, какой‑то горький расчёт.

— Что за бред? — отпрянула я от него, будто через касание смогу заразиться его безумием.

— Обживайся, приготовь романтический ужин, красивое бельё куплю. До вечера, жена, — идёт на выход, больше не задерживаясь ни на секунду.

Дверь хлопает, ключ в замке щёлкает, и я остаюсь в давящей тишине. Я ненавижу такое состояние. Не хочу так!

Выбегаю на балкон, хватаюсь за перила, смотрю вниз. Назар ещё не вышел из подъезда. Бегу в квартиру, нахожу две декоративные вазы — тяжёлые, с резным узором. Хватаю их и бегу обратно на балкон. Руки дрожат, но я сжимаю вазы крепче.

Дверь подъезда с грохотом открывается, Назар поспешно выходит, нервно оглядываясь через плечо.

– Назар! – изо всех сил кричу ему, переваливая через перила увесистую вазу. – Лови!

Он резко поднимает голову, глаза расширяются от удивления. Ваза летит по дуге, сверкая на солнце. Назар успевает отскочить в сторону, и ваза с оглушительным звоном разбивается о тротуар у его ног. Осколки разлетаются во все стороны, подпрыгивая и катаясь по асфальту.

Не теряя ни секунды, я хватаю вторую вазу — потемневшую от времени, с витиеватым узором по бокам. Замах, бросок — Назар снова ловко уворачивается, и ваза врезается в асфальт, осыпая его россыпью мелких осколков. Он даже не вздрагивает.

Назар на мгновение замирает, затем запрокидывает голову и громко хохочет, будто всё это — самая забавная шутка на свете.

Хлопает ладонью по капоту дорогущей тачки, одним плавным движением открывает дверь и, всё ещё смеясь, садится в салон. Двигатель работает как часики, колёса пробуксовывают на асфальте, поднимая облачко пыли.

И вот машина уже срывается с места, стремительно исчезая за поворотом. Я остаюсь на балконе, в его пустой квартире, тяжело дыша, среди звенящей тишины.

В моём распоряжении столько дорогих эксклюзивных вещей и развлечений — хватит на целый день.