Хищник

5 глава

Софи

– Что вы помните? Было темно, плохо видно. Может, они разговаривали? – спрашивает следователь.

Я не собиралась идти в полицию. Полиция сама ко мне пришла. Вычислили по номеру, с которого я звонила в скорую.

В этом случае я не смогла соврать и сказать, что ничего не видела. Не умею я врать, да и не хочу. Главное, чтобы последствий не было.

Нервно грызу ногти и вспоминаю самую значимую деталь:

– Да, точно! Тот, что рядом стоял, назвал убийцу Алмазом. Может, кличка, не знаю.

Смотрю напряжённо на следователя, заламываю пальцы. Может, зря я ляпнула? Надо было промолчать?

– Уверены? – нахмурился следователь, будто эта кличка ему знакома.

– Да. А можно сделать так, чтобы эти бандиты не узнали, кто дал против них показание? – с надеждой посмотрела на него.

Очень надеюсь, что обойдётся. Что меня не найдут и не прибьют так же, как соседа, после того, что рассказала.

– О вас узна́ют только на суде. – и продолжил писать.

Я выдохнула. Связываться с бандитами мне совсем не хочется. Если следователь меня заверил в безопасности, значит, можно ему доверять?

Мне никак не удаётся восстановить нормальное самочувствие. Руки до сих пор ходуном ходят, а мне ещё в клинику надо. А там нужно быть спокойной как удав.

Следовать ещё долго задавал вопросы, иногда провокационные, по несколько раз одни и те же, только формулировка другая. Неужели я на дуру похожа? Или реально выгляжу неадекватной?

Накатал он два листа бумаги А4. Попросил прочитать и поставить подпись. Всё сделала, как он сказал, и проводила до лифта. Попутно показав, где жил сосед и всё, что знаю про него.

А знаю я немного. К нему часто захаживали нарики, поэтому мы всем подъездом понимали, кто он на самом деле. Так, может, за наркоту его и убрали? Но, это не повод лишать человека жизни. Надо было решить законным путём.

Казалось, груз с души снят и можно расслабиться. Только мне, наоборот, становилось хуже. Свидетелей не любят. Мало того, нет свидетеля, нет обвинения. Надо быть осторожнее.

Следователь ушёл, а я быстро собралась и побежала на автобус. Слегка опаздываю, но у меня, уважительная причина. Надеюсь, мне не влетит.

В клинику опоздала минут на пятнадцать, хорошо, что никто не заметил. Переодевалась с дрожащими руками. Меня так и не отпустили вечерние события.

Зашла к медсёстрам и попросила успокоительное. На что они косо посмотрели на меня, но выдали таблеточку.

Первым делом зашла к Карине Сергеевне, обсудили предстоящую операцию, мои обязанности. Уже хотела уходить, как она спросила:

– Софи, ты вчера не видела Кирилла? Он дома не ночевал, я подумала, что он у тебя. – с надеждой посмотрела.

Что мне ответить? Мой парень не ночует дома, а его мать думает, что он у меня.

– Как не ночевал? – вернулась обратно и присела на стул.

Обидно и неприятно! Где Кирилл? Неужели он мне изменяет? Куча мыслей в голове. Я зависла, лелея свою боль.

Мало мне проблем. Ещё и Кирилл чудит.

– Ну, может, с друзьями где. – пожала она плечами, понимая, как мне хреново в этот момент.

– Да, может быть. – тихо встала и побрела на выход.

Руки опускаются от неприятной новости. Пока иду до ординаторской, набираю его номер и жду ответа. Кирилл просто сбрасывает мой вызов.

Сбрасывает!? Что вообще происходит? Даже действие таблетки не помогает. Меня потряхивает от накативших слёз. Нервная система даёт сбой. Прячусь в уборной и тихо рыдаю.

Но и тут покоя нет, везде проходной двор. Беру себя в руки, перестаю накручивать. Может и правда с друзьями загулял? Зря я так убиваюсь.

Выхожу из кабинки, мою лицо от слёз и потёкшей туши. Что вообще со мной происходит? Никогда не была такой плаксой. Хватит себя жалеть. Пора взбодриться и начать работать.

За заполнением историй быстро прихожу в себя. Забывая о личном и погружаясь в болезни пациентов. Вот кому сейчас плохо. А у меня всё пройдёт, наладится и окажется моей разбушевавшейся фантазией.

Оказывается, можно отключаться от своих проблем и жить работой. Здесь нет ничего личного, только сочувствие к больным.

Операция прошла отлично, даже пальчик не дрогнул, когда зашивала очередного пациента. Карина Сергеевна похвалила меня, что было очень приятно.

Собралась домой и обратила внимание, что на экране телефона несколько пропущенных от Кирилла.

Перезвонить или нет? Нет! Если позвонит, отвечу, сама звонить не буду.

Выйдя из клиники, сразу увидела машину Кирилла, но сделала вид, что не знаю его. Пусть и он понервничает.

Задрав голову, прохожу мимо и ожидаю, что побежит за мной. А если его не было в машине? Я даже не удосужилась в темноте приглядеться и рассмотреть. Он же мог подняться к матери. Вот же дура!

Но возвращаться точно не буду. Захочет увидеться, позвонит или догонит. С гордыми размышлениями дошла до остановки.

Постоянные оглядывания, ничего не дали. На горизонте Кирилл так и не появился.

Вышла на своей остановке и уже совсем отчаялась. Ни пропущенных, ни машины возле подъезда. Вот тебе и гордость. Так и останусь одинокой старой девой.

Уже хотела свернуть к подъезду, как услышала за спиной шум колёс. Радость подкатила к сердцу, пульсацией прошлась по телу. Неужели приехал?

Слышу звук открывшейся дверки, не успеваю повернуться. Погружаюсь в темноту. Чувствую крепкий хват поперёк талии. Меня закидывают в машину, связывают руки, ноги. На голове мешок.

Громко кричу:

– Помогите! Кто-нибудь!

Слышу громкий смех нескольких мужчин. Дико жутко! Сердце колотит, будто выпрыгнуть хочет из груди! Паника! Жуткая! Такая, что перекрывает дыхание!

– Лежи и не дёргайся! – грубый мужской голос.

Липкий страх закрадывается под кожу. Этого не может быть! Меня сдали бандитам! Следователь сдал! Больше никто не знал.

– Пожалуйста, отпустите меня, я никому ничего не скажу. Обещаю! Я ничего не видела и не слышала! Прошу вас! – истерю в голос.

Меня убьют, никто и не вспомнит обо мне.

– Завались, цыпочка! Раньше надо было думать! – грубо отвечает мужской голос.

–Алмаза сдавать нельзяяя. – растягивает другой бандит, и я понимаю, что мне конец.

Меня прибью! Меня везут на казнь? Боже мой, помоги мне, пожалуйста! Я больше никогда... никого... Буду обходить стороной мольбы о помощи!

– Пожалуйста! Я заберу показания! Я всё сделаю, только отпустите! – плачу и молю о пощаде.

Но им плевать! Это уголовники! Они никого не жалеют.

– Знаем, знаем. – снова групповой смех. – Всё сделаешь и даже больше! – издевательский голос.

Не знаю, сколько меня везли, тяжело следить за временем, когда на голове мешок, конечности связаны, а тело лежит на коленях бандитов. Страх пожирает меня, голова плохо соображает, а тело деревянное, будто не моё.

Машина останавливается, меня закидывают на плечо и куда-то несут.

Я не оставляю попыток освободиться, охрипшим голосом зову помощь. Смех со всех сторон говорит лишь об одном, меня никто не слышит, кроме самих бандитов.

Мы долго идём по коридору, жёсткие шаги отдаются эхом в ушах. Пытаюсь сообразить, что это за помещение или хотя бы запомнить повороты, вдруг удастся сбежать.

Слышу скрип металлической двери. Не такой, как в домах, больше похоже на створки. Звук сцепки ключей. Что это за место? Это бункер какой-то?

– Вот, Алмаз, прибыла твоя обидчица. Наслаждайся! – снова смех и меня ставят на ноги.

Еле стою, боясь упасть с перевязанными ногами. Меня всю трясёт от дикого страха. Паника только набирает обороты, а я уже не в себе.

Хочется провалиться сквозь землю или проснуться от жуткого кошмара в своей кровати. Но ничего из этого не происходит.
Слышу шаги, они приближаются ко мне. С каждым шагом мне становится хуже, даже тошнота подступает к горлу.

Я слышу своё тяжёлое, быстрое дыхание. Оно отскакивает от стен и отдаётся эхом в моих ушах.

– Вот мы и встретились, Фиалка. – мешок съезжает с моей головы, в глаза ударяет резкий свет, а в груди долбит молот, который понимает, что живой от него не уйти.

Промики на книгу "Измена. Нас (не) вернуть"

https://litnet.com/shrt/gx2Q

x01oujS-

n5ZYXtR9

6 глава

Софи

Ноги подкашиваются, а я всё смотрю в его злые глаза. Там, в ресторане был Карим, здесь – Алмаз!

Будто два абсолютно разных человека!
Ненависть, лютая в глазах. Одним лишь взглядом он давит во мне всё живое. Я даже пикнуть боюсь, чтобы хищник не содрал с меня скальпель.

В этих тюремных, серых стенах, кажется, жизнь остановилась. Только звук моего сердца набатом бьёт по ушам и раздирает душу в клочья.

– Жаль, Фиалка, очень жаль. – начинает он свою речь, протягивая руку и комкая волосы на моём затылке.

– Алмаз, простите, я... я заберу показания. Я не знала... – он заставляет чувствовать себя последней тварью, лишь взглядом и тоном голоса, будто я предала его, будто присягала на верность.

– Заберёшь, я не сомневаюсь. – его лицо коробит презрением ко мне.

– Отпустите меня. Я прямо сейчас в отделение, я всё исправлю. – слёзы беззвучно текут по щекам.

– Только сначала заплатишь за то, что натворила. – сильнее сжимает волосы и ударяет нас лбами. – Ты забрала мою свободу, я... заберу твою невинность.

Его слова как удар в солнечное сплетение. Хлёстко с размаху! Я задыхаюсь, меня трусит до жути. Барабанная волна по телу, как приговор, как курок у виска!

– Нет, пожалуйста! – срываюсь на истерику.

– Да, Фиалка, большего ты не заслужила! – без лишних разговоров хватает меня на руки и несёт на самое чистое место.

Мне плевать, как я выгляжу со стороны, я даже не разбираю, что говорю.
Поток мыслей сам льётся, в попытке разжалобить насильника:

– Зачем вы так со мной?! Я же не знала кто вы! Прошу, пожалуйста! Я могу заплатить! Всё что хотите!

– Заплатишь телом, больше с тебя нечего взять! – кладёт меня животом на стол, я упираюсь щекой в холодную поверхность и продолжаю умолять его.

Только Алмазу плевать на то, что я говорю. Он в азарте! Он поймал свою жертву!

Слышу звук стали. Складной нож выдвигается рядом с моим ухом, и я замираю. Перестаю кричать и прислушиваюсь.

Проводит лезвием по моей щеке, холод стали обжигает, дыхание замирает:

– Не дёргайся, поранишься. – шипит мне в ухо.

Делаю так, как он говорит. Мне невыносимо страшно, что этот нож окажется на моей шее. Но Алмаз присаживается к моим ногам и режет верёвки.

Лёгкое, но успокоение, что этот нож не предназначен для пыток.

Бьёт сталью по икрам, на автомате раздвигаю ноги. В голову ударяет понимание, что я полностью открыта перед ним. На мне классическое платье до колен, которое с лёгкостью можно поднять.

Алмаз поднимается медленно, проводя пальцами по ногам, вызывая во мне холодное отвращение.

Его уже ничего не остановит. Понимание приходит моментально. Ему плевать, что я девушка Кирилла, плевать на мольбы. Бежать мне некуда. Мы закрыты вдвоём в тюремной камере.

Что это за тюрьма такая, что зэки спокойно творят что хотят? Или Алмаз – привилегированный зэк?

Тем временем он поднимает подол моего платья выше, но узкая юбка идёт тяжело на бёдрах, и я слышу треск ткани. Алмаз просто порвал его, оголяя всё, что ему требуется.

– Нет, пожалуйста... – продолжаю давить на жалость или успокаиваю себя тем, что мои слова подействуют на него.

Крепко сжимает ягодицы, кусает за упругую плоть и делает громкий вдох.
Я с ума схожу от осознания, что скоро всё случится. Пытаюсь не думать, не чувствовать и не дышать лишний раз, чтобы не ускорить процесс.

Надеюсь на милость божью или чудо, которое и в этот раз спасёт меня от хищника.

Только чуда не происходит, а его пальцы водят по ткани между ног. Трясусь от всхлипов, от страха. Меня пронзает бешеное чувство непринятия того, что должно произойти.

Зачем я была паинькой всё это время? Для кого себя берегла? Для дикого хищника, которому плевать на то, что я чувствую?

Не могу! Не могу принять себя жертвой, всё внутри бесится и вопит. Осознание окатывает холодным душем и закаляет, чтобы не сойти с ума.

– Уже лучше. – говорит о чём-то, но я не хочу его слышать, не хочу понимать его слов.

Сознание само закрывается, чтобы оставить разум, чтобы не погибнуть в агонии бешеного страха.

Мои трусики изрезанными кусками падают к ногам, и я взвываю как раненная волчица, не в силах пошевелиться.

Прохладные пальцы ложатся на промежность, натирая складки, а потом и клитор. Свожу ноги вместе, но мне тут же прилетает ладонью по ягодице.

Боль, стыд, страх, паника, всё в одном жёстком клубке. Кусаю до боли губы и беззвучно плачу.

Проклинаю нашу первую встречу, особенно ненавижу вторую, а третью просто хочу зарыть в могилу и поставить крест!

– А ведь я хотел сделать всё красиво. – шепчет себе под нос. – Даже соседа, конченого нарика грохнул, чтобы ты спокойно ходила по подъезду. Фиалка, ты сама всё испортила. Ты предала меня! А предателей, я привык наказывать! – хватает меня за загривок и приподнимает со стола.

Его губы ударяются мне в ухо. Тяжёлое дыхание бьёт по перепонкам, корни волос до предела натянуты, кожу взрывает болью, но меня пробивает на справедливость.

– Я не просила. – осмелев, шепчу хрипло.

– Меня не надо просить. Я сам делаю то, что считаю нужным. – долгий поцелуй в мою шею.

Больно и жутко неприятно. И это не самый страшный след, который останется на мне, после сегодняшней ночи.

Слышу, как разъезжается ширинка на его брюках. Сглатываю ком неприязни. Глаза расширяются от страха перед неизведанным.

– Я не буду тебя жалеть, не буду осторожным. Если хочешь меньше боли, тогда расслабься. – грозно шепчет в ухо, водит твёрдой головкой члена по складкам.

Неприятные, жуткие касания не дают приятных ощущений. Стараюсь не думать, просто отрешиться.

Алмаз давит рукой в спину, прижимая меня к поверхности стола. Сжимаю связанные за спиной руки в кулаки. Нервы натянуты как струна. Тело в дичайшем напряжении.

Он подставляет головку члена к дырочке, плюёт на ствол, размазывает слюну и давит на вход.

Жжение, боль, страх! Я громко вскрикиваю в тот момент, когда он делает резкий, мощный толчок во мне. Реву и пытаюсь вырваться, отползти, всё что угодно, лишь бы не чувствовать этой невыносимой боли!

Меня будто разрывает изнутри и лезвием режет по стенкам. Только Алмазу плевать на моё состояние. Он продолжает резкие толчки во мне, ни на секунду не останавливаясь.

Плачу, кричу от боли, прошу остановиться, но в ответ слышу лишь гортанный вибрирующий рык, как у хищного животного.

С каждой минутой боль притупляется, а я даже пошевелиться не могу, потому что боль вернётся снова.

Член Алмаза ходит во мне как поршень, с одним и тем же ритмом и амплитудой.

Закрываю глаза и затихаю, уходя полностью в себя. Там хорошо, там нет никого, никто не обидит.

Я будто не чувствую своё тело. Оно полностью онемело и кажется чужим. А происходящее, где-то в фильме триллеров, который меня заставили смотреть.

Пульсация члена внутри меня и громкий стон Алмаза у шеи – не со мной. Не хочу, я закрылась, отрешилась.

Звук лезвия! Рукам становится легко. Их больше не сжимает верёвка до синевы, они свободны.

– Будешь моей шлюхой, для другого ты не годишься. – кидает длинную майку возле моего лица. – Надень, иначе тебя охрана на выходе по кругу пустит.

Еле встаю на ноги, делаю, как сказал Алмаз. Прикрываю порванное платье. Ноги не держат, ужасно дрожат. Пальцы рук затекли и не слушаются, практически не выпрямляются.

В голове пустота. Глухое затишье. Нет мыслей, нет желаний, нет жизни.

Слышу, как Алмаз кому-то звонит, а потом подходит ко мне. Кладёт свои руки мне на плечи, я вздрагиваю, но сил нет, даже отодвинуться от него.

– В следующий раз будет приятно. – сжимает мои плечи массажируя.

Я молчу, мне нечего сказать. Сил спорить с бандитом нет, а желания подавно.

Охранник открывает массивную, железную дверь, и я иду на выход. Чувство свободы не приходит. Я будто на всю жизнь осталась заперта в клетке вместе с хищником.

Идти больно, но я упорно двигаюсь вперёд. Хочу домой, хочу отмыться, хочу забыть всё как страшный сон.

Меня провожают до высокого металлического забора. Слышу, как насмехаются, кидают грязные шуточки, но не трогают.

Делаю вид, что не слышу. Пытаюсь не вникать.

За забором меня встречает четвёрка мужчин. Тех самых, которые были в ресторане. Тех самым, которые выкрали и привезли меня в это чёртово место.

Я прохожу мимо них, с огромным желанием никого не видеть и не слышать. Просто дойти до само́й, хотя бы до асфальтированной дороги.

Меня хватают и пихают в машину. Я даже не сопротивляюсь. Ощущение, что душу вынули и оставили лишь оболочку. Плевать, что дальше. Хуже уже не будет.

Сворачиваюсь в комочек на заднем сиденье среди мужчин. Закрываю глаза и затыкаю уши. Ничего лучше они не придумают, как продолжить оскорблять меня.

Возле моего подъезда машина останавливается. Выхожу, не спеша, медленно перебираю дрожащими ногами.
Постоянная боль в теле, я уже привыкла. Низ живота скручивает от резей, бёдра саднят. Всё будет хорошо, надо только добраться до квартиры.

7 глава

Софи

У меня не было возможности как следует оплакать потерянную девственность. Среди ночи мне позвонила Карина Сергеевна и вызвала на срочную операцию.

Я не знаю, как я выстояла три часа в операционной. Как смогла сдержать трясущиеся руки и грудной вой. Испытание оказалось не из лёгких, но я справилась.

А выйдя из операционной, расслабленно вздохнула.

Насилие – это не самое страшное испытание, с которым может столкнуться девушка. Намного страшнее смотреть в глаза рыдающих родственников чуть не погибшей в авиакатастрофе девушки моего возраста.

Мы собирали её конечности по кусочкам, а теперь неизвестно, как организм будет справляться дальше.

Сколько бы раз я ни выходила из операционной и не смотрела в глаза, горящие надеждой, наверное, никогда не научусь деликатно преподносить не самые приятные новости о здоровье пациентов родным так, как мастерски это делает Карина Сергеевна.

– Софи, иди в сестринскую, отдохни перед рабочим днём. На тебе лица нет. – заметила заведующая.

– Я просто не выспалась. – солгала ей.

Организм работает в шоковом состоянии, ни капли сна ни в одном глазу. Сколько я так продержусь на одном упрямстве, неизвестно.

Разговаривать совсем не хотелось, а тем более делиться постыдным эпизодом из своей жизни. Я справлюсь, не я первая, не я последняя.

Вместо сна помогала медсёстрам отмывать операционную, а когда наступило утро, отпросилась с работы и отправилась в полицию.

Я усвоила урок и поняла, что против сильных мира сего не сто́ит рыпаться.

Следователь встретил меня с ухмылкой, уже понимая, для чего я пришла. Без лишних вопросов он составил протокол о ложных показаниях и пообещал немаленький штраф.

Пусть лучше штраф, чем стать подстилкой Алмаза! В конце смены я, как обычно, вышла из клиники, но тут меня ожидал сюрприз.

Объявился Кирилл, и не один, а с букетом красных роз:

– Софи, прости, столько дел навалилось. – подошёл он ко мне, вручил цветы и потянулся к щеке губами.

Я отпрянула от него, понимая, что мне неприятные его касания:

– Кирилл, я очень устала и хочу домой. – вернула цветы обратно.

Развернулась и пошла на автобусную остановку.

– Софи, что происходит? Я же извинился! – догнал он меня и схватил за локоть.

Смотрю на него и не ощущаю той влюблённости, что была раньше. Как отрезало! Они же все мужчины одинаковые. У них одно на уме. Затащить девушку в постель. Кто-то это делает играючи, а кто-то силой.

– Ничего, Кирилл, не ходи за мной. – вырвала свою руку и пошла дальше.

– Я завтра позвоню! – крикнул мне вслед.

Но я даже не обернулась. Может, завтра у меня будет настроение выяснять отношения с Кириллом, но не сегодня.

Подойдя к остановке, посмотрела расписание. Ждать не долго, а пока можно подышать свежим воздухом.

Я старалась не думать о прошлом вечере, вычеркнуть из памяти, забыть и не вспоминать. Отголоски жжения между ног снова и снова возвращали меня к хищнику и запирали в одной камере.

Из размышлений меня вырвал сигнал машины, остановившейся в кармане для автобуса:

– Садись в тачку, малахольная! – подняла глаза и увидела одного из пятёрки.

Он не представлялся, но, кажется, это тот парень, от которого я сбежала из ресторана. Если не ошибаюсь – Еврей. Так, его назвал Алмаз.

Я отвернулась от него в другую сторону, понимая, что бежать бесполезно. Догонит, будет только хуже. Но постаралась проигнорировать.

– Я два раза не повторяю! – грубо говорит и сверлит глазами.

Сердце замирает от угрозы. Тело сковывает от страха. Что ему от меня нужно? Я сделала, как хотел Алмаз. Сходила в полицию, всё исправила!

Медленно поднимаюсь и подхожу с водительской стороны:

– Что вам нужно? – тихо спрашиваю.

– Быстро в тачку, пока я добрый! – оглядывает меня с ног до головы.

Где они научились так смотреть? Почему их взгляды вызывают дикий страх? По их лицам сразу видно, что не сто́ит связываться, будто они прошли через что-то очень страшное, такое, что отпечатывается на лице на всю жизнь.

8 глава

Софи

Трогаемся с места, а меня пронизывает страх. Я готовлюсь к худшему. Что меня снова везут к Алмазу. Всё внутри сжимается и отторгает нашу встречу. Неизвестность как склизкий червь пробирается в душу, делится и расползается по телу, присасываясь к каждой клетке организма, качая бунтующую кровь по венам.

– Куда мы едем? – решаюсь спросить на свой страх и риск.

В ответ получаю лишь гробовую тишину. Еврей уверенно рулит по городским дорогам. Я узнаю́ свой район и понимаю, что меня везут домой.