- -
- 100%
- +
Каждый день Мейлин совершала практически ставшую ритуалом прогулку в Сад камней, садилась рядом с мужем и ждала. Ждала, что он очнется от сна наяву, просто даст ей понять, что знает, она рядом и нуждается в нем. Но, молчание мужа сделали эту надежду настолько эфемерной, что скоро она совершала эту прогулку как некое, пустое по содержанию, доведенное до автоматизма действие, чувствуя, как сама умирает внутри этого кокона свернутой жизни, словно бабочка, которой не суждено расправить крылья навстречу солнцу. Вот, и сегодня, бесшумно присев рядом с похожим на каменное изваяние мужем, она закрыла глаза и только приготовилась к медитации, как услышала его такой родной, но такой слабый голос, зовущий ее по имени:
– Мейлин… Мейлин..
Ей хотелось вскочить на ноги, громко кричать от радости, обнять его и плакать, плакать, плакать, прижавших к его груди, сбросить этот тяжкий груз, это бремя одиночества, вновь почувствовать себя желанной, любимой… Вновь стать женщиной. Но, вместо этого, ком застрял в ее горле и, с трудом размыкая ставшими непослушными губы, она склонилась в глубоком поклоне:
– Да, мой господин.
Глядя в спокойную гладь песка и островки камней перед собой, он произнес:
– Мейлин, нам нужно развестись.
Короткая, жестокая фраза заставила замереть, сердце учащенно забилось, подступили слезы. Стараясь совладать с нахлынувшими эмоциями и не поднимая глаз, спросила:
– Чем я вызвала неудовольствие моего господина?
Она явственно слышала, как он тяжело вздохнул и, будто преодолевая колоссальное сопротивление, ответил, глядя перед собой:
– Я не вправе требовать от тебя разделить мою участь странника, которую я избираю по доброй воле. Этой дорогой я должен идти один. Ты еще молода и красива. И заслуживаешь лучшей доли. Прости, что не сумел сделать тебя счастливой.
– Но я счастлива, мой господин, – выдавила она, чувствуя, что еще немного, и потеряет сознание, перед глазами все плыло.
– Невелико счастье жить с калекой, – горько улыбнувшись, сказал он, – я не найду покоя, пока не погаснет огонь ненависти, сжигающий меня. Я уже не тот, кого ты любила, за кого вышла замуж и, кто тебе обещал простое семейное счастье. Я знаю, что со мной тебя ждет страдание и смерть. А ей я предпочитаю смотреть в глаза один.
– Но мой господин, я не…
– Не говори так. У тебя больше нет господина. Сегодня вечером я ухожу. Формальности уладишь сама. Пусть этот дом, который ты старалась сделать счастливым, наконец-то станет таким. Я буду молиться Светлым Богам, чтобы они оберегали тебя.
– Но куда Вы пойдете? Вы еще не поправились окончательно, физические лишения убьют Вас! – она почти кричала, сдерживая рыдания.
– Дважды не умирают, – бросил он, и, встав резко на ноги, рывком поднял ее с колен и склонился в глубоком поклоне, – Берегите себя, госпожа, – вдруг, неожиданно и официально, обратился он к ней.
Затем, плотнее запахнув меховую накидку, быстрым шагом, не оглядываясь, пошел по извилистой дорожке, на которую падал снег из лепестков вишни. Казалось, он парит в облаках. Ей хотелось броситься вслед, но ее тело ей не подчинялось. Наконец, видя, что муж исчез за поворотом террасы, она медленно дошла до скамьи и присела, лишенная сил. Небольшие капли, скатываясь с крыши, падали ей на лицо и стекая к шее, оставляли следы на ее прекрасном, но несущим печать скорби лице. Рядом с местом, где месяцами предавался суровому уединению муж, она увидела скомканный лист бумаги. Дрожащими руками, она раскрыла его и прочитала на первой странице изящную надпись, выполненную каллиграфическим почерком:
На утесе сосна, открытая ветру морскому
и жестоким волнам, тяжко стонет, изнемогая, —
так и я в томленье любовном…
Это стихотворение он сочинил в день их свадьбы. Казалось, что счастливей их нет на свете. И тогда, уже ничем не сдерживаемые, рыдания вырвались из ее груди…
Глава 6. Мост Тэнгу
Кианг восхищенно смотрел на чудесное преображение хрупкой девушки в хладнокровную воительницу. Вместо сжавшегося, испуганного комочка, который, как предполагал он изначально, мог доставить им только хлопоты, их почтила своим присутствием зрелая, сильная женщина, готовая постоять за себя.
– Нам пора, – Фэнг Лей подхватил сумку с вещами Мейлин и направился к двери, – уже рассветает.
Набросив свой белый плащ, он вышел на улицу и поразился аромату хризантем, пропитавшему кристальный воздух. Мейлин, присев на корточки рядом с одним из благоухающих кустов, шевелила губами, будто прощаясь. Слезы, не уступающие по своим размерам каплям росы, мерцающих, словно бриллианты, на лепестках пышных голов хризантем, текли по ее лицу и, падая вниз, на секунду вспыхивали в лучах рассветного солнца. Она улыбалась и нежно касалась лепестков, стараясь не нарушить это великолепие. Она будто сама стала цветком, трогательным и ранимым. Фэнг Лей, любуясь девушкой, не мог сдержать улыбки. Что ожидает их в городе?
Мост Тэнгу с древних времен являлся местом, где монахи просили милостыню у путников, стремившихся попасть в Нефритовый город. По легенде, первый правитель города был застигнут разбойниками в глубоком овраге, бывшем в то время в этом месте. И, если бы не тэнгу, отпугнувшие разбойников собачьим лаем, Нефритовая семья могла бы так и не появиться, лишившись своего прародителя. Явившись правителю в образе странствующих монахов, они, в награду, попросили выстроить мост через опасное место и храм, в котором они могли бы обучать лучших воинов, способных встать на защиту города. Это место обросло легендами и в Пяти королевствах стало традицией направлять на обучение в храм отпрысков аристократических семейств. По преданию, именно здесь в таинственной горной пещере был выкован Меч тэнгу, лучшее оружие, которое когда-либо существовало на земле. Обладание им – великая честь и огромное испытание добродетели воина, Хранителя меча. Жить, подобно страннику, забыв о земных благах и посвятив себя высшей цели – удел избранных. С течением веков, Меч, как и Хранители, превратились в легенду, которую рассказывали молодым воинам умудренные сединами ветераны в свете костров военных лагерей. Никто уже не знал, существует ли Меч на самом деле и живы ли Хранители…
Громада моста смутно вырисовывалась, пробивая пелену утреннего тумана огнями ночных фонарей, установленных рядом с огромными скульптурами тэнгу. Тишина и покой царили здесь в ранний час. Фэнг Лей остановился, внимательно всматриваясь в клубящуюся мглу. Кианг, подтолкнув в спину Мейлин так, что она оказалась между ним и Фэнг Леем, с тревогой озирался по сторонам, положив руку на рукоять меча. Мейлин спросила шепотом:
– Что случилось, господин?
– Монастырский колокол… Он молчит. А уже время созывать на молитву.
– Может быть, распорядок изменился?
– Это невозможно! – Фэнг Лей практически отчеканил слова, – Монахи чтят традиции отцов-основателей беспрекословно.
– Вы бывали в монастыре, господин?
Фэнг Лей, продолжая всматриваться в постепенно рассеивающийся туман, ответил:
– Звон колокола монастыря наполнял мир вибрациями Добра и Света с самого основания города. И эта тишина – плохой знак.
Постепенно рассеивающийся туман обнажил землю и каменные ступени с распростертыми на них телами монахов. Около двух десятков изрубленных тел, разбросанные в беспорядке чаши для подаяний, обломки шестов, разорванные четки и кровь, кровь, кровь… Казалось, что они ошиблись адресом и случайно забрели на бойню. Забыв об осторожности, они принялись обходить тело за телом, надеясь обнаружить раненных монахов, но все было тщетно. Мейлин с ужасом смотрела на эту картину беспощадного убийства и ей трудно было поверить, что подобное сотворили люди. Она видела, как Фэнг Лей резко присел, сгорбившись, над телом старца с разрубленным горлом, взяв его за безжизненную руку с намертво сжатыми пальцами вокруг нефритовых четок.
С противоположной стороны послышался шум. Кианг увидел стремительно бегущих по мосту воинов в черных одеждах. Выхватив меч, он бросился им навстречу, видя, что Фэнг Лей все также неподвижно сидит, бережно поддерживая голову монаха и, закрыв глаза, читает молитву поминовения усопших. Воины все приближались, и он уже четко различал их приоткрытые в зверской улыбке рты. Возглавлял их предводитель в серебряных доспехах и с копьем в руке. Нападавшие рассыпались, заключив Кианга и сидящего на коленях Фэнг Лея в кольцо, выставив мечи и копья и направив на них арбалеты с заряженными болтами ужасной пробивной силы, перед которой бесполезен любой из известных доспехов. Повисла тишина, нарушаемая только пением птиц.
Глава 7. Ксинг
Кианг чувствовал, как кровь все быстрее струится в жилах, но, видя направленные на них арбалеты, понимал, что даже не успеет взмахнуть мечом. Он закрыл глаза и мысленно начал было читать молитву, когда в воздухе раздался свист стрел и воинственный клич. Ничком бросившись на землю, он краем глаза увидел, что Фэнг Лей последовал его примеру. Мейлин он не видел и искренне надеялся, что девушка успела скрыться от нападавших. Вслед за свистом стрел, раздалось негромкое жужжание. Это арбалетчики Серебряного воина пытались сбить навал атакующих в форме Нефритовой стражи, которыми громко руководил воин в зеленых с черным доспехах и лицом, обезображенном шрамом. Раздался лязг мечей и Кианг понял, что бой перешел в рукопашную. Вскочив на ноги с обнаженным мечом, он проткнул грудь двум набросившимся на него воинам и, видя, как слева от него с ужасающей эффективностью орудует Фэнг Лей, напал на группу теснимых стражей арбалетчиков, пытаясь сблизится с их командиром. Серебряный воин, поняв, что его окружают, выхватил из-за пазухи горсть каких-то шариков, бросил себе под ноги. Раздался хлопок, пространство вокруг места, где он стоял за секунду до этого, заволокло едким дымом. Стражники, кашляя и отчаянно протирая глаза, попадали на землю. Кианг быстро обернул рот шейным платком и откатился от очага дыма, зная, что он поднимается на уровень роста человека быстро и у земли сейчас его концентрация минимальна. Постепенно, дым рассеялся, и он увидел, что Фэнг Лей вновь присел рядом с телом старого монаха и затем, взвалив его на спину, двинулся в сторону Храма, все также хранящего гробовое молчание. Решив последовать за ним, он вложил меч в ножны и, рванулся было за другом, но был остановлен стальной рукой, внезапно схватившей его за плечо, будто клещами:
– Не так быстро, – услышал он и, развернувшись, оказался лицом к лицу с воином со шрамом.
– С кем имею честь? – недовольно спросил Кианг, глядя во внимательно изучающие его глаза и сетуя на вынужденную задержку.
– Меня зовут Ксинг. Я – предводитель Нефритовой Стражи. Для человека, едва избежавшего смерти, вы слишком нетерпеливы.
– Я должен присоединиться к моему другу, – Кианг указал на удаляющуюся фигуру Фэнг Лея со своей скорбной ношей.
– Насколько я понимаю, он направляется в Храм? Два дня назад я отдал приказ о запрете посещения монастыря под любым предлогом. Это не безопасно.
– Я вижу, – с горечью в голосе произнес Кианг, обводя взглядом тела мертвых монахов и приспешников Серебряного воина. – Не сомневаюсь, городская стража исполняет свои обязанности должным образом.
Лицо Ксинга вспыхнуло от негодования. Шрам побагровел от гнева. Он сжал кулаки и почти вплотную подступил к Киангу.
– Я уважаю право гостя и, поэтому, оставлю ваши оскорбительные намеки без ответа. Мне приказано встретить и проводить во дворец Правителя господ Фэнг Лея и Кианга. Этой ночью я и мои люди дважды подверглись нападению в пределах города. Людей у меня немного, но, как видите, достаточно для того, чтобы мы могли спасти вам жизнь. Эти негодяи повсюду.
– Считайте, что с задачей вы справились. Меня зовут Кианг, а тот, кого вы не позволили мне догнать, Фэнг Лей. Теперь, когда все удачно разрешилось, позвольте мне присоединится к нему.
Ксинг посмотрел в сторону монастырских стен и увидел, как маленькая фигурка поднимается по ступеням Храма. Он немного подумал и сказал:
– Я должен доставить вас к Повелителю лично. Пока мы с вами пойдем в Храм вслед за вашим другом, мои люди уберут тела убитых и доставят монахов на храмовое кладбище, где с честью захоронят.
– А что с ними? – спросил Кианг, указывая на тела в черных обмотках, – неужели оставите глодать собакам?
– Для них будет вырыта общая могила за пределами города. Таким нет места на общественном кладбище.
Отдав необходимые распоряжения, он и Кианг направились к возвышающемуся на склоне горы монастырю, внутри которого величественно блестел в лучах рассветного солнца Храм.
– Так что у вас случилось? – спросил Кианг, когда они взошли на первую из ста восьми ступеней на пути к монастырю, – С тех пор, как мы оказались в окрестностях города, на нас дважды напали.
– Когда? – Ксинг нахмурился, – И, главное, где?
– В Таверне Одинокого Путника этой ночью. Какие-то бродячие актеры. Ничего серьезного. И вот теперь здесь, у моста Тэнгу. Что происходит?
– А больше ничего подозрительного вы не видели?
– Нет, за исключением того, как у вас обращаются с аристократками.
– Что вы имеете ввиду? – Ксинг был явно озадачен
– В Таверне, мы нашли девушку, которая скрывалась у стариков-владельцев, убитых актерами и выдававших за них себя. Они планировали отдать ее в местный Дом терпимости.
– А вы не могли ошибиться? Может быть это простолюдинка, которою старики приютили из жалости или актеры притащили с собой, как рабыню? В их обозах и не такое бывает. Сейчас у нас как раз стоит один бродячий театр, – поморщился Ксинг, – так мы не знаем, что делать с их ребятишками. Ловкие черти… Умудряются торговать собственными сестрами. Может, она из таких?
– Нет! Достаточно ее один раз увидеть, чтобы понять, что это не обозная девка. Манеры, стать, речь, гардероб… Нет, явно дворянка.
– И где же она?
– Сбежала, как только началась эта заварушка. Надеюсь, с ней все в порядке. А как она замечательно готовит рыбу! Я хотел бы еще раз отведать ее стряпню. И имя красивое – Мейлин,
Кианг удивленно посмотрел на замершего на месте Ксинга:
– В чем дело?
– Ничего, – быстро ответил Ксинг, – я думаю, когда ваш друг закончит дела в монастыре, мы встретимся у входа во дворец Повелителя Джинг Гуо. От монастыря к нему ведет прямая дорога, так что не заблудитесь. Если все же потребуется о чем-то спросить, то ищите ближайшего стража. До встречи.
Кианг, встал на верхнюю ступень лестницы и обернувшись, с восхищением осмотрел окрестности города. Так много смертей в таком божественном месте! Нужно найти Фэнг Лея в Храме. В этом городе действительно творятся странные дела…
Глава 8. Цветочный павильон Вейшенга
Утро в Нефритовом городе начиналось с первым боем монастырского колокола. Так сложилось, что обыватели, поколение за поколением, воспринимали этот священный гул, как свидетельство стабильности и безопасности, гарантированной жителям Нефритовой семьей и монахами, обитавшими на испещренной тайными ходами Храмовой горе, горделиво возвышающейся над городом. Даже не смотря на загадочную волну убийств, жители чувствовали себя в относительной безопасности, свято веря, что Стража в состоянии обуздать эту волну насилия под руководством сурового Ксинга и мудрого Джинг Гуо. Но, сегодня, жители проснулись скорее от царившей на горе тишины и, недоуменно и несколько испуганно, обменивались скупыми репликами и нервно спрашивали друг друга, что могло случиться на Храмовой горе, с некоторых пор закрытой для посещения по приказу командира Городской стражи. И, не находя ответа, следовали по своим делам, покачивая головами и настороженно вглядываясь в струйку дыма, поднимавшуюся над монастырем. Что готовит им грядущий день?
Вейюан неспешно двигался по Торговой улице, заполненной гомоном покупателей, кричащих торговцев, шустрых ребятишек, клянчивших монетку-другую, и бродячих факиров, демонстрирующих свое искусство в окружении зевак.
– Цветы! Кто желает купить цветы? Лучшие цветы Нефритового города! Не хотите купить цветы? – спросила юная девушка в небесно-голубом платье с открытой и полной задора улыбкой, глядя на Вейюана. В ее руках была корзина со свежесрезанными хризантемами, гвоздиками, розами и нарциссами, бутоны которых блестели в утренних лучах солнца десятками водных капель, окружая девушку неземным сиянием, когда она кружилась на месте в красивом воздушном танце, будто Фея Рассвета из народных легенд.
Вейюан, протянув монетку, спросил, указывая на корзину с цветами:
– Милое дитя, не подскажешь ли, где я могу купить орхидеи из царства Хадзи?
Девушка на мгновение задумалась:
– В квартале Жемчужной Девы есть цветочный павильон господина Вейшенга. Он известный торговец и поставщик двора Нефритовой семьи. Там вы найдете, какие угодно орхидеи. – Что ж, спасибо, я покупаю все цветы, – сказал Вейюан, протягивая радостной девушке монетку и наблюдая, как она, пританцовывая, растворяется в потоке людей.
Пройдя мимо торговцев специями, он свернул в проулок и двинулся в направлении высокого красивого дома с вывеской, гласящей «Волшебные орхидеи господина Вейшенга» с виднеющимися крышами цветочных оранжерей. Подойдя к резной двери с танцующими тэнгу, он справился у привратника о хозяине дома. Получив утвердительный ответ, остался ожидать, пока привратник вернется из внутренних покоев дома. Оглянувшись, Вейюан увидел нищего попрошайку, сидевшего на грязной соломенной подстилке и читавшего молитву, низко опустив голову перед пыльной чашей для подаяния. Подойдя к нему, он достал мелкую монету и бросил в чашу, подняв облачко пыли, скопившейся на ее дне. Нищий, прервав молитву, поднял голову и улыбнулся, обнажив сильно выпирающие передние зубы.
– Спасибо, господин, – прохрипел он, – Да хранят вас Светлые Боги.
И, вновь забубнил молитву, наблюдая, как Вейюан проследовал за привратником, распахнувшим перед ним дверь. Бродяга встал и, взглянув на монету, собрал свои нехитрые пожитки и, опираясь на костыль, исчез в толпе Торговой улицы.
Оставив корзину с цветами во внутреннем дворике, Вейюан миновал небольшой сад с тихо журчащей водой и пройдя по тропе, вдоль которой прохаживались надменные павлины, остановился при входе в личные покои Вейшенга. Двери были раздвинуты и, он видел, как хозяин сидит к нему спиной, поглаживая небольшого скорпиона на своей ладони:
– Проходи, путник, присядь, выпей вина и расскажи, что привело тебя ко мне.
Голос звучал несколько торжественно и отстраненно, как было принято в аристократических домах при встрече с представителями более низких сословий. Вейюан присел на мягкий стул у небольшого столика, налил из кувшина чашу вина и спросил:
– Я в городе недавно и слышал, что вы даете работу нуждающимся.
– Чем ты можешь быть мне полезен? Ты не похож на торговца. И в носильщики ты не годишься. С твоим увечьем тебе прямая дорога в городской приют для бездомных.
– Я могу предложить мой меч…
– Ты, вероятно, ошибся, путник. Я – торговец, а не командир Стражи, – вкрадчиво произнес Вейшенг, – к тому же, сомневаюсь, что в бою от тебя может быть какой-то толк. Ты хотел совета, так послушай. Направляйся прямиком к принцессе Лин. Она все время возится с такими, как ты, калеками и убогими. Поверь, это лучший исход для тебя.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.