Цикл «Следствие ведет Кларина Риц». 3 книги в 1

Беззвучный, неотвратимый, серый, словно седина.

Расширенными глазами Кларина вглядывалась в него и отчаянно понимала, что это больше не игра воображения. Монстр идет. Идет со стороны кормы их лодки.

Глава 7

Хлюпающие шаги в мертвой тишине. Один, другой, третий. Звуки вернулись, и первым в уши ворвался бешеный набат ее сердца. Но Клара оцепенела, как и большая часть команды.

Монстр был немного другой, не такой, как на картинке. Голова ящера сидела на мощной короткой шее. Шея толстой трапецией переходила в широкие черные плечи, они перерастали в чешуйчатый торс. Мускулистые ноги виднелись только до середины бедра, но заканчиваться они должны были широкими копытами. Позади неистово лупил по воде гребнистый хвост. Жуткие круглые глаза навыкате, желто-зеленые и с вертикальными зрачками, не двигались, но подмечали все. Лапы монстра приковывали взгляд, потому что такими когтями можно было легко нашинковать в капусту не только магиков, но и их лодки. Широкая пасть живоеда – буквально от уха до уха – была усеяна треугольными акульими зубами. Все это складывалось в жуткую ухмылку, и что было хуже всего, за каждым движением сквозила осознанность.

– Он, он… – залепетала Кларина, пытаясь сказать, что "он умный".

Потому что разум в жутких глазах чудовища пугал больше всех его когтей, вместе взятых. Но Вунсон уже все понял и так. Он развернул лодку лицом к твари и швырнул в нее мощнейшее оглушающее заклятие. Оно с такой силой пронеслось мимо Клары, что чуть не выдрало ей живот наподобие пушечного ядра. Но мощная магия с феерическим пшиком угасла в воде, небрежно отброшенная лапой монстра!

– Не может быть!

Огромные от шока глаза Вунсона надо было видеть. Кларина даже не хотела знать, как выглядела она сама, если у маэстро всей их компании кончились аргументы в борьбе с монстром.

В него еще летели какие-то черные молнии, рассыпались искрами заклятия о непробиваемую шкуру. Он отмахивался от всего, как от семечковой шелухи.

Живоед не торопился, явно растягивал удовольствие и мариновал свой обильный и добровольный обед в страхе и безысходности. Эта кучка самонадеянных магиков ничего не могла против него.

– Все! В лодки! – гаркнул Вунсон очень громко. – Отступаем!

Кларина спохватилась, но тут же вспомнила, что она уже в лодке и ей можно не суетиться. Пожалуй, она и так находилась в наиболее безопасном месте на всем болоте – почти за пазухой у самого сильного магика в их компании. У нее вырвался нервный смешок, а нум-таки выскользнул из окоченевшей руки. И не сказать, что было холодно, просто нервы сдали.

Звон стали о дерево немного привел ее в чувство, и она увидела, что у них осталось только две лодки, где ютились всего девять магиков. И Кинсдахда Люренца среди них не было.

***

Началась дьявольская гонка. Лодки соединили, и сила артефакта с тройной скоростью потащила их в Мюст. Живоед играл с ними, даже не думая отставать. Он то отпускал, то нагонял добычу. Подбадривал ее дьявольским ором, от которого стыла кровь в жилах, пустело в голове и слабели руки.

Живоед дважды выскакивал: из зарослей и из тумана. Первый раз он на ходу пронзил грудь Лофхутера огромными когтями. Все увидели жуткие лепестки кроваво-красного цветка, выскочившие из его груди, а затем констебля сдернули с лодки, а он не смог даже крикнуть. Другой раз хвост твари рубанул рядом с Кларой и, словно шмат сала, утащил в воду констебля, имя которого она не помнила.

После этого ее нервы окончательно сдали, она зажала уши ладонями и наконец-то очень громко завизжала.

– Так он нас всех и сцапает! Инспектор!

Кто в отчаянии крикнул эту жуткую истину, для Клары осталось загадкой. К этому моменту она уже плохо соображала и потеряла счет времени. Но внезапно из-за ближайших сполохов тумана раздался зубодробительный визг, который хорошо прочищал мозги.

Лодки плыли быстро, и даже если бы Вунсон все понял заранее, то не смог бы отвернуть. Прорезав туманные лохмы, посудины выплыли в небольшую заводь, с левой стороны которой начинались кочки. На этих кочках стояла другая жуткая тварь, не имеющая ничего общего с живоедом. Кроме того, что она его доедала тремя большими – размером с хороший арбуз каждая, пастями-желудками, торчащими из безобразного лягушачьего тела, покрытого бородавками.

Существо стояло на двух толстых бесформенных ногах, похожих на конечности морской звезды. Вероятно, оно не ходило на них, а перекатывалось на каждую из пяти ногорук. Была ли там голова, оставалось неясно, но пасти с кусками живоеда размещались на туловище посередине.

Все это Риц увидела буквально секунд за десять, за которые лодки успели нырнуть из одной туманной завесы в другую. Здесь Кларина не выдержала, и ее стошнило в темную воду.

Кажется, это было невозможно, но от этого места лодки рванули еще быстрее. Словно дикий ужас от осознания всего увиденного выплеснул скрытые резервы сил Вунсона, и он влил их в лодки, чтобы убежать от неминуемой смерти.

Риц сползла на дно, схватилась за голову и сжалась в комок. Так было легче удержаться на скорости, так она занимала меньше места, и ее было сложнее сцапать. В конце концов, так она почти ничего не видела и надеялась сохранить разум до прибытия в Мюст. Она поймала себя на том, что все еще наивно продолжает верить, что у них получится вернуться в город.

Но Вунсон гаркнул на нее не своим голосом:

– Риц! Не время расслабляться, черт тебя подери! Для чего ты пришла сюда, девочка? Доставай свою саблю и обороняй левый борт!

Клара повернула голову и вознаградила инспектора таким взглядом, словно он совершенно спятил. Но на ноги встала, развернулась лицом к воде и сжала рукоять меча очень крепко. Она больше не хотела смотреть по сторонам, не хотела видеть, кто стоит рядом или сзади, чтобы не увидеть, как их разорвут на куски. Она смотрела в туман и на воду и видела, как там что-то движется. Что-то смутное, смазанное из-за скорости.

– Там! – крикнула Риц, показывая в воду.

В этот момент чудовище прыгнуло. Выскочило из воды, словно из катапульты, и Кларина увидела, как против часовой стрелки крутятся его пять ног-рук, а зубастые пасти на туловище жадно раскрываются. Монстр собирался прыгнуть на лодку плашмя, но тут в него врезался внезапно появившийся черный вихрь. Он сбил тварь с курса, и они вместе ушли под воду за лодкой, подняв столько брызг, словно там приводнился целый дом.

Вся мокрая, Кларина ошарашенно смотрела, как бушующая смесь из воды и пузырьков воздуха на месте падения, остается позади и скрывается в тумане.

***

Прибытие в Мюст ночью, высадка на пристани – все слилось в серое, мутное пятно. Риц с пустыми глазами смотрела на таких же еле живых констеблей, на Вунсона, который тяжело вышел, словно вывалился из лодки. Он постоял немного, отрешенно глядя в доски под ногами. Потом махнул рукой и пошел прочь вверх по улице. Полицейские поредевшей ниточкой стали исчезать вслед за ним.

“Надо идти домой” – прозвучало в голове так, словно это была не ее собственная мысль, а нашептанная кем-то со стороны. Кларина пошла. Сначала, как деревянная кукла с негнущимися руками и ногами, потом стало немного легче, и она снова почувствовала себя живой. Проснулся дикий голод, и навалилась усталость, но это было лучше, чем быть полумертвой куклой с пустыми мыслями и каверной в душе.

Скоро Клара шагнула за круглую дверь своего простенького домика на окраине. Ей было так тяжело, что хотелось завыть, хотелось, чтобы рядом оказался хоть кто-то, кто смог бы понять всю ее боль.

Смерть, беспомощность, утрата. Снова.

Клара прошла на кухню, что полукругом окаймляла круглый зал с лестницей на второй этаж. Это была проходная комната, попасть в нее можно было из кухни и прихожей. В центре стоял камин, имеющий общую трубу с печкой на кухне. На втором этаже находилась единственная спальня с большими окнами. Вид там открывался мрачный, но величественный. Утром можно было долго любоваться на белесую дымку, лениво обволакивающую кочки. Вечерами над топью просыпались огоньки. Зеленые – болотных гнилушек, желтые и красноватые шли от летающих жуков и окошек маленьких домиков пикси.

Кларина взбежала по лестнице в спальню и открыла окно. Хотелось свежего воздуха, отпустить мысли на свободу, заплакать, наконец.

Но едва она сделала первый вдох, как небо расчертил огненный проблеск с дымным черным хвостом. Потом раздался приглушенный всплеск, и отражения огоньков на воде закачались.

Что-то упало в воду и начало тонуть. Это сразу стало понятно по барахтающимся и хлюпающим звукам. Кларина замешкалась лишь на миг. Она сегодня столько всего перевидала, что вероятность умереть от лап тонущего очередного монстра показалась ей смешной. Девушка бегом спустилась и вышла на узкую полосу твердой земли между домом и болотом. Было темно, но некто в черном плаще упал совсем недалеко от берега.

Клара схватила шест, приставленный к стене, и протянула его.

– Хватайтесь! – крикнула она.

За другой конец деревяшки схватилась цепкая, вся в черной болотной грязи рука, и дернула так, что Риц едва не упала в темную жижу головой. Но она удержалась и стала понемногу тянуть. Магик из болота что-то хрипел, рычал и ругался, но исправно работал ногами и скоро выкарабкался на твердую поверхность. Он обессиленно перевернулся на спину и тяжело дышал, глядя в затянутое тучами небо.

В голове у Клары мелькнула догадка. Сегодня она уже где-то видела этот безупречный профиль с красивым подбородком и чувственной линией губ. Рубашка незнакомца, сейчас грязно-коричневая, была сшита из тонкого шелка и отделана дорогим кружевом. Сквозь грязь блестели золотые пуговицы кафтана и пряжки на туфлях.

Клара выдохнула и отступила на шаг.

– Вы? – ошарашенно спросила она.

В ответ магик потерял сознание. Нужно было что-то делать. Клара была опустошена и разбита, но ей пришлось ухватить господина Рильхмайера подмышки, невесть каким ветром занесенного к ней под окна, и начать тащить его в дом. Не бросать же в грязи такого важного господина.

– Черт бы вас взял! – ругалась она, отдуваясь. – Какой же тяжелый!

Она запыхалась и несколько раз останавливалась, прежде чем у нее получилось втащить магика в прихожую. Кларина похлопала его по щекам. Не очнулся. При этом он был очень холодный и никак не приходил в себя. По-хорошему с него стоило стянуть одежду, превратившуюся в сплошной комок холодной грязи. Но это было уже выше ее сил.

– Ну уж нет! Не дождетесь!

Она вскочила и прошла к шкафчику на кухне, где среди прочих склянок стояла начатая бутылка со Змейкой. Клара плеснула в стакан немного темной жидкости и поднесла нежданному гостю. Заботливо влила ему в рот так, чтоб ни капли не пролилось мимо, и тут же отскочила, когда он резко сел, закашлялся и сипло выдохнул:

– Вы с ума сошли?!

Через полчаса они сидели у нее на кухне и молча ели только что сваренную кашу. Господин императорский посланник успел вернуть себе гордый и неприступный вид, хотя сидел, завернутый в одеяло, и не мог наколдовать ровным счетом ничего. Даже высушить одежду. Клара временами одаривала его взглядами исподлобья.

– Что вы делали в болоте? – устало спросила она, думая, что сегодня ей уже ничего не страшно. Даже задать парочку бестактных вопросов его светлости.

Он перестал жевать и чуть откашлялся. Потом ответил:

– Пытался убить тварь, что чуть не свалилась к вам в лодку. Жруна.

– Так это были вы! – перебила его девушка.

Она вспомнила то темное пятно, что сбило новое чудовище с траектории, и поежилась. Эти зубы из трех пастей легко перемолотили бы всех, кто оказался в несчастной посудине.

– Вы спасли мне жизнь, господин Рильхмайер. И Вунсону, и другим полицейским…

– Вы тоже спасли мне жизнь, мисс Риц, – впервые за вечер улыбнулся он. – Так что мы квиты. А про Вунсона молчите. Оставим это втайне.

Кларина покраснела. Потом непонимающе подняла брови, и магик пояснил:

– Он отреагирует слишком резко. В Мюсте происходит что-то очень странное, и уже давно. Главное, разобраться с этим, остальное неважно. И отношения с инспектором в том числе. Тем более мне абсолютно все равно, что он обо мне думает. А вот если он взбесится из-за уязвленного самолюбия и начнет делать глупости, это повредит всем. И жителям Мюста в первую очередь.

Клара откинулась на спинку стула. Похоже, начальник мюстовской полиции не вызывал большого уважения в столичных кругах. Впрочем, ничего удивительного: был он порой хам и самодур. Но на болоте Вунсон вытащил ее из воды так быстро, что ни одна пиявка присосаться не успела. А Рильхмайер тем быстрее покинет Мюст и вернется в столицу, чем быстрее разберется с этим делом. Поэтому промедление ему ни к чему. Мюстовские чудовища превратятся в воспоминания, а разгадка тайны попадет в копилку заслуг графа. Немудрено, что он так хотел побыстрее расправиться со всем этим.

Клара вздохнула.

– Хорошо, – согласилась она. – Но что вы делали на болоте у меня под окнами? Что произошло?

– Не рассчитал силы, – отмахнулся он, и Кларина поняла: темнит, подлец. – Не берите в голову, со всяким может случиться. Пока долетел туда, убил монстра, на обратный полет сил не хватило. Далековато вы решили засаду устроить.

Риц покивала. Да-да, конечно. Императорский посланник по особым поручениям, граф, обласканный самим императором, просто не мог быть слабым волшебником. К тому же наверняка он обладал неограниченным доступом к артефактной магии. И уж точно он не мог быть таким тупицей, чтобы сгинуть на болоте из-за того, что “не рассчитал силы”.

Кларина постаралась сделать вид, будто поверила. К чему раздражать вельможного посланца, если он не хочет говорить всей правды?

– Силы вернутся, не беспокойтесь, мисс Риц, – продолжил говорить он. – Но, похоже, мне придется задержаться у вас до утра.

Более странного соседа для совместной ночевки под одной крышей Кларина не могла и представить. Но после всего пережитого за минувший день больше всего ей было страшно остаться одной. Поэтому свой жесткий диван в гостиной она выделила Рильхмайеру если не радостью, то с облегчением.

А сама пошла наверх и легла, ведь было уже далеко за полночь. Сон не шел. Она закрывала глаза, а перед внутренним взором вставали картины одна ужаснее другой. Взгляд живоеда, кровавый цветок из груди Лофхутера, бесконечный страх в туманном коконе, жрун и все его зубастые пасти. Кинсдахд остался где-то там, и это было самое страшное, потому что именно он чувствовал приближающуюся катастрофу и отговаривал ее ехать.

Но теперь, после всего увиденного, Риц была уверена, что правильно поступила, отправившись на болото вместе с полицейскими. Как бы еще она постигла всю глубину ужаса, поглядывающего на город из глубины топей?

Ночь прошла на удивление спокойно. Из Услимов не вылезло новое чудовище, не выло ей в окно и не покрошило в капусту половину города. Господин темный магик вел себя тише воды, ниже травы. Не пытался проникнуть в комнату, не будил разговорами или домогательствами. Нет, он сидел тихо на первом этаже, и Кларина его почти не слышала.

Хотя отчаянно прислушивалась, долго вертелась на скрипучей кровати и не могла уснуть. Субъект снизу не давал покоя ни сердцу, ни разуму. Что ей с ним делать?

Провертевшись до раннего утра, девушка встала. Гостя уже не было ни в гостиной, ни в доме, как и его следов. Исчезла грязь из прихожей, чистое, аккуратно сложенное одеяло лежало на стуле. На столе дымилась чашка ароматного свежего кофе, будто только сваренного, а на самом деле с чарами подогрева. Рядом лежал мешочек с десятью серебряными марками.

Невольно Кларина улыбнулась. Кофе порадовал ее, а деньги были приятным дополнением к благодарности за голую кашу вчерашним вечером. Монеты никогда не лишние, особенно если в карманах пусто, а в животе урчит.

Она выпила бодрящий напиток, сунула приятно позвякивающий мешочек в сумку, накинула полицейский плащ и пошла на работу.

Глава 8

Мюст притих. Народу на улицах будто стало меньше, хотя прежде в утренние часы такого не случалось. Кларина никак не могла понять – тоска и безнадега, что сквозили в лицах редких прохожих, были плодом ее воображения? Или магики на улицах действительно погрустнели? Впрочем, Клара и сама не спешила одаривать всех лучезарными улыбками.

Наверняка по всему городку уже гуляли слухи о вылазке. И хотелось бы Кларине прибавить, что приукрашенные, но это был тот случай, когда все было правдой.

Она крепче сжала зубы и с усилием толкнула дверь полицейского участка. Привычно звякнул колокольчик, но ступила она будто в другое здание. Притихшее и пустое, оно будто вымерло.

Риц заставила себя шагнуть в общую залу. Здесь не было никого, кроме одного дежурного, что упрямо скрипел что-то перьевой ручкой по бумаге и на Клару не обратил никакого внимания. Настолько, что ей стало даже обидно, но потом она разглядела, что полицейский строчит донесение, и речь в нем могла быть только об одном.

Кларина сглотнула. Что за черт здесь происходил? Где все остальные?

Она прошла за стол с зеленой лампой, за которым какую-то вечность назад разбирала пустяцкие дела. Он напомнил о напарнике. Ей было очень грустно без Кинса и страшно. И одиноко, и очень жаль, что они не успели нормально помириться. В какой-то момент она выпустила его из виду, и он пропал. Насовсем.

Кто убил его? Живоед? Бегемот, которого эта разумная тварь натравила на них, чтобы спутать все планы, обезвредить ловушки, издевательски сожрать быка, а потом заняться и незваными гостями? Или это были комары-убийцы, гигантские пиявки или другие обитатели болот?

Это было не так и важно. Кинса не стало.

Сидеть без дела за пустым столом было невыносимо. Даже заноза-Бетти не летала по кабинету и не раздавала указания. Дверь в приемную была закрыта, а Риц еще не настолько отчаялась, чтобы постучать в нее. Вместо этого она встала и, стуча каблуками, прошла к большому фарфоровому кофейнику, где всегда был горячий кофе. Налила себе чашку, морщась от того, как звонко лился напиток.

Просто было очень тихо. Проклятую тишину тревожил только скрип перьевой ручки.

Она вернулась за стол. Кофе немного успокаивал и напоминал, что, кроме Услимов, есть еще целый Лир. И в нем полно уголков, не краше этого, но есть и отличные места. Незабываемые и прекрасные, населенные говорящими яркими птицами, маленькими феями и крылатыми снежными барсами с сапфировыми глазами. Были еще оборотни, вурдалаки, тролли и… да неважно. Целую жизнь можно было потратить, чтобы увидеть все чудеса Лира, но она выбрала Мюст и его болота.

Хотелось выть.

Она пила кофе и пыталась поверить, что все пройдет. Что, может быть, сейчас в дверь стремительно и грузно ворвется Жозеф Вунсон и сделает ей колкое замечание, что она пришла сюда попить кофе. Затем даст задание, покажет, что все под контролем, все нормально.

Инспектор не вошел, в участке продолжала стоять удручающая тишина. Клара молча и не зная, что делать дальше, продолжала пить маленькими глотками. Ее взгляд беспокойно шнырял по сторонам, но нигде долго не задерживался.

Она снова подумала, куда запропастился Вунсон, и почему он еще ни разу ни на кого не наорал из кабинета. Пусть даже и на нее. Все-таки он был очень сильным магиком, одним из сильнейших в Мюсте. Заклятия, которыми он кидался в живоеда, были столь мощными, что даже она, безмагичка, почувствовала их.

Стоп!

Кларина вскочила с места. Неважно, насколько сильной была та магия. Прежде любое волшебство оставалось для нее пустым местом. Оно приносило зримые результаты, и Клара знала, что магия существует. Но она оставалась ей чуждой и недосягаемой, как звезды. Как свет для слепого. Потому что, чтобы почувствовать магию, необходимо обладать ее зачатками. Это, как если бы у нее не было рук, а она вдруг ухитрилась собрать цветы или погладить собаку.

Кофе ожидаемо закончился, а понимание, что все это означает, так и не появилось. Риц вздохнула. Похоже, она сходит с ума от безделья. Следовало чем-то заняться и, подумав, она отправилась в архив.

Кларина спускалась по лестнице в подвал и совершенно не представляла, что будет там искать. Сведения об Услимских топях, о чудовищах, о том, где спрятана та точка соприкосновения, что сводит их вместе? Но, что такого она могла найти, что еще не было изучено ее более опытными коллегами?

А может быть, о заклинателях болот и об Аржанте Зельвейере? Она немного запуталась, какое из дел расследовать сейчас, когда Кинс сгинул, а полицейское подразделение оказалось разгромлено неуязвимым для магии жруном.

Вот! Вот он, тот вопрос, с которого следовало начать. Была ли невосприимчивость к магии особенностью этого вида болотных чудищ? Или она проявилась только в этот раз? И если да, то почему? Она ведь помнила, насколько сильно удивился Вунсон, когда его заклятие было отброшено лапой монстра, как надоедливая муха.

Вообще, ей казалось, что дела Зельвейера, который вроде как утонул, и постоянного, а в последнее время все более частого появления кровожадного зверья из болот, были связаны. Они, как две нити, свисали из одного клубка и совершенно точно имели одну и ту же сердцевину. Поэтому попробовать потянуть можно было за любой кончик.

А сейчас Клара потянула за обшарпанную и скрипучую дверь, на которой витиеватым почерком было написано слово "Архив". Кинс часто пропадал здесь. Кажется, копаться в старых бумажках нравилось ему намного больше, чем ходить в патруль.

Кларина прикусила губу, чтобы не зареветь, и все-таки переступила порог. В нос тут же ударил затхлый запах пыли и плесени. Нет, здесь не могло храниться ничего ценного, иначе в этом месте работал бы сохраняющий артефакт. Наверное.

Кларина огляделась. Смотрителя не было на месте. Она решила подождать и стала прохаживаться взад и вперед, лишь бы не стоять как столб, слушая гулкие удары собственного сердца в ушах. Углубиться в ряды высоких стеллажей, сверху донизу заставленных книгами и свитками, ей в голову не пришло. Найти здесь что-то мог только тот, кто примерно представлял, где искать.

– Мисс Риц. И вы здесь? – неожиданно у нее за спиной раздался мужской, бархатистый и приятный до мурашек, голос.

Это, конечно, мог быть только один магик – Рильхмайер. И эти чарующие нотки она слышала и раньше, но они всегда были хорошо замаскированы. Их было не разобрать, когда граф ругался с Вунсоном, или полуживой сидел у нее на кухне.

Кларина обернулась и замерла, будто кошка, увидевшая настоящего живого тигра. Из головы тут же вылетело, зачем она сюда пришла.

Он, как всегда, был безупречен. Самоуверен, сдержан, одет роскошно. Вчерашний, выпачканный в грязи, камзол граф заменил на почти черный бархатный, расшитый крупными фиолетовыми цветами.

В углах его рта затаилась улыбка, но больше всего внимание Кларины привлекли его глаза. Она, конечно, видела их и раньше, но либо издалека, либо в момент глубокого магического истощения. А сейчас они сияли и светились магией. Они были синие, совсем как у нее. Словно море, словно небо только после заката, словно цветочное поле, где смешались маргаритки и васильки.

Неожиданно Клара стала тонуть в глазах Рильхмайера. И где-то в глубине души она была готова надавать себе пощечин, но по факту замерла перед ним, как кролик, загипнотизированный удавом.

– Риц? Тебя каким ветром сюда занесло? – устало и немного зло спросил, появившийся из глубин архива, господин Жозеф Вунсон.

Кларина дернулась и моргнула, а граф Годерик Ольхам фон Рильхмайер продолжал еще мгновение смотреть на нее очень внимательно и спокойно. Потом он сделал едва заметный жест, чтобы Клара не проболталась Вунсону о вчерашней ночи и роли самого императорского посланника.

Риц усилием воли переместила все внимание на начальника. Так вот где он пропадал. Сидел в подвале в компании с императорским посланником и библиотекарем – мистером Топицем, который, семеня и сутулясь, также появился в поле зрения девушки.

– Я пришла взять последние материалы, которые изучал констебль Люренц, – неожиданно нашлась она. – Возможно, там есть что-то полезное.

Она так старалась не смотреть на Рильхмайера, что во все глаза уставилась на начальника. Он нахмурился, потом пожал тяжелыми плечами и кивнул Топицу:

– Выдай госпоже Риц все, что нужно. Пройдемте.

Вунсон сделал пригласительный жест в адрес графа, который теперь принимал эти знаки внимания как должное. Будто они и не орали друг на друга еще вчера днем. Что ни сделаешь ради раскрытия дела…

Когда они ушли, Кларина вздохнула с облегчением. Что это было и что происходит в полицейском участке? Что за игру ведет граф, и какое место в ней предназначено ей? От сумбурных мыслей ее отвлек тонкий голос Топица:

– Вот что вы искали, – сказал он умирающим, дрожащим голосом, будто лежал на смертном одре.

Риц поморщилась. Он и смотрел так, будто изо всех сил держал веки открытыми, в то время как мешки под глазами тянули их вниз. Поэтому Клара не могла долго смотреть ему в глаза, да и вообще, в его присутствии ее одолевала глубокая тоска.