Волшебная ночь в Риме

– Ну, есть ли у этого крохотного создания какое-нибудь имя?

– Хелен ничего не сказала.

– Но это неправильно, согласна? Ей с самого начала пришлось несладко, поэтому сейчас мы должны придумать для нее что-нибудь лучше чем просто Малышка. Итак, давай назовем ее в честь поп-звезды или какой-нибудь звезды мыльных опер. А может быть, стоит выбрать имя, известное в Голливуде?

Лили вскинула бровь.

– Поняла, мое предложение тебе не нравится. А что ты предлагаешь?

Лили пристально взглянула на девочку, пытаясь придумать подходящее имя.

– Посмотри на нее. Она такая хорошенькая, розовощекая, свежая, нежная. Как цветок. Роза. Как насчет Рози?

– Идеально подойдет, – согласилась Кейт. – Малышка Рози, добро пожаловать в мир.

Ноги Ника отбивали мерную дробь по тротуару, а он безуспешно пытался не вспоминать о Лили Бейкер. С того момента, как увидел, Ник только и думал о ней и, чтобы справиться с наваждением, без конца пытался себя чем-нибудь занять – работой, делами, спортом. Но, несмотря на отчаянные попытки, ему не удавалось вновь отгородиться от всего в своем безопасном внутреннем мирке.

А тут еще и сестра подливала масла в огонь, постоянно рассказывая, как поживают малышка и ее тетя. Неужели думает, он ничего не понимает? Воображает, что незаметно управляет им? Но ведь он и в самом деле хотел знать, как дела у малышки. Кейт сообщила, что с девочкой все в порядке, врачи не обнаружили ничего серьезного, однако он, как никто другой, знал, как хрупка человеческая жизнь и как легко может прерваться.

Повернув к дому, Ник попытался следовать в привычном ритме, но ноги не слушались, и он изо всех сил понесся вперед. Едва он вошел в квартиру, как зазвонил мобильный. Кейт, как обычно, представила подробный отчет. Никаких известий о пропавшей сестре. Ребенок, судя по всему, неплохо себя чувствует в больнице. Но что-то здесь не так. Что это значит «неплохо чувствует себя в больнице»? Если с девочкой все в порядке, она должна находиться не в больнице, а дома, в своей кроватке. На этот раз Кейт ничего не сказала о Лили. Может быть, намеренно?

Он не знал, как спросить о ней у сестры, не вызывая подозрений. Не мог просто сказать: «А как поживает тетя девочки? Та, с нежной кожей, интересным лицом и пылкой независимостью? Как она поживает?»

Ему отчаянно хотелось узнать о Лили. Она словно растворилась в его душе, теперь все мысли были в какой-то степени связаны с ней. Определенно это ему совсем ни к чему. Единственный способ, который поможет не думать об этой женщине и ее племяннице, – получить ответы на все вопросы.

Войдя в больничную палату, Ник сразу увидел ее. Следовало догадаться, что она проведет здесь всю ночь. Точнее, две ночи. Лили съежилась на стуле, волосы спутанной массой свисали вниз, хотя на лице застыло умиротворенное выражение, сильно отличавшееся от встревоженного лица, которое он видел у нее два дня назад.

Он постучал, желая избежать вопросов, которые непременно возникли бы, если бы она поняла, что он разглядывал ее спящую. Лили резко выпрямилась, рука инстинктивно потянулась к кроватке. Она быстро взглянула на ребенка. И лишь убедившись, что малышка не проснулась, обернулась к двери. Ее глаза расширились от удивления, и Ник понял, как беззащитна она была, увидев его сразу после пробуждения. Выражение лица постепенно изменилось, когда она с явным удовольствием окинула взглядом его фигуру.

Ник сразу почувствовал ее интерес, у него все сжалось внутри. Однако он ни в коем случае не хотел выдать свою реакцию. Наконец Лили посмотрела ему в глаза, и он заметил, как к ней возвращается прежняя уверенность. Она распрямила спину, лицо сделалось невозмутимым.

Разумная, думающая часть заставила его вздохнуть с облегчением. Он был рад, что она так же настороженно относится к силе притяжения, струящейся и вспыхивающей между ними, заставляя чувствовать взаимное безумное влечение. И хотя она ему нравится, он ни за что не предпримет никаких шагов к сближению. Не тот он человек, который нужен ей. Она непременно встретит другого мужчину, который станет отцом для ее малышки, на которого можно положиться. А он ничего не может ей предложить.

А душа тем временем кричала, пытаясь убедить его сделать все, чтобы нежное мечтательное выражение вновь озарило ее лицо.

– Доброе утро, – произнес он гораздо оживленнее, чем собирался. – Я принес кофе. Знаю, что персонал здесь ужасный.

– Доброе утро. Спасибо.

Ее голос был таким же настороженным, как и глаза, и он догадался, что она тоже опасалась, что они больше никогда не увидятся. Интересно, она тоже постоянно о нем думает или нет? Он решил, что нет, конечно. С какой стати? Все ее мысли о ребенке, и, вероятно, сейчас в жизни не осталось места для других дел, кроме бутылочек с молоком, подгузников и сна.

При звуке ее голоса малышка заворочалась в кроватке. Лили машинально погладила ее по щеке.

– Как она?

– Все хорошо, просто прекрасно. Врачи сказали, что сегодня я смогу забрать ее домой.

Домой. Значит, все решено. Кейт права, Лили станет заботиться о девочке, как просила ее сестра. Он поступил правильно, не поддавшись притяжению, возникшему между ними. Точно знал, что никогда не сможет завязать серьезные отношения с женщиной с ребенком. Он просто больше не сможет пережить боль, которую когда-то довелось испытать.

И даже если сестра Лили вдруг вернулась бы, он не мог представить, что Лили не захочет иметь собственных детей. Видел, с какой нежностью она смотрит на племянницу. В этом взгляде безошибочно угадывался сильный материнский инстинкт.

– Отлично. Я рад, что с ней все в порядке. – Он почувствовал неловкость, не зная, что делать дальше. Лили наверняка удивилась, зачем он пришел. Или нет. Возможно, заметила его неподдельный интерес.

Хотя, не исключено, он придумал себе это притяжение, вообразил, как расширяются ее глаза, стоит ему оказаться рядом, она краснеет, когда они случайно встречаются взглядами. Возможно, она видела в нем лишь отзывчивого человека, который захотел поддержать ее своим присутствием. Ах, если бы она только знала, как когда-то он подвел людей, которые больше всего на свете нуждались в его поддержке. Он взглянул на табличку над кроваткой и увидел, что у девочки появилось имя.

– Рози? – Он удивился. Кейт и словом не обмолвилась об этом.

– Мне кажется, это имя ей подходит. – Лили пожала плечами. – Но это пока не официально. Если Хелен не понравится имя…

– Чудесное имя.

– Послушайте, мне неудобно просить, ведь вы и так столько делаете для нас… – Лили взглянула на дверь. Ник замер в ожидании. Ему вдруг захотелось исчезнуть. Но он снова заговорила, и он понял, что бежать уже слишком поздно. – Всего на пятнадцать минут, пока я приму душ. Медсестры, конечно, заглядывают сюда, но я не хочу оставлять ее одну и знаю, что могу доверить вам девочку.

Ком подкатил к его горлу, он не смог выдавить из себя слово «нет». Он не доверял себе заботу о детях с того самого утра, когда обнаружил в кроватке окоченевшее тело своего сына. Но безграничное доверие на лице Лили тронуло его сердце. Он и представить себе не мог, что подобное еще возможно. И больше всего на свете хотел, чтобы у ребенка, маленькой Рози, все было хорошо. Ведь, в конце концов, именно за этим он явился сюда. Да, он вполне может посидеть пятнадцать минут с девочкой, обеспечивая ее безопасность, пока Лили будет заниматься своими делами.

– Конечно, идите. Вам надо привести себя в порядок.

У нее вытянулось лицо. О боже, он вовсе не это имел в виду. Хотя только что сказал: «Ты ужасно выглядишь». Не так ли? Что в этой женщине заставляет чувствовать и вести себя как идиот?

Он попытался пойти на попятный:

– Простите, я вовсе не это хотел сказать. Вы прекрасно выглядите. Я имел в виду… просто хотел сказать, что вы две ночи подряд провели на этом стуле и, готов поспорить, ужасно устали. Но выглядите вы потрясающе.

Это объяснение тоже вышло неудачным. Однако Лили весело улыбнулась, очевидно, наслаждаясь его смущением и скованностью.

Подозрительный звук и неприятный запах, разлившийся по комнате, заставили Ника прервать поток извинений. Он взглянул в глаза Лили, и они оба расхохотались.

– Ну что ж, если поменяете подгузник, возможно, я смогу вас простить.

Возразить он не успел, она вышла, оставив его один на один с малышкой. Он не ожидал такого поворота, поскольку согласился всего лишь посидеть со спящей девочкой пятнадцать минут, но делать нечего, пришлось взять подгузники и действовать по наитию.

Ник сощурил глаза, стараясь не разглядывать розовые щечки и крохотные пальчики Рози. Ему нужно сосредоточиться на своем задании, не думая о том, что в этом крохотном тельце горит новая жизнь, озаренная множеством возможностей, и это всего лишь в семи фунтах веса, крохотных пальчиках, животике и чудесном детском запахе. И он не должен вспоминать о сыне.

Вдруг Рози заворочалась. Застегнув кнопки на ползунках и вымыв руки, Ник принялся молиться про себя, чтобы она не расплакалась. Но вот ее лицо сморщилось, на глазах показались слезы, и отчаянный заунывный плач огласил комнату. Ник зажмурил глаза, подложив руку ей под головку, а другой придерживая под спинкой, пристроил ее на плечо, шепча ласковые слова в надежде, что это поможет успокоить малышку. Он старался вообще ни о чем не думать, слегка укачивая девочку, ожидая, когда она перестанет плакать. И изо всех сил старался не вспоминать, как впервые взял на руки своего сына Макса.

Или последний раз.

Подумав об этом, Ник чуть сильнее прижал к себе Рози, словно пытаясь защитить эту бесценную хрупкую жизнь. Постепенно громкий плач сменился всхлипываниями, и она уткнулась носиком в его плечо, пытаясь найти грудь. Ник оглядел комнату в поисках бутылочки с молочной смесью. «Можно спросить у медсестер», – решил он.

Положил Рози на руку и вздрогнул, неожиданно вспомнив, как когда-то вот так же держал сына. В дверях он столкнулся с Лили. Она заметно посвежела после душа, влажные волосы обрамляли ее лицо без макияжа. При взгляде на нее у Ника перехватило дыхание.

Теперь бесполезно убеждать себя, что его интересовало лишь благополучие Рози. Все гораздо сложнее. Все дело в Лили. Он просто не может перестать думать о ней. В этом-то и проблема. Если бы они встретились хотя бы за день до появления ее сестры с ребенком, он без колебаний отдался бы во власть соблазна, с удовольствием бы насладился тем, какой свежей и нежной выглядела Лили после душа. А душ она бы принимала в его квартире и спала бы в его постели.

Все в ней вызывало у него восторг. Но она без раздумий взяла на себя ответственность за дочь сестры. И потому он понимал: им никогда не быть вместе. Глядя, как Лили смотрит на Рози, Ник чувствовал, что она рождена быть матерью. Она хотела семью, а он никогда не сможет ее дать и не посмеет просить, чтобы она пожертвовала своей мечтой ради него. О мимолетной интрижке тоже не может быть речи. Ник никогда не сможет до конца насладиться ее вкусом, а если начнет влюбляться, как потом заставить себя остановиться? Кроме того, он опасался, что сестра разозлится, если он станет путаться с ее лучшей подругой.

– Я хотел найти бутылочку со смесью.

– Не стоит. Я вижу, вы не удержались и взяли ее на руки? Ничего удивительного, ее так и хочется потискать.

– Вовсе нет, – резко ответил он. – Просто она плакала. Вот, возьмите ее. – Он практически всучил ей малышку, встревоженный тем, как быстро привык к забытой роли и как приятно держать ребенка на руках.

– Что-то не так? – настороженно глядя на него, спросила Лили. – Я не возражаю, чтобы вы подержали ее.

– Я знаю. – Ник медленно перевел дух, борясь с желанием выскочить из комнаты и понимая, что должен как-то объяснить Лили свою резкость. Ему ужасно не нравился ее настороженный, подозрительный взгляд. – Просто я не умею обращаться с детьми.

Лили взглянула на Рози, которая выглядела довольной и счастливой.

– А по-моему, у вас все отлично получается.

В комнате повисла неловкая тишина, казалось, Лили пыталась подобрать слова, чтобы разрядить обстановку. Внезапно ему захотелось бежать. Ее лицо сделалось серьезным, и Ник подумал, что, возможно, она догадалась о его прошлом, хотя, возможно, Кейт все разболтала. Его сердце бешено забилось, когда он вспомнил, как неоднократно попадал впросак из-за этого. Разговоры мгновенно затухали, а следом прекращались и отношения.

– Ник, я не знаю, как и благодарить вас за то, что поддержали нас два дня назад. И Кейт сказала мне…

Не успел он осознать, что происходит, как потянулся к ней, чтобы не дать произнести эти слова. Не желал выслушивать, что именно рассказала Кейт, а она наверняка поведала, что он потерпел провал и как отец, и как муж.

Ник был готов на что угодно, лишь бы Лили не произнесла этих слов.

Он приник к ее губам, коснувшись пальцами ее щеки, и на мгновение представил, что произошло бы, если бы она приоткрыла губы ему навстречу, нежно прильнула бы к нему в ответном порыве. Если бы этот поцелуй стал не мольбой о пощаде, а чем-то страстным и соблазнительным. Но он тут же отпрянул, не дожидаясь ответа.

– Простите. – Он был не в силах смотреть в ее смущенное лицо, и поспешил к двери. – Мне не следовало этого делать.

Лили ошеломленно замерла посреди палаты, одной рукой прижимая к себе ребенка, а в другой держа бутылочку со смесью. Что, черт подери, произошло? Она лишь собиралась поблагодарить за то, что он позволил им пожить в его квартире до тех пор, пока не закончатся строительные работы в ее доме. Но испуганный взгляд заставил ее замолчать, а поцелуй – перестать думать.

Ей с самого начала было сложно представить свою жизнь в его квартире. Ну и как она сможет жить там после поцелуя, который пробудил горячие фантазии, а она изо всех сил пыталась от них избавиться? Будь у нее выбор, она непременно за него ухватилась бы. Но Кейт права. Это единственный шанс, и поцелуй не в силах ничего изменить.

Она вспомнила лицо Ника, когда он укачивал Рози на руках, словно это для него самое естественное занятие на свете. Очевидно, ему и раньше приходилось иметь дело с детьми. Возможно, у него был ребенок, и именно в этом кроется причина его затаенного страха и боли? Она решила, что лишь потеря ребенка способна навсегда запечатлеть в глазах человека такое горе. Если в его душе столь ужасная и опустошающая боль, почему он позволил ей жить в своей квартире?

Она обернулась на стук в дверь, полагая, что Ник вернулся отменить приглашение, сказать, что ей не место рядом с ним. Но это оказалась сотрудница социальной службы. Женщина улыбнулась ей.