- -
- 100%
- +
Когда советник произнес мое имя в слух, я неосознанно дернулась.
– Лорна проделала отличную работу, воспитав вас, как подобает.
– Уверена, если бы она услышала сейчас этот комплимент, непременно бы спрятала голову в песок, как страус, скрывая пунцовые щеки, – воспоминания о тетке улучшили мой настрой и придали мне сил. Маоф тоже выглядел счастливым, говоря о ней. Советник будто бы знал Лорну также хорошо, как и я.
Мы еще немного поговорили о кронпринце и состоянии его здоровья, после чего, Маоф поспешил покинуть мои покои, ссылаясь на занудные королевские дела. Этот мужчина волшебным образом создавал вокруг себя какую-то поразительно добрую и спокойную атмосферу, с которой не хотелось расставаться.
– Почему принц хромает? – я задала вопрос, интересовавший меня непозволительно сильно на протяжении долгого времени.
Советник остановился в дверях и задумался, взвешивая все «за» и «против».
– Придет время, и он сам расскажет вам об этом, если захочет. Я и так слишком многое доверил вам сегодня, Эловин. Отдыхайте и набирайтесь сил, – Маоф тепло улыбнулся и осторожно закрыл за собой дверь.
Сегодня кронпринц отлеживался в своей комнате и через стражников приказал мне делать тоже самое. Сначала я обрадовалась этому, но через пару часов сидения в четырех стенах, я устала от безделья и не знала, чем себя занять. Лу с утра пораньше принесла мне стопку романов, наверняка не спросив разрешения у родителей. Я взяла верхнюю книгу в коралловой обложке и вдохнула ее запах – старый и забытый. Пожелтевшие странички приятно шелестели от прикосновения к ним моих пальцев, выцветшие буквы слегка смазаны и местами размыты.
– «Предание об арканах-миротворцах», – судя по названию речь пойдет о Триумфах, а не о любви, как говорила Лу.
Погода располагала меня к чтению и поэтому я решила уделить время выдумкам предков.
«Сунья – есть начало, чертова дюжина – есть конец.
Жизнь возникает из хаоса, что удерживает в своих руках Шут, обреченный на существование без выбора. Искорка загорается и вырывается наружу, создавая противоположности: огонь и воду, свет и тьму, добро и зло. Хаос постепенно рассеивается, следуя за сумасшедшим хозяином и оставляя после себя равновесие, за которым день и ночь следят хранители – Маг и Жрица.
Маг контролирует природные стихии с помощью четырех инструментов, из которых появились младшие арканы: Жезлы – огонь, Чаши – вода, Мечи – воздух, Пентакли – земля. Он удерживает в себе могущественные силы, позволяющие создавать и укреплять мир.
Жрица же впитывает в себя знания и накапливает энергию, которая в конце концов выходит за пределы и вливается в Императрицу – воплощение всего живого и растущего.
Императрица становится истинной правительницей созданного мира, она Матерь всего живого, могущественная и эмпатичная, символ власти и новой жизни.
Вместе с ней неразрывно правит Император – завоеватель и защитник всего того, что породила Императрица. Он олицетворяет стабильность и порядок. Именно Император завершает идеи Мага и поддерживает состояние мира после него. Когда парные арканы объединяются, они создают крепкий и прочный, практически нерушимый покой для всего человечества.
Иерофант помогает направлять энергию четырех стихий в нужное русло, а Влюбленные дают людям выбор – развилку из нескольких дорог, каждая из которых представляет собой жизненное испытание. Любой человек становится возницей своей Колесницы, управляющей ей согласно своим мыслям, желаниям и действиям, позволяющий живой материи двигаться вперед, в корне меняя направление своего пути. Сила выращивает в людях внутренний стержень, необходимый для выживания в мире, а Отшельник оказывается последней ступенью человеческого развития.
Дальше, хрупкого ребенка сопровождает или покидает Фортуна, в зависимости от Мага и Шута, которые непосредственно влияют на удачу. Справедливость контролирует хаос, что привносит в жизнь Шут. Повешенный всегда чем-то жертвует на пороге новых открытий, готовясь к неизбежной чертовой дюжине – Смерти.
Смерть и Императрица, словно две сестры. Они дополняют друг друга, несмотря на различия. Смерть знаменует собой конец старого, а Императрица начало нового. Объединяясь, они непрерывно обновляют мир и приводят его в бесконечное движение…»
Мои глаза добрались до стихотворения, состоящего из пяти строк, написанного совсем недавно в конце книги:
«Спустя сто лет вернутся,
Погружая в хаос мир,
Две древние сестрицы:
Маленькая Смерть
И госпожа Императрица».
Сердце забилось быстрее. Руки затряслись, и я уронила книгу на пол. Она упала обложкой вниз и раскрылась на изображении Императрицы – точно такой же женщины, что жила на моем плече. Мне стало невыносимо душно, под плотным рукавом платья старший аркан на коже будто бы оживал и требовал, чтобы его перестали скрывать. Он рвался наружу, желая использовать магию и разбрасываться заклинаниями, но я не разделяла интересов этого Триумфа.
Я вздрогнула от вспышки, что оставила молния у моего окна. В носу засвербило сладким запахом магии и мне захотелось чихнуть. Тоже самое ощущение возникло в карете, когда мы с Лорной и Габриэль направлялись во дворец. Неужели этот аромат и витающие в воздухе кристаллы создала я, а не стена Агона?
В дверь тихонько постучали. Я пнула книгу, затолкав ее под кровать.
– Что вы здесь делаете? – высунув голову в коридор, спросила я Эдиона – человека, которого мне меньше всего хотелось видеть.
Он переминался с ноги на ногу и выглядел огорченным.
– Хотел узнать, как ты, – одной рукой он взъерошил блондинистые волосы, а другой оперся о косяк.
– Я в порядке, – с раздражением в голосе ответила я. Эдион осмотрел мое лицо и увидев повязку на лбу, стыдливо отвел взгляд в сторону. – Вам не следует находиться здесь, а я не должна разговаривать с вами.
– Но мы оба нарушаем правила, – он горько усмехнулся и сунул обе руки в карманы. – Я не хотел, чтобы ты пострадала.
– Тогда не нужно было ставить жизнь и здоровье кронпринца под угрозу! – неожиданно пылко и громко заявила я. Это заставило принца нахмуриться и отстраниться от меня.
Он прекрасно знал о том, что пока я служу Его Высочеству, то буду предана ему до мозга костей и предотвращу любую опасность, что встанет на пути моего хозяина. Я знала, что безопасность господина – не моя работа, но Лорна воспитывала во мне разные качества и навыки, которые помогли бы мне быстрее заслужить свободу. Не пользоваться этим, означало бы предать тетку и оскорбить все знания, полученные в доме вдовы.
– Зачем вы ударили лошадь Его Высочества?
– И правда, зачем? – мы одновременно повернули головы в сторону третьего насмешливого голоса.
Роун вышагивал по узкому коридору, выдавая свое присутствие лишь глухим постукиванием трости. Он выпрямился во весь рост и сейчас показался мне слишком высоким, и абсолютно недосягаемым.
– Ты получаешь особое удовольствие, переманивая на свою сторону моих слуг? – кронпринц язвительно улыбался и сжимал рукой золотой набалдашник трости. – Боюсь, мне придется лишить тебя такого удовольствия, брат.
Они смерили друг друга взглядами полными ненависти. Роун поднял свою трость так, чтобы та оказалась в горизонтальном положении, а затем, отгородил ей меня от Эдиона.
– Выход дальше по коридору, – продолжал Роун и встал совсем рядом со мной, тыкая кончиком трости в грудь младшего брата, который вот-вот взорвется от злости.
– Еще увидимся, Эловин, – после этих слов, Эдион разворачивается и стремительно покидает западную башню, под не унимающиеся громовые раскаты.
Оставшись наедине с кронпринцем, я быстро растеряла свою уверенность, что образовалась во мне при разговоре с его младшим братом. Я неловко откинула волосы назад и начала топтаться на одном месте, не зная, стоит ли мне пригласить Его Высочество внутрь комнаты или же закрыть дверь, чтобы не смущать человека.
– Если на территорию гнезда вторгается враг, ястребы отчаянно защищают своих птенцов, – прерывает тишину Роун. – Знала об этом?
Я нервно усмехнулась.
– Как-то не приходилось изучать семейные отношения птиц.
– Я могу войти? – спрашивает принц и получив от меня согласие в виде кивка, заходит в комнату.
Из всех четырех каменных выступов, он конечно же садится именно на мою застеленную кровать. Кронпринц рассматривает помещение, шмыгая забитым носом. Я стою в темном углу, напоминая приведение, которое стучит зубами от холода. Роун опускает глаза на пол и его брови ползут наверх. Он поднимает книгу и отряхивает ее от пыли.
Мои глаза расширяются, когда я понимаю, что эта та книга, которую я закинула под кровать. Или же нет?
– Изучаешь арканов?
– Нет, читаю все подряд от скуки, – мямлю я.
– У тебя есть время, чтобы скучать? Нужно это исправить, – Роун по-доброму смеется и слава Отцу, откладывает книгу в сторону. – Хотела бы владеть магией?
Отрицательно качаю головой. Кронпринц приглашает меня присесть, постукивая ладонью по месту рядом с собой.
Мы молча сидим на твердой постели, слушая, как барабанит дождь.
– Магия творит чудеса, спасает людей и вселяет в них ужас, – он приподнимает свою руку вверх так, чтобы я видела его ладонь. Она разительно отличается от ухоженной ладони Эдиона – кожа шершавая и мозолистая.
Маленькие линии на коже принца начинают мерцать в полутьме. Они переливаются всеми цветами радуги, даруя приятное свечение.
Эта магия не похожа на ту, что использовала Виктория.
– Очень красиво, – говорю я, продолжая разглядывать мерцающие ладони Роуна.
Он поворачивается ко мне и позади мелькает молния, я зажмуриваюсь.
– Смелая Эловин боится молний? – приоткрываю один глаз и все еще вижу перед собой принца.
– Совсем чуть-чуть, – отвечаю я.
Он лохматит волосы и его желтые глаза почему-то становятся ярче.
– Я рад, что ты цела, – признается принц. – Если продолжишь работать в том же духе, то я постараюсь дать тебе то, о чем ты мечтаешь с детства.
– Правда?
Кронпринц кивает головой.
– Спасибо.
– Поблагодаришь, когда получишь свободу, – он встает с моей кровати и покрепче хватается за трость. – Хорошенько поспи, птенчик. Зажги фонарь, мало ли что скрывается в темноте.
Становится так тепло и уютно, что мои веки закрываются сами по себе.
Через несколько мгновений я проваливаюсь в крепкий сон, в котором спорят Маг и Жрица, Шут ведет отчаянную борьбу против Справедливости, а Императрица счастливо правит с Императором, на левом плече которого злобно смеется Дьявол.
Старшие арканы резко исчезают, сменяясь на один из коридоров западной башни. Все тело напряжено, а мои ноги были ватными. В этом сне меня окружала мертвая тишина, по спине струился неприятный холодок.
Мне приходится подниматься по бесконечным ступенькам, чтобы попасть в свою комнату и поскорее проснуться.
– Узнал что-нибудь? – слышу голос за поворотом, но иду дальше.
– Никто не говорит о короле, как можно что-то узнать? – бубнит в ответ второй голос. – Он вообще существует?
Я резко останавливаюсь, подозревая что-то неладное в этом разговоре. Прислоняюсь к стене вплотную и осторожно высовываюсь из-за угла. В тени факелов замечаю преданных стражников кронпринца – Теберпа и Цемузе. Первый, низенький и взбитый, с льняной кожей и кучей родинок на лице, ходил из стороны в сторону, раздражая этим более статного стражника. Цемузе выглядел серьезнее, черные вытянутые глаза разглядывали пол, пальцы стучали по квадратному подбородку, придавая мужчине вдумчивый вид.
Видеть этих двоих в одиноком коридоре, поздним вечером и без компании Роуна весьма непривычно.
– Мы никогда не сдвинемся с мертвой точки, – объявляет Цемузе, выпрямляясь. – Как подсунуть яд тому, кто обитает черт знает где? Он как чувствует и поэтому прячется, как корабельная крыса.
«Что за бред? Почему мне это снится?».
– Что предлагаешь делать дальше? Времени катастрофически мало, нужно двигаться, иначе не видать нам обещанного состояния.
«Они хотят отравить короля? Какими глупыми нужно быть, чтобы обсуждать подобные вещи во дворце».
Мне определенно стоит выбираться отсюда. Аккуратно разворачиваюсь на пятках, затаив дыхание, двигаюсь в сторону последней лестницы, которую мне предстоит преодолеть.
Я наступаю на непонятно откуда взявшийся камень и пищу от резкой боли, когда острый кусочек впивается в кожу. Меньше, чем через секунду, к моему горлу прижимают ледяное лезвие ножа.
– Подслушивать чужие разговоры нехорошо, – шепчет Цемузе, прижимая меня к себе. – Что ты услышала?
– Все.
Мужчина слегка надавливает ножом на горло, оставляя на коже небольшой порез.
«Почему мне больно, если это всего лишь – сон?»
– Надо избавиться от нее, пока никто не хватился, – Теберп оглядывается по сторонам, боясь быть пойманным.
Они молчат некоторое время, а потом одновременно смотрят друг на друга, словно им в голову пришла одна и та же идея.
– Кронпринц тебе доверяет, – загадочным голосом продолжает Цемузе. – Знаешь, на что можно обменять доверие будущего короля Этонери? Теберп!
Теберп неуклюже достает из кармана свиток, который впоследствии раскрывает и показывает мне.
Документ8 подписан кем-то из королевской семьи и его содержание говорит о том, что Бин прошел службу и получил свободу. Осталось вписать имя счастливчика, и эта бумажка станет для кого-то путевкой в новую жизнь.
У меня кружится голова.
– Предлагаем сделку.
Я не дергаюсь.
– От кронпринца ты узнаешь информацию о короле и докладываешь ее нам. Если сделаешь достаточно много полезного до третьего полнолуния, то мы отдадим тебе точно такую же бумажку, но уже с твоим именем. Если откажешься, мне придется убить тебя прямо здесь.
«Кронпринц добр ко мне. Он спас мне жизнь и позаботился о моем здоровье, после того, что сделала королева… Но почему я не могу отказаться от этой грязной сделки?»
– Что тут думать? Неужели ты не презираешь Триумфов? Неужели доверие кронпринца дороже свободы?
Решение срывается с моих губ прежде, чем я осознала, что подписала себе смертный приговор:
– Я согласна.
Когда Теберп стукнул меня чем-то тяжелым по затылку, и я столкнулась с мраморным полом, то вдруг поняла:
Это был не сон.
8
Гнусный Лэни
«Это был не сон».
Фермерские Угодья мирно дремали, нежно укрытые снежным одеялом, а в самом сердце королевства, жаркое и душное лето едва ли сменилось теплой и красочной осенью.
В глазах рябило от постоянно мелькающих цветов: белых, серых, черных, золотых и бордовых. Пестрая роскошь дворцовых залов перестала вызывать во мне восторг, а звучные и твердые голоса Триумфов сливались в нарастающий гул.
«Это был не сон».
Ядовитые сплетни, пустые разговоры и беспричинная суета превратились в огромной ком, застрявший в горле. Я задыхалась среди высоких стен и просторных комнат, меня душило отчаяние и топила печаль.
– Это был не сон! – с ужасом воскликнула я.
Я села в кровати, пытаясь унять страх в беспокойном сердце. Меня мгновенно прошиб пот, тело стало неприятно липким и грязным, ноги стремительно наливались свинцом, а затылок нещадно пульсировал, напомнив о реальном существовании сделки.
«Нужно собраться. Так не пойдет, Эловин».
Собраться мне не удалось и двумя днями позже, когда я осознала, что особенно остро нуждалась в разговоре с единственным близким, но недоступным человеком.
Габриэль, моя безрассудно храбрая и чересчур упрямая названная сестра, была нужна мне, как глоток свежего воздуха. Сколько бы раз я не старалась попасть в королевскую кухню, какой бы повод бы для этого не находила и как бы не изворачивалась, итог всегда один – меня выставляли за дверь, говоря, что ни за что не пропустят внутрь, добавляя излюбленное «в целях безопасности». Состояние близкой подруги и ее дальнейшая судьба оставались для меня скорлупой грецкого ореха, которую я расколю, только обломав себе все зубы.
Я плелась позади гостей из Знатного города, которые двигались по значимым местечкам дворца и вслух восхищались его убранствами. Роун возглавлял колонну и не спеша вел всех за собой, попутно отвечая на вопросы и комментируя обстановку внутри очередной комнаты. Тень хозяина, то есть я, бесшумно следовала за ним на приличном расстоянии, смотря себе под ноги.
От дурных мыслей меня отвлекал только хозяин, в корне изменившийся за пару дней. Он перестал устраивать пьяные сцены в столовой белых слуг, более уважительно и менее требовательно относился ко мне, везде бродил с тростью и большую часть времени проводил во дворце.
Роун стал частым гостем библиотеки, в которой допоздна зачитывался приключенческими книгами и засыпал с ними в обнимку. Он без умолку болтал о несвязанных между собой вещах, демонстрируя прекрасное владение четырьмя диалектами.
Он любил встречать важных персон и с нескрываемым удовольствием демонстрировал им владения, которые в ближайшем будущем станут его собственностью. Его Высочеству нравилось хвастаться своим положением, несмотря на очевидную неприязнь к ответственности.
– Леди, – Роун дружелюбно протянул руку пожилой даме, чтобы помочь ей спуститься по ступенькам. Он весьма обходителен с женщинами и дипломатичен в разговорах с мужчинами.
Смотреть в глаза Его Высочества становилось сложнее. Рано или поздно, я добровольно предам не только его доверие, но и все королевство, ради клочка бумаги на котором написано мое имя. Не могу поверить, что кронпринц возненавидит каждую клеточку моего ничтожного существования. Я шла за ним на ватных ногах, нервно озираясь по сторонам.
– Какие жуткие женщины! – восклицает мужчина в светло-голубом фраке, издалека увидев старших слуг, затаившихся в глубине тронного зала.
– Почему у них вместо глаз – драгоценные камни? – миниатюрная девушка с высокой прической, украшенной морскими звездами, обвивает своими пальчиками предплечье кронпринца и практически виснет на нем.
Роун широко улыбается.
– Янтарь помогает видеть прошлое, выливаясь из глаз древесными слезами и застывая в виде воспоминаний, – я с интересом слушаю рассказ принца. – Алмаз показывает владельцу прозрачное и чистое настоящее. А изумруд отражает в своих гранях постоянно меняющееся будущее.
– Но зачем это понадобилось, – юная леди хихикает. – Бинам?
Тронный зал заполнился смехом Триумфов.
– Они пожелали навсегда остаться во дворце и помогать нам. Эта троица видит людей насквозь.
Внутри все сжимается, когда я вспоминаю, как женщины окружили меня, пытаясь выведать правду. Интересно, они действительно не смогли прочитать меня или ждут подходящего момента, чтобы выдать мою истинную сущность?
– Забавно, – с улыбкой протянула девушка, отпуская Роуна и вприпрыжку подбегая к сестрам. Женщины стояли неподвижно и даже не моргали. – Кто из вас отвечает за будущее?
Никто не ответил наглой девчонке. Она надула губы и сморщила лоб, а после, начала тыкать пальцем в грудь Лахесы.
Клото и Айса, стоявшие по бокам от сестры, одновременно схватили леди за запястья, полностью обездвижив ее. Лахеса склонилась над внезапно съежившейся девушкой и блеснула янтарным глазом.
– Платина, – в один голос сказали три женщины. – Что вы желаете знать о своем будущем?
Платина, видимо расслабившись, натянула на себя прежнюю улыбку и дерзко заявила, кокетливо метнув взгляд к принцу:
– Его Высочество…
Я закатила глаза. Среди множества вопросов о будущем, она задала самый банальный и неинтересный. Даже Роун кажется разочаровался и шумно вздохнул, опираясь плечом на статую.
– Ваши судьбы никогда не пересекутся, – говорит Лахеса.
– Его нити отличаются от твоих…
– И они уже переплетаются с нитями другого человека, – заканчивает Айса.
Троица возвращается в прежнее положение, оставляя всех присутствующих в полном недоумении. Платина готова расплакаться на месте и, чтобы не показывать свою слабость, бросается прочь из зала. Кронпринц переминается с ноги на ногу, оказавшись в неловком положении перед оставшимися гостями.
– Вы, наверное, проголодались? – спрашивает Роун, возвращая приветливый вид. – Наша последняя остановка – кухня!
Попасть в королевскую кухню оказалось невероятно легко, когда рядом с тобой кронпринц. Роун любезно приветствовал слуг в белых фартучках и причудливых колпачках; все они были низенькими и пухленькими, с розовыми щечками и живыми глазами, какие редко встретишь во дворце. От людей здесь пахло настолько вкусно, что у меня заурчало в животе. Огромная кухня казалась идеально чистой и слишком светлой, по сравнению с другими помещениями.
– Можете попробовать. Очень вкусно, – говорит Роун женщине, которая принялась уплетать свежеприготовленные сдобные булочки.
Кронпринц незаметно подошел ко мне, пока я высматривала среди работающих людей свою сестру и нервно сжимала кулон.
– Вспомнил, – шепчет Роун. – Я отправил сюда твою подругу, да?
– Она все еще здесь?
Юноша улыбается и кивает куда-то в сторону. Я слежу за его взглядом и мои глаза находят родное лицо.
– У тебя есть немного времени, чтобы пообщаться с ней, – предупреждает кронпринц и возвращается к Триумфам.
Я смотрела на замученную и иссохшую Габриэль. Полусонная, она пыталась уследить за движениями повара, который яростно размахивал половником и трижды стукнул им ей по макушке за невнимательность.
Габи выделялась среди остальных работников кухни – лишь у нее одной был несчастный вид. Ее волосы сталь чуть короче, это заметно по длине излюбленной косички; цвет кожи приобрел оливковый оттенок, руки перевязаны тканью от запястья до плеча; взгляд понурый без озорного огонька и желания своровать очередную безделушку. Она зевает, прикрывая рот ладонью и отрывает взгляд от стола, наконец замечая меня.
Не могу сдержать улыбки, когда мы смотрим друг на друга. Столько месяцев разлуки и грустных мыслей, и вот она здесь, в нескольких шагах от меня, целая и невредимая! Я бегу к ней через всю кухню и не сдерживаю себя, когда стискиваю ее в объятиях при всех слугах.
– Габриэль! Я так рада видеть тебя, – меня переполняют эмоции. Уши и щеки горят, сердце бешено колотится в груди. – Мне столько нужно тебе рассказать!
Я отстраняюсь от подруги, когда не слышу ее голоса и не чувствую того, как меня обнимают в ответ. Продолжаю глупо улыбаться, но когда вижу слезы в уголках глаз Габриэль, мрачнею.
– Что такое? Почему ты плачешь? – беспокоюсь я и хочу взять ее за руку, чтобы ободрить, но она отталкивает меня.
– Почему ты не позволила мне сбежать? – Габриэль неожиданно срывается на крик, и я вздрагиваю. – Зачем все решила за меня? Такой жизни ты желала мне, да? Взаперти чертовой кухни, кишащей объедками Триумфов?
На нас глазели люди. Я постаралась отвести Габи в сторону, но она даже не сдвинулась с места. Слезы сыпались градом, оставляя на щеках влажные дорожки. Она содрогалась от рыданий и не могла успокоиться.
– Я не понимаю…
– Ты и не пыталась понять! – грубо прерывает меня подруга. Она утирает фартуком слезы и смотрит на меня. – Я всю жизнь твердила тебе и Лорне, что не хочу тратить свое время на прислуживание магам. Вы всегда затыкали меня, пытались убедить в обратном и к чему это привело, а?
Габи заливается истерическим смехом, и я пячусь назад, словно провинившийся ребенок. Она шмыгает распухшим носом и ухмыляясь, говорит:
– Я здесь, а умница Эловин служит будущему королю, – она подходит ближе и резко разворачивает меня за плечи. Мы обе смотрим на кронпринца, который точно также смотрит на нас. – Какая прелесть!
– Мы хотели помочь тебе, – мямлю я.
Девушка продолжает сверлить взглядом Роуна.
– Хорошо ты устроилась. И принц, и свобода… Лорна наверняка гордится тобой.
Я хватаю ртом воздух и не могу вздохнуть полной грудью.
– Т-тебе не нравится? Не нравится работать на кухне? – заикаясь, спрашиваю я.
– Ваше Высочество, – хмыкая, Габриэль отвешивает поклон подошедшему к нам, Роуну. – Надеюсь ты получишь то, ради чего идешь по головам.
Габриэль уходит обратно к повару.
Я полностью разбита.
– Идем, – меня зовет Роун, и я молча следую за ним, оставляя на этой кухне часть себя.
* * *
В Знатном городе сегодня проходит грандиозная ярмарка в честь наступления осени. Его Высочество покинул дворец еще утром, оставив своих верных стражников во дворце. Несмотря на слова королевского советника о том, что путешествовать в гордом одиночестве небезопасно, принц был непреклонен и твердо стоял на своем.
Я сидела в столовой слуг разминая в деревянной миске вонючую тыкву. Весь пол усеян семечками и мякотью, которым не удалось стать частью любимого десерта принцессы Сеаль.