- -
- 100%
- +
— Эй, Богус, — сказал Макс. — А ты знаешь, почему меня перекинуло именно сюда?
— Перстень переносит владельца туда, где он больше всего желает быть. Я имею в виду, по-настоящему жаждет. Вот ты голодный был как волк, он и притащил тебя к бутербродам. Просто и без лишней магии.
— А если бы я хотел найти Арью?
— Тогда бы мы сейчас плавали в компании медуз и морских звёзд. Но нет, твой организм проголосовал за колбасу. Честно говоря, я не удивлён. Люди редко знают, чего хотят на самом деле.
Макс хмыкнул. Совсем было собрался составить с Богусом план дальнейших действий, как раздалась телефонная трель. Снова звонила Элла. На этот раз Макс решил трубку всё-таки взять. Не успел он поднести телефон к уху, как сигнал раздался уже у двери. Макс тихонько подошёл к глазку и увидел Эллу. Она держала в одной руке одновременно и записку, оставленную ей утром, и телефон, по которому вызывала Максу. Другой же давила на кнопку звонка так упорно, будто рассчитывала проткнуть её пальцем. Макс заметил блеснувшее тёмным камнем кольцо, которого Макс раньше его не замечал.
Вид у девушки был нервный. Губы поджаты, брови сошлись, взгляд метался между дверью и телефоном. Макс списал это на обычную Эллину ревность, она всегда умела превращать отсутствие сигнала в трагедию мирового масштаба. Но открывать ей сейчас Макс не хотел.
Он так же на цыпочках вернулся в гостиную, встал у окна и прикрыл себя шторой. Элла вышла из подъезда, кинула на здание короткий и очень злобный, какой-то впивающийся взгляд, и юркнула в поджидавшее такси. Машина тронулась с места так резко, что Максу показалось, даже водитель хотел поскорее избавиться от такой пассажирки.
Её поведение было очень и очень странным, что никак не давало Максу покоя. Он всегда знал, что Элла — девушка ревнивая, способная устроить скандал на пустом месте, позвонить с проверкой на работу: там ли любимый? Могла обыскать бардачок машины на предмет инородных женских вещей. Но до преследования Элла не опускалась раньше ни разу. Впрочем, всё когда-то бывает впервые, — рассудил Макс. Затем опустошил бутылку йогурта из недр холодильника, вспомнил про доширак в рюкзаке, расстроился, что не сообразил про него раньше, съел полбанки сгущёнки и задумался.
Надо вам сказать, что теперь, на сытый желудок, Макс ничего так сильно не хотел, как найти фамильные драгоценности. Видите ли, память памятью, но три этажа залитых квартир никак не давали покоя Максу. Дело в том, что цены на подобные украшения начинались от полутора миллионов рублей, и стремились к бесконечности. Макс подумывал продать пару серёг, или комплект шпилек, чтобы рассчитаться со всеми соседями сразу. Конечно, все остальные драгоценности Макс так же передаст по наследству детям, а те — своим. Так вот, найти драгоценности Макс мечтал больше всего на свете. И только одно существо в мире знало, где они. Так что Макс нисколько не покривил душой, приказав перстню отправить его к Арье. И это, конечно, сработало.
Иногда наша судьба выделывает чудны́е штуковины. Вот вроде бы человек запланировал поездку на дачу, а фортуна усмехнётся, и вот субъект уже едет в травмпункт с поломанной ногой. Вместо дачи. Или ещё всякие другие штуки, ну вы поняли. Макс, конечно, об этом знал. Как понимал и то, что глупо корить судьбу, когда сам виноват. Вот, к примеру, когда кто-нибудь прочёл о потеплении, но всё равно пошёл на зимнюю рыбалку и провалился под лёд. Только очень глупый человек будет корить судьбу.
Так вот, Макс наш знал наверняка, что Арья — русалка. И что русалки живут в воде, тоже знал. Если даже и не был уверен, то по крайней мере подозревал, основываясь на мифах и сказках. Однако, оказавшись на дне Финского залива, Макс почему-то перепугался и возмутился жестокостью судьбы, решившей утопить его во цвете лет. Однако уже через несколько секунд пришло понимание: ничего страшного не происходит. В лёгкие не хлынула разрывающая их ледяная вода. Грудь не пронзило болью. Ощущения были самые обычные, как если бы Макс находился на суше. Решив, что это действие перстня или Богуса, наш герой оставил судьбу в покое и принялся оглядываться.
Песок под ногами был плотным и слегка иловатым, с редкими ракушками, вросшими в грунт. Вода окрашивала всё в тускло-зелёные тона. Солнечные лучи пробивались сверху редкими косыми полосами, будто кто-то щедро пролил жидкий мёд в толщу воды. Вдалеке маячили силуэты утопленных судов — чёрные, облепленные тиной, похожие на кости допотопных зверей. Клочья водорослей покачивались в ленивом течении, цепляясь за камни, покрытые как проплешинами, мидиями. Время от времени мимо проплывала рыбья мелочь, как быстрая тень, но в целом вокруг царила та самая подводная скука, которую обычно демонстрируют операторы с камерами и дайверы с фонариками.
На первый взгляд всё выглядело точно, как в видеороликах, снятых на дне морском. Но что-то вселяло в Макса чувство тревоги. Какая-то неправильность ощущалась буквально везде, но он никак не мог взять в толк, что же не так. Когда его плеча коснулась рука Арьи, парень подскочил на месте. Если, конечно, под водой вообще возможно подскочить. Обернулся, увидел её и сразу понял: предчувствие его не обмануло. Не так было решительно всё.
Коралловые заросли, если их можно было так назвать, тянулись вдоль дна редкими кустами тускло-серых тонов. Ни ярко-оранжевых звёзд, ни бирюзовых полипов, круго́м была только выцветшая масса, похожая на старую губку. Временами сквозь воду проносился рой осёдланных морских коньков, но они двигались не резво и слаженно, как обычно, а медленно, будто преодолевая невидимую вязкость. Один из них вдруг остановилась в толще воды, замер на пару секунд и, не шевелясь, опустился на песок, как пушинка. Макс присмотрелся: вокруг не было ни хищника, ни течения, которое могло бы его сбить. Казалось, просто закончилась сила, державшая конька на плаву.
И даже свет здесь вёл себя странно. Не играл бликами на поверхности, а рассеивался глухо, будто проглоченный в чрево воды. Арья держала аквариум Макса под мышкой, драгоценности покачивались на стеклянном дне, выдернутые из тайников. Сама же Арья имела измождённый и больной вид. Глаза были полуприкрыты, хвост еле-еле шевелился, плечи были опущены, голова склонена набок. Как будто она тяжело болела, и каждое движение причиняло ей боль. Она нахмурилась, собрала все силы и обвела рукой пейзаж, будто хотела что-то сказать Максу. Он смотрел вокруг и словно слышал её укоряющий голос. В глазах Арьи было столько боли, что Максу стало не по себе.
Все волшебные обитатели морского дна будто впали в анабиоз или летаргический сон. На дне лежали две русалки, держась за руки. Глаза их были открыты, но взоры смотрели в пустоту. В толще воды застыла стайка морских коньков в сбруе и со всадниками – морскими звёздами. И те и другие двигались, подчиняясь течению, но сами же были настолько безжизненны, что напоминали игрушки. То, что вначале Макс принял за камни, оказалось семейством черепах. На них были разные шляпки, у самой большой из них были очки и трость. И все они как будто лежали в коме. Арья из последних сил шевелила хвостом, рот её застыл в немом крике.
В первый раз Макс действительно задумался о спасении волшебного мира ради самого мира, а не в контексте поисков драгоценностей. Тем более что вот они, руку протяни и бери. Однако теперь наш герой без слов понял, насколько он был не прав, отказавшись хотя бы выслушать русалку. То, что на суше проявлялось не так сильно, здесь принимало масштабы всемирной катастрофы.
До этого момента волшебный мир казался ему чем-то вроде дурацкого сна после нескольких серий третьесортного фэнтези. Да, были перстни, духи, говорящие кулоны, но всё это укладывалось в голове как абстракция. Как игра в подземелья и драконов, которую можно в любой момент отложить в сторону и вернуться к своим бутербродам и разработке фаер-шоу.
А теперь он смотрел на Арью, на её потускневшую чешую цвета мокрого асфальта, на гримасу боли, исказившую её лицо, на хвост, который еле шевелился, будто каждое движение отнимало остатки жизни, и вдруг понял: это всё настоящее. Волшебный мир не менее реален, чем привычная реальность без магии. И прямо сейчас в этом мире погибают тысячи таких же, как Арья. Русалки в других заливах, домовые в печных заслонках, лесовики под корнями старых дубов, черепахи в шляпках и морские коньки со звёздами-всадниками. Все эти существа пока дышат, боятся, надеются. И все они медленно гаснут, как свечи под стеклянным колпаком. Это было не просто похоже на катастрофу. Это и была катастрофа.
Больше всего на свете ему захотелось спасти этот погибающий мир. Он подгрёб поближе к Арье, убедился, что аквариум цел, сграбастал и русалку, и аквариум, как мог в свои объятия и изо всех сил пожелал оказаться дома.
7 глава. В тесноте, да зато все живы-здоровы
В эту же секунду они очутились в квартире Макса. Вода выливалась из наклонённого аквариума, стекала ручьями с одежды и волос, оставляя на полу лужи. Арья же как будто очнулась от сна. Она громко возмущалась и лупила Макса по спине кулаками, хотя сил в них было немного:
— Хам! Убийца и психопат! Извращенец долбаный! Хоть аквариум не забыл, и на том спасибо!
Макс поставил её на пол и отступил на шаг, чтобы не получить ещё. Вода растекалась по линолеуму тёмными пятнами, напоминая карту какого-то утопленного государства — с островами, проливами и мелкими озёрами у плинтусов. Арья дрожала всем телом — от холода и усталости. В глазах уже мелькала не только боль — просыпалась ярость, да такая, что горит ярче страха.
— Ты зачем меня сюда притащил? — казалось, она вот-вот взорвётся от возмущения, и тогда Максу придётся прятаться за диваном. — Я пыталась спасти свой дом! Избранный же отказался меня даже слушать! — яда в голосе Арьи было столько, что им можно было бы убить население небольшого городка, а то и целой области.
— Ты и сама погибала, — возразил Макс, вытирая лицо рукавом. — В твоём мире уже совсем не осталось магии, и ты попала в ловушку. Никого бы ты не спасла. Просто легла бы рядом с теми черепахами в шляпках.
Арья фыркнула, но возразить не смогла — сил не было.
— А сам-то откуда знаешь? — спросила она, чуть тише. — Ты вообще откуда взялся? И почему я должна тебя слушать? Ты же вчера ещё пытался накормить меня скумбрией!
Тут в разговор вмешался Богус. Надо сказать, что подобного он себе раньше никогда не позволял — обычно молчал, пока его не спрашивали, а теперь вдруг сам решил высказаться:
— А это один избранный, — яда в его голосе было не меньше, чем у русалки, — так, между делом, в Волшебный мир сходил, кое с кем познакомился, кое-какой артефакт призвал. Так, ерунда, не обращай внимания, — напоследок Богус ехидно хихикнул и снова погас, умолкая.
— А-а-а, так ты нашёл мои подсказки... — Арья перестала, наконец, злиться, и диалог начал принимать конструктивный характер. Она решительно хлопнула в ладоши, совершенно очевидно имея уже новый план, и откинула мокрые волосы со лба.
— Для начала нужно найти мне другую ёмкость, — сказала она оглядываясь. — Твой аквариум маловат. Извини, что утащила его, мне ведь нужно было как-то передвигаться по суше. Но ещё раньше посади меня хоть в ванну, что ли, а не то я высохну вся. Чешуя уже трескается, чувствуешь?
— Да, потрепало тебя знатно, — засмеялся Макс, и в его смехе не было злобы только усталость и что-то ещё, похожее на облегчение. — Добро пожаловать на морской курорт!
Он поднял русалку — удивительно лёгкую, как будто внутри неё была не плоть, а морская пена — и отнёс в ванную. Аккуратно усадил в солёную воду, где оживлённо махал щупальцами анемон. Было похоже, будто он обрадовался возвращению хозяйки: щупальца трепетали, как ленты на ветру. Макс хмыкнул. Если бы не знал, что анемон всего лишь полип, так бы и подумал. Впрочем, он ведь тоже из волшебного мира, а там чего только не бывает. Возможно, там и актинии наделены разумом. Или хотя бы чувствами.
Макс сел на край ванны, закатал мокрые штанины до колен и стал рассказывать с самого начала. Арья слушала, усмехаясь уголком рта.
— Про карту, — продолжал Макс. — Я нашёл её случайно. Ты оставила записку на полке, и я вообще мог не увидеть её очень долго, если бы случайно не уронил записку в воду? А вдруг бы не уронил? Или вообще счёл это мусором и выкинул? Тогда бы ты сейчас лежала на дне, как те черепахи.
Арья скривилась, но ничего не ответила. Виновата — виновата.
— Потом встретил Ягу. Это, оказывается, баб Яся, моя соседка. А я раньше думал, что она просто вредная старуха, изображающая гадалку. Ты её знаешь?
— Да, слышала, нахмурилась Арья, — Говорят, она раньше была хранительницей границы между Явью и Навью, а теперь сидит на лавочке и кормит птиц. Печальная история.
— Она мне Богуса вернула, — показал русалке фамильную реликвию Макс. — Ещё она предупредила про болотницу, но не сказала кто это. И про Горуяра. Тоже не объяснила, кто это, но про него говорила хорошее.
Арья кивнула, играя с анемоном — щупальца обвивались вокруг её пальцев, словно ленты.
— А потом мир начал сходить с ума, — продолжал Макс. — Дома исчезали, появлялись другие. Воробьи с красными глазами. Элла... ну, неважно. Потом я пошёл в кафе, и ты знаешь, что случилось?
— Богус заговорил, — сказала Арья, и её глаза блеснули. Она выпустила анемона, и тот медленно осел на дно ванны. Теперь русалка слушала очень внимательно, слегка склонив голову, как будто каждое слово Макса было драгоценностью.
— А потом я попал в волшебный мир, — сказал Макс. — И встретил вил. Они такие маленькие, я не ожидал. С крыльями стрекозиными. И такие серьёзные, хотя выглядят как дети.
Арья звонко хохотнула.
— Вилы! Мы ведь с ними почти родня! У них, значит, всё не так плохо. Пока. Нам нужно торопиться!
— Они мне помогли сварить зелье, чтобы найти перстень, в котором заключён дух Матушки-Земли. Я тогда впервые сам зажёг огонь с помощью солнечного луча. — Макс показал русалке кольцо на пальце. Изумруд блестел в свете лампы.
— А дальше ты уже знаешь сама, — завершил он рассказ. — Я надел перстень, пожелал найти тебя... и оказался на морском дне. Где увидел... всё это.
Арья молчала. Она смотрела на воду, на свои пальцы, на анемон, который снова подплыл к ней. Потом откинула волосы и выпрямила спину. В её глазах впервые за вечер появился огонёк надежды — маленький, но настоящий.
— Теперь ты мне расскажи, — попросил Макс. — Как так получилось, что ты спасаешь волшебный мир? Почему никто больше не забил тревогу? Как смогла понять, что случилась такая беда?
Арья глубоко вздохнула, потом начала говорить:
— Мои сёстры... Понмаешь, они совсем другие. О нарядах мечтают, о замужестве, принцах. Им дворцы подавай из кораллов и жемчуга. Каждое утро часами способны выбирать оттенок чешуи, да чтоб подходил к фазе луне. Вышивают водорослями узоры на занавесках. Учатся петь похожими на колокольчики голосами. А я... Ну я другая, в общем.
Она усмехнулась.
— Я всегда была бунтаркой. С детства. Отец говорил: «Арья, ты будешь хорошей женой для какого-нибудь тритона». А я ему: «Да зачем мне тритон? Я работать хочу. Приносить пользу. Мечтаю, чтобы в нашем мире было лучше». Отец у меня Владыка морей, — продолжала Арья. — Строгий. Но обожает меня, конечно. Да он всех дочерей любит. Хочет для нас лучшего. Просто всё это не для меня. Папа говорит: «Ты должна выйти замуж. Найти защитника. Родить наследников». А зачем? Я сама могу себя защитить.
Она замолчала. Потом добавила тихо:
— Я вегетарианка, знаешь ли. Ем только водоросли, растения, понимаешь? Сёстры смеются надо мной. Говорят: «Ну ты русалка или кто?» А я хочу жить так, как считаю правильным.
— Да ты идеалистка, — сделал вывод Макс.
— Может быть, — согласилась Арья. — Идеалистка. Но я не желаю никому зла. Я хочу, чтобы все были счастливы.
— Настоящая утопия, — прокомментировал Макс, и Арья озадаченно замолчала. Потом спросила:
— А ты зачем это делаешь? Чтобы драгоценности вернуть?
Макс надолго задумался. Потом ответил:
— Я, если честно, не знаю. Поначалу казалось, что да. Мне было важно рассчитаться с соседями, которых затопил. Агентство своё открыть. Но сегодня я увидел, как погибает твой мир. Понял, как ты страдаешь. Тех черепах на дне, и остальных тоже... Это настоящая катастрофа. И подумал, если я не помогу, то кто это сделает?
Они помолчали. Вода в ванне тихо плескалась. Анемон спал на дне, покачивая щупальцами.
— Что будем делать дальше? — спросила Арья.
— Дальше... — Макс задумался. — Нужно вернуться в волшебный мир. Я уверен, разгадка кроется где-то там. Полагаю, там мы сможем найти того, кто забирает магию. И остановить его.
— Как всё просто на словах, — усмехнулась Арья, цитируя Богуса.
— Давай накидаем план действий, — ответил Макс.
Совещание закончилось поздней ночью. У наших героев уже был готовый план, и, кажется, зарождающаяся дружба.
Арья заснула в ванне, свернувшись калачиком, с анемоном, устроившимся у неё на плече — щупальца цепко обвились вокруг шеи. Макс улёгся на диване. Богус молчал — видимо, устал от сегодняшних приключений.
Перед сном Макс ещё раз посмотрел на перстень. Изумруд в свете уличного фонаря отбрасывал на стену маленький зелёный зайчик. Он закрыл глаза и задумался, что завтра им предстоит трудный и долгий день. Размышлял, как странно складываются события. Ведь он совсем не герой. Обычный человек. Но ведь иногда обычные люди делают героические вещи просто потому, что это правильно.
И впервые за долгое время Макс почувствовал, что кто-то нуждается в его помощи. Кто-то верит в него. Кто-то его ждёт. Это было новое и несколько странное чувство. Но хорошее.
Он уснул под тихий плеск воды в ванне и далёкий шум ночного города за окном.
8 глава. Налево пойдёшь — слева окажешься
Самые простые дела всегда скоро сказываются, да нескоро делаются. Поэтому наши герои, составив план очень самонадеянно решили, что прямо с самого утра они уже бодро всех победят, вернут магию и к обеду разойдутся по своим делам. Арья с анемоном отчалят в родной волшебный море-океан, а Макс — выписываться с больничного.
— Да мы за пару часов управимся! — бодро заявила Арья, хлопнув ладонью по воде так, что брызги полетели во все стороны. — Вернём магию, и по домам! К ужину управимся!
Макс откинулся на спинку стула и усмехнулся: — Ага. И успеем ещё на вечерний сеанс в кино.
— А я никогда не была в кино. У нас под водой только книги бывают, а фильмы почему-то не получается сохранить, волшебство не работает, и всё ломается. Правда возьмёшь меня с собой в кино? — подхватила Арья, сверкнув глазами. — Ну, после спасения мира, само собой.
— Конечно, — кивнул Макс. — Только давай на поздний сеанс, чтобы народ не смущать твоим аквариумом. А так план безупречен!
— Ура, ура, мы пойдём в кино! — радовалась русалка, ласково перебирая щупальца анемона.
Как и следовало ожидать, с самого первого пункта всё, что могло пойти не так, пошло не так. Полночи Макс шатался по квартире из ванны в кухню, оттуда в кровать, затем опять на кухню, снова в кровать, и так до бесконечности. Знаете, то одинокий бутерброд в тёмных недрах холодильника страдает и зовёт на помощь, то всплывёт новый пункт плана, который нужно срочно обсудить. Пару раз звала Арья, у которой родилась потрясающая идея, как победить зло. Так что друзья, естественно, проспали.
Пришлось снаряжаться на спасение мира уже после обеда. Тем более что планы планами, а собирать всё необходимое это несколько другое. Сборы в любую дорогу и так всегда мероприятие стрессовое. А тут ещё в волшебный мир путь лежит, пойди разберись, что пригодится, а что нет. Вот, например, доширак Арья одобрила, а про тушёнку сказала что-то невнятное и гневное, из чего следовало — не брать. Арья сидела в аквариуме посреди комнаты, вокруг были разбросаны вещи. Она, конечно, могла передвигаться, но всё же это было несколько неудобно. Поэтому она заняла командное место, а Макс носился по квартире туда-сюда. Русалка прикидывала, насколько в спасении мира может оказаться нужным красивый хрустальный бокал, который она видела на кухне, как вдруг услышала сопение и обернулась.
Макс сосредоточенно запихивал в рюкзак ортопедическую подушку с эффектом памяти.
— Нука, полезай, милая, — бормотал он, пытаясь утрамбовать вещь на дно рюкзака так, чтобы осталось место для всего остального. — Ты, может, и не волшебная, зато шея скажет спасибо после ночёвки на каких-нибудь камнях
Арья, наблюдавшая за этим со стороны, сначала молча приподняла бровь, а потом не выдержала:
— Я вот не понимаю, ты что, пятизвёздочный отель решил устроить, вместо спасения волшебства? И вообще, мы же к обеду уже домой вернуться хотели, к чему подушка?
— Идёшь в лес на день, хлеба бери на неделю! — попытался отстоять своё решение Макс, — Автомобиль не роскошь, а средство передвижения!
Русалка была в глубочайшем замешательстве: ещё бы, она про подушку, а этот несёт какую-то чушь про хлеб и автомобили. Пришлось парню объяснять ей, что обозначают эти крылатые выражения, которые он использовал в переносном смысле.
— Я имею в виду, что нужно быть готовым к любому повороту событий. Вдруг мы не управимся за день, тогда придётся ночевать в волшебном мире. А спать на камнях я отказываюсь без подушки. Шея отвалится! Так что подушка в данном случае не роскошь, а необходимость!
— Что, правда? — хмыкнула Арья. Она подтянулась ближе на своей серебристой нити, ловко вытащила подушку и забросила её на диван. — Ты серьёзно хочешь таскать с собой эту штуку в волшебном мире? Где даже трава может оказаться говорящей? Ты действительно думаешь, что не найдётся ни одного способа поспать с комфортом?
Макс вздохнул и махнул рукой:
— Ладно, сдаюсь. Но без неё я буду ворчать, как старый дед.
Через некоторое время со сборами было покончено. Макс застегнул рюкзак и уже хотел перекинуть его через плечо, как вдруг понял, что тот слишком тяжёлый. Пришлось снова перебирать вещи. Так был обнаружены четыре килограммовые пачки сахарного песка.
— Арья? — медленно произнёс он, выкладывая на стол пакет за пакетом. — А это что?
Русалка замерла, глаза её расширились.
— Ой — закусила губу она. — Ну красивый же песочек. Беленький, меленький Я хотела сделать дорожку к раковинежемчужнице. В спальне.
— Так это же сахар!
— А написано песок!
— Ты что, собиралась тащить его через весь волшебный мир, чтобы потом обнаружить, что он растворился? — Макс не смог сдержать смех. Арья помрачнела, но тут же оживилась:
— Зато теперь мы можем устроить чаепитие!
Макс покачал головой, убирая пачки сахара на полку:
— Как будто раньше не могли. Давайка лучше ещё раз проверим, что действительно нужно взять.
Арья вздохнула, но улыбнулась:
— Ладно. Берём лишь то, что на самом деле может пригодиться.
— Договорились. Никаких ортопедических подушек и песков. Только самое необходимое.
Они снова склонились над рюкзаком, перебирая оставшиеся вещи и обсуждая, что может пригодиться в пути — уже более осознанно.
Нож, конечно, единогласно решили брать, а то мало ли. А вот фонарик и зажигалка всё равно теряли свои свойства в волшебном мире, так что их оставили дома. Зато спичек Макс напихал побольше. Над тёплыми носками русалка почему-то очень смеялась. Но при этом чрезвычайно серьёзно попросила взять с собой пару пачек соли — солить воду для анемона. А то неведомо, в какие передряги они попадут. Арья-то в волшебном мире выживет, а вот зверю будет скверно без подходящей ёмкости с солёной водой. В разгар сборов в дверь позвонили.
Друзья замерли на секунду, а затем очень тихо двинулись к дверному глазку. На площадке снова была Элла, на этот раз с полицейским. Перед ним девушка очень убедительно изображала обеспокоенность пропажей любимого. Но только стоило сержанту отвернуться, как лицо Эллы перекосило такой злобой, что Макс отшатнулся от двери. В общем, в конце концов, Арья, прижимая к себе банку с анемоном, закатила глаза и сказала: — Если мы не отправимся прямо сейчас, то сегодня вообще ничего не успеем! Макс согласно кивнул, подхватил рюкзак и велел перстню перенести их в волшебный мир, к злодею, укравшему магию. Но, видимо, в глубине души Макс хотел чего-то другого, потому что друзья оказались на развилке дорог. Прямо перед ними лежал огромный валун, на котором светились странные письмена. Макс сделал шаг к камню, желая рассмотреть поближе — ничего общего с классическим «налево пойдёшь, направо пойдёшь» эта надпись не имела.
Поверхность валуна была гладкой, отполированной тысячами ветров и дождей, тёмносерой с прожилками алого, будто в камень вплавили застывшие капли крови древних сражений.
На поверхности, словно выжженные невидимым огнём, мерцали символы, похожие на древнеславянские буквы или руны, только с острыми углами и причудливыми завитками. Символы не стояли на месте: они то сплетались в сложные узоры, напоминающие лесные лабиринты, то распадались на отдельные линии, то вспыхивали тусклым золотистым светом, будто подмигивая путникам. Иногда знаки складывались в очертания зверей — то волка с горящими глазами, то птицы с распростёртыми крыльями, — а затем снова рассыпа́лись в хаос линий.