Ангел Легенда о сердце.

Рассказ 1.

Лягушонок на Пуфе.

Рядом с деревянным комодом, что был заполнен до верха свежими книгами, стоял маленький розовый пуф. Его изогнутые тёмно-коричневые ножки из карельской берёзы обрамляли, как в рамку, бледно-розовую шелковую подушечку. Мария сидела в нескольких шагах за фортепиано и в скуке перебирала юными пальчиками замученные преподавателями черно-белые клавиши.

Цок-цок! Цок-цок! В комнате раздался звон – вдруг лягушонок подпрыгнул и уселся прямо на пуф. Его механизм часто заедал, а ключик не проворачивался до конца. Потому, словно живая зверушка, он прыгал сам по себе, будто искал долгожданную послеобеденную встречу с Марией. Каждый день они подолгу играли вместе, а перед сном она ставила зверушку на свой любимый пуф.

– Ложись спать, теперь это твоя кровать. Спокойной ночи, – приговаривала девочка.

«До ужаса прелестным оказался мне лягушонок, папа!» – радостно сообщала в письмах своему иногда уезжавшему отцу.

Это маленькое чудо искренне радовало детское сердце в душные и пасмурные июльские вечера. Всякий раз, встречаясь с любимой подругой Люлю, я обязательно брала лягушонка с собой. Сначала в маленьком белом льняном мешочке, а затем в изящном шелковом, пошитом мастерицей-горничной, чьи детские вышивки часто украшали стены моей комнаты.

Сегодня вечером случилось нечто особенное. Родители устроили нам необычную прогулку в старинной карете, подаренной моей сестре на именины. Маленькие рисунки то наездников, то лошадок на карусели, тех, что любят взрослые и дети, украшали маленькие белые дверцы. Спереди красовались инициалы самой виновницы торжества «Т.Н.». До чего забавной и потёртой временем казалась она!

Прошедшая неделя выдалась ужасно душной, и верх кареты было велено открыть. Вечернее солнце спряталось за плотной занавесой густых деревьев, изредка выглядывая сквозь листву. И вот, когда сад наполнился золотыми всплесками заката, мы отправились в путь. Тонкие лучи словно фонарики освещали дорогу, а издали сада шла вечерняя мгла. Мы неспешно катились по широкой аллее большого поместья. Детский смех подбадривал светлячков, которые неторопливо появлялись на ночном балу. Они танцевали свой загадочный вальс, мягко вспыхивая тусклым свечением, словно звезды, упавшие с неба.

Увидев вдали сверкающую гладь воды, мы резко остановились перед большим прудом, ласково прозванным «Озерки». Не удержавшись, дети мгновенно выпрыгнули из кареты, стащили ботинки и, подхватив юбки, бросились к песчаным берегам, поднимая брызги чистой холодной воды.

– Лягушонок! Нужно поставить его к воде, веселиться с нами! – воскликнула Мария и побежала за мешочком в карете. Вечер прошёл прекраснейшим образом, так что голову клонило в сон от усталости, а руки и ноги совершенно не хотели идти.

– Ноги и руки не ходят, – так и говорит моя сестра.

– Руки и ноги не ходят! – корчась, передразнивала я её.

И вот, положив лягушонка обратно в мешочек, я еле сдерживалась, чтобы не волочить его по земле. Усевшись на места, все ждали лишь меня, подгоняя то и дело моим же именем. Только я успела войти, как дверь захлопнулась, и карета понеслась к дому. Я почувствовала дурную лёгкость, и на кисти руки уже не было шёлковой ленты от мешочка. Он выскользнул из детской, ещё не окрепшей, нежной ручки. Опешив, я быстро села на место, чтобы не показаться нелепой. И, не произнеся вслух ни одной мысли и не оглядываясь назад, продолжала ехать.

– Что же делать?! Возвращаться нельзя. Нет! Все так устали, что своей выходкой я буду только докучать. Неужели никто не найдёт его? Быть может, садовник Ж. или кто другой найдёт его завтра? Но ведь уже три дня он не появлялся на мои глаза…

Мария так сильно переживала потерю, что, не проронив и звука, словно боясь выговора, ушла в комнату и, никому так и не рассказав, легла спать. А маленький пуф, на котором всегда сидел лягушонок, остался пустым всю тягостно долгую ночь.

На следующий день к родителям приехали друзья семьи и привезли с собой сына, мальчика по имени А. На его груди я разглядела нарисованный орден. Написанная им же надпись гласила: «Герой Покоя Великого Города».

Дети бегали и веселились на втором этаже, и вдруг, не сдержав мыслей, Мария рассказала теперь уже другу А. о потерянном лягушонке. О том, как ужасно горько от одной мысли, что более не увидит его. Как же он там один лежит на земле? А вдруг наши собаки, играя, отнесли мешочек к воде?! Вдруг он утопает, пока я тут?!Родители не разрешали выходить гулять в сад без надзора и даже с сёстрами. А в последние дни мама изрядно суетилась и занимала всех подопечных в доме. И лишь меня она не трогала, вероятно, так даже больше пользы. Хоть и ко всем шалостям родители относились по-доброму снисходительно, особенно папа.

– С самого утра мама собиралась к вам, непривычно рано она встала сама и разбудила нас. Я слышал за завтраком, что сегодня будет бал! Наверно, туда они и одевались, – рассказал А.

– Да! Как же прекрасно, если и мои родители обязательно отправятся туда! – воскликнула Мария.

– Впрочем, без них никак, – подхватил А.

Они спустились на первый этаж и забежали в комнату Марии. На туалетном столике с высоким зеркалом лежало всё, кроме соответствующих вещей: игральные карты папы без коробки, чашка недопитого с утра чая, который уже оставил тёмную каёмку внутри посуды, и надкусанное недавно яблоко, но забытое в суетной игре с А. И всё же, нет, один предмет был правильным – большой стеклянный флакон, украшенный серебряными узорами с надписью «Букетъ Цветовъ», который подарил Марии лично штаб-ротмистр лейб-гвардии *** полка Д. месяцем ранее. Мария очень любила Д. и за глаза называла его: «Мой забавный дядечка Д.» Хоть родственниками они, конечно, не были.

– Я найду твоего друга и спасу из лап беды! – игрушечную деревянную шпагу А. решительно направил в потолок и невероятно красиво нарисовал моего любимого лягушонка.

Вечерело, родителей не было слышно и вовсе. Тогда А. побежал проверить, кто остался дома. Дети коротали часы за весельем, как вдруг, заигравшись, наткнулись на туалетный столик, и тот пошатнулся. Со столика соскочил большой флакон заветного парфюма. Он упал на ковёр, и почти весь цветочный букет разлился лужей по полу. Аромат заполонил воздух в комнате, словно цветочный луг расстелился прямо под их ногами. На их счастье, родители уже уехали.

– И всё же, это мои духи, и я вольна делать с ними всё, что хочу. Да? – Мария без страха, лишь с сожалением, оглядела представшую картину. Как вдруг дети услышали шаги горничной. Мария быстро подхватила бутылёк, спрятав в ящик стола, и побежала открывать окно. А. же запер дверь на ключ, чтобы Д. не сумела войти в комнату при первой попытке. Но чуть глуховатая Д. прошла мимо двери. Странно, ведь с носом-то у неё всё в порядке.

Дабы показать себя и не показывать комнату, мы вышли в залу к няне М., что давала нам веселиться, не говоря родителям. Близилось положенное время для сна. Тогда, заверив, что укладывать спать меня и А. сегодня не нужно, потому что он прекрасно переночует у меня, мы отправились в комнату. И вот, когда дом полностью затих, сёстры и все-все отправились ко сну, А. отворил дверь. Мы пробежали сначала мимо спален сестёр, а затем учителей, что остались сегодня на ночь, вероятно, думая, что в отсутствие родителей время для занятий будет больше. Признаться честно, всегда случалось наоборот.

Заручившись двумя фонарями, они прошли первый мост, который и положил начало их ночному путешествию. Каменные дорожки устилал лунный свет, а от деревьев падали тени: иногда жутко интересных форм, иной раз просто жутких. Где-то в глубине деревьев, с другой стороны озера, послышался крик ворон: одна, две, три или стая?

Мечась между деревьев, ворон разглядел внизу на земле что-то яркое. Светло-бежевый шёлковый мешочек сиял жемчужным переливом. Ворон спустился на траву и начал трепать бедное изделие. Как вдруг что-то заскрипело, заиграло и пустилось из мешка. Испугавшись звона, ворон взлетел вместе с мешком в зубах на ветку. Как вдруг ключик повернулся вновь, и лягушонок вывалился из мешка! Ворон улетел, а мешочек так и остался висеть на ветке. А лягушонок упал в кусты сирени, да так и остался лежать.

– Знаешь, я представляю, как ему страшно, как нам сейчас. И он, боясь, сидит где-нибудь в кустах. Пусть он и не живой, но настоящий, – светя фонариком под ноги и наблюдая за тенью, прошептала Мария.

– Он где-нибудь надёжно спрятался и ожидает нас. Ведь ключ проворачивается не до конца, верно? – прищуривался А. и то и дело разглядывал в свете фонаря следующий мост.

– Ага, – кивнула Мария. – Значит, найдём! Нужно слушать, вдруг он выскочит.

– Подождите! – остановил мой друг садовника и, крепко пожав ему руку, гордо произнёс:Вот миновал и третий мост, а игрушки всё нет. И так обошли они всё озеро по кругу и вернулись в начало. – Главное, не попадаться под окна, – прошептала Мария и, схватив А. за руку, пошла назад. Близилась полночь, а друга всё не нашли. Мария остановилась и присмотрелась вдаль: что-то загадочно сияло в свете луны над водой. Они пошли старым путём и теперь начали с третьего моста. Усталость подгибала ноги, и, отчаявшись, они сели у озера. «Если мы все будем смотреть загадочно вдаль, то не останется времени на настоящее», – произнесла вслух она для себя. Мария посмотрела на опущенную голову А., что склонялась прямо над зеркальной водой любимого пруда. Луна освещала зеленеющий сад, и между деревьев большие белые цветы сквозь тонкие, словно усыпанные перламутром, цветы светились нежным блеском фонарей. Они стали отражаться в воде, и поникшие глаза вдруг узрели свет в воде. Он поднял взгляд: – Твой мешок! А. сбил его небольшим камнем, и тот, словно перо, постепенно опускался на землю. Он подобрал мешочек и, отряхнув пыль, отдал Марии. Пора вернуться, иначе наши прогулки могут заметить. И в счастливом случае поставят выговор на пять дней, что гулять придётся между спальней и комнатой учителя. А в худшем и думать не хочу. Они вернулись домой и тихими мышиными перебежками отправились в комнату, а там, изнурённые, и уснули на кровати. Завтра воскресенье, а в выходной к раннему часу нас не будят. Проснувшись утром, А. вышел из дома на веранду. Как вдруг подскочит садовник Ж., что раньше всех приступал к работе, и достанет из кармана что-то, перевязанное в холщовый платочек. Это была игрушка. – Иду я, значит, сирень поливать, а среди веток, что я три дня назад не убрал, верещит что-то. Зверь ли какой? А нет, лягушка! Думаю, ну пусть бежит себе спокойно. А на спине видно ключик! Так я сразу и понял, что это с пуфа Марии лягушонок, – объяснив, что да как, он положил игрушку в руку А., убрал платочек в карман да пошёл дальше садом заниматься. Не было у него привычки благодарности выпрашивать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.