Горячий песок

4 глава

Лиза

Вечером я вернулась на стойку регистрации в центральной гостинице спортивной деревни. Холл был пустой: день выжал всех, а завтра обещал троекратно повторить это упражнение в связи с официальным открытием универсиады. А это значит, что к растерянным спортсменам присоединятся такие же потерянные зрители, которые будут стоять под дверью санузла и спрашивать, где здесь туалет.

Я проверяла документы у двух помощников сборной по плаванию, ставила отметки, желала хорошего вечера. Обычная рутина, в которой я чувствовала себя уверенно: бумажки, правила, подписи – почти на автомате, без напряжения мозгов.

Когда ребята ушли, я осталась у стойки одна. Бен написал, что можно заканчивать и ехать домой. Наконец! Пальцы болели от постоянного держания планшета.

– Эй, волонтёрша! – раздалось сбоку.

Я повернулась и увидела троих парней. В голове пронеслись сотни лиц спортсменов, но этих, кажется, я не заселяла. Мозг хаотично соображал, что надо этим хамам. Форма? А не поймёшь – они в разномастных футболках. Волосы влажные – нашли фонтан, не иначе, взгляд расплывчатый. Запах алкоголя перебивал всё вокруг, даже чистящие средства с белизной.

– Добрый вечер, – сказала я автоматически. – Чем могу помочь?

Они подошли ближе. Неприятно близко.

– Помочь… – протянул один улыбаясь. – Нам скучно. Ты здесь одна?

– Нет, – соврала я. – Сейчас подойдёт охрана.

Охраны, разумеется, не было. Её вообще редко можно увидеть там, где она нужна.

Второй опёрся локтем на стойку, так что я почувствовала его присутствие кожей.

– Расслабься. Мы просто поболтать хотим. Ты симпатичная.

– Спасибо, – сказала я и сделала шаг назад. – У вас есть ключ-карта? Номер? Я могу подсказать, где лифт.

– Лифт мы найдём, – хмыкнул третий. Он обошёл стойку сбоку, будто это нормально, и я мгновенно напряглась. – Пойдёшь с нами?

У меня внутри всё стало холодным и очень ясным. В такие моменты мозг перестаёт рисовать романтические картинки и включает режим выживания. Я отступила ещё, упёрлась в шкафчик с бланками. Пальцы нащупали телефон в кармане, но доставать его было рискованно: они могли увидеть, отобрать, разозлиться.

– Парни, – сказала я, стараясь держать голос ровным, – я на работе. Отойдите, пожалуйста.

– Мы тоже на работе, – хохотнул второй и почти перевалился через стойку, потянув руки ко мне. – Работаем над настроением.

Я резко отшатнулась от его наглых ладоней.

– Не трогай меня!

Третий, что нагло зашёл за стойку, ухмыльнулся и вдруг взял меня за запястье.

– Да ладно, не ломайся.

Слово ударило больно, потому что оно всегда про одно: сама виновата, раз тебе не нравится. У меня во рту пересохло, я вдохнула и почувствовала только алкоголь и чужую близость.

– Отпусти. Сейчас же.

– Пойдём, – сказал первый и кивнул в сторону лифтов. – Там тихо.

Они начали тянуть меня. Резко, уверенно, ухмыляясь. Совершенно бесстрашные парни, которым не смеют отказывать.

– Здесь повсюду камеры, придурки! Охрана тоже рядом!

– Да плевать.

Я попыталась вырваться. Схватилась за край стойки. Локоть ударился о дерево. Боль вспыхнула, но не помогла.

– Эй! – мой голос сорвался почти на визг. – Прекратите!

И тут позади них раздался низкий, спокойный голос:

– Руки убрали. Сейчас же.

Парни обернулись. Я тоже. И у меня внутри что-то сдулось – напряжение, страх, тошнота.

Кристофер Нодд стоял посреди пустого холла. В футболке и шортах, с влажными после душа волосами. Он выглядел злым, собранным, напряжённым. Руки расслаблены, хотя в глазах промелькнула готовность наброситься.

– Ты кто такой? – попытался ухмыльнуться первый.

Крис сделал шаг. Всего один. И этого шага хватило, чтобы трое придурков замерли, оценивая его, как соперника.

– Тот, кто отправит вас домой до открытия универсиады.

– Да мы… – начал третий, но Крис уже смотрел на его руку на моём запястье.

– Отпусти девчонку.

Рука исчезла сразу. Парни переглянулись. Алкоголь всё ещё держал их на плаву, но страх оказался сильнее.

– Пошли, – буркнул первый. – К чёрту этого придурка.

Они ушли, бросив напоследок что-то невнятное. Напоследок посмотрели на камеру под потолком, показав ей неприличные жесты. Я осталась стоять, вцепившись в стойку, и только когда дверь закрылась, поняла, что у меня дрожат колени.

Крис подошёл ближе.

– Ты как? – спросил он тихо.

Хотелось ответить, что всё отлично. Я ведь волонтёр, у меня всегда всё отлично и улыбка до ушей. Это удобно всем, кроме меня. Но из горла вылезло честное:

– Погано.

Он кивнул, будто это был нормальный ответ.

– Пошли проветримся. Здесь душно.

Мы вышли на ступеньки возле стеклянных дверей, вдыхая остывающий вечер. Воздух ещё помнил дневной жар, но уже уступал ароматам цветов и соли, доносящихся с океана. Где-то далеко, за пределами спортивных построек, играла негромко музыка, не громко.

Я обняла себя руками и вдруг поняла, что мне хочется плакать даже не от страха, а от стыда. Оттого, что я не справилась сама.

– Спасибо, – сказала я, глядя на ступеньки. – Я… я бы не…

– Не надо, – перебил Крис. – Свобода и алкоголь делают из людей придурков.

Я подняла глаза.

– Всё равно чувствую себя идиоткой. Рация же рядом лежала, надо было звать охрану.

– Какого чёрта ты вообще одна среди мужиков, ещё и вечером?

– Волонтёров не хватает, – ответила я, и это прозвучало жалко. – Особенно парней. А мне нужны часы для университета. Волонтёрство даёт много приятных бонусов.

Крис выдохнул, будто ему это не понравилось, но спорить он не стал.

– Тебе не стоит работать здесь ночью, – заключил он.

– Угу, согласна, – закивала я сразу. – Только выбора особо нет. Волонтёрство даёт бонусы к стипендии. Ну и на не очень хорошие оценки глаза закрывают. Я не тупая, не подумай, просто не всегда есть время усиленно учиться.

Вот же дура! Если волнуюсь, то всегда несу всякую чушь. Как будто успешному капитану команды интересно знать о моих проблемах.

Крис посмотрел на меня внимательнее. На секунду показалось, что он хочет что-то сказать личное, но он выбрал нейтральное.

– Я провожу тебя до машины.

– Не надо, – по привычке сказала я. И тут же добавила тише: – Хотя… да, пожалуйста.

Мы пошли по дорожке к парковке. Фонари отбрасывали свет на его руки, на мои ладони, на песчинки, которые облепили кеды. Я слышала его шаги рядом, и от этого мне становилось спокойнее. Рядом с Крисом никто не обидит.

– Ты давно волонтёришь? – спросил он, поглядывая то на меня, то на пыль под ногами.

– Третий год, – ответила я. – Я уже знаю, что спортсмены не читают указатели, не держат ключи в одном месте и могут забыть, где у них собственная раздевалка. И что тренеры с менеджерами считают себя бессмертными по части вечеринок. Я ещё в ресторане подрабатываю. Через день.

Опять куча ненужной информации. Блин, Лиз, прекращай нести всякую чушь!

Крис хмыкнул. На этот звук у меня внутри что-то мягко шевельнулось.

– Я видел тебя на пляже сегодня, – сказал он.

Я тут же почувствовала, как у меня горят уши.

– Я… да. Я приносила расписание.

Мы дошли до машины. Старенький автомобиль выглядел уставшим даже в свете фонаря: потёртая краска, мелкие царапины, салон, который пах моими дешёвыми духами и кофе. Я нажала кнопку, замки щёлкнули.

Крис остановился рядом, не слишком близко. Он держал дистанцию, и этим успокаивал сильнее любых слов.

– Хорошего пути домой, – улыбнулся он. – И, если что, зови охрану. Или меня.

– Тебе тоже… – я запнулась. – Хорошей ночи. И спасибо ещё раз. Позову. Ага.

Он кивнул, развернулся и пошёл обратно. Я смотрела ему вслед и надеялась, что он оглянется. Ну, как в фильмах. Словно точку уже поставили, но она превратилась в запятую.

Он не оглянулся. И это тоже было правильно. Не нужны мне отношения, даже мимолётные. Во всяком случае сейчас. У меня на встречу с Мией времени нет, а роман – это целое дело. Готовиться, переживать, лишний раз ноги брить.

Дома я приняла душ, смыла с кожи дурной день – соль, пот, чужие прикосновения, которые всё ещё сидели в памяти.

Мама позвонила ровно в десять. Она знала, что сегодня я не в ресторане, и считала своей обязанностью рассказать все домашние сплетни. Даже о людях, которых я не знала. Я её слушала вполуха, попутно закидывая жёлтую футболку в корзину для стирки. Надо не забыть дойти до прачечной, а то вообще без чистой одежды останусь.

Ни убаюкивающий разговор с мамой, ни равномерный гул вентилятора, не помогли мне заснуть.

В голове снова и снова прокручивался холл гостиницы, запах алкоголя, рука на запястье, и голос Криса, который одной фразой остановил обнаглевших придурков. Ну принц же, не меньше!

Потом вспомнился пляж, его прыжок, мимолётный взгляд, короткая улыбка, из-за которой я сбежала, прижимая к груди планшет, словно броню.

Я лежала и думала о нём слишком много. Это было глупо, опасно и совершенно бессмысленно.

Потому что у универсиады есть правила. И в этих правилах нет места романтике. Да и времени нет. И смысла. Через две недели всё закончится. Баннеры снимут, трибуны опустеют до следующего крупного мероприятия, и Крис уедет в свою жизнь. Я останусь в своей.

Так стоит ли вообще на него смотреть?

Я закрыла глаза сильнее, будто это могло выключить мысли. В темноте слышались машины с улицы, щёлканье вентилятора, и чьи-то шаркающие шаги по дорожке.

Очень хотелось заставить себя не придумывать того, чего нет и не будет. Забыть торс Криса, его взгляд и улыбку. Но стоило честно признаться: я уже всё придумала.

5 глава

Крис

Меня выдернули с тренировки на середине серии подач.

– Нодд! В офис. Срочно, – крикнул администратор, перекрывая свист ветра и крики ребят.

Песок скрипнул под стопами. Руки в магнезии. Пульс ровный, рабочий. Всё шло по плану. И вдруг срочно.

Дана Вулф подняла руку, и мы остановились.

– Иди, – сказала она. – Капитана просто так не дёргают. Лео, берёшь разминку и блок. Держи темп и не отвлекайся. Ты, чёрт тебя дери, в облаках с самого утра летаешь.

Лео Грант улыбнулся слишком широко.

– Принял, тренер.

Я снял кепку, провёл ладонью по затылку. Влажные волосы липли к коже. На языке соль, во рту привкус изотоника.

– Пять минут, – сказал я парням.

– Десять, – рявкнула Дана. – Не больше.

Я дошёл до административного корпуса. Там кондиционер работал на максимум. Воздух ударил холодом по шее и плечам, пробегаясь приятными мурашками по коже.

В коридоре уже стояли двое охранников. Один у двери, второй у окна. Оба делали вид, что они часть интерьера.

Я постучал и вошёл.

За столом сидели Эвелин Шоу – PR федерации. Её густо накрашенное лицо мелькало повсюду – от рекламных буклетов до главной страницы официального сайта. Рядом с ней толстый мужик с тремя бейджами на шее. Коллекционер, что ли? Ещё двое из оргкомитета, лица смазанные, не запомнил. В углу – ноутбук, открытые папки, какие-то распечатки.

И Лиза.

Она сидела на стуле у стены. Пальцы на коленях сцеплены так, что побелели костяшки. Глаза большие. Смотрела в пол, потом на дверь, потом снова в пол. Страх там был не показной. Тихий. Злой. Из тех, который человек прячет, чтобы его не добили.

Я остановился. Грудь сжало. Ненавижу такие кабинеты. Здесь всегда тяжёлое напряжение, словно ты на суде.

Эвелин говорила, не снижая громкости, и я вошёл прямо в середину её монолога.

– …вы вообще понимаете, что она делала в мужском секторе вечером? – Эвелин постучала ногтями по столу. – У нас универсиада, а не реалити-шоу. Скандал на сексуальной почве нам не нужен. Не нужен. Ни при каких условиях.

Толстяк поднял ладони.

– У нас дефицит волонтёров. Парней почти нет. Мы закрываем смены тем, что есть. Лиза опытная, ответственная, она…

– Бен, меня не интересует, опытная она или нет, – Эвелин резко перебила. – Меня интересует заголовок на завтра. «Спортсмены приставали к волонтёру». Вы хотите это? Я – нет.

Только после этого она заметила меня.

– Кристофер. Отлично, что вы здесь. – Она мгновенно сменила тон на медовый. – Мы как раз обсуждаем вчерашний инцидент. Мы всё видели по камерам. Спасибо, что вмешались.

Я кивнул. Без улыбки. Меня мутило от её приторного голоска.

– И спасибо, что не устроили драку, – добавила она. – Это было очень… зрелое решение.

Зрелое. Отличное слово. Им закрывают рот и подтирают следы.

Я посмотрел на Лизу. Она подняла глаза на секунду. Взгляд короткий. Просьбы там не было. Скорее разочарование и обида.

И тут меня накрыло.

Потому что я понял, куда они ведут. Сейчас сошлются на неправильное распределение и ошибку менеджмента. Потом – что Лиза оказалась в неподходящее время. Дальше – что во избежание репутационных рисков её убирают. И всё. Трое парней, которые руками лезли туда, куда нельзя, останутся за кадром. А девчонка получит урок.

Я сжал челюсть.

– Давайте уточним, – сказал я. Голос вышел ровный, но внутри разгорался пожар. – Элизабет здесь по какой причине?

Бен быстро ответил:

– Мы проводим внутреннюю проверку. Не переживайте, во всём разберёмся.

Эвелин наклонилась вперёд.

– Мы должны исключить повторение. Любые риски. И сделать выводы по персоналу. – Она повернула голову к Лизе и скривила недовольное лицо. – Почему вы вообще не вызвали охрану сразу?

Лиза вдохнула. Плечи нервно дрогнули.

– Я… – начала она, и голос сел. – Я пыталась. Их было трое. Я была одна.

Эвелин щёлкнула ручкой.

– Значит, вы не были готовы к смене в мужском блоке.

Вот. Приехали.

Я сделал шаг к столу. Хотелось, чтобы меня видели и слышали, а не просто стоять истуканом.

– Всё не так, – произнёс я. – Она была готова. А вот всё остальное под вопросом.

Эвелин приподняла брови.

– Простите?

– Камеры показали, что ей угрожали? – спросил я.

Толстяк Бен испуганно кашлянул.

– По записи видно навязчивое поведение. И попытку увода из зоны стойки.

– Отлично, – сказал я. – Тогда вопрос не к ней. Вопрос к тем, кто это устроил. Их отстранили?

Эвелин улыбнулась ещё шире, обнажая неестественно белые зубы со следами помады.

– Мы решим это непосредственно с представителями сборной. Вы же понимаете. Баскетболисты. Ради них стадионы и собираются. Не хотелось бы…

– Не хотите скандала, – закончил я. – Я понял. Очень удобно.

Лиза сидела тихо. Но я видел, как она принялась сильнее растирать пальцы. Она держалась из последних сил. И это бесило ещё больше.

Эвелин постучала ногтем по папке.

– Нодд, мы благодарны за вашу помощь. Через несколько часов открытие универсиады. Предлагаю вам немного отдохнуть, набраться сил и забыть инцидент. А мы со своей стороны сделаем всё возможное, чтобы такого больше не повторилось. Идёт?

Мне было что ответить. Много нелестных слов в адрес организации и лично Эвелин. Но я знал, что каждое моё слово будет направлено против Лизы.

– Идёт.

Эвелин снова приторно улыбнулась. Бен посмотрел на начальницу. Потом на меня. Потом на Лизу. И выдохнул.

– Хорошо. – Он говорил быстро, будто боялся забыть слова. – Мы переводим Лизу на стадион. Там больше людей, больше охраны. Мужской блок найдём кем закрыть. Лиза, вы не теряете часы. Я подпишу замену смен.

Эвелин кивнула, будто это её идея.

– Прекрасно. Это разумно. И всем спокойнее.

Лиза подняла голову.

– Мне можно идти?

– Да, – сухо сказал Бен. – Зайди после открытия за расписанием.

Я развернулся к двери, но выходить не спешил. Дождался, когда Лиза встанет и, словно прикрывая её от взглядов начальства, пошёл следом.

В коридоре кондиционер уже не казался спасением. Холод цеплял мокрую кожу. В голове шумело. От злости и бессилия. От того, что любое большое событие таит в себе большую грязь, которую пытаются прикрыть любым способом.

Мы вышли из корпуса. Сразу ударило тепло. С улицы тянуло солью океана вперемешку с нагретым асфальтом. Лиза вдохнула, будто впервые за час.

– Эй, порядок? – спросил я.

– Да, – ответила она. И тут же добавила: – Не совсем. Но да.

Честно. Мне это понравилось. И разозлило.

– Пытались сделать из тебя виноватую? Так себе у вас руководство.

Лиза пожала плечами.

– Таких конфликтов на каждом соревновании достаточно.

– Сволочи, – вырвалось у меня.

Она коротко улыбнулась. Уголком губ. Реакция на бранные слова, которые из меня вылетали не так часто.

– Спасибо, что встал на мою сторону, – улыбнулась она чуть шире.

Мы шли к развилке. Мне – обратно на тренировку. Ей – к парковке, судя по указателям.

И всё. Сейчас наши траектории разойдутся.

Это должно было меня устроить. У меня одна цель – победа. Капитан не должен цепляться за волонтёра. Капитан вообще не должен цепляться ни за что, кроме счёта и дисциплины.

Только в груди оставалась точка. Неприятная. Живая.

– Лиза, – сказал я.

Она посмотрела на меня.

– Ты сегодня… после смены… – я запнулся, и сам себя мысленно обматерил за неуверенность. – Давай кофе выпьем вечером. Где-нибудь в нормальном заведении.

Лиза моргнула. Потом улыбнулась совсем естественно. Веснушки выступили на загорелых щеках россыпью весёлых точек.

– Это звучит отлично, Крис. Правда. Но вечером мне надо на работу. Я, кажется, говорила, что в ресторане работаю.

Конечно. У людей вне спорта жизнь не крутится вокруг расписания тренировок. У обычных людей есть аренда, счета и начальники, которым плевать на всё.

– Ясно, – сказал я. И добавил: – Тогда в другой раз.

– Если универсиада нас не добьёт, – хохотнула она.

Вот это было уже почти смешно.

– Универсиада добивает всех, – ответил я. – Вопрос только, кто потом встанет.

Она кивнула.

– Спасибо ещё раз. За… всё.

Лиза пошла по своей тропинке, а я стоял на развилке тропинок и смотрел ей вслед. Потом развернулся. Пошёл обратно. Быстро. Слишком быстро.

На песке снова ударил привычный шум: мяч, свист, короткие крики. Солнце уже ниже. Плечи горели.

Лео командовал.

– Выше руки! Не жмись! В линию, в линию! – орал он, размахивая руками.

Парни слушались. Даже слишком охотно. Лео был из тех, кого любят сразу. Улыбка, шутки, похлопывания по плечу. Никто не видел хитрого засранца. Или не хотел видеть.

Дана стояла у края площадки с каменным лицом, следя за движениями парней на песке.

Лео заметил меня первым.

– О, капитан вернулся! Живой! – крикнул он. – Мы без тебя не развалились.

– Вижу, – сказал я и машинально отряхнул песок с ладоней. – Кто разрешил менять схему?

Лео подмигнул.

– Я не менял. Я улучшил. Мы же за победу.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.