Круазетта не хочет умирать

Через два часа мы благополучно приземлились на крошечном аэродроме Ятты. Встречать нас вышел сам начальник станции. Видимо, частные рейсы в такое время года здесь были редкостью.

У здания вокзала терпеливо дожидалась старомодная коляска. Пожилой мужчина с кряхтеньем слез с козел, принял у Риттера багаж и распахнул перед нами дверь. В лицо дохнуло запахом старой кожи. Не рассыпался бы этот антиквариат по дороге.

Глава 10

Преданья старины

Мы долго петляли в темноте по серпантину. Риттер снова попытался меня разговорить, но у меня не было настроения, и все его попытки разбились о мои сухие, односложные ответы. В конце концов он от меня отстал.

Поместье встретило нас тишиной и темнотой. Кучер остановился у запертых ворот, долго гремел ключами. Потом всё-таки победил старый замок, и мы вкатились на подъездную аллею.

На ступеньках старинного особняка выстроился скромный штат прислуги: пожилая экономка и ещё более пожилая кухарка. Мы не стали затягивать с приветствиями. С моря дул сильный солёный ветер. Даже в новом пальто было зябко. За дверью нас ждал уютный холл со старинной тяжеловесной мебелью. Свечи вместо новомодных магических светильников, резная лестница, ведущая на второй этаж.

Экономка проводила меня покои. Предупредила, что ужин будет подан в столовую через полчаса, и ушла. Я тут же погасила свечи и зажгла под потоком светляка. Что ж, комната уютная: широкая кровать, две одинаковые тумбы по сторонам, кресло возле туалетного столика. Две двери: одна вела в ванную, другая в пустую гардеробную. Интересно, эта комната использовалась раньше как гостевая, или в ней кто-то жил? Сумка с пожитками отправилась на кровать. До ужина ещё уйма времени, можно немного изучить дом.

Риттера поселили в противоположном конце коридора. Из-под двери выбивалась узкая полоска света. Большинство комнат оказалось заперты. Видимо, здесь уже давно не жили. Домовые духи следили за порядком, но всё равно дом казался заброшенным. Я спустилась на первый этаж. В большинстве помещений мебель была упакована в чехлы, картины завешены, люстры затянуты тонкой сеткой. В столовой уютно горели свечи. Длинный стол был накрыт на две персоны.

В столовую вошёл Михаэль. В отличие от неприличной меня, он переоделся к ужину в свежую рубашку. Он помог мне усесться и занял место напротив. Кухарка внесла нехитрый ужин.

– Простите, госпожа. О вашем приезде нас предупредили только сегодня днём. Грэг не успел съездить в город за продуктами.

– Ничего страшного, – я попыталась вспомнить имя кухарки, – Люси? Мы ненадолго. Просто захотелось развеяться перед очередным семестром.

– Во сколько подавать завтрак, госпожа?

– Давайте в десять. Мне, пожалуйста, на завтрак яйца в любом виде. А вам? – я повернулась к Риттеру.

– Мне абсолютно всё равно, – мужчина попытался изобразить неприхотливость. Ну да, ну да. А как же икорка, коньяк и сыр, по цене говорящего единорога?

Ужин прошёл в принуждённом молчании. Говорить о природе-погоде я никогда не умела. Обсуждать какие-то более личные вопросы тем более не собиралась. Светские сплетни и политика меня не интересовали. К тому же было подозрение, что абсолютно всё, сказанное мной, будет донесено до господина управляющего.

Я закончила с едой и встала. Михаэль тут же предупредительно вскочил.

– Благодарю за компанию, чудесный ужин.

Он ещё попытался зазвать меня на бокал вина или коньяка в библиотеку, но получил отказ. Пить наедине с практически незнакомым мужчиной? Нашёл дурочку.

Утро началось с солнца. Часов эдак в шесть утра. Эх, надо было перед сном задёрнуть гардины, но я не сообразила, что в Ятте светает раньше, чем в столице. Вставать было лень, но солнце било прямо в глаза. От оглушительного чиха организм окончательно проснулся.

Спортивную форму я с собой не взяла и решила просто сходить прогуляться. Тихонько прокралась по коридору. Не хотелось бы разбудить Риттера, наверняка навяжется в попутчики.

На улице оказалось неожиданно промозгла. Глядя на залитый солнцем двор, обманчиво казалось, что здесь уже весна. За усадьбой начиналась туевая роща. Было так приятно неспешно брести по ней, спускаясь всё ниже и ниже. В конце концов тропинка вывела меня к морю. Два скалистых мыса ограничивали небольшую полукруглую бухточку. Под ногами зашуршал песок. Море было спокойным, глаза слепила солнечная дорожка, дрожащая на воде. Волны с тихим шорохом облизывали берег. В паре метров от воды тянулась неопрятная бурая полоса из подсыхающих водорослей, наверно, вчера был шторм. Умопомрачительно вкусно пахло солью и йодом. Ноги утопали в песке, но я всё равно догуляла до скалы и повернула обратно. Из рощицы на пляж выбежал Риттер в спортивном костюме. Гляди-ка, и этому не спится. Не замечая меня, мужчина быстро разделся и зашёл в воду, окунулся пару раз и пулей вылетел на берег. Тут он заметил меня.

– Доброе утро, госпожа Круазетта, – проклацал он, пытаясь прикрыться куцым полотенцем.

– Доброе, Михаэль, – я не отказала себе в удовольствие рассмотреть поджарую фигуру своего помощника, – одевайтесь скорее, не то простудитесь. Не буду вам мешать.

Я обошла его по широкой дуге и повернула обратно к усадьбе. Спустя пять минут он меня догнал.

– Прошу прощения за этот эпизод. Думал, вы ещё спите.

– Ничего страшного, сама от себя не ожидала такого раннего подъёма. Вам очень идёт розовый.

Риттер скосил глаза на розовое полотенчико, сейчас болтающееся у него на шее, и ухмыльнулся, оценив намёк. В холле мы распрощались до завтрака. Он отправился к себе, а я пошла искать кабинет или библиотеку. Времени и так было немного. Через два дня начнутся занятия и нужно быть в академии.

Первой мне попалась библиотека. Книги, книги, книги. Романы, энциклопедии, подшивки старых газет. Попытки призвать духа-хранителя ничем не увенчались. То ли его здесь не было, то ли он не пожелал откликнуться на мой зов. До завтрака я успела осмотреть пять стеллажей. Не густо. Эдак мы с Круазеттой здесь зазимуем. Ладно, попробуем зайти с другой стороны.

В столовой меня уже поджидал Риттер, в строгом костюме и даже при галстуке. Об утреннем купании напоминали только влажно поблёскивающие волосы. Кухарка принесла еду. Прислуги в доме катастрофически не хватало, и Михаэль сам разлил нам чай из пузатого фарфорового чайника.

– Люси, скажите, бабушка Линда ведь жила здесь какое-то время?

– Да, госпожа. Она последняя владелица усадьбы. В смысле была последней до вас.

– А от неё остались какие-то вещи?

– Конечно, госпожа. Вся одежда убрана на чердак, драгоценности госпожа Линда хранила в сейфе. Документы, записи и дневники в кабинете. Он рядом с библиотекой.

– Благодарю.

Люси ушла, мы бодро заработали вилками. Прогулки на свежем воздухе пробуждают страшный аппетит.

– Могу я предложить вам свою помощь в поисках…– Михаэль пытливо посмотрел на меня.

– Нет, благодарю, – тут же вспомнилось непаханое библиотечное поле, – хотя я передумала. Помогайте.

Мы закончили завтрак и отправились в кабинет. Там царила всё та же тяжеловесная старина. Много полированного дерева и бронзы, толстый бордовый ковёр на полу.

– Что мы ищем? – Риттер стянул пиджак и закатал рукава.

Я одобрительно посмотрела на перевитые мышцами предплечья. Не слишком ли хорошая форма для офисного клерка? Такие руки бывают, когда подолгу упражняешься с оружием и гирями, а не с самописным пером.

– Мы не то чтобы ищем. Просто захотелось, знаете ли, припасть к корням. Альбомы с хронографиями, старые письма, дневники, – мне не хотелось выдавать свой истинный интерес.

– Понял, – Михаэль коротко кивнул, – Тогда предлагаю вам начать со стола, а я займусь секретером.

До обеда я успела рассмотреть три хроноальбома в бархатных переплётах. С карточек на меня смотрели абсолютно незнакомые лица. Можно было наблюдать, как меняется мода. Пышные шляпы сменились крошечными котелками. Юбки укорачивались, а в последнем альбоме одна дама даже щеголяла в широких брюках. А ещё там нашлись хронографии женщины из сна. Только на них она была гораздо моложе.

Дневники мы тоже нашли. К сожалению, они относились к последним годам жизни Линды. Она записывала повседневные события: кому написала письмо, сколько денег выдала на хозяйство, куда съездила с визитом. В общем, ничего интересного для меня.

В секретере Михаэль обнаружил стопки перевязанных бечёвкой писем. Линда вела активную переписку с родственниками. Но и тут не было ничего интересного. В основном там обсуждались семейные сплетни, свадьбы, похороны, ссоры и примирения. Скукота.

В последнем, самом нижнем ящике стола лежал единственный конверт. На плотной бумаге размашистым почерком было написано: «Круазетте Де Солье». Я покосилась на Михаэля. Он пытался запихнуть альбомы обратно в секретер. Альбомы упорно сопротивлялись. Конверт отправился за пояс, для кармана он был слишком велик.

– Думаю, мы заслужили обед, – я встала и потянулась.

Риттер одолел-таки зловредные альбомы и со стуком захлопнул дверцу.

– Да было бы неплохо. После обеда продолжим?

– Думаю, после обеда надо отдохнуть. Родственники бывают утомительны, даже когда они всего лишь хронографии.

В обед Люси расстаралась. Видимо, Грэг привёз-таки из города деликатесы. Крошечные тарталетки с паштетом, канапе с креветками и маслинами, тонкие лепестки ветчины и кружочки колбас. На горячее подали тыквенный суп пюре с гренками. Я наедалась впрок, справедливо рассудив, что в академической столовой меня так кормить не будут. Риттер не отставал. На десерт Люси вынесла огромный яблочный пирог. О боги! Прям хоть забирай её с собой в академию.

– Люси, вы бесподобны, – Михаэль галантно поцеловал зардевшейся старушке руку.

– Присоединяюсь, это лучший обед в моей жизни!

Из-за стола мы встали с трудом. Единственное, чего сейчас хотелось – расстегнуть пуговицу на брюках.

Свободный халат-кимоно, обнаруженный в ванной, сменил узкие штаны. Развернув кресло к окну, я устроилась поудобнее и вскрыла конверт.

«Дорогая моя Круазетта, если ты читаешь это письмо, значит нам так и не удалось встретиться и поговорить вживую. Я очень надеюсь, что дар, который так и не проснулся в твоей матери, раскроется в тебе. Если же нет, передай все накопленные мной знания своей дочери. Все записи я оставила в сейфе в библиотеке. Попроси библиотечного духа открыть его для тебя.

П.с. чтобы дух признал тебя, капни каплю крови на бронзовую птичку на камине.

П.п.с. я люблю тебя, моя дорогая. Да помогут тебе боги.

Твоя бабушка Линда»

На обратной стороне ничего не было. Надо было идти в библиотеку, но от чересчур сытного обеда на меня навалилась такая лень. Я обещала себе, что сейчас, вот буквально через минуточку встану. Ну хорошо, пять минуточек. Ладно, десять.

В общем, когда я открыла глаза, за окном уже стемнело. Ненавижу спать днём. Сначала кажется, что подремлешь полчасика и встанешь бодрый и полный сил, а просыпаешься в состоянии «о боги, какой сейчас год». Шея затекла, рука онемела, и теперь бесчувственной плетью висела вдоль тела, на щеке краснел отпечаток ладони. Холодная вода помогла хоть немного взбодриться, но тут руку начало отпускать. Боги, лучше бы она просто отвалилась!

К ужину пришлось переодеться. Хоть аристократка из меня никакая, всё-таки я не настолько демократична, чтобы спускаться к малознакомому мужику в халате. В столовой Риттер в ожидании меня уже нарезал нетерпеливые круги. На столе исходила слюноточивым ароматом огромная фаршированная курица.

После ужина я планировала зайти в библиотеку и забрать бабкино наследство. Но Риттер меня опередил. Прихватив початую бутылку коньяка и бокал, он с комфортом развалился в библиотечном кресле и развернул очередную газету. Ладно. Не будет же он там до утра сидеть. А мы с Круазеттой как раз отлично выспались.

Я успела почитать, принять ванну и нарезать с десяток нетерпеливых кругов по комнате, когда в коридоре наконец раздались шаги и хлопнула дверь. Выждав для верности ещё четверть часа, на цыпочках спустилась в библиотеку. В доме стояла тишина. Бронзовая птичка терпеливо дожидалась меня на каминной полке. Свет крохотного светляка отражался в полированной подставке. Вот дура! Надо было прихватить что-то острое, чтобы проколоть палец. Не отгрызать же мне его, в самом деле.

Без паники. Что-нибудь обязательно найдётся на письменном столе. Самые большие надежды возлагались на нож для резки бумаг. Но он оказался выточен из кости, и порезаться им было решительно невозможно. Вторым в моём списке было перо, у него достаточно острый кончик, если размахнуться посильнее… Перо с размаху вошло в палец. Уй-юй, я закусила губу, чтобы не материться в голос. На пальце начал набухать синяк. Ладно, вы не оставляете мне выбора. Лист писчей бумаги чиркнул по пальцу. Брр. Ненавижу! Казалось бы, такой пустяк, порез бумагой, а болеть потом несколько дней будет. Зато на пальце набухла тёмная капелька.

Кап. По бронзовой птичьей головке расползлось неопрятное пятно. Время шло. В библиотеке было темно и тихо. Ну и как это называется? Я пососала палец. Кровь идти перестала, но всё равно было больно.

– Эй, дух хранитель! – хотела тихонько, но в абсолютной тишине аж резануло по ушам.

– И нечего так орать! Я всё прекрасно слышу. Чего тебе?

Я вздрогнула, на пальцах непроизвольно заискрился мгновенно разбуженный щит.

– Ишь, нервная какая, так чего надо?

– Сейф открой, – сквозь зубы процедила я, распыляя готовое сорваться с пальцев заклятие.

Дух что-то проворчал, но подчинился. Раздался щелчок и одна из стенных панелей отъехала в сторону. В тёмной нише высокой стопкой лежали одинаковые пухлые блокноты. Вдруг из коридора послышались неспешно приближающиеся шаги. Я захлопнула панель и обернулась. В библиотеку расслабленно вошёл Риттер.

Не мне одной думалось, что в доме все спят. Мужчина вздрогнул и подобрался.

– Не спится, госпожа Круазетта? – взгляд одобрительно скользнул по слишком распахнувшимся полам халата.

– Да вот, решила что-нибудь взять почитать перед сном. А вам?

– Пиджак забыл, – он кивнул на стул, на спинке которого, действительно, висел серый мужской пиджак, в котором Риттер был за ужином, – Доброй ночи?

– Вы спрашиваете или утверждаете?

– Прево попросил меня удовлетворять любые ваши пожелания, – голос Михаэля стал вкрадчивым.

– На что вы намекаете, господин помощник?

– А о чем вы подумали, госпожа Де Солье? – он подошёл почти вплотную.

О том, что ты мне мешаешь! Я не сдержалась и шарахнула его в лоб усыпляющим заклятьем. Мужчина недоумённо моргнул и осел. С пола донеслось тихое похрапывание. Вот жеж …ять! Линн, когда ты научишься сначала думать, а потом действовать? Нет, способ безусловно рабочий, Риттер теперь абсолютно не мешает. Но что тебе мешало тихонько усыпить его, пока он сидел в кресле и прихлёбывал коньяк? Определённо, Круазетта на тебя плохо влияет. Попытка оттащить тяжеленного мужика за ногу провалилась. У Линн может и получилось бы, но Круазетта только буксовала на скользком паркете. Я почесала нос. Линн, ты совсем дура? Отлеветируй его! Магия мягко опустила мужчину точнёхонько в кресло. Надо ещё бокал поближе придвинуть. Проснётся и решит, что просто задремал.

– Дух, открой ещё раз сейф!

– Сами не знают, чего им надо, открой, закрой, – ворчливый дух недовольно щёлкнул панелью.

Бабкины дневники наконец оказались у меня. Шестнадцать блокнотов, многовато, чтобы тащить в руках. По щелчку пальцев они вороньей стаей полетели в мою комнату. Так. Теперь сделаем вид, что меня здесь вообще не было. Панель послушно встала на место. Нож и перья разложить на столе как было. Испачканный кровью листок забрать с собой. Птичку протереть. Уже в коридоре вспомнилось моё пробуждение в кресле. Да, Риттера стоит пожалеть. По сути, ничего плохого мужик не хотел. К тому же ему давно не девятнадцать, вдруг спину прихватит или ещё чего, будет кряхтеть всю обратную дорогу. Я вернулась к библиотеке и отправила пробуждающее заклятье в Михаэля. Храп прекратился. Мужчина завозился на кресле, видимо, не сразу понял, где оказался. Вот теперь можно возвращаться к себе.

Разбираться с ведьминским наследством я решила на свежую голову. Поэтому предусмотрительно задёрнула гардины и с чистой совестью завалилась спать.

Глава 11

Насмеши богов своими планами.

Как же сладко здесь спалось! Интересно, сколько сейчас времени? На бледной коже запястья тут же вспыхнули цифры 10:23. Ничего себе, даже завтрак проспала. Надеюсь, Риттер отчаялся и сел есть без меня. Я неспеша умылась, сделала зарядку (давай, Круазетта, не ленись), оделась и спустилась вниз. Нет, ну какой молодец, сидит, ждёт.

– Госпожа, Круазетта, я уже почти отчаялся вас дождаться.

– Простите, Михаэль. В этом поместье так славно спится, не находите?

Он пытливо глядел на меня, видимо прикидывал, во сне ему наше маленькое ночное рандеву привиделось, или на самом деле было. Я невинно улыбнулась и похлопала ресницами. Всё-таки во внешности Круазетты есть свои плюсы. У Линн такие фокусы никогда не прокатывали.

– Какая помощь потребуется вам сегодня? – Риттер был сама предупредительность.

– Думаю, сегодня вы свободны. Я планирую отдыхать, гулять, может, что-нибудь почитаю. Ах да, завтра мне надо вернуться в академию.

– Разумеется. На какое время запросить воздушный коридор?

Я задумалась. С одной стороны хотелось выспаться, с другой – не стоит возвращаться слишком поздно.

– Давайте часа на два.

– Хорошо. Кофе?

– Благодарю, и сливок, пожалуйста.

Закончив утренний обмен любезностями, мы разошлись. Я действительно отправилась на небольшую прогулку, когда ещё смогу сюда выбраться, Риттер скрылся в доме.

Море сегодня волновалось. По потемневшей поверхности скакали пенные барашки. Ветер свистел в ушах, зря шапку в усадьбе оставила, повелась на яркое солнышко. Я подошла к самой кромке. Волны облизывали носы моих ботинок. Не удержалась и погрузила кисти в воду. Ого! Пальцы сразу заломило. Господин Риттер решительный мужчина. Интересно, сегодня он купался или постеснялся излишне непредсказуемой наследницы?

Прогулка по пляжу, на этот раз до другой скалы, заняла почти полчаса. От волнующегося моря и ветра почему-то было сладко и тревожно. Я поймала себя на мысли, что оттягиваю момент встречи с мудростью предков. Успокойся, Линн-Круазетта. Ну подумаешь, маг-ведьма. С кем не бывает? Ни с кем, вообще-то, не бывает! Ты такая единственная в своём роде. Ну что такого страшного может быть в этих дневниках? Вряд ли теперь придётся раз в месяц скакать голой на шабаше, а на Ночь проклятых богов тебя будут ритуально сжигать на костре. Хватит тянуть! Ну-ка быстро пошла в усадьбу.

Блокноты были пронумерованы, информация излагалась чётко, как в учебнике. Линда Хольклейм оказалось очень методичной женщиной. В первом блокноте подробно рассказывалась история ведьминского клана от древнейших времён до наших дней. Точнее, до времён Линды. Вся информация, которую ей удалось наскрести по семейным летописям и преданиям, была законспектирована чётким строгим почерком. Читать было интересно, и я просидела над блокнотом до самого обеда.

Обедать пришлось в одиночестве. Экономка сообщила, что Риттер взял коляску и уехал в город. Что ж, ему же хуже. Я съела третий пирожок и положила на тарелку четвёртый.

После обеда ветер утих. Пожалуй, корпеть над блокнотами в такую погоду грешно, стоит нагуляться вволю, пока есть возможность и желание. В этот раз, пожалуй, отправлюсь в противоположном направлении. Тропинка петляла и упрямо карабкалась в гору. Туи сменились низкорослыми южными соснами. В очередной раз вильнув, тропка вывела меня на смотровую площадку. От восторга перехватило дыхание. Горы, поросшие тёмно-зелёным лесом, уступами уходили к морю. Над тёмной гладью кружили какие-то птицы. Они то взмывали ввысь, то камнем падали в воду. Тишина стояла такая, что звенело в ушах. Оглушённая и умиротворённая я неспеша побрела обратно.

За чтением время до ужина пролетело незаметно. Риттер успел вернуться и терпеливо дожидался меня у накрытого стола. Люси в очередной раз превзошла себя. Мясо просто таяло во рту, а за черничный пирог, поданный на десерт, можно было продать душу.

Риттер в очередной раз предложил составить ему компанию в библиотеке под бокальчик коньяка. Я подумала и согласилась. В крайнем случае снова усыплю. От коньяка, правда, отказалась, ограничилась рюмкой домашнего ежевичного ликёра.

– Расскажите о себе, Михаэль, – уютный полумрак библиотеки располагал к душевным разговорам.

– Что вы хотите узнать?

– Вы не похожи на обычного офисного клерка.

– А я и не клерк. Скажем так, я специалист по особым поручениям.

– Насколько особым?

Риттер выразительно приподнял бровь, предлагая мне самой догадаться.

– И как же вы стали таким специалистом?

– Я вырос в трущобах. Там ты или специалист по выживанию или труп. Потом связался с плохими ребятами. Провернул несколько афер. А после излишне поверил в себя и попытался ограбить банк. Меня поймали. Прево мог отправить меня на виселицу, но вместо этого предложил работать на него. А затем и другие клиенты подтянулись. Вот и вся история.

– Занятно. Не стесняетесь своего прошлого?

– Горжусь. Я выжил. У меня интересная работа и вполне приличный доход. А вы?

– Я?

– Расскажите о себе.

Разговор свернул на скользкую дорожку.

– Думаю, обо мне вы и так всё знаете.

– То, что я знаю, и то, что я вижу, как-то не сходится между собой.

– Что ж, у юных девушек бывают кризисы взросления.

– Я редко говорю такое клиентам, но вы мне нравитесь, Круазетта.

– Откровенность за откровенность. Вы мне тоже симпатичны, – в глазах мужчины загорелись характерные огоньки, – Но не настолько, чтобы провести ночь в вашей спальне.

– Мы можем провести её в вашей.

– Тем более нет. Доброй ночи. И не увлекайтесь коньяком. Завтра долгий и трудный день.

Ох, если б я знала, насколько пророческими окажутся эти слова, откусила бы себе язык.

Поднявшийся к утру вечер пригнал с моря тяжёлые тёмно-серые тучи. Казалось, что небо кипит. От прогулки, к сожалению, пришлось отказалась.

С Риттером мы спустились одновременно. Он пропустил меня вперёд и помог усесться.

– Неужели вы купались даже в такую погоду, – я кивнула на окно, за которым ветер трепал несчастные туи.

– Сегодня ограничился простым душем, – Риттер заправил за ухо влажную прядь, – Боюсь, погода может ухудшиться. Предлагаю на всякий случай выехать пораньше.

– Хорошо, тогда заканчиваем с завтраком, собираем багаж и встречаемся внизу.

Блокноты в мою сумку не поместились, пришлось попросить у экономки другую. Через десять минут я уже мерила шагами холл. Риттер задерживался. Из кухни появилась Люси.

– Вот, собрала вам на дорожку, – у сумки, набитой разной снедью, потрескивали ручки.

Я горячо поблагодарила кухарку и пообещала приехать на летних каникулах. Мой помощник наконец-то спустился, неуловимым движением отобрал поклажу и первым вышел на улицу.

За дверью на нас тут же накинулся ветер. Придерживая руками шапку, я поскорее запрыгнула в экипаж, Риттер пристроился рядом. Стоило отъехать от поместья, как пошёл дождь. За стенкой негромко выругался Грэг. Михаэль тоже недовольно посматривал в окно.

– Вы боитесь, что мы опоздаем? – мне не нравилось, как Риттер косится на дорогу.

– Без нас всё равно не улетят. Я боюсь, что дорогу размоет, и мы застрянем тут на вечность.

От шквального ветра экипаж ощутимо кренился. Дорога совсем раскисла, и мы еле тащились сквозь пелену дождя. Вдруг раздался сильный треск и прямо перед нами рухнула сосна. Лошади истерично заржали. Будь скорость выше, мы врезались бы в неё, или слетели с узкой дороги. А так Грэг всё-таки успел затормозить. Риттер выскочил из экипажа, я за ним.

– Зачем вы вылезли, Круазетта, вы же сейчас вымокнете насквозь, – Риттер старался перекричать окружающий грохот.