- -
- 100%
- +
— Первый пришёл в восемь, — сказал Тэй. — Я как раз открывал. Мужчина лет тридцати пяти, в хорошем костюме. Не местный — выговор столичный. Очень вежливый. Сказал, что прочитал «Заметки путешественника» и нашёл их «весьма любопытными». Спросил, кто автор.
— Что вы ответили?
— Что не знаю. Что рукопись пришла из частного архива одного покойного коллекционера, без подписи. Что я опубликовал её, посчитав текст достойным внимания.
— Поверил?
— Не поверил, — сказал Тэй. — Очень вежливо не поверил. Он спросил название архива. Я назвал — это реальный архив, существовавший когда-то, но сорок лет как распылённый по разным владельцам. Проверить, что в нём было, технически невозможно. Он это знает, и я знаю, что он это знает. Но формально я ответил.
Крис кивнула.
— Дальше.
— Дальше он купил один экземпляр. Заплатил больше, чем стоило, не торгуясь. Спросил, не появлялись ли у меня другие тексты «в схожем духе». Я сказал, что нет. Он улыбнулся и попросил уведомлять его, если появятся. Оставил адрес. — Тэй поморщился. — Адрес настоящий. Я проверил. Это арендованная комната в гостинице «Серебряный лист», третий этаж.
— А «Серебряный лист» — это где обычно останавливаются гости из центрального ведомства, — сказала Крис.
Тэй посмотрел на неё.
— Откуда вы знаете?
— Догадываюсь, — сказала Крис. — Логически. Если приехал Блюститель из центра, ему где-то нужно жить, и где-то нужно жить его людям. В Харне для таких гостей самая приличная гостиница — какая?
— «Серебряный лист».
— Ну вот.
Тэй покачал головой. Это было не возражение — что-то вроде уважительного «ладно».
— Это был первый, — сказал он. — Второй пришёл в девять с небольшим. Совершенно другой человек. Лет пятидесяти, грубоват, разговаривает короткими фразами. Не извинился, когда задел стопку книг. Сел напротив меня и сказал: «Кто написал?»
— Без предисловий?
— Без. Я ответил то же, что и первому. Архив, покойный коллекционер, неизвестный автор. Он слушал, кивал, потом сказал: «Я тебе верю, парень. Ты ведь не дурак, чтобы врать без причины. Но если автор обнаружится — найдёшь меня». Адреса не оставил. Сказал: «Меня в Харне найти легко, я везде».
— Имя назвал?
— Нет.
Крис обдумывала это.
— Тэй.
— Да.
— Это два разных канала. Первый — официальный, от Сэвена или его людей. Вежливый, документальный, с адресом. Второй — неофициальный. Чей-то собственный человек, который работает не по должности. Возможно, Карна. Возможно, кого-то ещё. Это значит, что нами интересуются как минимум двое разных интересантов. И знают они друг о друге или нет — открытый вопрос.
Тэй смотрел на неё.
— Вы это разложили за полминуты.
— У меня было время, — сказала Крис. — Я с утра представляла себе этот разговор. Не в подробностях, в общих чертах. Я знала, что они придут. Просто не знала, в каком порядке.
— Откуда вы знали?
— Потому что вчера в зале сидел человек, который смотрел на тени на полу. И сегодня в Харне Сэвен. И вчера ещё запросили второй тираж моей книги. Этого достаточно для трёх подряд утренних визитов в среду — простите, в четверг. Я уже путаю дни. Это, видимо, у меня от стресса.
Тэй коротко выдохнул через нос — ближе всего к смеху, что у него вообще получалось.
— Мира, вы…
— Я знаю, какая я.
— Я хотел сказать «удивительная».
— Все так говорят. Главное, чтобы вы не говорили это вслух при свидетелях, — сказала Крис. — Нам обоим лучше будет.
Тэй помолчал.
— Что мне делать?
Крис посмотрела на него. На его собранное лицо, на руку, которая всё ещё слегка подёргивалась на колене.
— Тэй. Послушайте. Вы не обязаны продолжать.
— Что?
— Со мной. С книгой. С мелодиями. Со всем. Если хотите остановиться сейчас — остановитесь. Я не обижусь, я не считаю, что вы кому-то должны. У вас есть лавка, у вас своя жизнь, у меня — своя. Если становится опасно — выйдите.
Тэй смотрел на неё.
— Это всё, что вы пришли сказать?
— Это часть того, что я пришла сказать. Вторая часть — что если вы не выходите, то нам нужно поменять схему. Никаких новых ваших публикаций под моим авторством на ближайшее время. Я перестаю писать на продажу — на месяц, два, столько, сколько нужно. Музыка тоже пока на паузу, по крайней мере публично. Если ко мне придёт Сэвен — а он придёт, — у него должен быть период тишины перед носом. Никаких новых поводов. Только то, что уже разошлось.
— Это сильно сократит ваш доход.
— Я переживу. У меня скромные потребности. Я хочу научиться играть на каягыме и иметь мешок медных монет на чёрный день. Мешок я уже накопила — спасибо мелодии про пятьсот вёрст. Каягым подождёт.
Тэй смотрел на неё и не отвечал.
— Тэй. Это разумная стратегия.
— Это разумная стратегия, — согласился он. — И я не хочу останавливаться.
— Я заметила, что у вас рука дёргается.
— У меня рука дёргается с двенадцати лет, — сказал Тэй ровно. — От холода, от усталости, от двух чашек кофе подряд. Это не от страха. Это просто рука.
Крис посмотрела на его руку. Потом снова на него.
— Ясно, — сказала она. — Тогда работаем. Но осторожнее. И я хочу, чтобы вы знали, где я живу. Если что — приходите. Не в виде записки, а сами.
— Это опасно для вас.
— Это уже опасно для меня. Хуже не будет.
Они посмотрели друг на друга.
— Договорились, — сказал Тэй.
---
Перед уходом Крис задержалась ещё на минуту.
— Тэй.
— Мелодия про вёрсты, — сказала Крис. — Где она сейчас?
Тэй немного подумал.
— Расходится, — сказал он. — Лейн договорился с двумя нотными типографиями — печатают как анонимный сборник «Дорожных песен». Первая партия ушла в Велдт и Карин. Это соседние округа.
Замечательно, подумала Крис. Песня про побег от мужа, замаскированная под пятьсот вёрст ради того, кто ждёт, едет завоёвывать соседние округа в виде анонимного сборника «Дорожных песен». Шотландцы из её прежнего мира, если бы знали, наверное, гордились бы. Или испугались. Скорее всего, и то и другое.
— Я рада, — сказала она. — Лейну передайте, чтобы новые мои вещи пока не публиковали и не исполнял. Месяц-два. Только то, что уже в обороте.
— Передам.
— Если он будет настаивать — пусть приходит ко мне через Вессу. Я объясню.
— Он поймёт.
— Я знаю. Просто на всякий случай.
Тэй проводил её до двери. Открыл задвижку. Колокольчик звякнул мягко.
— Мира.
— Да.
— Будьте осторожны.
— Буду, — сказала Крис. — Это, оказывается, моя главная профессия в этом мире. Кто бы мог подумать.
---
На улице было то же утро, что и час назад, только солнце поднялось чуть выше, и тени укоротились. Крис шла обычным шагом, не быстро, не медленно, и думала про двух утренних посетителей.
Первый — это был человек Сэвена. В этом Крис была уверена практически. Адрес в «Серебряном листе», вежливость, столичный выговор, оплата без торга — всё сходилось. Второй был интереснее. Не назвался, не оставил адреса, сказал «меня в Харне найти легко». Это было не запугивание — это была констатация факта. Тот, кого в Харне действительно легко найти, обычно работает на кого-то местного и серьёзного. Карн был кандидатом номер один. Но и не единственным.
Хорошо, подумала Крис. Минимум два игрока. Разной природы. Не координируются. Это даёт пространство — между ними можно проскользнуть, если действовать аккуратно. Это и было планом, насколько у Крис вообще был план.
Она дошла до перекрёстка перед Тихим кварталом.
И тут это случилось.
Не на рынке, не в толпе, не рядом с какой-нибудь чужой Тенью. Просто посреди относительно пустой улицы, у перекрёстка, под тёплым утренним светом — её ударило по «отклику», как тихим длинным звонком.
Не от близкого источника. Откуда-то очень издалека. Не из Харна. Дальше — может, из соседнего города, может, ещё дальше. И это был не фоновый шум чужой Тени, не обычное «отклик» от живого человека рядом. Это было нечто направленное.
Кто-то слушал в её сторону. Конкретно. Намеренно.
И не просто слушал. Что-то было — не слово, не мысль. Нечто, что Крис могла бы перевести в свою голову как «здесь. я здесь». Тихо, ровно, без напора. Как радиосигнал, посланный на определённой частоте, в надежде, что кто-то на этой же частоте слышит.
Она остановилась посреди улицы.
Стояла секунд пять. Может, восемь. Потом сигнал ослаб — не пропал, просто отступил, как будто говоривший понял: услышали. Связь установлена. Дальше не нужно. И в пространстве осталось ощущение, что где-то очень далеко кто-то, кого Крис не знала, существует и теперь знает, что Крис тоже существует.
Это было не неприятно. Это было что-то другое — что-то, для чего у Крис в голове не было готового слова, потому что в её прежнем мире такого опыта попросту не возникало. Ближе всего, наверное, было «когда тебя кто-то заметил в толпе и тихо помахал, не подходя». Только без толпы, без махания и без, собственно, физических людей.
Замечательно, подумала Крис. Я теперь принимаю радиосигналы. Сегодня день открытий. До обеда два посетителя у книготорговца, дальняя радиосвязь с неизвестным абонентом, и не факт, что на этом всё.
Она пошла дальше.
Тень за её спиной шла рядом — Крис чувствовала, не оборачиваясь. И Тень была — Крис не могла бы описать это иначе — заинтересованная. Не возбуждённая, не тревожная. Заинтересованная. Как кошка, которая услышала из-за двери шорох и теперь сидит и слушает, склонив голову.
— Знаю, — сказала Крис тихо, не вслух, просто куда-то в сторону Тени. — Я тоже услышала.
---
Дома Весса встретила её в прихожей. Лицо у Вессы было привычно нейтральное.
— Господин Дорр прислал записку, — сказала она. — Будет к ужину. Без задержки.
— Понятно.
— Как Тэй?
— Тэй держится. Двое человек приходили сегодня утром. Один официальный, другой нет. Я ему сказала нажать на паузу с моими новыми вещами.
Весса кивнула. Не выдала ни одной лишней эмоции. Это была её обычная манера, и сейчас она была удобной.
— Весса.
— Да.
— Я по дороге кое-что услышала.
Весса посмотрела на неё.
— На «отклике»?
— На «отклике». Не близко. Очень издалека, направленно. Кто-то знает, что я есть, и подал сигнал.
Весса немного помолчала.
— Это, — сказала она, — как раз то, что ваша бабка моей бабке писала. В одной из записей. Когда проводник нащупывает другого проводника на расстоянии.
— Я думала, это бывает редко.
— Это и есть редко, — сказала Весса. — Вы за сутки сделали то, чего хранительницы ждали поколениями.
— Я пела песню про шотландцев, идущих пятьсот миль, — сказала Крис. — Это не я. Это шотландцы.
Весса посмотрела на неё.
— Не знаю, кто такие шотландцы, — сказала она ровно, — и догадываюсь, что лучше не спрашивать. Но вы понимаете, о чём я.
— Понимаю.
— Что будете делать?
Крис подумала.
— Пока — ничего. Пока — слушать.
Весса кивнула и ушла на кухню.
---
В библиотеке Крис села в кресло у окна и закрыла глаза.
Сигнала больше не было. Только обычный фон — Тени Тихого квартала, ровные, дневные, никаких всплесков. Но Крис теперь знала, что где-то есть точка, с которой её слышат. И это знание уже само по себе меняло картину.
Если есть один — значит, могут быть другие. Если кто-то нашёл её на расстоянии — значит, искали. Значит, кто-то ждал, что появится. Возможно, давно. Возможно, не одно поколение.
Это должно было обнадёживать. И обнадёживало. Местами.
Местами это означало, что Крис только что попала в гораздо более сложную игру, чем думала ещё вчера утром. Не игра одного города и одного Оценщика. Игра, у которой есть карта побольше, и Крис на этой карте — не наблюдатель, а одна из точек, которую теперь могут найти не только из Харна.
Она открыла глаза.
Тень у стены стояла прямо. Угол головы — внимательный.
— Ладно, — сказала Крис тихо. — Принято.
За окном в саду что-то цвело. Дорр должен был вернуться к ужину без задержки. Тэй держался. Лейн придержит мелодии. Сигнал издалека стих.
День, кажется, заканчивался лучше, чем начинался. Это было редкостью, и Крис, как человек, привыкший к худшему, отнеслась к этому с подозрением.
Она открыла книгу по теории музыки и стала читать.
Глава 5. Что это было
Письмо у Крис в этот раз было от Вессы — Дорр ушёл в Надзор раньше, чем Крис проснулась, и подписал стопку чистых писем «на день» накануне вечером, чтобы не задерживать утро. Это было заботливо. Это же было удобно для всех заинтересованных сторон, включая ту, которая собиралась использовать письмо для дискуссии с упрямым музыкантом в книжной лавке.
— Лейн там? — спросила Крис у Вессы, надевая пальто.
— Там, — сказала Весса. — С восьми утра.
— Серьёзно настроен.
— Похоже.
Лейн в книжной лавке Тэя в восемь утра — это означало, что Лейн пришёл с вечера, не спал и накопил в себе достаточно аргументов, чтобы их хватило на длинный разговор. Замечательно, подумала Крис. У одного руки дёргаются от двух чашек кофе подряд, а с другим мы будем спорить на голодный желудок и с невыспавшейся головой. Идеальные условия для конструктивной беседы.
— Весса.
— Да.
— Если меня не будет к двум — не пугайтесь. Это значит, что я выживаю на территории противника.
— Лейн вам не противник.
— Вы Лейна не видели в спорах.
Весса коротко выдохнула — у неё это было максимальное проявление веселья — и закрыла за Крис дверь.
---
В лавке было тихо.
Тэй сидел за прилавком с книгой, как обычно, но книга была закрыта. Это означало, что Тэй сидит там для вида — на случай покупателей — а на деле наблюдает за тем, что происходит у окна. У окна сидел Лейн, с инструментом, но без интереса к инструменту. Просто сидел, держал его на коленях, и смотрел в окно.
Колокольчик у двери звякнул.
Лейн обернулся. Крис в первый раз увидела у него такое лицо — не просто упрямое, что-то под упрямством. Усталость и азарт одновременно. Такое лицо бывает у людей, которые нашли что-то важное и боятся, что у них это сейчас отнимут.
— Доброе утро, — сказала Крис.
— Сядьте, — сказал Лейн.
— Это не очень любезно.
— Сядьте, пожалуйста.
— Лучше.
Крис села. Тэй очень аккуратно встал, очень аккуратно сказал, что сходит за чем-то в заднюю комнату, и так же аккуратно скрылся за дверью прилавка. Это была классика Тэя. Его не было физически, но он, разумеется, всё слышал. У этой лавки и стены работали как у бумажного стакана— даже если и хочешь не слушать, не получится.
— Тэй передал, — сказал Лейн.
— Я и хотела, чтобы он передал.
— Месяц паузы.
— Минимум. Возможно, два.
— Мира.
— Лейн.
Они посмотрели друг на друга.
Лейн поставил инструмент на пол, осторожно, как кладут что-то живое. Потом повернулся к Крис всем корпусом.
— Я понимаю, почему вы так решили, — сказал он.
— Уже хорошо.
— Не перебивайте, пожалуйста.
— Молчу.
— Я понимаю. Я был там и видел три синхронизации в зале и одну — на финале, когда стало уже четыре. Я видел человека у стены, который смотрел в пол. Я не дурак, Мира. Я знаю, что после такого вечера делать ещё один публичный концерт — это всё равно что кричать в окно жандармерии «придите за мной».
— Тогда мы согласны.
— Мы не согласны.
— Тогда я не понимаю, в чём смысл вашего понимания.
Лейн набрал воздух.
— В том, — сказал он, — что то, что произошло вчера, не повторится в большом зале. Но оно может повториться в маленьком. И я считаю, что оно должно повториться. Не для людей. Для нас с вами. Для тех женщин, которых мы видели.
Крис молчала.
— Послушайте, — сказал Лейн. — Те три женщины. Они вышли из зала и пошли по своим домам. Они не знают друг друга. Они никогда друг друга не найдут. Они даже не знают, что то, что они почувствовали в зале — это что-то общее. Каждая из них думает, что это с ней одной. Что она одна странная, что у неё одной что-то «не так» с Тенью. Это поодиночке невыносимо, Мира. Это сводит с ума. Я знаю, потому что та женщина, про которую я вам рассказывал — её именно так и довели. Не Надзором. Просто одиночеством.
Это было хорошо сформулировано, и Крис это отметила. Лейн умел подать аргумент. У него было хорошее преимущество перед местным мужским населением: он искренне говорил то, что думал, и не умел делать вид, что говорит другое.
— Я слушаю дальше, — сказала Крис.
— Закрытый вечер. Не зал. Чей-то дом, тридцать человек максимум. Только проверенные. Я ручаюсь, Тэй проверяет, вы поёте. Не публично. Не для публики. Для своих. Те три женщины, которых мы видели — они должны быть там. Они должны увидеть друг друга. Они должны понять, что они не одни.
— Лейн, у вас прекрасная речь, — сказала Крис. Я хочу её переложить на бумагу и сохранить в архиве. Но вы сейчас рассуждаете как человек, который видит только свою сторону, и я хочу показать вам мою.
— Я слушаю.
— В Харн приехал специалист из центрального ведомства. Не Карн — выше Карна. Человек, у которого работа — находить такие случаи, как мой. Конкретно — то, что я собой представляю. Завтра, через неделю, через месяц он попросит личной аудиенции с моей Тенью. И когда это случится, у меня должна быть лучшая возможная маскировка. А лучшая возможная маскировка — это полное отсутствие новых поводов для интереса. Ни одной новой песни на улицах. Ни одного концерта, даже закрытого. Ни одного нового шевеления. Месяц тишины — это минимум, чтобы Сэвен начал думать, что ему показалось.
Лейн смотрел на неё.
— Я вас услышал, — сказал он.
— Уже хорошо.
— Но вы не правы.
— Объясните.
— Сэвен из центрального ведомства приехал в Харн не потому, что вы спели одну песню в одном зале, — сказал Лейн. — Сэвен приехал потому, что у вас на улицах насвистывают мелодию, которую вы запустили зимой, а потому что у Тэя расходится тиражом тысяча штук странная книга, в которой описаны страны, подозрительно похожие на Аррен. Потому что в зале на сто мест синхронизировались женские Тени. Это всё было до того, как Сэвен сел в поезд. Он приехал не на ваш концерт. Он приехал из-за вас.
Крис молчала.
— И, — продолжил Лейн, — это значит, что ваша «маскировка» уже не маскировка. Это просто пауза. Сэвен не уедет, потому что вы перестали петь. Он уедет, когда либо найдёт, что искал, либо ему скажут, что искать не надо. Тишина не работает. Она просто продлевает срок.
Крис закрыла глаза на секунду.
Это был аргумент, на который у неё не было готового ответа. Это было правдой. Она это знала с третьей главы прошлой жизни, когда увидела газету, и с разговора с Дорром, и со вчерашних двух посетителей у Тэя. Она знала это, и тем не менее «нажать на паузу» казалось ей единственным разумным шагом, потому что оно было хоть каким-то шагом.
— Лейн.
— Да.
— Что вы предлагаете конкретно?
— Закрытый вечер. Через десять дней. У Дары — той женщины, что приходила ко мне после первого концерта. У неё муж в отъезде на месяц, дом большой, прислуга проверенная. Тридцать человек. Только женщины, у которых живые Тени, и проверенные мужчины, которые их сопровождают. Никаких посторонних.
— Откуда столько живых Теней наберётся?
— Дара знает несколько. Я знаю двух. Тэй знает одного человека, который знает ещё. Это не толпа. Это сеть. Маленькая, но она есть.
Крис смотрела на него.
— Но вы понимаете, что это рискованно.
— Понимаю.
— И всё равно настаиваете.
— Настаиваю.
— Лейн.
— Да.
— Я согласна.
Лейн на секунду растерялся — видно, готовился к ещё нескольким раундам.
— Но с условиями, — добавила она. — Никаких новых вещей. Только то, что уже было. Это не премьера. Это встреча. И главной буду не я. Главной будет Дара и те три женщины. Я просто помогу им услышать друг друга.
Лейн смотрел на неё.
— Вы умеете формулировать, — сказал он наконец.
— У меня было хорошее образование. В далёкой стране, которой здесь нет.
Это вырвалось. Не специально — просто Лейн прижал её хорошим аргументом, и Крис устала фильтровать каждую фразу. Слова уже висели в воздухе, и забирать их было поздно. Лейн моргнул один раз. И то ли решил не задавать вопроса, то ли отложил его на потом.
Они молчали несколько секунд.
И вот в эти несколько секунд, когда напряжение спора уже спало, и оба сидели и просто переводили дыхание, Тень Крис сделала то, чего никогда раньше не делала.
Она была у стены, как обычно. Крис чувствовала её — фоновым ощущением, привычным, как чувствуют собственное колено, не глядя на него. И это фоновое ощущение качнулось — медленно, мягко, в сторону Лейна. Не к Крис, не вглубь комнаты, не к двери. К нему. И там — Крис чувствовала это совершенно отчётливо — Тень что-то сделала. Не прикоснулась, нет. Сделала жест в его сторону, как будто положила ладонь, не касаясь. Жест успокоения.
Лейн застыл.
Он сидел к Крис лицом, и его собственная Тень была сбоку от него, на стене. И Лейн смотрел не на Крис — он смотрел на пол справа от себя. Туда, где вчера, в зале, во время третьей песни синхронизировались женские Тени.
Сейчас в лавке был дневной свет, тени лежали на полу обычным образом — от стула, от инструмента, от его фигуры. И между его Тенью и стеной была её. Чуть склонённая в его сторону. С тем самым жестом.
Это длилось секунды три. Может, четыре. Потом её Тень отплыла обратно к стене и встала ровно, как будто ничего и не было.
Лейн поднял взгляд на Крис.
— Что это было? — спросил он.
Крис не ответила сразу.
Она думала, как ответить. Ответ «не знаю» был правдой и в то же время был трусостью. Ответ «это моя Тень» был очевидностью, которую Лейн уже знал. Между ними двумя должно было быть что-то третье — короткое, точное и не закрывающее разговор, потому что разговор очевидно не закончен.
— Она вас услышала, — сказала Крис.
— Меня?
— Вашу Тень.
Лейн смотрел на неё. На её Тень у стены. Снова на неё.
— И это нормально? — спросил он.
— Нет, — сказала Крис. — Это совсем не нормально. Это случается очень редко. И это повторится снова.
Лейн молчал секунд десять.
Потом он сделал то, чего Крис от него не ожидала. Он наклонился чуть вперёд и тихо, совсем без театральности, сказал:
— Расскажите мне.
— Не сейчас, — сказала Крис.
— Когда?
— В следующий раз. Когда мы оба выспимся, поедим и будем способны на длинный разговор. Сегодня — нет. Сегодня я слишком много думала за одно утро.
Лейн кивнул. Он не настаивал. Это была одна из вещей, которые Крис в нём ценила больше всего: он умел знать, когда нужно остановиться.
— Пусть будет так, — сказал он. — Тогда у нас договорённость. Десять дней. Дом Дары. Тридцать человек. И — длинный разговор когда-нибудь.
— Когда-нибудь.
Он встал, подобрал инструмент, и пошёл к двери. У двери остановился.
— Мира.
— Да.
— Я не знаю, кто вы такая. И, по-моему, не очень хочу знать прямо сейчас. Но я хочу, чтобы вы знали — я с вами.
Это было сказано просто. Без обещаний, без клятв, без театра. Лейн умел говорить такие вещи коротко.
— Спасибо, — сказала Крис.
Он вышел. Колокольчик мягко звякнул.
---
Тэй вышел из задней комнаты примерно через минуту.
— Всё слышали? — спросила Крис.
— Всё.
— И что думаете?
Тэй сел напротив неё.
— Я думаю, — сказал он, — что Лейн прав в том, что пауза не уведёт от вас Сэвена. И я думаю, что вы правы в том, что пауза даст вам несколько дополнительных дней. И еще я думаю, что закрытый вечер у Дары — это разумный компромисс.
— Спасибо. Очень полезный отзыв.
— Я ещё не закончил.
— Простите.
— И вот еще что… — сказал Тэй ровно, — то, что сделала ваша Тень с Лейном, — это уже не «случайный контакт при близком расстоянии», как написано на странице сорок семь. Это уже инициированный контакт. Это ещё одна стадия. И вам нужно это понимать, Мира. Это происходит слишком быстро.
— Я знаю.
— Хорошо.
Они посидели секунду молча.
— Тэй.
— Да.
— Та женщина из вчерашнего «отклика». Издалека.
— Что с ней?
— Я думаю, она тоже знает.
Тэй посмотрел на неё.
— Знает что?
— Что всё идёт быстро. Что у неё есть собеседница, у которой это уже началось. И поэтому она вышла на связь сразу, не выжидая. Ей самой нужно с кем-то поговорить.
Тэй обдумал это.
— Может быть, — сказал он. — Логично.
— Тэй.
— Да.
— Если вдруг что-нибудь от неё придёт — дайте сразу мне знать. Через записку, человека, через что угодно. Я хочу с ней поговорить.
— Договорились.
Крис встала, поправила пальто.
— Мира.
— Да.
— У вас правда было хорошее образование?
Крис посмотрела на него.