«Полизлэйзия. 1.»

Я жалостливо посмотрел на него.

– До сих пор не понял? – упавшим голосом спросил он, устав со мной возиться.

Я грустно кивнул головой.

– Ну, тогда сам сейчас все поймешь! Перед этим не забудь написать в пробеле свои фамилию и имя и снизу поставить свою подпись!

– Но у меня нет чернил… – испуганно прошептал я.

Он достал из кармана лезвие и слегка порезал мне палец на левой руке со словами:

– Вот тебе и чернила!

Я вздрогнул от боли, но все же сделал то, что он просил и написал свои инициалы, а внизу поставил маленький красный крестик. Это была моя подпись.

– Вот и молодец!

Я и не заметил, как договор сам по себе исчез.

– Все будет хорошо! – пообещал он мне и, усадив меня рядом с собой на диван, заварил нам чай и начал доставать из комода настольные игры.

***

Вы устали? Отвлечемся на секунду. Настала пора рассказать вам, почему же меня все-таки считали странным жители моей же страны и что конкретно со мной было не так. Да, конечно, это связано с постоянными сменами настроения и непредсказуемым поведением, но сейчас речь пойдет не об этом.

В тот день, когда я появился на свет, врачи взяли меня на руки, чтобы посмотреть, все ли со мной в порядке, и ужаснулись… из моей головы торчал мелкий кусочек Камнезлэйзкого ромба. Получается, я все-таки врал вам, читатели… Сам камень можно победить не только Солнечным амулетом… но и частичкой самого камня, если она есть в вас самих. Жаль, что я не знал об этом… Если бы эту информацию от меня не утаили, я бы уже давно смог обезопасить своих сокомандников от влияния проклятого камня…

Заботливые доктора постарались скрыть этот изъян от глаз Лайки и вдавили кусочек Камнезлэйзкого ромба мне в голову, но это только усугубило положение… он въелся мне в мозг и начал пожирать меня изнутри. И хотя он отталкивал от меня волны злобы и жестокости самого ромба, мой мозг был уже порабощён им самим, и в итоге, мне досталась одна отличительная отрицательная черта характера – я везде искал подвох, и даже там, где его нет, я все равно его видел. Вот он – мой главный минус… я до смерти боялся незнакомых мне людей, и не мог нормально с ними контактировать, пока они не докажут мне, что я им действительно дорог. В словах и поведении короля Бубна я также почувствовал подвох.

А между тем, встретив меня и услышав мои красноречивые душеизлияния, Бубен впервые за всю свою жизнь смог почувствовать себя «живым» и погрузиться в детство, которого у него не было. В моем образе он увидел самого себя в детстве. И этот мой образ заставил его не потерять веру в человечество, и он вынудил меня подписать договор, чтобы почаще проводить со мной время и помочь мне, потому что не умел словесно договариваться, без всяких условий… А я воспринял все это совершенно по-другому. Может быть потому, что он порезал мне палец? Мне казалось, что сейчас он схватит меня и начнёт делать со мной что-то ужасное, и я застыл на месте от нескольких резких волн страха, прокатившихся по моему телу.

– Какие настольные игры ты предпочитаешь? – спросил он у меня, но я сидел и не мог сдвинуться с места.

Увидев, что со мной что-то не так, он тревожно начал трясти меня, пытаясь привести в сознание.

– Ково! Что с тобой? Ау! Ну очнись же…

«Лайка была права на его счет…» – пронеслось у меня в голове, и я ничего не мог сказать в ответ. Болезнь пересилила меня… да и, как оказалось впоследствии, слухи о короле Бубне сыграли свою роль…

– Отпусти меня! – закричал я и, оттолкнув, сильно ударил его по лицу. Он склонился над землей от боли и хотел схватить меня за одежду, но я вовремя увернулся и помчался отсюда прочь, как можно дальше от него и от этого злополучного места. Я слышал, как он кричал мне вслед:

– Стой, куда же ты? Не оставляй меня здесь одного!

Мне казалось, что он гонится за мной, и от этого у меня еще сильнее перехватывало дух. Я бежал по местам, по которым он вел меня, и еле удерживался, чтобы не упасть в обморок от волнения и шока. Спотыкаясь обо все, что не попадя и врезаясь в стены, мне все-таки удалось преодолеть ряд комнат, и чтобы выбраться отсюда, оставалось лишь пробежать через общежитие, никого не сбив, что у меня, конечно же, не получилось.

– Осторожно!

– Куда ты так несешься!?

– Аккуратнее! – доносились до меня голоса полицешек, прежде чем они исчезали у меня под ногами.

Я не желал никому из них зла, но сейчас у меня абсолютно не было времени на общение с ними, поэтому я, сбив человек пятнадцать, устремился прочь, слыша вдогонку сердитые возгласы.

– Ну что, Страшный? Как пообщался с Легавым? – орала Арка на повышенных тонах, но я ее не слышал.

У меня не было времени даже на то, чтобы навсегда распрощаться с Щенкой… Выбежав на улицу, я перелетел через порог и устремился бежать далеко – далеко, в поле, не оглядываясь. Мне было страшно от одной только мысли о том, что мне придется сюда возвращаться. И, запутавшись в высоких зарослях ковыля, поглощённых вечерним туманом, я разразился в слезах от безысходности, но даже сейчас не мог позволить себе передохнуть и продолжал бежать. Мой страх был напрасен – меня никто не преследовал. Вслед мне светила только бледная луна, недавно взошедшая на небо.

Бубен за меня очень сильно переживал, так как не знал, куда меня может привести подсознание и где меня искать? Его успокаивала единственная надежда, что я все же вернусь… Одного он не мог понять… до этого момента он был уверен в том, что я питаю к нему взаимную симпатию и задавался вопросом: что же со мной случилось?..

***

Далман, Бокс и Дворняжка успели преодолеть еще несколько городов и, проходя через торговый злэйзкий город Адеру, в ближайшие часы планировали покинуть Злэйзию. Вдали уже виднелись египетские пирамиды, а точнее, их копии с табличкой «Герциния». Это было название соседней южной страны. Табличка говорила о том, что граница близка, и путь, проделанный ими, был пройден не напрасно.

– Ура…Выход… – промямлил Бокс, и на его глазах проступили, пожалуй, первые в жизни слезинки, как вдруг, нежданно – негаданно в кармане кожаной куртки Дворняжки затрезвонил телефон и заиграла мелодия «А я иду такая вся…»

– Ой… – пробормотала она, поняв, что влипла по полной.

– Дворняжка, какого черта? – завопил Бокс, вздрагивая от неожиданности. – Ты же отдала нам свой телефон!

– А кто сказал, что у меня с собой нет еще одного? – с лукавой улыбкой спросила она и потянулась в карман за лайфоном, чтобы взять трубку.

– Ничего страшного! С кем не бывает! – весело усмехнулся Далман и вежливо потребовал: – Отдай рацию мне!

– Нет! – угрюмо замотала головой девушка и поднесла трубку к уху.

– Что значит нет? – нетерпеливо поинтересовался Далман и закричал уже в один голос с Боксом: – НЕТ! увидя, что она уже успела взять трубку.

Но было уже слишком поздно, – Дворни приняла вызов.

– Алло! Кто это? Лайка? – Бокс упал в обморок от страха за самого себя и других, а Дворняжка продолжала разговаривать. – Что Вам нужно? Разве Вы не хотите нас убить?

– Ну ты, Дворняжка, и бесстрашная… – раздался грубый голос Лайки по ту сторону трубки. – Я не знаю, где вы сейчас и почему не вернулись, но можете ничего не бояться. Я не таю на вас обиды и жду вас дома.

– А … как же Ково? – не смог удержаться и не задать этот вопрос Бокс.

– Да с ним все понятно… – разочарованно проговорила Лайка. – Я уже хотела «вешать» вас, пока не зашла в свой телефон и не узнала благодаря одному полезному приложению, что этот остолоп жив и здоров. Он зачем-то на два часа прилег отдохнуть на травку, а затем спас принцессу полицешек, пойманную вами, и смылся вместе с ней к ним в гости… Он до сих пор там, предатель несчастный…

– То есть… вы не будете нас убивать? – с надеждой спросил Далман.

– Ну, конечно! Зачем мне это делать? Идите домой, там вас ждет вкусный ужин! – сказала Лайка и бросила трубку.

И как только она это сделала, Бокс и Далман с облегчением вздохнули, а Дворняжка закричала:

– Вот видите! Что бы было, если бы я не взяла трубку? Мы бы так и шли, куда ноги поведут, пока не упали бы от изнеможения!

– И что нам теперь делать? – прервал ее Бокс. – Идти ровно столько же миль обратно?

– А что ты еще предлагаешь? – прервал его поток негодования Далман. – Ослушаться и заработать порцию звездюлей от Лайки?

Бокс обреченно вздохнул: – Пошли…

– Чем быстрее придем, тем быстрее сможем нормально поесть, – завершил свою рассудительную речь Далман и повлек за собой остальных.

Бокс сматерился про себя по-испански, чтобы уж точно никто не услышал, но все же пошел. А радостная Дворняжка вприпрыжку бежала за Далманом, напевая своим тоненьким голоском:

– Сейчас меня покормят… сейчас я буду кушать!

Правила и меры предосторожности, конечно, надо соблюдать, но иногда можно от них отойти, предполагая, что так будет лучше, – как это сделала Дворняжка. И тогда удача посетит вас.

***

На улице стемнело, и погода испортилась словно по мановению волшебной палочки. Я бежал через ту самую полянку, на которой мы с Щенкой гуляли несколько часов назад, с грустной улыбкой вспоминая те счастливые моменты, которые мы провели вместе. Только я, Щенка и ярко светящее солнце, – ничего больше. Сейчас же небо заволокли серые, как пыль тучи и начали поливать дождем все, что видели на своем пути, простужая мои слабые легкие.

Дождь мчался за мной, как гепард за учуянной добычей, и вот уже почти нагнал меня, когда я сам развернулся к нему, и он ударил мне прямо в лицо. Я готов был отдать все, что у меня есть, только бы вернуть те беззаботные времена, когда мы были с Щенкой вместе. Слыша, как ударяет гром, и видя, как сверкает молния, я с ужасом смотрел на разгул стихии, и меня не покидала одна лишь мысль – «Зачем я вообще пошел к полицешкам?»

Но ответ на вопрос пришел ко мне сам. «Кто поможет им наладить отношения между странами? Кто, если не я?» Сверкнула молния, расколов своим ударом дерево, сжигая его дотла, прямо у меня на глазах, и я почувствовал, как мной снова овладевает страх. Сверкнув красными, запавшими от слез глазами, я продолжил бежать, думая, что навсегда покидаю Полицейзию и, зная, что спасение только одно – вернуться домой и попить горячего чая, чтобы успокоиться и забыть про все невзгоды.

Конец моих страданий был близок. По крайней мере, я так думал. Подходя к дому, я вытер слезы рукавом и прищурился, чтобы убедиться, в правильном ли направлении я иду. И, о да! Мне повезло. Он предстал передо мной во всей своей красе – каменный, средневековый замок. Высотой в несколько сотен метров, мелкие башенки которого упирались в бушующее небо и не были видны невооруженному глазу. Это зловещее место и было Злэйзким замком. Но для меня оно называлось по – другому. Просто и понятно – дом.

Подбежав ко входу, я хотел быстро и незаметно проникнуть внутрь, но неожиданно дорогу мне загородили два великана – охранника, скрещивая передо мной алебарды. Рост их был настолько велик, что превышал несколько метров, а головы и вовсе не были видны, как и башни замка. Я хотел попросить их освободить дорогу. Но они первыми заговорили со мной и пробасили: «Несчастным предателям и неудачникам вход воспрещен!»

Их слова навсегда отпечатались в моем разуме, так как я уже не раз слышал их из уст Лайки, и мое сердце дрогнуло.

– Что? – тихо прошептал я и, не услышав ответа, понял, что спасения в виде родного дома и верных друзей мне не видать. За мной навеки закрепилась репутация предателя в родной стране. На мои глаза снова навернулись слезы. Один из охранников все же сжалился надо мной и, склонившись ко мне, произнес:

– Извините, господин, но Вам здесь не рады! Ваша мать строго наказала нам не пускать именно Вас и пригрозила нам смертной казнью!

– Угу. – в качестве подтверждения кивнул головой второй охранник.

Он был не особо разговорчивый.

– Ладно… – смирился я со своей плачевной участью и, поблагодарив их, сказал: – Спасибо и на том, что уделили мне внимание. Рад, что это сделал хотя бы кто-то.

И я побрел, куда глаза глядят, как можно дальше от бывшего места жительства.

На этот раз идти мне было некуда. Я был чужим не только у врагов, но и у своих тоже, что было для меня крайне непривычно и сводило с ума. Дождь все еще поливал как из ведра, когда я, не ведая, куда иду, забрел на детскую площадку, находившуюся на территории неизвестно какой страны. Сначала она не вызывала у меня никаких эмоций и не давала мне подсказок, пока я не увидел поломанную карусель.

Но ужасная привычка все преувеличивать снова напала на меня, и я вспомнил, как в детстве катался на такой же, только немного крупнее, и не один. В парке аттракционов таких каруселей было много, но именно мне досталась та, фундамент которой треснул, и электроэнергия перестала поступать по проводам. Все дети, катающаяся вместе со мной на карусели, мигом разинули рты и закричали, в страхе упасть с такой высоты на жесткий асфальт. Их крики переплетались с воплями тех, кто стоял внизу, и я осознавал, что их участь – быть задавленными этой железной громадиной. Казалось, что все эти крики слились в один общий истеричный крик, по своим параметрам превышающий силу ультразвука. Я кричал вместе со всеми и старался удержаться за ручки своего сиденья, думая, что оно застынет в воздухе и никуда не упадет, но это было, согласно законам физики, невозможно.

Карусель рухнула прямо на голову тем, кто меньше всего этого ожидал, и придавила их своим весом. Я упал вместе с ней, зажмурившись, чтобы смягчить падение, но на этом все прекратилось. С меня словно сняли очки виртуальной реальности. Оказалось, что все это – сон. Страшный, но зато очень короткий.

Я открыл глаза, находясь в конурском парке аттракционов, и спокойно выдохнул, жуя соленый попкорн, как вдруг мне показалось, что земля задрожала. Я тревожно поднял глаза. И невольно окаменел. Верхняя часть карусели, находившейся прямо у меня над головой, отделилась от нижней. И стремительно летела на меня, прямо вниз, вместе с теми, кто решил на ней прокатиться в это неудачное время. Этот день запомнился мне надолго. Не каждый смог тогда выбраться живым из-под груды обломков, а невредимым и вовсе остался только я один. И то лишь благодаря усилиям спасателей.

Каждый раз я вспоминал об этой истории с грустью, видя на очередной площадке карусель. Но на этот раз все было еще хуже. Эта карусель выглядела совсем по-другому. Старые, ржавые железные балки, торчащие из ее краев со всех сторон, словно протягивали ко мне свои руки… Я рухнул на землю от внезапного приступа головокружения и нещадно забился в истерике…

Не помню, сколько времени прошло, пока здравые мысли вновь не посетили меня. «Зачем мне все это? – подумал я. – Разве тратить время на слезы, когда его и так критически мало, выход? Нужно срочно позвонить в полицию и рассказать им обо всем!» – догадался я и, доставая из кармана рацию, набрал дрожащими от холода пальцами, две заветные цифры – 02, и прижал телефон к уху, не зная, зачем я вообще туда звоню и на что собираюсь жаловаться… на то, что ударил ни в чем неповинного человека или на то, что меня заслуженно прогнали из дома?

Я нервно кусал кончики пальцев, пока по ту сторону трубки не послышался голос:

– Здравствуйте. Чем я могу Вам помочь?

Я был несказанно рад вновь услышать человеческий голос и в надежде на спасение, решил открыться ему:

– Здравствуйте! Меня зовут Ковено Страшилкин, мне скоро исполнится 10 лет. Прямо сейчас я нахожусь… не знаю, где точно. Но, похоже, это какая-то детская площадка. Только что меня прогнали из дома. А несколько часов назад ко мне приставал олигофрен, убивший моего отца! Прошу Вас всей душой, господин полицейский, пожалуйста, помогите, что мне делать?

–Ты думаешь, мне приятно это слышать, Ково? – спросил все тот же голос, и в эту же секунду он показался мне до боли знакомым. Очередное серое облако окатило меня целым водопадом жидкости, а в мою голову словно бы ударил сильный раскат молнии. И тогда я все понял. Со мной разговаривал не кто иной, как Бубен Фуражкин из полицейской команды.

– Что? Почему Вы взяли трубку? Я же звонил в полицию! – прокричал я, захлебываясь в слезах, но он не обращал внимания на мой тон и, несмотря ни на что, разговаривал со мной спокойно.

– Похоже, ты так и не понял? Подписав договор, ты не обрек себя на пожизненные страдания! Я просто хочу тебе помочь, просто хочу почаще видеть тебя!

Я не мог слушать это без слез и еще сильнее пугался его. Мне казалось, что мне грозит опасность, а он продолжал:

– Смотрю, ты там не скучаешь… Решил сдать меня полиции за то, что я заставил тебя подписать бумажку? Хороший ход… Я и есть – полиция! На то мы и – полицейские собаки!

В ужасе я закрыл рот руками и опустил голову. Прямо сейчас передо мной стоял выбор, который мог повлиять на всю мою дальнейшую жизнь. Я могу разбить телефон о землю и продолжить скитаться по миру, в поисках другого места, где меня примут таким, какой я есть, и навсегда забыть про объединение. Либо же… избавиться, наконец, от приступов этой тупой болезни и постараться пересилить свои внутренние убеждения насчет короля Бубна, пойдя на риск работать с ним, не зная, простит он меня, или нет…

Бубен – единственный из шестидесяти с небольшим человек, кто согласился принять участие в моей жизни и идти вместе со мной до конца. Так почему же мне не сделать то же самое? Ведь только так я смогу объединить страны, без посторонней помощи мне не справиться! Но что-то ведь не зря отталкивало меня в нем… Я посмотрел на сгусток крови, вытекшей из моего носа, и решение само пришло ко мне. «Для начала надо извиниться», – подумал я и вместо того, чтобы разбить трубку, поднес ее к уху.

– Простите меня… – дрожащим голосом извинился я. – За всю суматоху, доставленную мной без особого на то повода. Я сожалею о том, что не принял Вашу помощь! Но теперь я понял, что она для меня значит… как и Вы. И добавил: – Я готов вернуться и помочь Вам справиться с одиночеством, взамен на ценную информацию и помощь. Ждите меня, я скоро вернусь.

Я не ведал, что говорю и не знал, искренни ли мои извинения. По ту сторону трубки послышались странные звуки, словно чье-то прерывистое дыхание прекратилось, и он, выждав паузу, сказал мне:

– Так бы сразу… давно пора принять то, что уже нельзя изменить. Я жду тебя, Ковушко, приходи как можно скорее!

Раздался гудок и звук повешенной трубки. По небу гуляли неистовые раскаты молнии, но где-то вдали, на горизонте, я увидел просветление. В этом огромном черном море, бушующем надо мной всю ночь, появился маленький островок надежды – яркое солнце пробуждалось и вставало, ближе к утру, прогоняя со своего места луну, создав эффект оранжевого неба для всей Злэйзии. Но даже такое красивое природное явление, как борьба солнца и луны, на фоне раскатов молнии, не могли заглушить мой глубочайший страх. Его мог побороть только я сам, перестав бояться чего-то нового, а на это надо много времени… но терять его было нельзя.

Теперь вся моя жизнь будет потрачена только на достижение своей цели – объединения, и я должен принять этот факт, я же сам загорелся этой идеей. А иначе, от меня отвернется единственный человек, которому я нужен. Делать было нечего и, в последний раз взглянув на небо, я понял, что луна все – таки одержала верх над солнцем и заставила его уйти обратно. Но кто сказал, что она не сможет освещать Злэйзкие окрестности, так же хорошо, как и солнце? Тяжело вздохнув, я побрел к полицешкам. Можно сказать, на новое место жительства.

Мораль сего повествования такова – научитесь видеть в людях хорошее и открываться в ответ тем, кто открывается вам. Не составляйте о человеке ложное мнение по словам других… это может оказаться неправдой. Ваши слова и действия способны ранить его сильнее оружия. Всегда живите по нормам морали, и не употребляйте продукты, запрещенные законом. И никогда, слышите, никогда, не переходите дорогу Саблезубому Зубоскалу! Это самое главное правило, а остальное уже не столь важно.