Институт благородных принцесс

Глава 1. Прибытие в Миланию

Рассвет едва тронул небо над Миланией, когда первые экипажи начали подъезжать к кованым воротам института. Воздух был прозрачен и свеж, пахло влажной землёй и цветущими кустами сирени, что росли вдоль подъездной аллеи. В окнах главного здания уже мерцали огоньки — слуги готовились к прибытию новых воспитанниц.

Даша, Варвара и Полина ехали в одном экипаже — их родители давно договорились, чтобы девочки поддерживали друг друга в первые дни разлуки с домом. Даша сидела прямо, как учила мать, — спина ровная, руки сложены на коленях, взгляд устремлён вперёд. На ней было бордовое платье с серебряной вышивкой по вороту — цвет её королевства, символ стойкости и благородства. Её голубо‑серые глаза внимательно следили за мелькающими пейзажами: полями с золотистой пшеницей, рощами с кудрявыми берёзами, мостами через прозрачные речки. Она не волновалась — она готовилась. В голове уже выстраивался план: изучить расписание, запомнить имена преподавателей, выяснить, где хранятся книги по стратегии и истории. Даша знала: чтобы стать достойной королевой, нужно с первого дня брать ответственность в свои руки.

Варвара, напротив, не могла усидеть на месте. Её рыжие кудри то и дело выбивались из аккуратной причёски, а карие глаза горели любопытством. Она то прижималась к окну, то дёргала за шнурок, чтобы опустить стекло и вдохнуть свежий воздух, то доставала из сумочки леденцы и предлагала подругам.

— Смотрите, там деревня! — восклицала она. — А вон — лошадь с телегой! Интересно, а в Милании есть конюшни? Я обожаю лошадей! А вы? Ой, а вдруг нам разрешат кататься?

Её голос звенел, как колокольчик, и даже серьёзная Даша не могла не улыбнуться. Варвара всегда была такой — неутомимой, жизнерадостной, способной найти радость в самой маленькой детали. Мать Варвары, Алёна, только качала головой, но в её глазах светилась гордость: дочь не боялась нового, не пряталась за юбками, а шла навстречу приключениям с распахнутыми глазами.

Полина, в голубом платье с кружевными манжетами, молчала. Её русые волосы были заплетены в тугую косу, а зелёные глаза то и дело оборачивались к матери, сидевшей напротив. Она сжимала в руках маленькую куклу — подарок бабушки, — и тихо гладила её по вышитым волосам. Полина боялась. Боялась не оправдать ожиданий, боялась одиночества, боялась, что не сможет подружиться с другими девочками. Но ещё больше она боялась показать свой страх. Она вспоминала слова матери: «Тишина — не слабость, Полина. Иногда именно тихие голоса меняют мир». И хотя ей хотелось заплакать, она лишь крепче прижимала куклу к груди и кивала, когда Варвара что‑то восторженно рассказывала.

— Всё будет хорошо, — тихо сказала Даша, заметив её тревогу. — Мы вместе.

Варвара тут же подхватила:

— Конечно, вместе! И мы станем самыми лучшими принцессами во всей Милании!

Полина слабо улыбнулась. Ей хотелось верить.

Экипаж замедлил ход, и перед девочками открылся вид на институт.

Милания возвышалась на холме, окружённая садами и кованой оградой с позолоченными пиками. Главное здание — трёхэтажное, с башнями по углам и галереей, увитой диким виноградом, — казалось живым организмом, хранящим сотни тайн. Белые колонны у входа напоминали стройных стражей, а над дверью красовался герб: три лилии, переплетённые серебряной лентой, — символ единства, мудрости и благородства. По бокам от входа стояли статуи нимф с кувшинами, из которых струилась вода, падая в мраморный бассейн. В воздухе витал запах воска от натёртых полов и свежего хлеба из институтской пекарни.

— Вот мы и приехали, — произнесла мать Даши, Дарина, с лёгкой грустью в голосе. — Помните: вы — дочери своих королевств. Держите спину прямо, говорите вежливо и…

— И не забывайте писать! — добавила мать Варвары, Алёна, обнимая дочь. — И если что‑то пойдёт не так — сразу шлите голубя!

Мать Полины, Карина, лишь молча погладила её по голове. В её глазах читалось то, что она не решалась сказать вслух: «Будь сильной. Ты сможешь».

Девочки вышли из экипажа. Под ногами хрустел гравий, в воздухе звенели голоса других принцесс, а где‑то вдалеке слышался стук молотка — садовники готовили двор к торжественному приёму. Даша глубоко вдохнула, чувствуя, как в груди бьётся сердце — не от страха, а от предвкушения. Варвара подпрыгнула на месте, едва не сбив с ног слугу с подносом фруктов. Полина замерла, глядя на высокие окна, за которыми скрывалась её новая жизнь.

У входа их встречала директор института — Ирина Львовна Воронцова. Высокая, с седыми волосами, собранными в строгий пучок, и проницательным взглядом, она производила впечатление человека, привыкшего к безоговорочному послушанию. На ней было тёмно‑синее платье с жемчужной вышивкой, а на шее — медальон с гербом Милании: аметист в обрамлении серебряных листьев. За её спиной стоял мажордом — Пётр Семёнович Крылов. Сухощавый, с бакенбардами и вечным пером за ухом, он держал свиток с расписанием и поглядывал на девочек с лёгким недоверием, словно уже предвидел будущие шалости.

— Добро пожаловать, принцессы, — произнесла Ирина Львовна ровным, спокойным голосом, в котором, однако, звучала непреклонная твёрдость. — С этого дня вы — часть семьи Милании. Здесь ценят не только кровь, но и поступки. Каждый ваш шаг, каждое слово и даже молчание будут иметь значение.

Пётр Семёнович шагнул вперёд и начал зачитывать правила, чеканя каждое слово, будто вбивал гвозди в доску:

— Ваши комнаты на третьем этаже. Распорядок дня строго регламентирован: подъём в шесть утра, завтрак в семь, уроки с восьми до пяти, отбой в десять вечера. Форма — платье цвета вашего королевства, туфли на низком каблуке, волосы убраны в косу. Общение с внешним миром ограничено: письма домой — раз в неделю, визиты родителей — только по праздникам. За проступки — дополнительные часы в библиотеке или работа в саду.

Даша слушала внимательно, запоминая каждое слово. Её пальцы непроизвольно теребили край платья, но взгляд оставался твёрдым. Варвара хмурилась, явно прикидывая, как обойти запреты. Полина же едва не дрожала — ей казалось, что она уже что‑то нарушила, даже не успев войти в здание.

Их провели по мраморной лестнице, устланной бордовым ковром, мимо портретов прежних директрис и принцесс. На одном из полотен Даша заметила девушку с такими же голубо‑серыми глазами, как у неё, — та улыбалась мягко, но в улыбке читалась усталость. «Наверное, она тоже боялась», — подумала Даша. Она задержалась у картины, пытаясь уловить что‑то неуловимое — может, совет, может, просто чувство, что она не одна.

Комнаты оказались небольшими, но уютными: кровати с балдахинами из лёгкой ткани, письменные столы с чернильницами и стопками чистой бумаги, окна с видом на сад, где цвели лилии и пахло свежескошенной травой. На тумбочках стояли вазы с фруктами — спелыми яблоками, грушами и виноградом — и лежали записки с каллиграфически выведенными словами: «Добро пожаловать. Пусть ваш путь будет светлым».

Варвара плюхнулась на кровать, подбросив подушку, которая взлетела и опустилась ей на голову.

— Ну что, — заявила она, откидывая подушку в сторону, — будем дружить? Я ненавижу правила, обожаю сладкое и всегда говорю то, что думаю. Если кто‑то из вас любит порядок и тишину — предупреждаю сразу: вам со мной будет непросто!

Даша слегка улыбнулась, но в этой улыбке читалась не насмешка, а скорее признание: она понимала, что Варвара — как вихрь, который может разрушить всё на своём пути, но и вдохнуть жизнь в самые унылые дни.

— Я ценю порядок и честность, — ответила она спокойно. — И… — она помедлила, подбирая слова, — не люблю, когда кого‑то обижают. Если ты будешь дразнить других или нарушать правила просто ради забавы — я скажу тебе об этом. Прямо.

Полина робко подняла руку, словно боялась, что её замечание будет неуместным.

— А я… я просто хочу всем понравиться, — прошептала она, опустив глаза. — Я знаю, что иногда бываю слишком тихой, но… я постараюсь быть хорошей подругой. И хорошей принцессой.

В этот момент в дверь постучали. Не дожидаясь ответа, она приоткрылась, и на пороге появилась миниатюрная женщина с идеальной осанкой — Елизавета Андреевна Тихонова, наставница по этикету. Её седые волосы были убраны в тугой узел, а на носу сидели очки в тонкой оправе, через которые она смотрела на девочек так, будто уже видела все их будущие ошибки. В руках она держала стопку аккуратно сложенных платьев — бордовое, фиолетовое и голубое.

— Принцессы, через час — первый урок, — произнесла она ровным голосом, в котором не было ни теплоты, ни раздражения, лишь холодная констатация факта. — А пока вам следует переодеться. Форма должна быть безупречной: платье по фигуре, пояс на талии, туфли без единой пылинки. И да, — она строго посмотрела на Варвару, которая всё ещё сидела на кровати, болтая ногами, — ноги на кровать не класть. Это не крестьянская изба. Здесь каждая деталь имеет значение, и ваша осанка — в том числе.

Варвара фыркнула, но послушно спустила ноги. Даша выпрямилась, как будто уже стояла перед королём. Полина сглотнула и прошептала:

— Я… я постараюсь.

Елизавета Андреевна кивнула, словно ожидала именно такой реакции, и, развернувшись, вышла, оставив платья на краю кровати. Варвара тут же подскочила и схватила фиолетовое платье.

— Ну и зануда, — пробормотала она, но в её голосе не было злости, скорее — игривое раздражение. — Интересно, она вообще когда‑нибудь улыбается?

Даша подошла к своему бордовому платью и провела пальцами по серебряной вышивке. Ткань была мягкой, но плотной — такой, что даже малейшая складка выдавала бы небрежность. Она вспомнила, как мать учила её: «Платье — это не просто одежда. Это доспехи принцессы. Они должны защищать тебя от сомнений и придавать уверенности».