Пламя и Волк. Вкус талого снега

Скорлупа.

Яйца.

Три яйца — чёрное, матовое, впитывающеесвет, как чёрная дыра; кораллово-красное, пульсирующее в такт его сердцу; икостяное, почти прозрачное, из глубины которого струилось золотое свечение,разгоняя тьму.

Он узнал их. Не потому, что видел раньше —потому, что они ждали его триста лет.

— Я здесь, — прошептал Рагнар, прижимаясьлбом к красной скорлупе. — Я пришёл.

И скорлупа запела.

Голос, пророкотавший в голове, был похожна камнепад, на рёв лавины, на первый удар грома перед бурей. В нём не былослов — были образы: огонь, пожирающий небо, тень, закрывающая солнце, и трипары глаз, смотрящих сквозь века на одного мальчика. Голос был холодным,равнодушным, чужим, и он не нёс утешения.

«Ты пришёл», — сказал он, и в нём не былоникаких эмоций.

— Я пришёл, — прошептал Рагнар.

«Твои родители мертвы».

— Я знаю.

«Твой род пал».

— Я знаю. – Уже плача, сказал он.

«Ты — последний. Что ты можешь дать нам?»

Рагнар поднял голову. Его лицо было вкрови, в снегу, в слезах, которые он так и не пролил ни разу с той ужаснойночи, унёсшей жизнь всех тех, кого он любил и знал.

— Я дам вам кровь, — сказал он. — Я дамвам ненависть. Я дам вам месть.

Долгое молчание.

«Твоя ненависть — наше пламя. Твоя боль —наша сила. Спи, маленький король. Когда проснёшься, мир будет гореть».

Рагнар выдохнул с облегчением ипониманием, что он в безопасности. Проваливаясь во тьму, последнее, что онпочувствовал, было тепло — не жаркое, обжигающее, а глубокое, древнее,согревающее его замерзающее тело. Тепло трёх сердец, которые бились теперь втакт с его собственным.

Над горами взошло солнце, и в лучах еголёд в расщелине засиял так, будто внутри него зажглись три звезды. Там, вглубине, рождался первый звук драх'ара — языка, которому предстояло стать егоплотью и дыханием.

А внизу, в долине, лорды праздновалипадение рода Волка, не зная, что, в сердце гор уже оживает пламя, котороесотрёт их с лица земли.