Ты ко мне вернешься

4.2. Зина

Вторник. Уже вторник. Времени до выходных остается все меньше, скоро Ник опять уедет.

А мне ему работу сдавать. Не окончательный вариант, но основные решения утвердить должен. Надо собраться, засесть за нее и сделать, расслабляться потом буду.

И думать о деле, а не о фигне всякой. Не знаю, что там у Павлова в голове, но с меня хватит.

На кухне раздается писк микроволновки – Полинка делает нам завтрак. И чай уже заварен. Когда я захожу, она как раз ставит на стол тарелку с горячими бутербродами.

– Спасибо, заботушка ты моя, – хватаю один, обжигаюсь и дую на пальцы. – Я тут аванс получила, поехали вечером обувь тебе купим. Пока все не растранжирила.

– Сегодня?

Киваю, жуя, и она отводит глаза. Мямлит, что у нее на вечер какие-то планы и сегодня ну никак не получится.

Не нравится мне все это. Сестренка вообще врать не умеет, но у нас и секретов друг от друга обычно нет.

– А ну-ка садись, – командую, пытаясь поймать ее взгляд. – Выкладывай, что там у тебя за планы.

– Это личное, – поджимает она губы.

– О личном ты бежишь мне рассказывать быстрее, чем оно происходит. Что еще за тайны мадридского двора? Я ведь не отстану.

Полинка куксится, огрызается, пытается сбежать – типа, ей в институт пора. Бесполезно. Я живьем не слезу, и она это знает. И наконец сдается.

– У меня встреча кое с кем.

– С кем? С парнем что ли? Чего тогда скрытничаешь – с ним что-то не так? Если мне сказать боишься... Ему точно можно доверять?

– Ему – можно! – отвечает она с уверенностью и вскакивает, оставив на тарелке недоеденный бутерброд. Целует меня в щеку. – Ну что ты как белка-паникерша, все нормально. В девять дома буду. Пока, мне бежать пора.

И убегает. Не хочет обсуждать подробности, коза. Ничего, вечером все выпытаю, да она сама не выдержит, разболтает. Несмотря на разницу в возрасте, я все еще ее лучший друг.

Вот только никак не привыкну, что она совсем взрослой стала. Ростом уже выше меня вымахала, прошли времена, когда выпрашивала мои одежки. Студентка. Красивая девчонка получилась, белокожая, русая и голубоглазая – мы с ней совсем не похожи. Я в маму пошла, а она – в отца, которого совсем не помнит.

Поэтому когда меня начали звать Зитой, прозвище Гита к ней так и не прилипло. Непохожи мы на разлученных в детстве близнецов, нас и за сестер-то редко кто принимает. К тому же ее это жутко бесило.

Полинка не хотела, чтобы ее считали всего лишь моей маленькой сестренкой. Вечно рвалась доказать, что она личность, что сама по себе. Наверное, потому и повзрослела быстрее. Во всем стремилась меня превзойти, даже в росте.

И школу закончила с медалью – ведь учителя поначалу постоянно ей старшую сестру в пример ставили. До тех пор, пока я не обнаружила, что гулять с друзьями гораздо веселей, чем получать пятерки, и отличницей быть не перестала.

А вот Полинка оказалась старательной. Мы с мамой абсолютно уверены в том, что она многого в жизни добьется.

Но пока моя очередь для нас деньги зарабатывать. Бросаю посуду в раковину и отправляюсь в офис.

И немедленно застреваю в какой-то совершенно бесконечной пробке. Впереди авария. Ничего уже не поделать, только ждать, проклиная себя за то, что не проверила карту и не поехала другой дорогой.

А еще думать о Нике. Раз совсем не думать не получается, надо бы вспомнить все, без ностальгического умиления. Не только те дни, когда нам было хорошо вместе.

Если разобраться, рядом с ним все время крутились девицы. И «вместе» – это про нас громко сказано. Мы ведь даже не встречались, и он ни разу не назвал меня своей девушкой.

Только просто «своей». Но... в такие моменты всех так называют, наверное. Не считается.

Кем мы были друг другу? Друзьями, которые иногда занимаются сексом по настроению? Пожалуй. Это я себе напридумывала лишнего. Теперь вот ерундой страдаю, мечтая вернуть то, чего и не было никогда.

***

Я так ждала этого лета. Буквально дни считала. Не заметила даже, как закрыла сессию – пытаясь отвлечься и подгоняя время, зубрила все подряд. В итоге сдала на отлично, с одной четверкой.

В своих мечтах представляла, что Ник вернется, и все у нас будет как год назад. Только дольше, ведь он наверняка приедет как можно скорее...

Пока не наткнулась в интернете на его фотку в обнимку с какой-то блондинкой.

Ее звали Вика. На ее страничке я обнаружила еще много такого. А чтобы окончательно развеять сомнения – сиропные подписи про половинки, родственные души, настоящие чувства и прочую хрень.

Ждать мне стало больше нечего. Лето разом потеряло краски – скорее бы оно закончилось.

Нику я ничего не сказала, конечно. Что тут скажешь. Для меня все было предельно ясно. Но не для него: написал, как ни в чем не бывало, обрадовал, что приедет через неделю.

Собрав всю силу воли, я сдержалась и не ответила. Ни на это сообщение, ни на следующие. Правда, когда начал названивать, трубку все-таки взяла.

– Эй, живая что ли? Почему не отвечаешь? – его голос будто бил ножом в сердце. – Я уже Полинке писал...

– Не смей ее впутывать! – рявкнула я в ответ. – Оставь мою семью в покое, понял?

– Зит, ты чего? Что случилось?

– Настоящий мужчина, как волк, либо один, либо с одной волчицей навсегда, – зачитала вслух последний пост его Викуси. Под надписью красовалась их совместная фотография на фоне заката. – Вот и вали к своей волчице, а про меня забудь, понял?!

– Стой, не бросай трубку. Хоть объясни нормально, это ты о чем?

– О твоей девке!

– Которой из? – переспросил он равнодушно.

А потом напомнил, как о чем-то само собой разумеющемся, что мы договаривались – между нами ничего серьезного. Что я сама это предложила. Что отказалась к нему переехать. Что я – не его девушка, и это наше общее решение.

– Угу. Вика твоя девушка. Она про меня в курсе? Ведь у вас-то все серьезно. Ревновать не начнет?

Мне хотелось его задеть. Сделать так же больно, как было в тот момент мне самой. Ведь я совсем другое ожидала услышать. Что все не так, что я ему нужна. Что он тоже считает дни до нашей встречи.

Неужели правда не понял: я просто не смогла бросить все и уехать с ним в чужой город, это не прихоть и не каприз. У меня ведь тут семья, учеба, а там ничего и никого, и ни копейки в кармане. Хотя откуда ему знать, каково это, когда ни копейки...

– Какая еще Вика? А, эта... Брось. Мы всего-то пару раз хорошо провели время, – произнес Ник таким тоном, словно говорил о пустяках. – Ты что, ревнуешь?! Да ладно! Зита?

Я не сразу смогла ответить – перехватило дыхание. А когда обрела дар речи, сказала, что он слишком много о себе возомнил. Что никакая это не ревность, просто противно, и быть одной из его подстилок я не желаю. Чтобы не смел звонить мне больше, а когда приедет – меня здесь не будет.

Обещание я исполнила, напросилась с подружкой в гости к ее родне, та давно приглашала. Вот только Ник все равно дождался.

Из-за той ссоры мы потеряли почти три недели...

***

Какой же я была идиоткой! Это ведь со мной он время проводил, а с ними – встречался.

А что, удобненько. Можно перепихнуться с влюбленной дурочкой, пока вынужден скучать в гостях у родителей. Или когда с одной девушкой уже расстался, а другую еще не нашел...

– Нет. Все было не так. Себе-то не ври, – говорю своему отражению в зеркале.

Между нами все было по-другому. Особенная близость, такая сильная, но такая в итоге хрупкая. Не уберегли ее, разрушили, а осколками друг друга изранили.

Жаль, конечно, но теперь не исправишь. Остается только забыть. Может, что-то у нас получилось бы, может и нет – неважно. Сейчас-то все хорошо. Нормально.

4.3. Ник

– Никита Михайлович, к вам гостья. По личному вопросу, – сообщает секретарша загадочным голосом. Я не вижу ее лица, но даже по телефону слышно, что она улыбается.

– Пригласите.

Первая мысль – Зита пришла. Не стала дожидаться, пока найду повод встретиться, звонить, писать, договариваться... Просто захотела – и пришла, как наверняка бы раньше сделала. В те времена, когда нам не нужны были никакие поводы и не существовало условностей.

– Привет, милый!

В кабинет вплывает Ксюша, сияющая, словно ангел. Распущенные светлые волосы, легкая туника, белые брючки. Лучезарная улыбка. В руках у нее нечто, завернутое в фольгу.

– Привет, солнышко, – произношу растерянно, надеясь, что не выдал разочарования. – Что-то случилось?

Она никогда не приходила к нам в офис, да и зачем, для нее тут нет ничего интересного. И сейчас осматривается с любопытством, совершенно не чувствуя неловкости. Очевидно считая: если большая часть компании принадлежит мне, то она имеет такое же право здесь находиться, как и у меня дома.

У нас дома, поправляю сам себя. Это наша с ней квартира, неважно, на кого она оформлена по документам. Скоро у нас с Ксюшей вообще все будет общее.

– Решила устроить маленький сюрприз, надеюсь, приятный, – возвещает она. В свертке оказывается пирог. – Вот, шарлотку испекла. Ты ведь любишь яблоки?

В августе я всегда приношу домой яблоки, просто чтобы они были. Привычка с детства, в бабушкином саду тех яблонь росло сто сортов. Казалось, ими все вокруг пахло. Только я их не люблю. Даже в самых сладких привкус горечи мерещится.

Глядя, как Ксюша аккуратно, не рассыпая ни крошечки, режет свой пирог, я вдруг отчетливо понимаю, что ее не люблю тоже. Я люблю другую, всегда любил – либо Зиту, либо вообще никого...

Молодец, что тут скажешь. Главное, вовремя.

– Сейчас ведь не сезон, – бормочу задумчиво. – Шарлотку в конце лета делают.

– Дорогой, двадцать первый век на дворе, фрукты продаются круглый год, – улыбается она, но ловит мой взгляд, и улыбка гаснет. – Я думала, обрадуешься...

Поднимает на меня глаза – выражение печальное, чуть обиженное. Будто спрашивает: ну что со мной не так? Как тебе угодить?

– Очень обрадовался, – заверяю поспешно. – Просто это так непривычно, когда ты здесь. Почему не позвонила? Я ведь мог уехать.

– Тогда это был бы не сюрприз, – смеется Ксюша. Вроде ничего не заподозрила.

Мысленно выдыхаю – не хочу ее обижать. Она-то меня любит, совершенно искренне, иначе не стала бы столько времени со мной возиться, выслушивать нытье и терпеть закидоны, пока в себя не пришел. И не уехала бы сюда из своего родного Питера.

Между нами кое-то гораздо большее – близость. Ведь у меня кроме нее, в сущности, и нет никого. Она всегда рядом, понимает с полуслова, всю свою жизнь под меня перестроила. Разве не это главное?

Нужно быть конченым идиотом, чтобы в последний момент все потерять. И ради кого? Взбалмошной девчонки, которая ясно дала понять, что ей на меня плевать?

Кстати, почему она не пишет? Полдня ведь уже прошло...

Ксюша заканчивает возиться с шарлоткой и спрашивает, где у меня тут тарелки. Спохватываюсь и прошу секретаршу принести нам чай. Расставляя все на столе, та поглядывает на Ксюшу с умилением. Всем нравится моя невеста. Мы красивая пара.

– Я зря это придумала, да? – спрашивает она, едва отщипнув от своего кусочка. Она вообще старается сладостями не увлекаться, за фигурой следит. – Если мешаю, так и скажи, я не обижусь.

– Глупости. Разве ты мне когда-нибудь мешала?

Она опускает ресницы, будто раздумывая, затевать ли неприятный разговор. Обычно Ксюша старается избегать тем, которые могут кого-то из нас расстроить, предпочитает молчать и делать вид, что все в порядке. Но сейчас вздыхает и все-таки решается.

– Наверное, это действительно глупо, но мне кажется, мы друг от друга отдалились в последнее время.

– Милая, я просто много работаю, – отвечаю, с трудом сдерживая раздражение.

Ее фразы кажутся неестественными, будто реплики из диалога в дешевой мелодраме.

– Я не об этом. Ты ведь постоянно был в отъезде, пока мы сюда совсем не перебрались, но даже тогда я ничего подобного не чувствовала, – продолжает она. – Даже на расстоянии. А в последние дни ты вроде рядом, но как будто не со мной.

– И что ты предлагаешь? Бросить все и уехать?

Больше всего злит, что она права. Я действительно отрываюсь от реальности, живу воспоминаниями. С досадой понимая, что тогда было хорошо, а сейчас...

– Нет, что ты! Зря я вообще эту тему подняла. Ты прав, конечно. Прости.

Снова смотрит виновато, а меня раздражает и этот взгляд, и эта привычка во всем соглашаться, лишь бы избежать конфликта. Хоть бы раз высказала претензии напрямую, пусть даже поскандалила, потом помирились бы. А так я чувствую себя распоследней свиньей.

Впрочем, что уж, это так и есть. Я неблагодарная свинья, а она ради меня старается.

Ситуацию спасает дядя Игорь. Заходит в мой кабинет, сдержанно здоровается с Ксюшей и напоминает, что у нас запланирован важный разговор.

– Татьяна уже ждет, остальных вызовем после, – говорит он и смотрит на часы над моей головой. – У меня через полтора часа встреча, так что...

– Понял. Через пять минут подойду, – отвечаю я. Он кивает и закрывает за собой дверь. А я говорю уже Ксюше: – Извини. Срочное дело. Но, если хочешь, можешь пока побыть тут, вряд ли это надолго.

– Не буду тебя отвлекать. Тем более, раз Татьяна ждет... Она симпатичная?

– Она специалист тендерного отдела. – И похожа на моржа без бивней, но вслух о таком не говорят. – А ты что, ревнуешь?

– А что, должна?

Улыбается безмятежно – она умеет держать лицо и никогда не опустится до открытых проявлений ревности. Она ведь не знает, что и вправду есть повод, только его не среди офисных девиц надо искать. Возможно, подозревает, но ни за что не скажет вслух, пока можно делать видимость, будто ничего не происходит.

Впервые жалею, что она такая сдержанная. Ведь я заслужил упреки, подозрения, обвинения, скандалы – что угодно...

С момента нашей встречи я к Зите ни разу не прикоснулся, но в мыслях она постоянно рядом, живет внутри независимо от моей воли. Словно вирус, который не проявлял себя долгое время, а теперь вдруг ожил, и я снова болен.

– Мне никто кроме тебя не нужен, – убеждаю не Ксюшу, себя. – Ты же знаешь.

– Знаю. – Целует на прощание, берет сумочку и кладет в нее телефон. Заставляя со стыдом вспомнить, что сегодня я даже не пожелал ей хорошего дня, как обычно. – Люблю тебя. Увидимся вечером.

- Не забудь, я сегодня задержусь. Буду в девять.

Выжидаю, пока не стихнут голоса в приемной – она о чем-то щебечет с секретаршей, прежде чем уйти. Выходя из кабинета, прошу убрать пирог с моего рабочего стола.

– Вам упаковать его, чтобы домой забрали? – спрашивает секретарша.

– Нет, не надо. Лучше возьми себе, с девочками чай в обед попьете. Он довольно вкусный.

– Ксюшенька его для вас пекла, – произносит она и смотрит с укором поверх толстых очков. – Я бы обиделась.

– Вы – нет. Вы же мудрая женщина, – отвечаю с улыбкой, и секретарша улыбается в ответ.

К счастью, у нас чересчур большая разница в возрасте, чтобы кокетничать. Но все равно я ей нравлюсь по-своему. Жалеет, заботится как может. Это приятно, конечно, но пристальный интерес к личной жизни подбешивает.

А ведь они теперь будут мою невесту обсуждать, всем женским коллективом. Права была Зита, я для офисных сотрудниц лакомая цель. Молодой холостяк при деньгах.

Вот и похожая на моржа Татьяна стреляет глазками. Когда я здороваюсь и обращаюсь к ней по имени, на круглых щеках вспыхивает румянец. Правда, немедленно сменяется бледностью, когда к теме перехожу.

Кто мог иметь доступ к ее документам? Обнаружена утечка информации. Разумеется, мы ни в коем случае не подозреваем ее лично, но ситуация крайне неприятная.

Она пугается, лепечет, что ни за что и никогда. Что прекрасно знает, как это важно. Что ей очень нужна эта работа...

Включаю жесткого начальника и начинаю допрос. Чувствую себя в этой роли на редкость отвратно – не тем я мечтал заниматься, совсем не тем. Но рядом сидит дядя, при нем нельзя дать слабину и облажаться.

Почти целый час мы мучаем девчонок, а когда заканчиваем, я будто выжатый лимон. А главное, все без толка – мы так ничего конкретного и не выяснили.

4.4. Зина

Идти домой сразу после работы не хочется. Погода такая хорошая – неделя балует теплом, прямо лето настоящее. Еще и Полинки до вечера не будет, а у меня совсем не то настроение, чтобы одной сидеть.

Ничего, дело поправимое. Надо только кинуть клич – и компания найдется.

Оказывается, я рановато освободилась. Прямо сейчас выцепить получилось только Маринку. Собственно, за это ее и ценю – безотказный вариант. Она конечно немного странная, еще эта ее неразборчивость в связях, про которую уже легенды ходят.

Ну да ладно, все лучше, чем ничего. А там и другие подтянутся.

Мы садимся в летней кафешке в парке. Люблю здесь бывать – уютно, всегда прохладно. Природа опять же, рядом пруд с уточками. А главное, они делают вкуснющие молочные коктейли.

Беру банановый с карамелью. Маринка предпочитает пиво. Как всегда, не припомню, чтобы она повод выпить пропускала. Но меру все-таки знает, напивается нечасто, так что не вижу причины ее осуждать.

Потягивая свои напитки, грызем картошку фри и вяло перемываем кости общим знакомым.

– Как у тебя с Кириллом? Крепость пала или держится еще? – спрашиваю скорее из вежливости.

Не так давно она только и говорила о своей в него влюбленности, чуть ли не оды сочиняла. Я того Кирилла знаю через друзей друзей, ничего особенного. Довольно унылый товарищ на мой вкус. Такого и обсуждать неинтересно, но Маринке должно быть приятно.

– Да ну его, достало, – отмахивается она. – Встретила недавно с какой-то шваброй под ручку...

– Как будто тебя это когда-то останавливало!

– У него плохой вкус. И вообще, поговорили часок на той неделе, думала, со скуки подохну. Не для этого душнилы моя роза расцвела.

«Кому только ту розу не дарили», – комментирую мысленно. Вслух такое никогда не скажу, даже за спиной. Не мне кого-то судить. Кто еще вчера строил планы, как бы переспать с без пяти минут женатым? То-то же.

– И что, есть кто-нибудь на примете?

– Не знаю. Нет, наверное. Фигня, мужиков вокруг как грязи, не проблема найти, – говорит Маринка. – А сама как? Все еще с Андреем?

Если бы у меня было все так легко и просто! Чуть что не так – и выкинула из головы. Подумаешь. Других полно.

Хотя о чем я, так и было, пусть и не в Маринкиных масштабах, конечно. Только теперь понимаю, почему никому не удавалось надолго в сердце задержаться. Занято там. Все это время, сколько бы ни пыталась убедить себя в обратном.

Нику я давно уже не нужна, а я его все никак из мыслей не вытравлю. В подсознании засел.

– С Андреем все, – отвечаю я. Про Ника рассказывать не стану, слишком личное.

– В смысле? – переспрашивает она, едва не захлебнувшись от удивления. – Он что, бросил тебя?!

Здрасьте, приехали! Вот уж не думала, что это первое, о чем можно подумать.

Правда, Андрейка ей всегда нравился, мы как с ним начали встречаться – месяц со мной не общалась. С чего-то решила, что я его у нее увела, хотя он с самого начала ко мне подкатывал. Потом вроде как отпустило, но, видимо, в разряд душнил с плохим вкусом он для нее так и не перешел.

– Не совсем...

– Только не говори, что ты его, – уточняет Маринка, явно в такой поворот событий не веря. Киваю в ответ. – Зин, ты дура? Потрясный парень же!

– Вот и забирай себе, – фыркаю я. И тут же понимаю: а ведь хорошая идея.

Про нее конечно всякое болтают, и не без оснований. Но в общем она неплохая девчонка, симпатичная, а главное, с ней весело. Если бы с Андрейкой сошлась – всем было бы хорошо.

– Не повод для шуток. Он ведь тебя любит, зачем ты так?

– А я и не шучу. Вы ведь оба сейчас одиноки, почему нет? Он тебе нравится, сейчас как раз свободен. Вот и лови момент, пока не перехватили.

Она смотрит на меня как-то странно. Угрюмо, изучающе, будто впервые видит. Ей такое выражение лица совсем не идет, на себя не похожа.

– Эй, ты чего? – спрашиваю растерявшись. – Обиделась что ли?

– Как у тебя все просто – забирай. Как вещь прямо. Отдаешь свои обноски, чтобы не выбрасывать...

О как. Вот уж от нее совсем не ожидала такой реакции! Пытаюсь перевести все в шутку, типа, забыли. Но настроение испорчено. Разговор не клеится, и я начинаю жалеть, что вообще решила с ней встретиться.

К счастью, скоро подъезжают ребята. Маринка переключает на них внимание и вроде успокаивается. Но время от времени я ловлю на себе ее взгляд. Непонятный, будто прикидывает что-то.

– А я твою сеструху видел, – внезапно заявляет Макс. – Между прочим, с каким-то мужиком.

– Где? И как он выглядел?

Макс уточняет, что именно с мужиком, не с парнем – в костюме, нормально упакованный. Что они выходили возле кофейни в центре (помню такую, ценник там невменяемый) из его шикарной тачки.

Переспрашиваю цвет и марку... Да на такой ведь Павлов ездит! Вот значит в чем ее секрет – встречается с ним у меня за спиной. Хватаюсь за телефон, чтобы немедленно ей все высказать, но передумываю и убираю его обратно в сумочку.

После, когда домой придет. Пусть в глаза мне смотрит. Выходит, позвонила ему все-таки, напросилась на встречу. Только Нику это зачем, заняться что ли больше нечем?

– Ладно тебе, она взрослая девчонка, – произносит Макс. – Я бы и сам с ней не против кофе попить.

– Я тебе попью! – рявкаю в ответ. Даже шутить про мою сестренку никому не позволю. – Затолкаю знаешь куда, вместе с чашкой!

Дальнейшие расспросы я пресекаю. Не хочу про Ника говорить. Только думать. Вспоминать...

***

Август был жарким и пах яблоками – в тот год выдался какой-то прямо небывалый урожай. Казалось, они повсюду – краснеют на деревьях, сушатся везде, где только можно разложить, булькают в тазу для варенья вязкой карамельной массой. Хрустят под ногами.

Мы с Полинкой спасались от городской духоты на даче, заодно помогали бабушке справиться с яблочным изобилием. Целыми днями резали и чистили, на варенье и на сок. Объедались так, что уже и глядеть на них не могли.

В один из особенно жарких дней приехал Ник. Родители отрядили его помочь бабе Лизе по хозяйству.

– Зита, привет! – Его голос пробудил меня от дремоты, заставив вздрогнуть и уронить книгу. – Ты что тут?

Он выглядывал из-за забора, прямо как раньше, в детстве. Только теперь не приходилось для этого вставать на перевернутое ведро.

– А ты? В ссылку что ли отправили?

На самом деле я была ему рада. Ведь после того, как он выручил меня с выпускным, мы ни разу не встречались.

– Ага, типа того. – И добавил, сморщив нос в жалобной гримасе: – Мне скучно...

Ясное дело, когда весело, он обо мне не вспоминает. Я – подружка на крайний случай, если рядом никого другого не оказалось. Так было всегда, и это меня бесило.

И я придумала, как тогда казалось, забавную идею. Повела его, разодетого в новенькие белые кроссовки и светлые джинсы, на дальнее озеро. Напрямки, по пыльной грунтовке, лесной тропе, сквозь заросли ежевики...

Но Нику даже нравилось, не таким уж изнеженным дитем асфальта он оказался. Пока не налетела внезапная гроза.

Скользя по мокрой тропинке, перемазавшись в грязи, мы добежали под проливным дождем до старой пастушьей сараюшки. Одной стены в ней не было, но хоть крыша не текла и ветер не задувал так сильно.

Дрожа от холода, я наблюдала, как Ник снимает рубашку, потом майку. Выжимает и вешает на деревянную перекладину. И остается обнаженным до пояса. Я его таким давно не видела.