- -
- 100%
- +
Поворачиваюсь к Диане, она смотрит на меня с упрёком.
– Ты серьёзно? – спрашивает она, глядя в глаза. – Забыла про проект? Чем ты таким занимаешься?
– Так получилось, – пожимаю плечами я, говорить правду всё равно не хочу.
Да и незачем. Какая Диане разница, почему я не сделала проект? Да и к тому же, он же готов, а значит, оценка у меня уже в кармане.
– Ты ему нравишься, – между делом говорит Диана, и я смотрю на белобрысую макушку Саши. – Он поэтому перед тобой так теряется.
– Да? – переспрашиваю я, хотя мне это совершенно не интересно. – Он не в моем вкусе. Не люблю блондинов. Они всегда слишком смазливые.
– А Котов в твоем вкусе? – огрызается Диана, на что я удивленно поднимаю брови.
– Ты так реагируешь, потому что тебе нравится Саша и ты его защищаешь, или Котов, и ты его ревнуешь?
Ее реакция интересна. Отношений у нее нет, да и она никогда не признавалась, кто ей нравится.
– Не говори ерунды, – отмахивается она, но я вижу, что попала.
Из двух выстрелов одно попадание. Интересно, в кого попадаю. Глаза Дианы выдали ее с потрохами, стоило мне это сказать, как они тут же заметались по аудитории. Она смотрела куда угодно, но не на меня.
– Мне просто жалко Сашу, он так старается понравится, а тебе плевать на него. Будто он пустое место, – поясняет Диана свою реакцию спустя минуту тишины. – А Котов… Ты знала, что он сын олигарха? И что он самовлюбленный и ни в чем себе не отказывает?
Последнее она шепчет мне на ухо. Сын олигарха? Тогда это всё меняет. В голове созревает план, как вытрясти с него побольше денег. С такого, как Руслан Котов, не убудет, а мне его деньги нужнее.
Стоит только разгадать его, понять, как он играет. А как только я всё пойму, он начнет проигрывать, и его азарт разрастется. А я буду выигрывать и забирать не только его деньги, но и тех, кто на него ставит.
– Тут не занято? – слышу голос над собой и, подняв голову, не удивляюсь, увидев рядом с партой Руслана.
Теперь мы поиграем по другим правилам.
– Свободно, – немного улыбнувшись, отвечаю я и двигаюсь левее.
Обращаю внимание на Диану. Ее щеки краснеют, а в нашу сторону она больше не смотрит. Понятно, в кого попадание. Подстрелили котенка.
Вот глупая, от таких, как этот Котов, бежать надо, тем более таким, как Диана. А она влюбилась в него.
– Привет, королева, – шепчет Руслан, развернувшись ко мне вполоборота, и кладет руку на плечи. – Ты убежала, даже не поздоровалась.
– Прости, а мы знакомы? – не поворачиваюсь к нему, а смотрю только на препода, что начинает лекцию.
Мне на нее плевать, я вся во внимании Котова. Стоило ему появиться, как меня окутывает запах табака и одеколона, что я учуяла вчера в клубе. Голова кружится, но не подаю вида. Не буду отрицать, что Руслан красив и точно умеет подавать себя. И он точно действует на меня как дорогое вино. Опьяняет.
Но он слишком самоуверенный, а с таких нужно сбивать всю спесь.
– Королева, ты же проиграла мне вчера, забыла? – снова шепчет Руслан.
Чувствую, как он втягивает носом запах моих волос, а рука, покоившаяся на моем плече, поглаживает его.
– Не стоит так гордиться одной победой, это лишь малая часть того, что предстоит пройти. И я уверена, тебе трудно будет удержать корону на голове. Она ведь тяжелая, не забыл? – спрашиваю я, никак не реагируя на его прикосновения.
Они приятные, но я не должна расслабляться. Особенно рядом с Котовым.
Руслан громко усмехается и убирает руку, но делает это медленно, перед этим ущипнув меня.
– Стоит радоваться и одной победе, ведь это одна ступенька, ведущая к успеху, – парирует он и садится ровно. – Как насчет матча-реванша? Сегодня в клубе?
– Прости, котенок, я не смогу. У королев есть другие дела, – говорю я, посмотрев в его лицо, и кладу руку на бедро.
Руслан резко поворачивает голову ко мне. А когда я начинаю поглаживать его бедро, берет мою руку и, поцеловав ладонь, кладет ее на мое колено. Больше он ко мне не лезет, слушает лекцию, лишь краем глаза поглядывая в мою сторону.
1:1, котенок.
Глава 3
Я сплю? Или нет. Кручу головой, не понимая, что происходит. Мне страшно. Но я в своей квартире, чего мне бояться?
Осматриваюсь по сторонам, это действительно наша квартира. Вот диван, на котором так любит отдыхать папа, читая книгу. А вон круглый стол, где всегда рукодельничает мама. Наверху роскошная люстра, доставшаяся деду в подарок, светит желтым светом, но всех это устраивает.
Наша квартира больших размеров, чего только стоит огромная гостиная и не уступающие ей спальня родителей и моя комната. Но от этого она не становится менее уютной. Мама всегда старается, чтобы дома не было пусто, поэтому в комнате полно украшений и фотографий.
Прохожу вперед, ноги касаются мягкого ковра, подарок от бабушки и дедушки на свадьбу родителей. Он старый, но очень ценный, да и маме нравится, а папе жалко выкинуть.
Справа арка, ведущая на кухню. Обычно мама готовит там завтраки, обеды и ужины. Ей нравится готовить, она в этом спец, недаром внучка известного повара. В нашей семье все прославились своими талантами, нет ни одного, кто не засветился в истории нашей страны.
Фамилии Черных-Максимовы звучали отовсюду. Прадед – известный повар, что готовил при императорском дворце, дедушка – великий реставратор, бабушка – знаменитая актриса, мама – оперная певица, а папа – гроссмейстер, получивший это звание несколько лет назад.
Чем прославлюсь я, не знаю. Но точно уверена, что мое имя тоже отпечатается на истории и о нем будут говорить спустя много лет. Мне этого хочется, ведь как я могу отставать от такой известной семьи.
Но сейчас свет на кухне не горел, да и дома было непривычно тихо. Прохожу еще дальше, надеясь увидеть хоть кого-то. Но тишина давит на нервы.
По спине ползут мурашки, заставляющие меня дрожать, будто от холода. Но в квартире тепло, пока на улице воет вьюга. И куда все пропали в такую ужасную погоду.
– Мам? – делаю попытку дозваться до кого-нибудь из семьи, но в ответ тишина.
Странно, мой голос немного детский. Спешу к большому зеркалу с позолоченной рамой во всю стену. И правда, я выгляжу так, будто мне снова четырнадцать. Эти несчастные косички карамельно-русого цвета. Школьная форма, сарафан, из-под которого торчит ворот белой блузки. Боже, я когда-то так одевалась. Настоящая заучка.
И как только мама могла позволить такому случиться? Ведь она всегда говорила, что девочка должна быть снаружи той, кем она чувствует себя внутри. И я явно не прислушивалась к ее советам. Или я действительно так себя ощущала в четырнадцать.
Как серая мышь, нет бы глаза подвести черным, как делают все ровесницы, экспериментируя с внешним видом. Они же такие ярко-зеленые, не у всех такие есть, а я не пользовалась своей внешностью.
Осматриваю квартиру дальше. Внутри меня закладывается чувство, будто произошло что-то страшное. И именно в нашей квартире, поэтому появляется желание сбежать отсюда. Как можно подальше.
Судя по всему, я только что вернулась из школы, а мама, вероятнее всего, на репетиции или вовсе на гастролях.
Да точно, она что-то говорила об этом, вроде как они гастролируют по крупным городам. А значит, маму я дома не найду, но папа же должен быть.
Его совсем недавно уволили с завода, где он работал с выпуска из университета и уходить не собирался. Зато теперь он может полностью посвятить себя шахматам. Он точно должен быть дома.
Два года назад он получил гордое звание гроссмейстера, играл наравне с великими шахматистами страны и даже удостоился похвалы от самого Каспарова. Фото их рукопожатия стоит у папы на рабочем столе, в его кабинете.
Кстати о нем. Папа может быть там, он всегда так увлекается шахматами, что не видит и не слышит ничего вокруг. Я не раз заставала его в кабинете, сидящим перед шахматной доской, разыгрывающим очередную партию самим с собой. И одновременно записывал все ходы в блокнот, что всегда был при нем.
Иногда он просил меня сыграть с ним, чтобы ему легче было повторить какую-то знаменитую партию Бирн-Фишера. Мне тогда было десять, и я не знала, как играть в шахматы, но быстро втянулась с помощью папы, и мне даже понравилось. Тогда я попросила его научить и меня.
Папа так обрадовался, что посвятил этому всё свое время, пока мама недовольно вздыхала, сетуя на то, что девочкам в таком возрасте нужно в куклы играть да бальными танцами заниматься.
Но папа ее не слушал. Стоило мне вернуться домой из школы, как папа звал меня в свой кабинет, не давая даже пообедать. Он ведь придумал гениальный ход, и ему срочно нужно с кем-то его проверить.
Сколько я прочитала учебников и книг про шахматы. Папа даже написал собственную и говорил о том, что совсем скоро я первая возьму ее в руки и прочитаю от начала до конца. Он считал, что именно я должна сделать это первой, и если что-то в ней будет не так, то он сразу же ее сожжет, как Гоголь второй том.
Я помню, как к нам часто приходили странные мужчины, папа называл их своими друзьями, с которыми они часто играли в шахматы. И они действительно играли в них, сидя в его кабинете.
Мне казалось, что папа такой классный, он точно станет великим. Но когда к нам приходили его друзья, мне становилось некомфортно, пусть я и сидела в своей комнате и не попадалась им на глаза.
Один раз я встретилась с одним из них, когда дома не было родителей, а он пришел к папе. Открыв дверь, я испытала такой страх, хотя видела этого мужчину несколько раз в нашей квартире. Они никогда не представлялись, да и папа нас не знакомил. Всегда они приходили тогда, когда мамы не было дома, но я-то была всегда.
У меня не было в детстве друзей, поэтому всё время я проводила в своей комнате с книгами в руках. И будь у меня они, то уходила бы гулять во время того, как к папе приходят гости. Находится с ними в одном помещении было страшно, хотя они казались обычными людьми.
В тот момент я открыла дверь, а тот мужчина странно прищурился и спросил, где же мой папа. На что я лишь икнула, что его нет дома. Он недобро усмехнулся и тряхнул головой, помню, как испугалась, увидев полоску шрама на его глазу, что всё время прикрывалась челкой. Он отдал мне конверт и попросил передать его папе, когда тот вернется домой.
Вот и сейчас мне было так страшно, как и тогда. Будто открыв дверь в папин кабинет, я встречусь с этим мужчиной с ужасным шрамом на глазу.
Медлю перед деревянной дверью, не решаясь сразу зайти. Она чуть приоткрыта, свет настольной лампы прорывался сквозь щель.
– Пап? – спрашиваю я и осторожно стучу в дверь.
Жду с минуту, но мне никто не отвечает. Поэтому хватаюсь за золотую ручку и толкаю дверь вперед.
Но замираю на месте, истошно закричав.
Узел страха во мне так скрутил живот, что становится нечем дышать, а из горла вырывается очередной крик. Мои глаза широко открыты, а по щекам текут слезы. Сил кричать больше нет, я лишь смотрю на самую ужасную картину в моей жизни, которая стоит перед моими глазами до сих пор.
Папа действительно в своем кабинете. Перед ним на столе шахматная доска, он разыгрывал какую-то партию, но из-за пелены слез и ужаса я не могла ничего разглядеть, но в какой последовательности расставлены шахматы, я запомнила отчетливо. На доске лужа крови и голова моего отца с открытыми неживыми глазами, что смотрели на меня. Его когда-то живые голубые глаза теперь не выражали ничего.
В его руках пистолет, я замечаю его куда позже. Мне так страшно, что я не могу сдвинуться с места и даже не дергаюсь, когда слышу хлопок входной двери.
– Любимые, я дома. Рейс из-за вьюги отменили, и гастроли перенесли, представляете? – слышу голос мамы, но никак не реагирую.
Слышу как она разувается и направляется к нам.
– Агата, что случилось? – она видит мою застывшую спину и заходит в кабинет. – Алексей!
Ее крик меня оживляет, обнимаю себя за плечи, не сдерживая дрожь, наблюдая, как мама истошно зовет своего мужа, стирая яркий макияж солеными слезами. Она в красивом алом платье, а папа в простой белой рубашке, которая пропиталась кровью. Они так сочетаются друг с другом.
Хочу подойти ближе, но мама не дает этого сделать. Обнимает меня за плечи и уводит в мою комнату. Я лишь успеваю заметить, что папа играл белыми и явно проигрывал, но все фигуры окрасились алым…
Резко открываю глаза, испугавшись своего собственного крика. Боже, мне снова приснился тот злополучный день. Провожу рукой по лицу и сажусь в постели, скинув мягкое одеяло. На руках остаются следы от слез.
Когда же это прекратится. Стабильно раз в неделю я снова и снова проживаю тот день. Самый страшный в моей жизни, и после которого всё поменялось.
Прикладываю руку к груди, из которой вот-вот выпрыгнет сердце. Пытаюсь успокоиться. Свешиваю ноги с кровати, и они тут же соприкасаются с холодным полом. Пытаюсь найти наощупь свои тапочки, и когда мне это удается, наконец-то встаю с кровати и иду в гостиную.
Всё осталось точно как во сне, разве что пропали дорогие ковры, позолоченное зеркало и еще много вещей, что стоили больших денег. После смерти отца, которое посчитали самоубийством, наша семья погрязла в долгах, и приходилось продавать всё, что стоило денег.
Мама перестала петь, просто в тот день потеряла голос и смысл жизни. За тот день она словно постарела на десять лет. За пять лет ни разу не вышла из дома. Только в этом году я уговорила ее ходить к психологу, но и это удалось мне с большим трудом. Но хоть что-то.
– Ты снова кричала, – хриплым голосом от выкуренных сигарет говорит мама, встретив меня за кухонным столом.
Каждое наше утро не начинается с фразы «Доброе утро», зачем говорить то, чего нет.
Мама сидела в махровом халате, сложив ногу на ногу, и курила, какая по счету это сигарета, я не знаю и знать не хочу. Вся кухня пропиталась этим запахом, я уже привыкла к нему, но все равно открываю плотно закрытое окно.
– Всё тот же кошмар, – делюсь я и наливаю себе из графина воды.
Жадно глотаю воды и оборачиваюсь к маме. Она безжизненным взглядом смотрела в стол, почти такой же был у папы во сне. Мама впала в глубокую депрессию и из некогда красивой женщины с шикарными волосами и голливудской улыбкой превратилась в нечто, похожее на человека.
Она сильно похудела, ее волосы стали седыми и часто мертвыми кудрями лежали на плечах. Носила она разве что халаты, и лишь во время визитов к психологу надевала свои старые платья. По просьбе самого психолога. Он пытался вернуть ее к жизни, вот уже несколько сеансов.
Я жду, когда снова увижу ту Оксану Черных-Максимову, что была пять лет назад. Но демон внутри меня шепчет, что этому не бывать. Она никогда не станет прежней, как бы я не хотела.
– Там пришли квитанции, оплатишь? – спрашивает мама и наконец поднимает глаза на меня. – Я оставила их на тумбе в коридоре… Ты выглядишь не очень.
– Спасибо, мам. Я знаю, – усмехаюсь я и умалчиваю, что она тоже не красавица. – Конечно, оплачу, не переживай.
Целую маму в макушку и иду в коридор, чтобы узнать, сколько мы должны. Первое время, как не стало папы, а мама ушла из театра, всё оплачивал нам дедушка, что переехал к нам. Он всячески поддерживал маму, вместе с ней проживал ее горе. Но три года назад не стало и его. Денег стало не хватать ни на что, год мы жили на оставшиеся сбережения. Следующим стали продавать весь раритет, что хранился дома. А теперь мне приходится совмещать учебу с работой, играть на деньги в шахматы в закрытом клубе и искать различные способы заработать нам на жизнь.
Все вокруг считают, что после смерти Алексея Черных мы продолжаем жить припеваючи и купаемся в деньгах, пусть думают так дальше. Я всячески стараюсь поддерживать образ богатой суки, что не считает денег и делает всё, что хочет.
Никто не должен узнать, во что превратилась некогда известная и большая семья Черных-Максимовы. У нас всё хорошо, и я держу на себе статус своей семьи. Как и всё остальное, что касается ее.
Мои глаза расширяются, когда я вижу, сколько мы должны заплатить, и понимаю, что эта сумма была у меня в кармане, но я проиграла ее в клубе пару дней назад. Закусываю губу до боли, чтобы не чувствовать ничего другого, и выдыхаю. Я найду эти деньги, мы заплатим и снова будем спокойно жить, не боясь того, что нас выгонят на улицу.
Нужно взять больше смен в кафе и, возможно, что-нибудь продать. Прохожусь по квартире в поиске какой-нибудь дорогой штуковины, за которую можно отхватить побольше денег. Но этих вещей уже не осталось. Придется работать каждый день.
Прохожу мимо кабинета отца. Мы не заходим туда после того дня. После того как там поработали и приписали папу к самоубийцам, мы ничего особо не меняли. Оставили всё как было при нем, но и заходить туда мы больше не могли.
Иду в свою комнату, может быть, какая-то заначка у меня есть, но я про нее просто забыла. Но, обыскав всю свою просторную комнату, ничего не нахожу, зато мой взгляд падает на ноутбук, стоящий на письменном столе и заваленный учебниками по французскому.
Может, продать его или позвонить бабушке во Францию и попросить денег. Второе точно отпадает, у нее больное сердце, и ее не стоит беспокоить по пустякам. Даже мама находит в себе силы и каждый день звонит ей, скрывая свое состояние и положение дел. Главное, на фото, что мы ей отправляем, все счастливы и беззаботны.
А продажа ноутбука заседает в моей голове, и делаю несколько фотографий. Он покупался мне для учебы, но зачем он мне нужен, если я все равно ничего не делаю. Взгляд падает на проект, что вчера отдал мне Саша. Зачем что-то делать мне, если это могут сделать за меня.
Да и к тому же, в университете есть библиотека, а в ней компьютеры в открытом доступе. Теперь я точно убеждена, что нужно от него избавиться, а потому звоню на первый номер в избранном.
Спустя несколько гудков мне наконец отвечают.
– Крошка, ты время видела? – если честно, нет, посмотрев на часы в телефоне, понимаю, что время шесть утра.
Виктор явно еще спал в объятиях своей любимой жены и видел десятый сон.
– Прости, – извиняюсь я, его голос чуть хриплый после сна, от него мурашки бегут по телу. – Мне снова нужна твоя помощь. Поможешь продать ноутбук?
– Да кто ж тебе откажет, королева, – тихо смеется он.
Вот именно, королеве никто не откажет. Все всегда исполняют приказы королевы. Даже если она осталась без трона.
Глава 4
В столовой ужасно шумно, но я стараюсь не отвлекаться на бессмысленные разговоры других людей. Их разговоры такие же, как и их жизни. Бессмысленные.
Напряженно смотрю в экран телефона, ожидая, когда на счет поступят деньги с продажи ноутбука. Маме пришлось соврать, что он просто-напросто перестал работать и позже я куплю себе новый. Она поверила, но на следующее утро забыла о нем, как и обо всех остальных вещах, что мне пришлось продать.
Виктор обещал, что деньги будут у меня уже утром понедельника, но они все не поступали, и я начинаю нервничать, хоть внешне никак это не показываю. У меня, как всегда, всё хорошо.
Сегодня я надела серебряные часы, копия тех, что были у дедушки. Но подделка. Настоящие я продала полгода назад. Ужасно стыдно, но что поделать. Такова жизнь.
Рядом на столе стоит бумажный стакан с эспрессо. Без молока, без сахара. Аромат манит меня, но я не сделаю ни глотка, пока не увижу на балансе деньги.
И вот наконец моим мучениям конец, и я вижу поступление на приличную сумму. Хватит, чтобы оплатить квитанцию, но оставшихся денег не хватит на ставку в клубе. Мне нужно больше денег, мне нужна гарантия, что мы с мамой хотя бы месяц будем жить как нормальные люди. И мне нужен ноутбук. Определённо.
На первой паре один из преподов остановил меня, когда я собиралась покинуть аудиторию, и напомнил мне о моем долге, какое-то домашнее задание, которое я торчу ему уже месяц. Пообещала, что принесу в ближайшее время, хотя даже понятия не имею, о чем речь, и жду ответа от Дианы, которая не соизволила появиться сегодня в универе, как, собственно, и Алекса.
Судя по их фото в соцсетях, они знатно отметили окончание выходных, и теперь обе болеют с похмелья. Диана точно должна знать, о каком задании идет речь, но она упорно молчит. А в сети появлялась лишь в полночь.
Остальных одногруппников спросить не могу, Саша избегает меня, видимо, я его обидела. А с другими у меня натянутые отношения, мы даже не здороваемся друг с другом, и я не думаю, что кто-то решит ответить на мой вопрос.
Открываю чат с Виктором.
«Сумма больше, чем ты обещал, откуда остальное?»
Покупатель говорил о цене на несколько тысяч меньше, чем та, что пришла. Это я точно помню, ведь уточняла ее сама.
«Это мой небольшой подарок, крошка».
Надо же, мне теперь и подарки делают. Виктор единственный, кто знает о моей ситуации в семье, и часто помогал мне с продажей вещей. Мне пришлось рассказать ему, а он поддержал. С того момента я поняла, что Виктор для меня не просто владелец клуба, в котором я почти поселилась, после того как узнала о его существовании.
Это произошло случайно. Он был самым первым моим покупателем и очень хотел приобрести зеркало с позолотой, а оно как раз у нас имелось. И так я продала первую вещь, и после этого стала выносить из дома все дорогие предметы интерьера. А Виктор проникся моей историей и предложил мне играть на деньги в его клубе.
И я стала играть. Иногда везло, и я получала больше, чем ставила, а иногда проигрывала свою ставку. Но без нее никто не может играть на деньги.
«Как ты можешь заставить людей поставить на тебя, если сам не можешь поставить на свой успех?»
Так сказал Виктор, когда я захотела сыграть. Мне пришлось поставить на кон фамильное кольцо. И я выиграла, вернула его обратно к себе. Но проиграла через две недели. Сказать об этом маме до сих пор не могу, и если некоторые вещи я могу заметить подделками, то это кольцо – нет. Оно передавалось от матери к дочери, от отца к сыну на протяжении нескольких поколений, и на мне эта цепочка закончилась.
Как и цепочка известных людей нашей семьи. Что я могу оставить после себя? Ни-че-го.
Делаю глоток кофе, благо оно не успело остыть. Блаженно прикрываю глаза, горькое, то, что нужно. Благодарю Виктора за оказанную услугу, на что он ничего не отвечает и пропадает из сети. Наши разговоры не продолжаются долго, его жена и так подозревает его в измене. Думает, что у него появилась любовница. Как жаль, что она не права.
Сделав очередной глоток кофе, чувствую себя лучше. Теперь не хочется убить каждого, кто проходит мимо меня. Слышу, как кто-то падает на стул напротив меня, и стоит мне учуять аромат табака и уже знакомого одеколона, как эффект эспрессо спадает на нет. Я опять всех ненавижу.
Поднимаю голову и откидываюсь на спинку стула. Складываю руки на груди и выжидающе смотрю на Котова. Его мне не хватало в моей и без того несчастной жизни.
– Ты вообще когда-нибудь улыбаешься? – спрашивает Руслан и обращает внимание на стаканчик кофе рядом со мной.
– Зачем? – отвечаю ему я, хотя хочется встать и уйти.
Его компания мне совершенно неинтересна. По крайней мере, пока я не продумаю тактику, по которой смогу выбить с него денег. Коих у него полно.
Котов вызывает во мне еще больше ненависти, когда резким движением хватает мой кофе и делает глоток. Скажу честно, мне доставляет удовольствие его скривившееся лицо. Руслан начинает плеваться и возвращает кофе обратно. Пить я его больше не собираюсь.
– В нем вообще сахар есть? Как ты пьешь такую гадость? – спрашивает он и наконец приходит в себя.
Разваливается на стуле, постукивая пальцами по столу. Действует на нервы.
– Тебе какое дело? – лениво спрашиваю я, чуть наклонив голову.
Котов полон эмоций, и его явно раздражает мое апатичное поведение. Как он правильно заметил, я не улыбаюсь.
– Ты интересная, Черных. Я говорил, что это меня возбуждает? – интересуется он, а я закатываю глаза.
Как в человеке может находиться столько идиотизма?
– Есть в тебе что-то такое, чего нет в других девушках. Странная, отстраненная и очень горячая, – его глаза опускаются к моему декольте.
На мне черный топ, а поверх его такого же цвета пиджак. Котов же в белой мятой рубашке и черных джинсах. Ничего нового, но на его руках вижу золотые часы, явно дорогие. Значит, слова Дианы – правда, он сын олигарха.
На выходных я забыла про Котова и про то, что хотела отыскать его страничку в соцсетях. Сделаю это позже. Чтобы самой убедиться в правдивости слов моей подруги. Но почему-то уверена, что не найду там ничего интересного.
Оказывается, про Котова и так весь универ знает. Бабник, подхалим, продолжает учиться только благодаря отцу и его деньгам. А некоторые преподы не прочь подзаработать. Его бы давно отчислили, но держат, им невыгодно терять такую золотую жилу.
– Может, сходим куда-нибудь? – предлагает Руслан и рукой проводит по волосам, приглаживая их. – Например, сначала в дорогой ресторан, потом я подарю тебе огромный букет цветов и кольцо с бриллиантом, а дальше мы окажемся в моей постели, и я буду делать с тобой всё, что захочу. Ты же девушка такого плана?