Первый ход

Глава 6

«В семь часов ты должна быть на месте».

Получаю сообщение от Марты и ниже адрес клуба, в котором я должна сегодня заменить ее подругу. Вбиваю адрес в навигатор и понимаю, что он находится не так далеко от ресторана, где я работаю.

Смотрю фото клуба в интернете и вспоминаю, что что-то знакомое я видела на странице Руслана. Видимо, он там часто бывает, и если я встречу его, сделаю всё, чтобы счёт снова стал в мою пользу. Пора его унизить так же, как он унизил меня. И я обязательно придумаю, как это сделать.

О дресс-коде Марта ничего не написала, поэтому я одеваюсь просто. В клубе, думаю, найдется униформа или что-то подходящее для меня. Надеюсь, мне не придется обслуживать пьяных мужчин в коротком платье. Очень не хочется оказаться в неприятной ситуации.

В квартире снова тихо. Не слышно никаких звуков, будто я в ней одна. Выхожу из комнаты и вижу маму, сидящую в кресле, подложившую под себя ноги. В ее руках дымящийся окурок, а в руках семейный альбом. Рядом на столике замечаю бокал красного вина, к которому она, вероятно, так и не притронулась. Она ненавидит красное. Так же, как и я белое.

Поджимаю губы, когда вижу, что по ее щеке стекает слеза. Появляется желание бросить всё и остаться с ней дома. Мы так давно не проводили время вместе, я уже даже не помню, когда мы говорили по душам.

– Мам, всё в порядке? – тихо спрашиваю я, боясь нарушить тишину некогда шумного дома.

Первые несколько секунд она будто бы не слышит меня, а потом всё же медленно поднимает глаза и наконец замечает. Словно опомнившись, мама тушит окурок, который чуть не догорел до её пальцев.

– Всё в порядке, – хрипит она, но перед тем как снова уткнуться взглядом в старые снимки, что заставляют ее страдать, она осматривает мой внешний вид. – Ты куда-то собралась?

– К подруге, – вру я, понимая, что ей не следует знать правду.

– Хорошо, – кивает она, и я снова ее теряю.

Осторожно подхожу ближе, но она больше не обращает на меня внимания. Смотрю ей через плечо и вижу фотографии, от которых становится горько на душе. Наша большая семья вместе на моем дне рождения, здесь мне десять. Даже бабушка прилетела из Франции, прихватив с собой мою кузину Мишель, племянницу мамы. Мы ровесницы, но виделись всего один раз, мамина сестра ни разу не была у нас в гостях, с тех пор как уехала во Францию больше двадцати лет назад. Мама не захотела, из-за чего крупно поругалась с сестрой и матерью.

И если с бабушкой они отношения наладили, то с тётей Анной не получилось. Они даже не созваниваются, забыв о существовании друг друга.

На этой фотографии даже моя кошка по кличке Серафима, которая убежала от нас шесть лет назад. Я тогда так плакала, ведь это был подарок папы. Он всегда считал, что мне скучно и грустно быть единственным ребенком в семье, потому что сам испытывал те же чувства. И именно по этой причине в один день он принес белый комочек, который я назвала Серафимой.

Здесь мы все такие счастливые. Грустно осознавать, что мы никогда не сможем повторить это фото, да и счастливыми нас назвать сложно. Казалось, над нашим домом навеки повисла туча, скрывая от нас лучи солнца и тепла.

Но как бы не хотелось остаться, я все же ухожу. Сколько бы раз я ни пыталась начать разговор о том, что произошло, и постараться убедить ее жить дальше, но всегда мои планы и мечты разбивались о стены ее депрессии. У меня не получилось, так, может, психолог сможет вернуть ее к жизни.

Не помню, как добралась до клуба, вся дорога будто в тумане. Всё, что я смогла сделать, это записать маму на следующий сеанс. Ежусь от холода, но нахожу наконец знакомую неоновую вывеску. Я на месте.

Уверенно захожу внутрь, Марта ждёт меня у входа. Не дав сказать ни слова, она уводит меня в раздевалку. Униформа, конечно, есть, и я недовольно рассматриваю свой образ через несколько минут. В обычной жизни я так и одеваюсь, но здесь мне стало некомфортно. Поправляю короткую черную юбку и бейджик на белой блузке. Для меня это пытка, белый вызывает во мне раздражение не хуже того же Котова. Ненавижу его.

И не знаю кого больше: белый цвет или Руслана.

На бейдже имя «Валерия», но Марта говорит, что не успели сделать для меня новый. Но я и не против. Сегодня я Валерия, не Агата. Пусть никто не знает ни моего настоящего имени, ни моего прошлого. Я абсолютно другой человек.

Мне объясняют мои обязанности и показывают зону работы. Клуб большой и явно пользуется популярностью. Несколько столиков с диванами рядом, танцпол, несколько комнат караоке и вип-комнаты. Меня как раз поставили на обслуживание одной из них.

Марта предупредила, что там могут попасться всякие уроды и мне стоит вести себя осторожнее и в случае чего вызвать охрану. Я лишь кивала и пыталась запомнить меню, которое было небольшим. В основном напитки и закуски, ничего сложного.

Работа проходит легко, я много раз обслуживала клиентов и имела в этом деле опыт. Поэтому мне не составляло труда принять заказ, уйти на кухню и принести его посетителю.

Если первые часы я бегала на кухню, то сейчас мой маршрут протоптан к бару. Время двигается к полуночи, пьяных людей всё больше. Многие из них отплясывают на танцполе под активную музыку диджея. Он сегодня в ударе, басы долбят так, что кажется, скоро лопнут барабанные перепонки.

Прохожу мимо столика, где девушка отмечает день рождения в кругу друзей. Им весело, алкоголь льется рекой, а один парень все пытается подбить к ней клинья. Ставлю заказ на столик рядом и с усмешкой наблюдаю, как она упорно этого не замечает.

Он смотрит на нее такими влюбленными глазами, что становится его жаль. У него нет ни одного шанса. Бедный отверженный мальчик.

Закатываю глаза и хочу отойти к бару, как вдруг сталкиваюсь с кем-то. И, к сожалению, у него в руках оказывается коктейль. Кровавая мэри оказывается на моей форме, и я чувствую ее на лице.

Черт. Черт. Черт.

Поднимаю глаза и вижу высокого парня. При моем среднем росте он выше меня на полторы головы. Он слегка пошатывается, но старается держаться прямо. Черная рубашка чуть расстегнута, и он нервно поправляет ворот.

– Прошу прощения, мадемуазель, – заплетающимся языком говорит он, а я зло вытираю лицо рукой.

Хочется заехать ему между ног. Как можно быть таким невнимательным идиотом.

– Я исправляю свой косяк, – икает он и тянет свои руки к моей груди, где появляется еле заметное рыжее пятно.

Бью его по рукам, пока не успел прикоснуться ко мне.

– Я как-нибудь сама, – громко говорю я, потому что иначе голос перекрывает новый трек и крик танцующих.

Обхожу этого парня и направляюсь в туалет, по дороге предупредив встретившуюся мне Марту. В женской комнате тихо, лишь приглушенно играет музыка. Удивительно, что он пустой. По рассказам Дианы и Алексы, здесь всегда что-то да происходит.

Даже диванчик стоит для удобства посетителей. Оттереть рубашку будет сложно, поэтому я даже не пытаюсь. Всё равно никто не заметит. Лишь немного прохожусь влажной салфеткой по пятну и вытираю лицо.

Эта работа дается мне сложно, хотя я привыкла обслуживать людей. Но я держусь. Администратор пообещала хорошие чаевые за мои старания. Поэтому стоит пережить этот момент и заработать хоть что-то.

Пока пытаюсь оттереть рубашку, слышу, как дверь открывается, и не обращаю внимания. Мало ли кто может зайти? Женский туалет – душа любого клуба.

Но тут чувствую прикосновения к своим плечам крепкими мужскими руками. Поднимаю недоуменный взгляд на зеркало и вижу того самого парня, что облил меня коктейлем. Он смотрит на меня, а руками водит по плечам. Они медленно опускаются вниз и снова вверх. Перемещаются на талию.

– Ты что творишь? – цежу сквозь зубы, стараясь не дёргаться, мало ли что у него в голове.

Раз он зашел в женский туалет и творит это. Ясно, чего он хочет. Но этого не хочу я.

– Я заметил твой взгляд, крошка. Понял всё сразу, – усмехается он, а я еле сдерживаю себя.

Крошкой меня может называть только один человек. И это явно не он.

Руки недоумка тянутся к груди, и я не выдерживаю. Полапал, хватит с него. Разворачиваюсь и пытаюсь оттолкнуть его в сторону, но двухметровую колонну тяжело сдвинуть с места.

– Ну-ну, хватит дёргаться, крошка, – он хватает мои руки и толкает к дивану.

У него это получается легко. Я вешу в три раза меньше его. Страх охватывает меня, понимаю, что он хочет сделать. И он может это сделать. Успеваю заметить, что он закрыл на замок дверь туалета. Кто только придумал ставить туда замок?

Пытаюсь оттолкнуть его, но у меня ничего не получается. От его тяжелого, пропитанного алкоголем дыхания начинает мутить.

Он толкает меня на диван, и я чувствую удар об спинку. Голову прошибает неприятной болью. И не успеваю я прийти в себя, как его туша нависает надо мной. Чувствую его руку на бедре и пытаюсь дернуть ногой. Но он лишь перехватывает ее и сжимает с такой силой, что, вероятно, останется синяк.

Пытаюсь щипаться, царапать лицо, но он лишь хватает руки и поднимает их над моей головой. Вырваться не получается. Осматриваюсь в поисках чего-нибудь, что может мне помочь, но не вижу ничего. Пока еще не поддаюсь панике, надеясь, что кто-то заметит мою пропажу.

Парень сильнее вжимает меня в кожу дивана, и мне не хватает воздуха.

– Перестань вырываться, все равно получишь свое, – сипит он, и я вижу в его глазах животную уверенность.

Именно это меня и пугает. Сейчас я одна, помочь мне никто не может. А этот человек такой сильный, что справиться с ним я не смогу. Боже, за что мне это всё.

Чувствую его руку на внутренней части бедра и сжимаю ноги с такой силой, чтобы он ни за что туда не попал. Но он дергает меня, и я снова ударяюсь об спинку, закрыв глаза от боли. А человек тем временем спокойно добирается туда, куда хотел.

Выгибаюсь, в горле начинает пересыхать от ужаса. Начинаю кричать, но знаю, что меня никто не услышит, разве что перед дверью не собралась очередь девиц. Но чем они могут помочь.

Слёзы начинают течь по моему лицу от бессилия, я опускаю руки. Всё равно ничего не смогу сделать. Остаётся просто ждать, когда он закончит. А этот человек уже приспускает штаны и рвёт тонкую ткань колготок.

Но тут слышу яростный стук в дверь. Кто-то пытается ее открыть. Но этот монстр не слышит, он рукой поглаживает мою ягодицу и целует в шею. От этого тошнит еще больше, я уже не могу ничего сделать.

Мысленно молю о помощи и верчу головой, не давая ему поцеловать меня в губы.

Но тут дверь туалета с треском распахивается, отскакивая от стены, и в один момент я чувствую себя свободнее. Это тело отрывают от меня, и я, тяжело дыша, заваливаюсь набок.

Не слышу, что происходит дальше и кто мой спаситель. Через пелену вижу лишь лица девушек, что пытаются помочь мне. Среди них находится и Марта, которая накидывает на меня кофту. Осматриваю свой вид. Этот урод порвал рубашку и колготки.

Слышу звуки ударов и мужской голос, кажущийся мне отдаленно знакомым.

– Котов, хорош. Ты убьешь его.

Котов? Тот Котов, о котором я думаю? Быть не может. Меня распирает от смеха, и я не могу сдержаться. Боже, может, мне умереть? Почему моя жизнь превращается в ад? Я не хочу всего этого.

Девочки странно косятся в мою сторону, но мне плевать, продолжаю смеяться, вцепившись в края кофты.

– Наверное это нервное, – неуверенно говорит Марта, но ее голос заглушает топот снаружи.

В туалет забегает охрана, видимо, позвал кто-то из девочек, окруживших меня. Наконец, когда все расходятся, вижу Руслана, и его кулаки в крови. Явно не его. Рядом на кафеле лежит мой несостоявшийся насильник, и на его лицо страшно посмотреть. Несмотря на свое превосходство в росте и весе, Котов избил его так, что от него мокрого места не осталось.

– Агата, прости, что так вышло, – слышу голос Марты, но не хочу ничего отвечать.

Мне нужно на улицу. Срочно на воздух.

Вырываюсь из рук девушек и спешу на улицу под их обеспокоенные взгляды. Прохожу сквозь танцующую толпу, они ничего не замечают, занятые лишь собой и своим весельем. А я стремительно выбегаю на улицу.

Прохладный воздух отрезвляет. Чувствую ужасную усталость, ноги начинают подкашиваться. Хватаюсь за стену, чтобы не упасть. Тяжело дышу, стараюсь успокоить рыдания, рвущиеся наружу. Но выходит с трудом.

Рыдания смешиваются с истерическим смехом. Плевать на всё, сажусь прямо на землю и смотрю в небо. Столько звёзд сегодня, и небо чистое. А я нет. Всюду чувствую чужие руки, и хочется содрать с себя кожу.

Дверь клуба открывается, и я вижу Котова. Господи, за что мне всё это? Дай сил просто добраться домой и отмыться от этой грязи.

Осмотревшись, он видит меня, а я в его руках мои вещи. Осторожно Руслан подходит и молча отдает мне мою сумочку и шубу.

– Ты будешь писать заявление? – спрашивает он, присаживаясь рядом на корточки.

Качаю головой. Никакой полиции, мне не нужна огласка. Маме станет только хуже, узнай она об этом. Нет, пусть бумеранг вернется ему с двойной силой за то, что он чуть не совершил.

– Ты как, королева? – спрашивает он и, забрав из моих трясущихся рук шубу, накидывает ее мне на плечи. – Может, отвезти тебя домой?

Снова качаю головой. От прикосновений Руслана становится легче, и истерика чуть отступает. Но всё равно не хочу, чтобы кто-то ко мне прикасался.

– Котов, молю, оставь меня в покое, – прошу я и достаю из сумочки телефон.

Руки трясутся так, что он падает на землю. А Руслан поднимает и вручает мне обратно. Следит за каждым моим движением, пока я ищу в контактах телефон того, кто может мне сейчас помочь.

– Виктор, – как же жалко звучит мой голос, стоит ему взять трубку. – Забери меня отсюда, пожалуйста.

Всхлип сам вырывается из меня, и Котов резко выхватывает из моих рук телефон. Смотрю в одну точку, слышу лишь то, что он называет адрес клуба и прощается с Виктором.

Вернувшись, Котов возвращает телефон и стоит рядом со мной до тех пор, пока машина Виктора не останавливается рядом с нами.

Вижу его, и мне сразу становится легче. Крепкие мужские руки поднимают меня и тащат к машине. Чувствую тепло и укутываюсь в шубу. Снова по моим щекам текут слезы, которые я с яростью вытираю.

Наконец могу рассмотреть Виктора, он разговаривает с Русланом, но, сидя в салоне машины, я не слышу о чем. Волосы растрёпанные, джинсы и рубашка мятые, он точно спал, и я его потревожила так не вовремя.

Договорившись о чем-то с Котовым, он наконец садится за руль и отъезжает от клуба. Некоторое время мы молчим, пока Виктор внимательно следит за дорогой. Но я наконец решаюсь спросить:

– Что ты сказал жене?

– Что клуб топят, – отзывается он недовольно.

А я лишь усмехаюсь. Он так быстро подорвался, что мне стало не по себе. Я обещала и ему, и себе, что не буду рушить семью. Но сама же делаю это. Не стоило ему звонить. Нужно было соглашаться на помощь Котова, но в этот момент мне не хотелось, чтобы он видел королеву такой.

– Тебя домой? – спрашивает Виктор и я киваю.

Куда мне еще. Надеюсь, что мама спит и даже не заметит, что я вернулась. Утром скажу, что поругалась с подругой и приехала на такси.

– Хочу в душ, – вырывается у меня, а Виктор кидает обеспокоенный взгляд.

– Этот парень мне все рассказал. Хочешь об этом поговорить? – спрашивает он, сжимая руль.

– Нет, – и никогда больше не хочу слышать об этом дне.

Ужасный. Отвратительный день. Хочу стереть его из своей памяти. Этот день уверенно ставлю на второе место, после дня, когда умер отец.

– Если захочешь выговорится, я всегда готов выслушать, – снова говорит Виктор и я киваю.

Знаю об этом. Но говорить не буду.

Оставшуюся дорогу мы едем молча. Не хочу ни думать, ни говорить, ни шевелиться.

Когда машина Виктора останавливается рядом с моим домом, я медлю. Поворачиваюсь к мужчине и долго смотрю на него.

– Спасибо, что приехал за мной, – говорю я и тянусь к нему.

Виктор обнимает меня за плечи и не ожидает, что я его поцелую. Но не успевают мои губы прикоснуться к его, как он тут же отстраняется.

– Прости, мне не следовало, – тут же дергаюсь я и возвращаюсь на место.

Это нервное. Наверное.

– Тебе не следовало, – хрипит Виктор и отворачивается в другую сторону. – Спокойной ночи.

Понятно. Киваю и вылезаю из машины. Не смотрю на него и иду к подъезду, слышу, как машина отъезжает, не задержавшись ни на секунду.

Уже дома, стоя под душем, понимаю, что совершила глупость. Виктор помог мне, а я испортила всё. Бью по стенке душевой от бессилия. Горячая вода стекает по моему телу, пока я пытаюсь отмыть от себя невидимые следы чужих рук.

Тру мочалкой так, что кожа краснеет. До боли сжимаю губы, но продолжаю это делать. Хочется срезать кожу скальпелем.

Через несколько минут выхожу из душа и направляюсь в свою комнату. Завалившись в мягкое пристанище, я слышу звук пришедшего на телефон уведомления.

«Ты в порядке, королева?»

Глава 7

Еле продираю глаза, услышав трель будильника. Почему я не отключила его вчера ночью, спала бы спокойно. Не с первой попытки, но я всё же отключаю его, и комната вновь погружается в тишину.

Вокруг темнота, солнце еще не поднялось на свое почетное место. Со стороны окна льется лишь тусклый свет фонаря, который ломается каждую неделю, и никто не может его заменить.

Роняю голову на подушку, нет никакого желания поднимать свое тело, что еще чувствовало на себе жгучие прикосновения чужих рук, и тащить его в универ.

В голову ударяют воспоминания прошлого вечера. Боже, как я могла вляпаться во всё это. Меня чуть не изнасиловали в женском туалете, я выглядела так убого перед Котовым и чуть не поцеловала Виктора.

Хватаю лежащую рядом подушку и накрываю ее голову. Какая же я дура. Почему это все произошло именно со мной. Мало мне страданий в этой жизни. Я создаю себе новые.

Слышу тихие шаги в коридоре. Мама всегда ходит в тапочках, но я ее слышу даже сквозь сон. Мне страшно, что она что-то с собой сделает. Кажется, все члены нашей семьи способны на такое. Я стараюсь держаться, но в моей жизни нет того, что держит меня на плаву. Мне самой нужен спасательный круг.

Дверь моей комнаты тихо приоткрывается, пропуская желтый свет лампы. Откидываю подушку в сторону и смотрю на маму. Она в своем шелковом халате, волосы растрёпаны, а в руках сигарета. Так начинается каждое наше утро.

Каждое утро мы на кухне только вдвоем, в ее руках сигарета, в моей – кружка кофе. Не говорим ни о чем, хотя мне бы хотелось рассказать ей о своих проблемах, вывалить на нее все свои переживания и чувства. Но так я сделаю только хуже.

Ей сейчас нельзя нервничать. А я справлюсь сама.

– Ты почему не собираешься? – говорит она тихо, почти шепчет. – И почему не у подруги, ты ведь хотела остаться у нее?

Закатываю глаза, знала, что спросит.

– Мы поругались, и я приехала на такси. Не стала тебя будить, – отмахиваюсь я и встаю с кровати, свесив ноги на пол.

Иду на кухню, завариваю крепкий кофе и сажусь за стол. Мама уже там и, не отрывая взгляда, следит за каждым моим движением.

– Староста написала, что сегодня к третьей два семинара отменили, – вру я, помешивая ложкой кофе.

Краем глаза вижу, как мама кивает, и немного расслабляюсь. Пытаюсь это сделать. Делаю глоток, но дергаюсь. Язык неприятно обожгло, а кофе от резкого движения капнуло на стол.

– Черт! – вырывается у меня и я встаю за тряпкой.

– Не стоит ругаться, это всего лишь мелочи жизни, – закатывает глаза мама, тушит сигарету и уходит из кухни.

Застывая как вкопанная, пытаюсь подавить бешеное желание выплеснуть все свои эмоции в ее сторону. Дышать становится труднее, поэтому я стараюсь успокоиться. Не стоит, мама не заслуживает того, чтобы на нее кричали.

Беру кофе и ухожу в спальню. Офисное кресло чуть скрипит, когда я опускаюсь в него и ставлю на стол кружку. Смотрю в окно и медленно потягиваю кофе. Чувствую себя отвратительно.

Будто по мне проехался поезд и не оставил ничего живого. Тело ломит, голова трещит, а глаза опухли. Всю ночь я не могла уснуть, раз за разом прокручивала в голове всё плохое, что со мной случалось. Будто кто-то всё время нажимал кнопку повтора. Заснула я только под утро, а потом этот чертов будильник.

Экран телефона загорается. Вижу сообщение от Дианы, она интересуется, буду ли я на семинарах. Она ведь староста. Сообщаю ей, что приду позже. А чуть ниже встречаю непрочитанное сообщение от неизвестного номера.

«Ты в порядке, Королева?».

Котов…

Откуда он только взял мой номер? Хотя чему я удивляюсь, в его арсенале точно должен быть друг-хакер, который найдет любого, на кого он укажет пальцем.

Вчера он спас меня, а я даже не сказала спасибо. Руслан видел меня такой, какой не должен был видеть. Мы соперники. И я не должна показывать слабость. Все еще жду нашего реванша, когда бы он ни был.

Денег на ставку мне хватало, и я должна выиграть, чтобы увеличить ее в несколько раз. Иначе и быть не может. Если Котов играет непредсказуемо, я возьму его умом и логикой. Как учил папа.

Ничего не отвечаю на сообщение и блокирую телефон. Делаю последний глоток кофе и, оставив пустую кружку на столе, падаю на кровать. Хочется пролежать так весь день, и я бы так и сделала, но получаю сообщение от Дианы, где она заставляет меня прийти на пару, потому как там какая-то важная контрольная.

Закатываю глаза, последнее, о чем я думаю, так об учебе. Но все вокруг убеждены, что мне нужно образование. Тело противится тому, чтобы встать и начать собираться. И несколько минут я также продолжаю валяться, раскинув руки в разные стороны.

Пока не получаю еще одно сообщение от подруги. Приходится вставать и умыться. Войдя в ванную, я ужаснулась своему отражению в зеркале. Глаза опухли, капилляры полопались, оставляя красные нити. Волосы в ужасном состоянии, после душа у меня не было сил расчесываться.

Прикасаюсь пальцами к губам, они искусаны. Даже не помню, чтобы я их кусала. Возможно, не заметила из-за нервов. Пытаюсь привести себя в порядок, но ничего не выходит. Всё валится из рук, макияж никак не получается, а помада не ложится ровно.

Достаю солнцезащитные очки, волосы собираю в хвост. На мне лишь черная водолазка и такого же цвета джинсы. Не стоит портить свое положение, и так наряд не соответствует. Поэтому надеваю ботфорты на каблуке. Поверх шубка и черный миниатюрный рюкзак.