Эхо тоннелей

– Какой паразит опять в туалете натабачил? Стены все прокисли! – вопль был, очевидно, адресован в космическое пространство, ибо курсанта эта дама даже не заметила.

– А вы проветрите, и всё. В чём проблема? Зачем же так шуметь? – пытался урезонить уборщицу внезапно нарисовавшийся на другом конце коридора высокий и худой мужчина. – И транспортное средство своё здесь парковать не надо, – продолжил он, указывая на швабру, прислонённую к двери.

– Если я окно открою, так ругаться будут, что холодно и дует. А если не проветривать, то мы тут задохнёмся, – уборщица стала похожа на рычащего цепного пса. И ещё скажите охране, чтобы камеру на входе поставили, а то туалетную бумагу воруют. Я уже третий рулон за неделю приношу!

– Ничему не удивляйтесь, это у нас нормальная рабочая атмосфера, – наконец обратился высокий мужчина к парням. – Скоро привыкнете. Вы, как я понимаю, Кайрат Алтынбаев и Алексей Красавкин. А я Олег Михайлович Стрельников. Вы уже, я тут посмотрю, начали вливаться в коллектив?

– Стараемся, Олег Михайлович! – первым выпалил Лёшка, отчего Кайрату стало немного неприятно. Уж больно уверенно для первого знакомства Алексей держится. Алтынбаев не любил выскочек и подхалимов.

– Вы уже в курсе рабочей программы? – задал вопрос Стрельников и жестом пригласил парней на лестницу, которая вела в цех.

– Ну, в общих чертах, – теперь уже Кайрат ответил первым, но Лёшка тут же вставил и свои пять копеек:

– Нам присылали по электронной почте план работы.

– Значит, ребята, дело такое: план будет немного скорректирован, но собственно вашей роли это не касается. Пока идут все приёмки, вы будете проходить сначала теоретическое обучение, потом практика на тренажёре и в техклассе, затем вы сдаёте экзамен и получаете допуск к самостоятельному управлению электропоездом. С вами ещё проведут экскурсию по тоннелям, покажут расположение средств сигнализации, это тоже будет на экзамене. Надеюсь, к моменту начала практических занятий мы уладим все формальности, и линию признают готовой к пуску.

– А если не признают? – поинтересовался Алексей.

– Тогда придётся ждать, а насколько долго – это уже не ко мне. До обеденного перерыва я познакомлю вас с коллективом, покажу депо и технику, на которой нам предстоит работать. А после обеда зайдите в учебный класс, там вам выдадут необходимую литературу и ознакомят с расписанием и прочими документами. А сейчас идите на склад получать форму. Это в конце коридора, я вам покажу. Извините, наши снабженцы снова накосячили, поэтому кому-то достанется наша форма, синяя, а кому-то армейская, зелёная. Но хотя бы шевроны правильные сделали! И ещё – ботинки выдают уж совсем позорные, уже после часа работы в них ноги будут ныть, как после марафона. Так что советую брать в кабину на смену обычные кеды.

– Как в шараге, блин… – проворчал Лёшка, не слишком обрадованный перспективой снова сесть за парту. Хотя он произнёс это вполголоса, этого было достаточно для Стрельникова, который отреагировал немедленно:

– И да, совсем забыл. Зачётки у вас тоже будут. Перед началом испытаний всем необходимо тщательно ознакомиться с линией, вы сначала всё увидите на чертежах и на тренажёре, затем посмотрите, как расположены стрелки, светофоры и прочее оборудование уже в настоящем тоннеле. После чего будет экзамен, по итогам которого вы будете допущены к поездной работе на период обкатки.

– Кто не сдаст? … – вырвалось у Кайрата.

– … тот педераст, – закончил его мысль Лёшка. Но на эту выходку Стрельников не обратил внимания и, как ни в чём не бывало, закончил свою мысль:

– Кто не сдаст, тот будет работать в качестве слесаря или монтёра. И пожалуйста, не спрашивайте, будет ли пересдача. Пересдачи не будет. Вопросы есть? Вопросов нет, – Стрельников даже не удосужился дождаться ответа.

Олег Михайлович проводил ребят до двери вещевого склада, а сам вышел во двор, благо выход был за соседней дверью.

– Алтынбаев – назвал Кайрат свою фамилию женщине за высокой стойкой и получил объёмистый пакет. «Зелёная…» – разочарованно подумал он. У Алексея форма была синяя.

Переодеться можно было в небольших кабинках, задёрнутых тканью, похожих на примерочные в магазине. Кайрат натянул на себя брюки и светло-оливковую футболку с длинными рукавами и воротником, плотно прилегающим к шее, а поверх неё – зелёную куртку на молнии. После этого он достал из маленького пакетика шевроны на «липучке» и прикрепил к куртке: на левый рукав «птичку» – крылатое колесо, а на правый – технический знак локомотивщиков: скрещённые молоток и гаечный ключ на фоне зубчатого колеса. Пока парни переодевались, Стрельников успел выкурить сигарету и ждал их в коридоре.

Поднявшись по лестнице, они оказались в тёмном проходе, освещённом редкими лампочками. С одной стороны в стене были широкие проёмы, сквозь которые открывался вид на цех отстоя подвижного состава. Через каждые несколько метров шла лестница вниз, в проход между путями, отчего вся галерея напоминала надземный переход через железную дорогу.

– Осторожно, тут пол неровный, – предупредил Стрельников, не оборачиваясь. – Смотрите под ноги, и в телефоне тоже желательно не залипать.

На противоположном конце галереи располагался выход на внутреннюю территорию депо, едва заметная дверь среди наваленных ящиков и катушек с проводами. Стрельников открыл дверь и шагнул вниз, на узкую и крутую лесенку, где не было ни единой лампочки. Парни последовали за ним.

– Пригнитесь, здесь потолок очень…

Фразу Олега Михайловича прервал глухой стук и весьма эмоциональная фраза, содержавшая лексику, известную всем, но которой почему-то не найти ни в одном словаре: если Кайрата проблема низкого потолка и крутой лестницы не коснулась, то Алексей проверил высоту дверного косяка собственным лбом. Пройдя насколько пролётов, они, наконец, очутились на улице. Как приятно было после грохочущего цеха оказаться на свежем воздухе, в относительной тишине! Алексей озирался по сторонам, потирая ушибленный лоб, а Кайрат вглядывался в паутину из проводов, шедшую от небольшой подстанции, расположенной у бетонного забора. На изящной маятниковой подвеске над путями были натянуты по два контактных провода.

– Олег Михайлович, – поинтересовался Кайрат, раньше видевший нечто подобное только на старых фотографиях откуда-то из Италии, – а почему два провода? Потому что две фазы кинули на провода, третью на рельс?

– Ну, в общих чертах да. И пантографы на крыше, если ты обратишь внимание, попарно установлены. Оно, конечно, локомотивщикам хорошо, техника простая, как кувалда – ни тебе инверторов, ни прочей ерунды. На меди для обмоток, правда, явно не экономили. А вот энергетикам геморрой. Но главное – оборудование несовместимо с другими метрополитенами. Они бы ещё габарит другой сделали, гулять так гулять!

– А почему так устроили? – задал вопрос Кайрат, воспользовавшись тем, что сам начальник депо проводит ознакомление и охотно делится информацией, полезной и на предстоящих занятиях, и в работе.

– Чтобы вам задачки посложнее задавать! Шучу, городские власти решили сэкономить на электричестве. Двигатели без нагрузки начинают работать как генераторы, возвращая энергию в сеть. Перепады высот на трассе большие, поэтому вагоны идут на выбеге почти половину времени. Вот и считай. Вот только то ли крохоборы из администрации, то ли наши швейцарские друзья из «Браун-Бовери» не учли, – начал рассказывать Олег Михайлович, пока они шли по дорожке, вымощенной плиткой, заросшей одуванчиками, в сторону занятых вагонами путей, – что экономия в одном выльется в перерасход в другом. Лично я всегда был против неоправданного риска. Всю жизнь в метро был постоянный ток, а здесь решили, видите ли, выпендриться! А это значит, что со всей этой хитро-мудрой схемой и электрику всю, и сигнализацию надо с нуля проектировать. Кто-то, не будем называть, кто, на этом очень большие деньги сделал. А донести до отдельных скудоумных личностей, что столько лишних проводов в метро – это потенциальный шашлык, не получается. Не я здесь принимаю решения, вот в чём дело.

Олег Михайлович ценил общение с молодым поколением, и видя, что его внимательно слушают, он почувствовал облегчение: наверное, всё же он не зря согласился взять стажёров. Ведь в работе они смогут увидеть много такого, чего не расскажут на теоретических занятиях. Стрельников вспомнил годы своей молодости на Киевском метрополитене, когда в работе ещё оставались древние электропоезда серии Е и их многочисленных модификаций. Там он насмотрелся всякого – несанкционированных перенумераций и перецепок вагонов, полнейшего бардака с документацией, и совершенно безумных модернизаций, после которых вагоны из одного и того же поезда после прохождения капремонта наотрез отказывались работать вместе, и в то же время вагоны совершенно разного типа благополучно (но, разумеется, методом тыка) соединялись в систему. На деповском жаргоне такие сцепки называли «овцебык». Не раз и не два при встрече с очередными «недокументированными возможностями» слесаря поминали крепким словцом конструктора, а тот, в свою очередь, не единожды перевернулся в гробу от творчества местных «кулибиных». Но годы шли, и, когда Олега Михайловича перевели на работу, связанную преимущественно с документами, он не радовался своему повышению. Скорее, теперь он мысленно ощутил приближающуюся старость и хотел воспользоваться любой возможностью поделиться своим опытом с теми людьми, кому он по-настоящему нужен.

– Давайте, сейчас пройдём через цех, я вам заодно покажу, с чем нам предстоит работать, – Стрельников оглянулся, чтобы посмотреть, как лица курсантов расплываются в довольной улыбке, а в глазах начинают бегать огоньки. В последнее время это была любимая часть его работы.

В этот момент из-за тёмно-красного вагона с табличкой «Путеизмеритель» показался мужчина в замасленной спецовке и с большим молотком и, стащив с руки грязную перчатку, поздоровался со Стрельниковым.

Ему было лет тридцать пять, но глубокие морщины на лбу и давно не бритая щетина заставляли его казаться намного старше.

– Здоровеньки булы, Олег Михайлович! А я тут сижу и слышу – туристы идут, а экскурсовод знакомый, кажется! Можливо присоединиться? – сказал он с милым украинским акцентом.

– Я сейчас ввожу новеньких в курс дела, а затем на обед отпущу, – ответил Стрельников.

– Так це ещё краще, тогда я тем более с вами! Я вообще за любую движуху, кроме голодовки! – его собеседник постоянно вворачивал в свою речь украинские словечки, и это звучало крайне забавно.

– Ты бы хоть представился гостям, – попытался умерить пыл парня Стрельников.

– Ах, точно, совсем забыл. Я Дима Антипенко. Старший машинист колонны служебной техники. Ну шо, пионеры, – обратился он к Алексею с Кайратом, закинув молоток за спину и почесав им между лопаток. – Просьба челюсть на пол не ронять!

Стрельников знал Диму ещё с Киева, где они работали вместе в электродепо «Дарница», и тот с тех пор неразрывно следовал за Олегом Михайловичем, словно Санчо Панса за Дон Кихотом. Дима, однако, всегда удивлялся, почему при таком тесном знакомстве с начальником его не продвигают по служебной лестнице.

– По 353-й машине я акт не подпишу, даже не просите. В неё какой-то бес вселился, хоть я во всю эту чепуху не верю, но тут хочешь не хочешь, а поверишь! – серьёзным тоном обратился Стрельников к Антипенко, показывая рукой на дальний путь депо, где стоял ничем не примечательный состав, на лобовом стекле которого белой краской был размашисто нанесён большой крест. – Мы её будем возвращать на завод для устранения брака.

– Это третий вагон в 35 составе? А шо с ним? – протараторил в ответ Дима, резко переменившись в настроении.

– А вот это, – выдержав многозначительную паузу, строго заявил Стрельников, – я бы хотел узнать от вас. Заводчане сказали, что схема самопроизвольно собирается в ходовое положение. Но вот другой человек сказал, что контакт рукоятки бдительности нарушен. Отсюда вывод – либо кто-то заблуждается сам, либо намеренно вводит коллег в заблуждение.

– А гарантийщикам разве его не показывали?

– Куда там! Тут уже не знаю, кому его показывать, то ли гарантийщикам, то ли экзорцисту, чертей изгонять. Когда заводчане прозванивали цепи управления, он чуть не вышиб ворота депо. Если бы вовремя не заметили, наделал бы он нам… Теперь к нему даже подойти боятся!

После этого происшествия проблемный поезд отогнали на самый дальний путь депо, где обычно стоит разная служебная техника – грузовые вагоны, дрезины, поливалки, – и намертво закрутили ручные тормоза на всех вагонах, а рукава тормозных магистралей разъединили. Работники поговаривали, что этот состав никто и не собирался возвращать для ремонта: куда как проще было оставить его в качестве донора запчастей для линейных вагонов.

– Я удивляюсь, как тут ничего не расхабарили за время простоя, – вклинился Лёшка.

– Техники много, но большая часть совершенно бесполезна, – заявил Дима. – Намедни пригнали снегоочиститель, а это реально избушка на курьих ножках с отвалом и щёткой. Деревянная кабина с дверью, как в сельский сортир. И амбре соответствующее.

Алексей брезгливо поморщился, а Дима с довольным видом подмигнул парням:

– Как вам наш музей?

– Эрмитаж нервно курит в сторонке, – ответил Кайрат, несколько удивлённый таким панибратским тоном собеседника. – Мне кажется, в этом депо можно найти хоть чёрта в ступе!

– Ловлю на слове! – усмехнулся Антипенко, наблюдая за тем, как изменился в лице Алтынбаев, когда его взгляд упал на нечто, поблескивающее в полумраке.