Наследие предков

– Благодарю, как всегда у господина Кудряшова вечер на уровне.

– На самом деле Кирочка не любит все эти мероприятия.

 -Я согласен с госпожой Бельской, все это скучно и нудно. А подслушав о чем говорили женщины, я вам мысленно посочувствовал. Вы ведь, Кира, не такая?

– Простите, господин Добрянский, я вас неверно поняла, наверное.

– Бросьте, шучу, а мог не верно выразится.

– Кирочка, господин Добрянский приезжий.

Странный он, а не приезжий и его намеки совершенно непонятные. А этот его друг, так раболепно смотрит на него, так смотрят либо слуги, либо любовники.

– Мы с Кирочкой, пожалуй, поедем.

– Конечно, рад был познакомиться, госпожа Бельская, – его ироничная улыбка и горящие глаза, когда он нежно поцеловал кисть руки. – Приятного вечера.

– И вам, – может мне показалось, не знаю, но мне почудился его легкий смех. В машине я смогла вздохнуть спокойно, желания продолжать вечер не было. Но мы все рабы своего положения, и какой бы я самостоятельной не была, но я зависела от Виталика. Порой мне было противно от своего положения, но вспоминая голодное прошлое, свое не нужное детство, где моей родной матери был ближе новый муж и новые дети, а меня забывали даже покормить. Чтоб заслужить ее любовь я старалась вести себя хорошо, смотреть за младшими братьями и сестрами, в школе учится отлично, чтобы моя мама гордилась  мной. Школу я закончила  с золотой медалью, поступила  университет – гордись дочерью, но нет же, я как не существовала для них, так меня и нет. Только раз в месяц напоминают о себе, чтоб я не забыла выслать денег, и то каждый раз не забудут напомнить, что они заработаны одним местом. Из раздумий меня вывел голос Виталия:

– О чем задумалась, моя кошечка?

– Странные они, этот Добрянский и Щербак.

– Не забивай свою головку, малышка, иностранцы одним словом, – он взял мое лицо в свои руки и поцеловал меня жадно и страстно. -Я соскучился по тебе, моя страстная кошечка, хочу тебя, -всю дорогу до моего дома мы целовались, от его поцелуев внизу живота образовался тугой комок желания. Не останавливаясь ни на миг, мы продолжали целоваться, выйдя из машины, пока открывала дверь, в прихожей мы облокотились о стену:

– Твою служанку не разбудим?

– Она не служанка, она здесь живет.

– И потому ты платишь ей зарплату, – меня подхватили на руки и, быстро переступая через ступеньки по лестнице, мы поднялись в мою комнату. Меня поставили посреди комнаты. – Я сам, – он расстегнул молнию на платье сбоку, провел по моим плечам, помогая платью упасть к моим ногам. Я осталась в кружевном полупрозрачном  черном белье, чулках и в черных туфлях на высоком каблуке.-Такая страстная, порочная и такая невинная, нежная. Хочу тебя, – он посмотрел в мои глаза взглядом, полным желания, и впивается в мои губы новым страстным поцелуем. Он сбрасывает с себя пиджак, рубашку, стягивает штаны, продолжает пытать мои губы. Через бюстгальтер он гладит мою грудь, пощипывает мои твердые от возбуждения соски, опускает одну из чашечек и вбирает горошину губами. Мы ложимся на кровать, он сверху целует нежно мою шею, плечи грудь. Он снова впивается в мои губы, я отвечаю на его поцелуй. Наши языки переплетаются, не давая нам возможности дышать ровно. Он гладит мое тело, слегка сжимает попку, стягивает с меня  трусики. Переворачивается на спину, его член уже готов войти в меня,а я облизываю языком свои губы, опускаюсь и беру его член в рот, ласкаю язычком и посасываю. – Да, моя пошлая девочка, да… – он издает стон удовольствия перехожу на его яички, продолжаю рукой гладить член вверх-вниз. Он поднимает меня за плечи, и я сажусь сверху на его твердый, каменный член, его руки  гладят мои плечи, спускаются к моим соскам. Он прокручивает их, мощный электрический разряд заставляет меня выгнуться. Его указательный палец входит сзади в мою попку и начинает двигаться вскоре, к нему присоединяется второй. – Давай, малышка. – Наши дыхания учащаются, а движения ускоряются, мощный взрыв удовольствия и наслаждения.

Утро встретило меня болью во всем теле, эту ночь мы не спали. Виталий спал на краю кровати, я тихо приподнялась и направилась в душ. После душа я подошла к зеркалу: возле шеи у меня красовался синий укус. В последнее время у Виталика есть привычка во время оргазма укусить в шею. По началу мы с Анжелой над этим смеялись, может, вампирами увлекся. Но смех смехом, а синяк болит. Я накинула халат на голое тело, спустилась вниз. На кухне хозяйничала моя помощница, а готовый завтрак стоял на столе.

– Доброе утро, Мария Васильевна!

– Доброе утро, Кира, завтрак на столе, а Виталию Александровичу я сварила кофе, как он любит.

– Спасибо, чтобы я без вас делала.

– Кирочка, прости меня, но не пора ли о семье подумать, а Виталий не плохой вариант.

– Он женат.

– Это не проблема, сама знаешь.

– Мария Васильевна, позвольте мне самой разобраться, – на кухню вошел одетый Виталик .

– Всем доброе утро, я только кофе выпью. Кирочка, тебя ждать или сама доберешься?

– Сама, не хочу тебя задерживать, ведь я не так быстро собираюсь, как ты. -Виталий позавтракал, перед уходом меня поцеловал, а мне стоит позвонить Вадиму и сообщить о предстоящей командировке.

  Я была рада предстоящей поездке. В последнее время внутри меня бушевало много негативных эмоций и мыслей, иногда мне казалась жизнь не такой яркой. Я постоянно в размышлениях возвращалась в прошлое, а в мыслях: "А что если…?"

Глава третья

Разговор

Чем больше люди знают друг друга, тем меньше понимают. И чем ближе они узнают друг друга, тем более чужими становятся.

Эрих Мария Ремарк

Вадим

Я продолжил сидеть над чашкой кофе, когда за Кирой захлопнулась входная дверь. Медленно обвел кухню взглядом: пыль, кое-где паутина, не вымытая посуда, в углу мешок с мусором. Права Кира, пора брать себя в руки. Даже когда мы делали ремонт, у Марьянки была чистота в квартире, у нее было негласное правило: все вещи должны быть по местам. Урчание живота напомнило, что я давно нормально не питался. Так, что там Кирка принесла, поставил разогревать борщ, а сам взялся за посуду. Целый день провел в уборке квартиры и стирке вещей. Никогда не задумывался о чистых вещах, мои вещи всегда были чистыми и выглаженными. А сейчас…

С заходом солнца и появлением сумерек стали вылазить скрытые, потаенные чувства, боль и тоска по любимой, стали выползать воспоминания, унося в прошлую счастливую, семейную, такую короткую жизнь. Я лежал на нашей кровати и вспоминал нежное, податливое, страстное тело моей любимой, сколько ночей мы занимались здесь любовью и не счесть. Вспоминал нашу первую ссору, когда выбирали спальню: мне нравится темная мебель, ей светлая. Как она аргументировала, что на светлой меньше видна пыль, чем на темной, а когда я ей сказал: какая разница, пыль все равно вытирать, – на меня сильно обиделись. Купили светлую. Я достал из шифоньера платье жены, она не любила шкафы-купе, как ее тогда не уговаривал. На стене висели наши фотографии. Вот один из моих любимых снимков, когда она, смущаясь, прижимается ко мне. Боль по любимой разъедали душу, а на сердце безнадежная тоска. Какая-то часть моей души ушла вместе с женой и ребенком. Почему вы не забрали меня с собой? От Киры пришло сообщение: вечером её не будет, о ней вспомнил Виталик. Этой ночью мне не приснилась Марьянка. Каждый день я напивался, чтоб во сне быть с ней, во сне она рядом, а сегодня мне снилась чушь – горы. Утром позвонила Кира, обещала заехать вечером. Я понимал, пора выходить на работу, иначе я опущусь ниже нынешнего или просто сойду с ума. Еле дождался вечером, как я мог месяц находиться в замкнутой квартире, естественно, желание напиться никуда не уходило. Кира пришла с большим целлофановым пакетом продуктов и бутылкой конька.

– Я думал, мы спасаем меня от алкоголизма? – Кирка посмотрела на бутылку.

– Это?… А это мне. Ты можешь пробку понюхать.

– Всегда знал, что ты добрая.

– Знаешь, Вадим, доброта вообще понятие растяжимое, кому-то делаешь добро, а для другого оно оборачивается злом. Не грусти, я купила тебе апельсиновый сок, и не стоит благодарностей.

– Заходи давай. Рассказывай, чего так поздно, – мы зашли на кухню, Кирка разобрала пакеты, нарезала овощи и мясо, пока я доставал стаканы.

– Убрал, молодец. Я рада, что ты услышал меня, так как у нас через месяц планируется командировка на Средний Урал. – Я был очень удивлен, мы давно никуда не ездим, а здесь Кира согласилась на поездку.

– Чем вызвано твое согласие?

– Мне показали занятные фотографии пещеры, в которой по кругу были расставлены камни, а на камнях руны. Вот и все. – Она по привычке залезла со стаканом коньяка на подоконник. Мы часто любили посидеть вечерком втроем на кухне, для Кирки моя жена специально оборудовала мягкими подушечками место на подоконнике. Я смотрел на Кирку: сколько лет мы дружим, сколько времени я с ней работаю, а она все так же продолжает все прятать в себе. Уверенная и независимая.

– Рассказывай правду.

– Да что рассказывать, вызвал меня к себе наш интернационал, – Интернационалом мы называли нашего руководителя. Гурам – армянское имя, Моисеевич -еврей и Галушко тут и так все понятно. – Показал фото, сказал, что мы с тобой и еще два индивида, которые сделали фото и спонсируют поездку, отправляемся на Урал. Это если коротко, – пока она рассказывала, осушила бокал и наливала еще. – Я сегодня после работы заехала к Светке, знаешь, я не понимаю Вову, как можно отказаться от детей. Ладно, жена, все вы рано или поздно начинаете изменять, но дети причем. – Света – это подруга моей жены и Кирки еще с универа, только она сразу после окончания выскочила замуж. А три месяца назад ее с двумя маленькими детьми бросил муж, моя жена и Кирка помогали ей. Кирка регулярно таскает ей пакеты с едой, так как Светка отказывается брать деньги, а сама она пойти работать не может, так как самому младшему ее сыну полгода. -Представляешь он ей принес десять тысяч, сказал, что это алименты. А то что малому памперсы купить надо, а остальное ему все равно. Не понимаю, как можно быть таким жестоким. – Я понимал, что она не хочет продолжать разговор о поездке.

– А, что с эфиром? Будем записывать на перед.

– Да, нам за месяц надо снять месячный выпуск программы, а это восемь программ, плюс тема и поиск информации.

– Работы много. Я не понимаю, как ты согласилась на эту поездку?!

– Вадим, не спрашивай....Вспомни, как мы с тобой начинали, бегали по архивам, раскапывали что-то новое, неизведанное, прослеживали аналогию в исторических событиях. Мы были наполнены энтузиазмом и возможностью рассказать правду, а может и попробовать сделать мир немного лучше….. А знаешь, ты прав, не просто так… Я устала, – я видел, как всегда ровные плечи Киры поникли, она смотрела в темное окно. – Сама не знаю, просто устала. Внутри как будто пустота…. Мы с тобой постоянно что -то искали, а для чего все это…. Знать и гордиться, что мы Великий народ? Только чем гордиться, может нашим предкам и было, чем гордиться, только нам нечем. Где честь и достоинство? Ппросрали, нашим детям жрать нечего, нищета процветает, а мы с тобой людям мозги пудрим, чтоб они лишний раз не задумались, почем нынче гречка. Ты знаешь, мы стали настолько эгоистичны, жестоки и черствы, что нам все равно, что с нашим соседом. За счет другого пытаемся самоутвердиться. Разве так поступают цари природы, даже животное просто так не убьет, а человек легко и все ради забавы. Мы забыли, что значит быть людьми, вместо этого выращиваем в себе оскотинившихся особей, а все эти компании, рекламы – игра на наших низменных инстинктах и пороках, а мы не думая ведемся. Мы стали жить по принципу: “Чем хуже, тем лучше”. У нас все делается во благо народа: уничтожаются заводы, рабочие места. Мы деградируем, а не развиваемся. Мы забываем о таких чувствах, как сострадание, самопожертвование, любовь. Мы забываем, что над собой нужно постоянно работать, но вместо этого регулярно думаем о выгоде. Мы малодушничаем, живем ради наживы, мы забываем, что мы один народ, забыли, что значит совесть, перестали слышать свою душу. Мы забыли, что в единстве наша сила, и только, когда мы будем все едины, и каждый будет заниматься своим делом, только тогда мы начнем дополнять друг друга. Нас разрубили, как народ. Но я верю, что может быть иначе, по другому просто не может быть. А нет, так природа заставит нас вспомнить. Мы пережили не один потоп, и только на краю гибели мы вспоминаем, что значит быть людьми, вспоминаем о таких прекрасных чувствах, как любовь, сочувствие, уважение. Знаешь, меня можно считать сумасшедшей или шизофреничкой, иногда мне кажется, что я должна была родиться не здесь и не сейчас… Глупости. Я просто устала от всего, вот и лезут в голову всякие бредни, не слушай меня, – перед собой я видел сидящей совершенно другую Киру, не ту, что мы привыкли видеть в универе – улыбающуюся, беззаботную, не ту, что я вижу на работе – уверенную женщину и знающую, что она хочет от жизни. Нет, сейчас передо мной сидела девушка, в ее глазах цвета зекрый печаль и сожаление, нежно-розовые губки опущены, темно-каштановые волосы, которые она всегда идеально укладывала, сегодня волнами спадали на ее опущенные плечи. Сколько боли в ней и разочарования, которые она так тщательно скрывает за улыбкой и холодностью. – Я сегодня написала завещание.

– Зачем?

– У меня такое чувство, что из этой поездки я не вернусь. Дом и часть денег в банке завещала Светке и детям, своим родным, остальную часть денег Марии Васильевне; я попросила Свету, чтоб она оставила у себя Марию Васильевну. Машину я завещала тебе.

– Кира, ты сумасшедшая, вернемся из поездки, аннулируешь завещание. Ты хоть знаешь, что тогда с общаги тебя поперли благодаря Светке, это она сдала тебя крокодилице.

– Догадывалась. Но прошлое на то оно и прошлое, чтобы оставалось в прошлом. Давай лучше выпьем. Вместо того, чтобы отдыхать, я тебя загрузила. Давай за светлое будущее. – В миг она опять стала жизнерадостное солнышко, как ее называла Марьяна.

Провожал я уже сдержанную, уверенную женщину, она с идеально ровной спиной и расправленными плечами садилась в такси. Удивительно, порой мы общаемся с человеком и не догадываемся, какие внутри него бушуют ураганы, а ведь за веселой маской он скрывает боль и разочарование. Я открывал дверь, когда услышал, что соседская дверь приоткрылась.

– Добрый вечер, Вадим, Киру провожал? – возле двери стояла моя соседка Марфа Никоноровна. “Странно, никогда не замечал за ней, она что следит”.

– Да, засиделись.

– Ты береги ее, хорошая она девушка.

– Что вы, она мне, как сестра.

– Вот и говорю, береги ее, ей помощь нужна будет. Ой, что это я, спокойной ночи, Вадим, – странная она, и разговор этот странный. С неоднозначными чувствами отправился спать, чтоб на месяц забыть об отдыхе. Целый месяц мы снимали передачи, отыскивали новый материал, монтаж, домой возвращались поздно. Этот месяц вылетел из жизни, и я был рад тому: не чувствовал ни боли, ни тоски, приходил и валился спать, а утром опять работа. За несколько дней до поездки нас вызвал к себе Гурам, мы спускались на этаж администрации и гадали:

– Кир, как думаешь, зачем нас интернационал вызывает?

– Скорей всего хочет наконец-то познакомить нас с сопровождающими. Месяц, Вадим, месяц, а они только явились. Маршрут не согласован, я даже их в лицо ни разу не видела. А хотела бы знать, с кем нам путешествовать, – я понимал негодование Киры, она целый месяц ходила к начальству: в начале пыталась выяснить маршрут поездки, потом ругалась, потому что никто точно сказать не мог. А наших сопровождающих не было в стране, и на связь они не выходили.

– Не злись.

– Вадим, что значит не злись? Ты же знаешь, я не люблю неизвестность и привыкла быть готовой ко всему. А тут какой вопрос не задай, ответ один: “Не знаю”, – нас будто за нос водят и чего-то недоговаривают. Я и с Виталием на этой почве разругалась. И вообще, с этой поездкой у меня неоднозначное чувство! – В кабинете нас уже ждали. Когда мы вошли, Кира только успела сказать :

– Добрый день, господа! Вы?…

Глава четвертая

Поездка

«Чем дальше я уезжаю, тем больше приближаюсь к себе».

ЭНДРЮ МАККАРТИ

Я была очень удивлена, когда в кабинете увидела недавнего знакомого. Мою злость и раздражение сменили удивление, сомнение и недоверие. Я привыкла доверять своей интуиции, а она вопила, что все не так, как кажется, и для моей попы это ничем хорошим не закончится. Ладно я, но я не хотела ввязывать в это Вадима, я его любила и уважала, как брата. Но он уже в теме, и стоит подумать, как незаметно для него вывести его из игры, оставить дома. Знаю, что Вадим будет против, а по его лицу вижу, что эти двое ему не понравились. Я попыталась натянуть на лицо самую невозмутимую маску и доброжелательную улыбку.

– Добрый день, господин Добрянский, господин Щербак, рада видеть вас, – я видела, что первая моя реакция не осталась незамеченной, особенно для Добрянского, вон как улыбается.

– Госпожа Бельская, рад видеть вас. Рад, что вы запомнили меня и моего помощника, – “да куда уж, вас забудешь”. Тут в наш обмен любезностями, наконец, влез мой начальник Гурам.

– Ну, раз вы знакомы, то все мы люди занятые, предлагаю сразу перейти к делу. Присаживайтесь, – нам с Вадимом указали на свободные места за переговорным столом. – Кира, господин Добрянский и господин Щербак являются спонсорами поездки, и это они передали тебе снимок. – “Надеюсь, что поездка пройдет без этих двух слащавых физиономий”.

– Вы позволите называть вас Кирой? – ко мне обратился Добрянский, (“не люблю панибратства в работе”). – Нам с Вами предстоит долгая дорога на Урал, – “твою мать… “, в лексиконе у меня сейчас был один “французский”. – Зовите меня Богдан, а моего помощника Радим, – я не планировала называть этих двух господ по имени, да и к себе с их стороны не желала этого. Для меня называть человека по имени и обращаться на ты, это впустить в свой ближний круг. Этот круг, он у меня и без того очень маленький, а после предательства близких, я дорожу теми, кто рядом, и осквернять его не хочу.

– Конечно, Богдан, я не против, – я натянула улыбку. – Расскажите, пожалуйста, когда выезжаем, и как будет проходить наша поездка, а также надеюсь удовлетворите любопытство, где вы сделали это фото. Я знаю, в Чертовом городище туристы уже в каждом уголке побывали. И так, где вы сделали этот снимок?

– Кира, вы ужасно подозрительны, – на его замечание я только улыбнулась. – Выезжаем мы с вами на машине, через три дня, а снимок я сделал в одной из пещер, вы сами воочию в этом убедитесь, когда приедем. Думаю, это будет сенсация, – “вот, когда так говорят “будет сенсация”, всегда ощущается лажа”.

– Хорошо, посмотрим, почему машиной? Разве не удобно будет самолетом? -как подумаю, что мне предстоит еще и в одной машине с ними, желание ехать отпало. Особенно то, как смотрит на нас Радим, такое впечатление, что он год не питался, такой плотоядный взгляд.

– Нет, мы поедем на машине, кстати, откуда вас забрать? – я не хотела, чтобы он подъезжал ко мне домой, меня выручил Вадим:

– Солнцево, пять, второй подъезд, – с одной стороны, я рада была, что он вмешался, но с другой, я не хотела, чтобы он ехал… На выпад Вадима наши собеседники только усмехнулись. Гурам во время разговора молчал, ни во что не вмешивался, что на него совершенно не походило: тот, кто всегда в курсе всего, сейчас молча наблюдал.

– Я понял, тогда в пятницу часикам к семи мы заедем за вами. Если все решили, тогда мы с Радимом покинем вас. До встречи, Кира, Вадим,а вам, господин Галушко, всего доброго, – после ухода господ атмосфера в кабинете прояснилась, можно сказать, стало даже легче дышать. Первым заговорил Вадим:

– Да, тяжелая предстоит поездка, а второй этот, который весь разговор молчал, бррр…. мороз по коже от его взгляда.

– Вадим, выйди, пожалуйста, я хочу поговорить с Кирой, – сказал Гурам.

– Хорошо, подожду тебя за дверью, – когда за Вадимом закрылась дверь, Гурам очень внимательно посмотрел на меня и сказал:

– Запомни, я тебе ничего не говорил. Я не знаю, кто эти так называемые господа. Этого Добрянского привел ко мне Виталик, причем просил, чтоб я не говорил тебе об этом. Девочка, если ты хоть немного доверяешь мне и моему чутью, будьте с Вадимом осторожны. Не знаю, зачем Добрянскому нужна ты, но он в тебе заинтересован.

– Спасибо большое, Гурам, мы постараемся быть осторожнее.

– Иди, с сегодняшнего дня у вас с Вадимом выходные, вам нужно собраться, и не забудь захватить что-нибудь для самообороны. Не нравится мне все это, – я подошла и поцеловала своего начальника в щеку. Сколько раз мы сидели в этом кабинете, спорили, ругались, иногда кричали друг на друга, но я знала, что если что, он прикроет нас, заступится. Наш рабочий коллектив – это одна большая семья, и как говорит отец нашего семейства Гурам: ”Неудачи одного – это неудачи всех, поэтому берем, помогаем и делаем”, – это именно благодаря ему у нас такой дружный коллектив.

– Спасибо. Обещаю, будем осторожны. Да и кому мы нужны, у нас не политическая программа.

– Не знаю, но все же..

– Поняла, поняла, – я постаралась немного разрядить обстановку, а у самой интуиция кричала, что Гурам прав. – Я пошла, Вадим заждался. Обещаю постоянно отзваниваться.

– Постарайся. Удачи! – Тогда я не знала, что это будет последний наш разговор с Гурамом, иначе бы обязательно поблагодарила его за поддержку, за опыт, которым он делился, за понимание и за терпение. Я начинала на телевидении под его руководством и, как каждый новичок, совершала множество ошибок.

За дверью меня ждал Вадим, как только мы вошли в лифт, сразу сообщил:

– Даже и не думай меня оставлять здесь. Я не отпущу тебя с этими двумя, один еще нормальный, но второй… ты видела его взгляд маньяка. Я еду с тобой, и это не обсуждается.

– Я как раз хотела предложить тебе остаться, и вместо тебя взять Алешку. – Вадим взял меня за плечи и шепотом сказал:

– Кирка, я потерял уже дорогих для себя людей, и потерять тебя я не хочу. Я люблю тебя, как свою младшую сестренку.

– Вадим, ты преувеличиваешь, мы с тобой много раз ездили в такие поездки. И я тоже люблю тебя, как брата, с тобой я согласна, так же им не доверяю, -лифт как раз вовремя остановился на нашем рабочем этаже. – Кстати, Гурам сказал, что мы свободны, давай собирай вещи, подвезу. – Не знаю, о чем я думала, но когда зашла в свой кабинет, собрала дорогие для себя вещи, интуиция подсказывала, что сюда я больше не вернусь. Их оказалось довольно много, нашла в шкафу пластиковый большой контейнер, сложила вещи. Меня смущало много фактов в этой поездке, но главный вопрос: ”Как в этом замешан Виталик?”, подумав пришла к выводу: Виталик знаком с Богданом, тот показал Виталию фото с изображением круга, Виталий заинтересовался и предложил организовать поездку в Чертово городище. Наверное, Богдан согласился и предложил показать это место, вот и все. А мы ищем заговор там, где его нет. Ну, а помощник… Так мы не обязаны всем нравиться. Да и кто из нас не странный, все мы со своими причудами и тараканами.

 Домой вернулась рано, и естественно возник вопрос: ”Чем заняться?”. Впервые за месяц труда и недосыпа я была в растерянности. Первым делом составила список необходимого, залезла на чердак, достала походный рюкзак, сложила палатку, спальники, фонарики. Проверила аптечку, положила большие мусорные пакеты, нож, железную посуду, спреи от насекомых. Из вещей закинула кроссовки, перчатки, шапочку, свитер, штаны и сменное белье. Достала берцы, свои походные штаны со множеством карманов, водолазку и жилетку, нашла складной армейский нож, газовый баллончик и газовый пистолет: все перепроверила, вроде работает. В аптечку закинула эластичные бинты. Теперь вроде бы все.

Три дня пролетели незаметно, все это время я проводила с Марией Васильевной, пару раз перезванивались с Вадимом, договорились, что на мне палатка и два спальника, значит, рюкзак несет он, логично. В обычный рюкзак переложила нижнее белье, средства гигиены, аптечку и кошелек. На третий день я встала рано утром, привела себя в порядок, одела брюки цвета хаки с дополнительными карманами по бокам, серую водолазку, жилетку того же цвета, что и брюки, берцы. В карманы засунула нож и газовый баллончик, взяла рюкзаки и сумку с фотоаппаратом, попрощалась с Марией Васильевной. На такси добралась до Вадима за полчаса до намеченного времени, как же я была удивлена, что меня уже ждали. Вадим мирно и довольно любезно вел беседу с Богданом и Радимом. Первым ко мне направился Вадим, со словами:

– А вот и Кирка. Привет, давай помогу, – он помог мне с вещами. Странно, меня смущало жизнерадостное поведение Вадима, поэтому тихонько поинтересовалась: