Ловушка для главного дива

Глава 3

К шести вечера Аверин уже изрядно устал от шума, блеска, запахов, звяканья бокалов и поздравительных тостов. А танцы, последовавшие за обедом, почти доконали его. Поэтому когда Ее Величество изъявила желание подышать свежим воздухом и попросила ее сопровождать, он с радостью предложил ей свою руку. Удивительно, но после того дня, когда был заключен договор с Императором Пустоши, Аверин больше не испытывал неловкости от общения с Софьей.

Стараясь не привлекать внимания разгоряченных весельем гостей, вдвоем они направились к выходу.

– Похоже, будет дождь, – проговорила императрица, накидывая на плечи отороченную мехом мантильку.

– Да, в июне в Петербурге такое бывает. Как, впрочем, и в любом другом месяце, – пошутил Аверин, помогая девушке спуститься с высоких ступеней крыльца. Анастасия осталась в зале. И вряд ли это случайность. Скорее всего, Софья хочет не столько прогуляться, сколько поговорить в приватной обстановке. Учитывая, что на семь часов запланирована важная встреча с «Аркадием», Аверин был совсем не против разговора. У него тоже накопилось множество вопросов. Последний раз они с императрицей беседовали, когда колдун возвращал Александра в Пустошь после исторической встречи. И совсем недолго, поэтому даже расспросить Софью о том, как прошел приватный разговор с бывшим правителем, Аверин не успел.

– Ничего, мы спрячемся в беседке, если пойдет дождь. Заодно нас никто не подслушает, – улыбнулась Софья.

– Государственные секреты? Опять потребуется расписка о неразглашении?

– О нет, не волнуйтесь. Достаточно того, что вы дадите обещание не рассказывать ничего журналистам.

– Ни за что. Клянусь. Терпеть не могу журналистов.

– Да? А я к ним уже даже привыкла. Если можно привыкнуть к тому, что за тобой постоянно кто-то следует и фиксирует каждый твой шаг. И это если вообще удалось шагнуть без предварительной записи, – вздохнула Софья.

– А ваши исследования? На них остается хоть немного времени?

– Ох… помните, вы подарили мне бесят? Для опытов?

– Конечно.

– Так вот… Плохой из меня исследователь. Оказалось, что мне жалко этих кровожадных и зубастых колобков. Поэтому я не дала им сожрать друг друга. И никого живого им не скормила. Поэтому бедняги сидят в клетках, я даю им неживую пищу. И пока единственное мое «научное открытие» заключается в том, что дивы в демонической форме способны сожрать практически любую органику, а еще – что еды должно быть просто неимоверное количество, даже чтобы накормить крохотного бесенка ниже третьего класса. Но и этого недостаточно. Им все равно нужно пожирать что-то живое. Без этого двое бесят уже погибли, к сожалению. С остальными надо что-то решать, и быстрее.

Аверин пожал плечами:

– Насколько я понимаю, вы и не ставили себе целью сделать открытие в области физиологии. Вы хотели наблюдать за поведением.

– Да, – подтвердила Софья, – но бесята или спят, или едят, или кидаются на прутья клетки, завидев меня. Я и тут не очень-то продвинулась.

– Вам не стоит вмешиваться в естественные процессы, – предложил Аверин. – Если вы не хотите ставить китайские опыты, вам следует поместить бесят в одну клетку, победителю выдать живую жертву и впоследствии наблюдать за ним. Не думаю, что в Пустоши бесята без формы вообще живут хоть сколько-то. Вы же видели ямы, из них если кто-то и выбирается, то только один.

– Но как-то они эту форму получают, ведь так? И колдовская наука давно пришла к выводу, что это напрямую связано с коридорами.

– Надеюсь, сегодня мы узнаем что-то новое. Вы ведь для этого здесь?

– Разумеется. Две недели назад я отправила все свои данные Анонимусу. И уже почти год открыт и действует Российской Империи Исследовательский Институт Пустоши, РИИИП, и у вашего фамильяра особый допуск к любой информации об исследованиях. Пока их немного, но по мере их накопления мы будем активировать Аркадия Аверина.

Колдун невольно поморщился, и это не осталось незамеченным.

– Вам неприятно? Кажется, будто эти вызовы тревожат дух вашего отца?

Аверин повернул голову к императрице, не зная толком, что ответить. А она остановилась и посмотрела на него серьезно и внимательно.

– Я тоже рано осталась сиротой, Гермес Аркадьевич. И могу понять ваши чувства. Но пока другого выбора нет. Тем более это воля вашего отца – именно таким способом помогать науке.

– Да, я это отлично понимаю. Принять сложнее.

Аверин попытался улыбнуться, но вышла слегка кривоватая ухмылка. И он решил, что самое время задать интересующие его вопросы. Потому что текущая тема действительно не очень ему нравилась.

– Аркадия… мы увидим через час. А пока расскажите, как прошла ваша приватная встреча с Александром. Если это не государственная тайна, конечно.

– Нет, ничего секретного. По крайней мере, от вас. Это было… довольно мило. Впрочем, как и все предыдущие встречи с ним.

– Предыдущие? – Аверин нахмурился, а Софья улыбнулась:

– Гермес Аркадьевич, я же двоюродная племянница императора. Точнее, была бы двоюродной племянницей того, за кого Александр себя выдавал. Нас представили друг другу, когда мне было десять. Он казался таким милым юношей…

Внезапно в ее глазах мелькнула грусть.

– Представляете, – тихо добавила она, – я окончательно поверила в то, что он див, только когда увидела это собственными глазами. Ведь вместе со всей страной я наблюдала, как он взрослел, превращался из юноши в мужчину. Каждый раз, когда цесаревича показывали по телевизору, я буквально прилипала к экрану. Наверное, как и большинство девчонок, я была в него немного влюблена. И я помню, как искренне он плакал на похоронах своего отца! Как? Как такое вообще возможно?

– Это как раз нетрудно объяснить. Он начал служить императору Владимиру, когда тот был совсем юным. А потом очень долго носил личины детей. Это позволило ему выглядеть довольно молодо. Заметьте, вас представили ему лишь тогда, когда он мог уже обходиться без личины. А потом… Когда вы близко видели его в последний раз?

Софья наморщила лоб, задумавшись.

– Мне было четырнадцать, – сказала она, – я просила благословения уйти в скит. Сами знаете, чем раньше начнешь учиться, тем лучше, а я надеялась, что у меня будет оружие. Увы. После этого встретиться нам уже не довелось.

– Именно. Вы колдунья. Вас нельзя было и близко подпускать ко двору, вы могли заметить, что он «превращается из юноши в мужчину» не совсем так, как обычные люди. Ваш дядя, князь Булгаков, весьма проницательный человек, по той же причине был отправлен в Петербург.

– Да, наверное, вы правы. Но, как вы сами сказали, понимать еще не значит принимать. Тем более что во время нашего ужина он вел себя так, будто я все еще его маленькая кузина. Похоже, ему тоже непросто принять, что я заняла его место.

– Он что же, пытался вас воспитывать? – Аверин усмехнулся.

– Не то чтобы воспитывать. Но давал советы точь-в-точь как заботливый дядюшка.

«Мне нравится эта страна. И эта девочка». Аверин отлично помнил, что сказал ему Александр.

– И что же это за советы?

– О, множество. Например, рекомендовал не тянуть с замужеством. И желательно все же выбрать кого-то из Романовых, чтобы раз и навсегда прекратить спор о легитимности власти. Он и сам планировал так поступить – взять в жены кого-то из боковых веток рода. Например, из Куликовских, они единственные, кто остался в России после переворота. Это делает их хорошими кандидатами, потому что, как он выразился, «остальные Романовы разбежались, бросив Россию на произвол судьбы, стоило запахнуть жареным. И поэтому навсегда утратили право на российский престол».

– Тут не могу с ним не согласиться, – заметил Аверин. – Хотя с трудом могу себе представить, как можно скрыть свою сущность от супруги.

Софья покачала головой.

– Вы слишком далеки от двора, – проговорила она с печалью в голосе. – Супруги могут месяцами не видеть друг друга и жить в разных частях дворца. Вопрос лишь в наследнике. И мне не хочется думать, как именно он собирался его решать.

– Да уж… – Аверин поморщился, прекрасно понимая, что, каким бы ни был план Александра, его предполагаемая супруга в нем обречена. А потом мысли колдуна невольно переключились на судьбу самой Софьи. Значит, ей предстоит скорый брак ради «государственных интересов»? Ситуация походила на историю с Мариной, прикованной колдовством к кольцу. И Аверин неожиданно для себя почувствовал, что ему жаль императрицу. Без всякого заклятия эта молодая женщина точно так же полностью лишена свободы выбора. Она ничего не может делать и даже хотеть лично для себя. В ските, наверное, и то было вольготнее. Там Софья хотя бы могла заниматься тем, что ей действительно нравится.

Аверин бросил взгляд на окна библиотеки, вспоминая состоявшийся в ней разговор. И подумал, что эта, без сомнения, сильная, но такая хрупкая женщина нуждается в обычной человеческой поддержке. И именно ее она искала, когда Аверин, боясь потерять свою свободу, попросту сбежал.

«Если вы хотите изменить мир, вам придется ради этого чем-то пожертвовать. Например, своим комфортом». Александр во многом прав…

– Гермес Аркадьевич? – Голос императрицы вывел колдуна из задумчивости.

– Да, простите… Что же, настоящие планы и цели Императора Пустоши для нас до сих пор загадка.

– В том-то и дело. Поэтому я и позвала вас поговорить. У меня есть несколько вопросов. А также я бы хотела услышать ваши советы.

– Конечно. Я полностью в вашем распоряжении.

– Первое и, пожалуй, самое главное. Александр, как вы помните, провел во дворце довольно продолжительное время: сама церемония, наш ужин… Кроме того, он попросил пару часов для сна в человеческом облике. Разумеется, отказывать я не стала.

– Да-да, я помню.

– Так вот, – продолжила императрица, – это была не единственная его просьба. Он хочет получить мое разрешение на визиты в наш мир.

– Что значит «на визиты»?

– Он хочет периодически пересекать коридор, чтобы отдохнуть. Примерно в течение суток. Он считает, что таким образом сможет сохранить свое тело и память.

– Хм… звучит, конечно, резонно. Но это действительно поможет? Обычно физическое тело дива в Пустоши распадается довольно быстро. Однако скорости этого распада мы не знаем, дивы не ощущают времени в Пустоши. А что касается памяти… Тот демон, Григор, который поднял на уши весь Петербург, помнил что-то из своей прежней жизни, хотя прошло пятьсот лет. Да, он путался, но все же… А память Кузи восстановилась полностью. Правда, мой див пробыл в Пустоши всего ничего. А что представляет собой Александр, мы не имеем никакого понятия. Возможно, его тело в Пустоши не распадается вообще.

– В том-то и дело, что он сам не знает, – пояснила Софья, – но очень хочет разобраться. Взамен он обещает дать себя обследовать нашим ученым. Как вы понимаете, раньше такой возможности не было ни у него, ни у нас.

– И он не боится раскрыть людям свои секреты? – Аверин скептически усмехнулся.

– Вы совсем ему не доверяете… А он так много говорил о вашей дружбе. И о том, как важно поддерживать честные и открытые отношения с Пустошью.

– Он дважды пытался убить меня, Ваше Величество. Но я не держу зла и, пожалуй, испытываю к Александру некоторую симпатию. Настолько, что это пугает Владимира. Тот считает, что из-за моего отношения Александр легко обманет и подчинит меня. И я согласен с этим мнением, поэтому ни на секунду не забываю, с кем имею дело. Но в одном Александр прав. Недоверие порождает ответное недоверие. И как минимум он прекрасно чувствует мои эмоции.

– Да, об этом я и говорю. И не только ваши. Когда мы, люди, испытываем эмоции, у нас меняется мимика, поведение, запах. От человека это можно скрыть, но для любого хоть немного пожившего рядом с людьми дива мы – открытая книга. На той встрече мне не пришлось притворяться. С ним наедине… я ощущала себя очень спокойно, безопасно. Как будто я маленькая девочка, а он – могущественный сильный дядюшка.

– Он постарался вас очаровать, Ваше Величество.

– Без малейших сомнений. Впрочем, он этого совершенно не скрывал. И все же я склонна дать свое согласие на эти визиты. Но, как вы понимаете, сделать этого без вашего одобрения не могу.

– Да, понимаю. Полагаю, мой отказ будет выглядеть глупо, учитывая, что я призывал этого дива в наш мир уже трижды. Причем первые два раза ни с кем не советовался.

Где-то вдалеке басовито громыхнуло. Небо полностью потемнело, словно вернулись зимние сумерки.

– Сейчас польет, – вздохнула Софья.

Аверин поднял руку ладонью вверх.

– Похоже, уже моросит. Предлагаю пройти в беседку.

Вдвоем они двинулись по аллее. Но не успели миновать и трети пути, как сверкнула молния, тут же раздался гром, и по листьям старых кряжистых дубов ударили первые крупные капли.

– Скорее! – весело воскликнула Софья и побежала в сторону, где сквозь листву белели колонны беседки.

– Осторожно! – Аверин бросился за императрицей. Ее туфли, предназначенные для танцев, имели довольно низкий каблук, но все равно на смоченной дождем брусчатке совсем не сложно подвернуть ногу.

– Я же колдунья!

Аверин обогнал ее и протянул руку, помогая подняться по ступеням. По крыше оглушительно загрохотало.

– Успели. Почти. – Софья стряхнула с волос капли.

– И все равно вы промокли. Вам не холодно?

– Нет. Эта мантилька из плотного шелка, а он почти не пропускает воду.

– Это хорошо. А то явится наша грозная Анастасия и оторвет мне голову за то, что я вас застудил.

– Не явится. Я велела ей в случае, если ничего не угрожает моей безопасности, оставаться в доме. Тем более что со мной вы и мы находимся на территории Анонимуса. Я даже представить себе не могу, кто мог бы на меня здесь напасть. Даже в Пустоши теперь наши друзья.

– Хорошо бы. – Аверин покачал головой и внимательно посмотрел на Софью: – Вы ведь не для того велели Анастасии не беспокоить вас, чтобы поговорить со мной об Александре? Уверен, вы с ней уже обсудили все подробности, и не раз.

– Верно, – согласилась императрица, – вы, как всегда, очень проницательны. Но тем не менее речь именно о нем. Я уже говорила, он дал мне множество советов. И один из них – быть осторожнее с Анастасией.

– Вот как? – заинтересовался Аверин. – Он советовал вам не доверять ей?

– Не совсем. Если дословно, то прозвучало примерно следующее: «Будьте с ней предельно осторожны. Она не пожалеет жизни, защищая вас, и научит множеству полезных для правителя вещей. И постепенно станет незаменимой… Но однажды вы вдруг осознаете, что стали настолько же зависимы от нее, как бедный Алеша, не способный даже шагу ступить без своей “матушки”».

– Ничего себе, – протянул Аверин. – Это не похоже на совет.

– Совершенно. И я не знаю, как понимать его слова. Это настоящее искреннее предупреждение? Ведь Александр знает Анастасию намного дольше нас. Или в нем говорит обида? Она же предала его, защищая ваше поместье. Или это провокация? Чтобы посеять между мной и моей дивой семена недоверия?

– Разделяй и властвуй? – Аверин с сомнением посмотрел на императрицу.

– Да.

– Вот что, – сказал он, немного подумав. – Алеша, как вы отлично знаете, сейчас как раз находится в Академии и сдает экзамены. И судя по моему вчерашнему разговору с ректором, довольно успешно. Думаю, он будет учиться. Похоже это на «неспособность даже шагу ступить»? Александр совершил ошибку: не обладая информацией о переменах в жизни Алексея Перова, он подобрал плохую аналогию. Но главное не это. Что думаете по поводу Анастасии вы сами? Вы теперь знаете ее даже лучше, чем я.

Софья подошла к перилам беседки и устремила взгляд в ту сторону, где сквозь пелену дождя огнями горели окна дома. Затем протянула руку и подставила ее под ручеек воды, стекающий с крыши.

– Она и правда очень многому меня научила. Вы и сами видите, как я изменилась. Но… незаменимым был Владимир. Вы понимаете, о чем я?

– Вполне. Владимир не просто стал вам наставником, он держал Совет железной рукой, пока вы, бывшая послушница, пытались разобраться, что к чему. Не знаю, как учат в ските, но нас в Академии учили быть самостоятельными во всем, даже в бытовых вещах, таких как уборка. А все потому, что большинство будущих колдунов воспитывают фамильяры. Они кормят с ложечки, вытирают сопли, защищают и оберегают от опасности. И как раз от этого безграничного доверия диву маленьких колдунов в Академии и отучают в первую очередь. Потому что див для колдуна может быть оружием, напарником, даже другом или наставником. Но ни в коем случае не защитником или опорой в жизни. Что бы ни случилось, решение всегда должен принимать колдун. Вы не зря заговорили про Владимира. Если забывать об этом первейшем правиле, Владимир сразу о нем напоминает. И мне кажется, осознать, что именно ты ответственен и за себя, и за своего дива, для маленького колдуна и значит вырасти.

– Вы правы. – Императрица повернула голову, и Аверин увидел задумчивую улыбку на ее лице. – И все-таки… Вам никогда не казалось, что дивы давно стали незаменимыми для людей? Что будет, если в один прекрасный день они все вернутся в Пустошь? Что мы будем делать?

– Я не знаю… – честно ответил Аверин.

– Я тоже, – вздохнула Софья. – Но нам пора. Мне еще нужно переодеться.

В библиотеке царил сумрак. Дождь уже закончился, но небо по-прежнему было плотно затянуто тучами. Однако Аверин не спешил зажигать свет. Ему почему-то захотелось постоять среди старых книг и отцовских приборов одному, в полумраке.

Почему перед запуском «калейдоскопа» сердце всегда сжимается, будто происходит что-то плохое и неправильное? Чьи это чувства? Самого колдуна? Или он просто таким образом ощущает отголоски волнения фамильяра?

Дверь распахнулась, и, нарушая уединение хозяина, в библиотеку ворвался Кузя.

– Вот, я все успел! А где Анонимус?

– Сейчас будет. Он готовится. А переодеваться ему придется прямо здесь. В доме до сих пор слишком много посторонних, которым не стоит видеть «Аркадия Аверина».

– А, ясно. Надеюсь, меня не выгонят. Мне тоже очень нужно послушать про Пустошь. А то вдруг вы что-то важное упустите или забудете, а я замечу и напомню.

– Не волнуйся, с этим отлично справлюсь я. – В дверях появился Владимир. Кузя хотел что-то ему возразить, но следом за главдивом зашел Анонимус. В руках он держал увесистую сумку. Не удостоив Кузю даже взглядом, он обратился к колдуну:

– У меня все готово.

– У меня тоже. – Аверин протянул фамильяру коробочку с капсулами. Их он наполнил заранее.

Забрав капсулы, Анонимус исчез и тут же снова появился, но уже без сумки. Только тихо скрипнула дверь архива, расположенного за библиотекой. Интересно, что спрятано в принесенном дворецким объемном бауле? Для одежды он великоват, да и не стал бы Анонимус портить драгоценный костюм любимого хозяина, засовывая его в сумку.

Но спросить Аверин не успел: прибыла императрица. И судя по скромному одеянию, возвращаться к гостям она больше не собиралась, а планировала уехать из поместья сразу после разговора с «Аркадием». Интересно, где она остановилась? В одном из летних дворцов? Впрочем, как обычно при неофициальных визитах, эта информация держалась в секрете.

– Можем начинать. – Софья опустилась в кресло. Анастасия встала у нее за плечом.

– Я не мешаю? – уточнила дива.

Анонимус чуть качнул головой, прислушиваясь к внутренним ощущениям, и ответил:

– Нет.

После этих слов он вновь скрылся за дверью архива. А спустя минуту оттуда появился «Аркадий».

С любезной улыбкой он, как и в прошлый раз, поцеловал императрице руку. И только потом оглядел собравшихся, остановив взгляд на Анастасии.

– Это ведь тебя я видел у Кантемирова вместе с тем выродком из Пустоши, – проговорил он. И в его словах не было и намека на вопросительную интонацию.

– Да. – Лицо Анастасии осталось непроницаемым, но Аверин ощутил нарастающую волну силы. Рука непроизвольно сжалась, но колдун тут же успокоился, поняв, что «Аркадий» всего лишь допрашивает Анастасию по ментальной связи, видимо, чтобы не терять времени.

Закончил он быстро. И посмотрел на императрицу одобрительным взглядом.

– Хороший выбор. Эта дива сильна, умна и опытна. Однако чтобы управлять ею, необходима железная воля. Впрочем, она не менее необходима и для управления государством. Надеюсь, в ските этому учат. Однако считаю своим долгом поделиться некоторым опытом и наблюдениями. Во-первых, уровень дива, которым владеет правитель государства, не должен превышать девяти. Во-вторых, идея сделать Императорского дива фамильяром и вовсе не хороша. В истории слишком много случаев, когда вместо законных королей страной управляли фамильяры, используя правителя исключительно как марионетку. Прямое колдовское овладение, без участия семейной крови, дает гораздо больше контроля над ситуацией.

Эти неожиданные слова совершенно не понравились Аверину. «Аркадий» что же, слышал разговор с императрицей в беседке? Точнее, не он, а Анонимус. Но Анонимус никогда не стал бы подслушивать приватный разговор. Тогда что это? Простое совпадение?

А «Аркадий» продолжил:

– Однако, полагаю, призвали меня вовсе не за тем, чтобы я раздавал непрошеные советы. Я ознакомился с материалами, которые мне прислали. И на эту тему у меня тоже имеется что сказать.

– Да, – проговорила Софья, – мы вас внимательно слушаем.

«Аркадий» подошел к окну и встал, повернувшись к нему спиной.

– Хочу сразу предупредить. Никаких новых идей я вам, к сожалению, предложить не могу. Мозг дива для этого не приспособлен. Но зато он отлично умеет совершать быстрый анализ данных. И мой эксперимент с Анонимусом в подобных случаях незаменим. Собственно, для этого он и предназначался. Я не ошибусь, если скажу, что вы ждете ответа на главный вопрос: является ли Пустошь дивом. И я поспешу вас успокоить. На данный момент нет никаких данных, указывающих на это.