Умри или исчезни!
- -
- 100%
- +
Избавившись от журналистки, к которой питал чисто платонические чувства, он отправился домой. Улицами завладела мартовская сырость. Начинался очередной серенький день. Алкоголь быстро выветривался. Ветер неприятно облизывал шею и запястья. Утренняя вялость еще витала в воздухе, когда Максим спускался в метро. Искусственный свет превращал время суток в условное понятие, и Голикову показалось, что по-прежнему стоит глубокая ночь.
Лоточники в подземном переходе начинали раскладывать свой товар. Макс задержался возле книжного лотка и стал высматривать себе книгу, чтобы скоротать воскресенье. Поколебавшись между «Дьяволом в раю» Генри Миллера, «Бегом на юг» МакКаммона и журналом «Забриски Райдер», он занялся изучением правой стороны лотка, отданной оккультной литературе.
Не было ничего удивительного в том, что он зацепился взглядом за название «Путеводитель по снам». К тому времени его сновидения сделались настолько яркими и насыщенными, что Макс начинал сомневаться в своем психическом здоровье… Хмель вдруг окончательно улетучился куда-то, и Голиков почувствовал себя отвратительно трезвым и замерзшим.
Он взял книгу в руки, и ему пришлось преодолеть себя, чтобы открыть ее. Он сразу наткнулся на поразивший его образ из позавчерашнего сна. Это совпадение Макс уже не мог пропустить, несмотря на свою беспечность. Он перелистал несколько страниц, тут и там обнаруживая знаки, будто специально оставленные тем, кто прошел по этой дороге чуть раньше.
Книга излучала то же самое, что и картина мертвого художника, – ту же растерянность заблудившихся, ту же безнадежность, тот же страх. И все-таки она могла помочь – Голиков чувствовал это, хотя еще не знал точно, в чем будет заключаться помощь некоего Строкова.
Расплатившись с продавцом, Макс спустился на перрон, держа «Путеводитель» у бедра. Библейски черная обложка книги и траурное лицо Голикова делали его похожим на миссионера, отправлявшегося в деревню прокаженных. На самом деле он дрожал от нетерпения и остановился слишком близко от края платформы. Три женщины болтали о чем-то за его спиной. Послышался гул приближающегося поезда, и ветер подул из черной норы туннеля…
«МУЖЧИНА! ОТОЙДИТЕ ОТ КРАЯ ПЛАТФОРМЫ!»
В другое время Максим отметил бы дурацкую привычку постсоветских людей называть друг друга по половому признаку, но сейчас он даже не обратил внимания на окрик дежурной по станции. Сквозь нарастающий шум до него доносились веселые голоса женщин. Те щебетали о помаде.
До головного вагона оставалось метров пятьдесят, и расстояние стремительно сокращалось. Тридцать метров, двадцать, десять… Кто-то обдал затылок Макса ледяным дыханием. Он почувствовал легкий толчок в спину, но этого было достаточно, чтобы он потерял равновесие и начал падать вперед.
«ПРЕКРАСНО! Я – ТУПОЙ, РАССЛАБЛЕННЫЙ БОЛВАН, КОТОРЫЙ ПОЗВОЛИЛ ТОЛКНУТЬ СЕБЯ ПОД ПОЕЗД!»
Падая, Голиков стал поворачивать голову, чтобы увидеть скотину, отправившую его на тот свет. Восприятие приобрело исключительную, потрясающую остроту. В памяти отпечатались мельчайшие подробности происходящего.
Он хорошо различал искаженное стрессом лицо машиниста, застывшее прежде, чем тот применил экстренное торможение. Для Макса время почти остановилось. Падающее тело медленно изменяло угол наклона, словно стрелка, ползущая по невидимому циферблату. Его и поезд разделяло всего около трех метров…
Когда угол достиг примерно сорока пяти градусов, Макс увидел лица женщин, оказавшихся очень близко от него. Он ни на мгновение не усомнился в том, что все трое представляют собой отлично выполненные человеческие муляжи. Их глаза были сплошными черными шариками, которые блестели на свету совсем как у того ребенка в коляске. Существо, стоявшее посередине, ласково улыбалось приговоренному.
Оставалось два метра до орудия казни.
Макс вдруг осознал, что его пальцы намертво вцепились в книгу.
«ПОЧЕМУ ВСЕ ЗАКОНЧИЛОСЬ ИМЕННО ТАК?! Я ВИДЕЛ ВО СНЕ СОВСЕМ ДРУГУЮ СМЕРТЬ!»
И кто-то ответил ему. Кто-то отозвался и стремительно двигался навстречу из потусторонней темноты, опережая земное время.
«ЭТО ЕЩЕ НЕ СМЕРТЬ!.. ЕЩЕ НЕ СМЕРТЬ… НЕ СМЕРТЬ…»
Макс ощутил, как ноги наливаются тяжестью, будто вся масса тела внезапно перетекла в ботинки, – неестественной тяжестью, удержавшей его на платформе.
Лицо женщины, которая стояла справа, чудовищно исказилось. Метаморфоза была мгновенной и почти неуловимой. Просто в пространстве над ее плечами возник бугристый лик, сочившийся мертвенно-желтым светом, – луна из сновидений, лицо кошмара, воплощение демона, первопричина содроганий. В жерлах двух глазниц-кратеров дымилась тьма. Безгубый и беззубый рот прошептал что-то неразличимое из-за низкого скрежета тормозящего поезда.
До крашеной металлической поверхности оставалось всего полтора метра. Новое существо протянуло Максу свою нечеловечески длинную руку и сделало это нечеловечески быстро.
Невероятно, но Голиков в своем остановившемся времени еще раздумывал, хвататься ли за эту жуткую спасительную руку. Гладкие пальцы без костей и ногтей извивались перед ним, как будто приглашали обреченного сыграть в еще более страшную игру, чем собственная смерть…
Макс отдавал себе отчет в том, что балансирует на грани могилы и неизвестности. Жутчайшее предчувствие того, что неизвестность может оказаться хуже могилы, задерживало его на микросекунды, не регистрируемые никем, кроме него.
«БЫСТРЕЕ, ТВАРЬ, ИНАЧЕ МНЕ ТЕБЯ НЕ ВЕРНУТЬ!»
Он схватил руку, состоявшую из светящегося роя льдинок, и ощутил сильнейшее помутнение, как будто сердце безуспешно пыталось протолкнуть по жилам перегной вместо крови. Что-то сильно рвануло его на себя, и он стал бесформенным жидким облаком, перетекающим в новое тело сквозь трубу, пульсирующую в бешеном ритме…
Спустя мгновение он снова стоял на платформе. Реальность обрушилась на него, как фильм с экрана включенного телевизора. В этом фильме были: истошный женский визг, сплавленный со скрежетом металла; жестокий удар по телу, встретившему вагон на высоте лобового стекла; хруст перемалываемых колесами костей; тень зеркала заднего вида, промелькнувшая у виска; цепенящая аура смерти, разлившаяся на месте чьей-то гибели черной лужей…
«ЧЬЕЙ ГИБЕЛИ?!»
Рядом с Максом стояли две женщины, кричавшие на одной тоскливой ноте. Их крик оказался слишком долгим и однообразным, чтобы быть настоящим. Голиков представил себе все, что теперь произойдет, – бесконечную бюрократическую волокиту в духе Кафки: показания машиниста, показания свидетелей, ПАДАЛ МУЖЧИНА, А НЕ ЖЕНЩИНА, «Были ли вы знакомы с погибшей?», «Расскажите еще раз, как все произошло». Тем не менее раньше он трусливо остался бы на месте преступления.
«ЧЬЕГО ПРЕСТУПЛЕНИЯ!?»
Теперь же у него не было времени; его война началась, и он никому не сумел бы объяснить, что она продолжается в другом измерении.
Раньше, чем поезд остановился, Голиков рванулся и побежал к выходу. Строчка из «Pink Floyd» – «Run, Rabbit, Run», – повторяемая в десять раз быстрее оригинала, задавала ритм, с которым он переставлял ноги. Книгу Строкова он так и не выпустил из руки.
Наперерез ему уже спешил дежурный милиционер, привлеченный истошными криками на платформе. Правая рука блюстителя порядка тянулась к дубинке. Перепрыгивая через три ступени, Макс выскочил на площадку, где были установлены турникеты. Мент заносил дубинку для удара. Его перекошенное злобой лицо было выразительнее иных театральных масок.
С недоступной ранее ясностью Макс понял, что тот будет делать в следующую секунду. Горизонтальный веер, удар в живот, затем ногой – по скрюченной жертве. Наручники и несколько профилактических тычков в зубы. И это только начало…
Голиков дрался всего дважды в жизни, да и то очень давно. В нем не было ничего тупо-воинственного. Но сейчас мир резко изменился и стал гораздо жестче. Демон из снов прорыл нору в его сознание. Макс ощутил хладнокровие и беспощадность того, кто сражался за свою жизнь миллионы земных лет.
«Я СПАС ТЕБЯ, ТВАРЬ, И КОГДА-НИБУДЬ ТЫ ДОЛЖНА БУДЕШЬ СПАСТИ МЕНЯ…»
Он впустил в себя существо, сиявшее, как осколок Луны, – такое же древнее, такое же чуждое и в восприятии Макса почти такое же мертвое.
В двух шагах от мента Голиков резко остановился, и дубинка просвистела мимо, разрезая пространство своим черным лоснящимся телом. На мгновение потеряв равновесие, страж порядка сделал лишний шаг навстречу Максу, и тот поймал его на противоходе профессиональным жестоким ударом в солнечное сплетение, сложившим человека пополам и сразу же отключившим его.
Голиков знал, что причиной тому была не его сила и не костяшки его пальцев, – никакая рука не смогла бы без постороннего вмешательства совершить движение такое же стремительное, какое совершает поршень двигателя внутреннего сгорания, набравшего обороты.
А еще он хорошо понимал, что означает нападение на представителя власти при исполнении им служебных обязанностей. Поэтому он побежал дальше, распахивая всем телом тяжелые прозрачные качающиеся двери, промчался по полутемному переходу и выскочил из метро в районе старых двухэтажных домов. Затеряться здесь, в лабиринте узких пешеходных улочек, было совсем несложно.
Гораздо проще, чем беглецу найти убежище с помощью осколка Календаря Снов.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Четырехлетний бультерьер Зомби, в отличие от подавляющего большинства других собак, успешно охотился на крыс.
С тех пор как Зомби сбежал от хозяина, он лишился вкусной и легкодоступной еды, а взамен приобрел сомнительную свободу передвижения. Но для него это стало самым главным – потому что псы-призраки начали преследовать его. Он превратился в жертву бесплотной своры. Призраки сделали его своей игрушкой. Самое непостижимое для него заключалось в том, что среди них были и те, с которыми он когда-то дрался на арене. И которых убил.
Зомби был специально натасканным бойцовым псом и в свое время заработал для хозяина немало денег. Большую часть суток его держали в затемненной комнате. Кормили только сырым мясом. Тренировки были регулярными. Он постоянно таскал на себе несколько лишних килограммов металла и мог подолгу раскачиваться, намертво вцепившись зубами в подвешенную на суку автомобильную покрышку.
Для него то был период расцвета. Мир до грехопадения. Cобачьи бои, организованные на летней сцене одного из городских парков. Роскошные тачки на подъездных аллеях. Дорогие и ухоженные человеческие самки. Запахи множества псов и крови. Хруст денег. Огороженная проволочной сеткой круглая площадка, с которой можно было и не уйти… Зомби еще помнил упоительную дрожь, охватывавшую его перед схваткой. И – отсутствие желаний. Голое существование здесь и теперь, рядом со смертью… Да, то были славные денечки!
Хозяин хорошо понимал его, и Зомби много дрался. В том числе с гораздо более крупными противниками. Он не нуждался в дополнительных стимуляторах. Он знал вкус крови ротвейлеров, кавказских и немецких овчарок, пит-булей и даже мастино. А кое-кто из них узнал и вкус его крови. Он был ранен неоднократно, в двух случаях довольно тяжело. Но никогда чужие клыки не рвали его до такой степени, чтобы полученные раны помешали Зомби покинуть арену на своих четырех. В этом смысле он вполне оправдывал свою кличку.
Еще он помнил жуткое чувство, возникавшее у него всякий раз, когда умирал враг. Будто черная тень накрывала парк, и псов вдруг охватывало оцепенение. Тень подавляла даже самых молодых и резвых. Те, которые были послабее, выли в пустоту. Такие, как Зомби, молча встречали нашествие мрака. Мрак наступал снаружи и изнутри… Потом инстинкты влекли Зомби к новому убийству.
Тень смерти. Он таскал ее за собою повсюду… Шрамы на розовой коже сделали его окончательным уродом, внушавшим отвращение и страх. Но псы-призраки были еще страшнее.
Впервые они посетили его на заднем сиденье хозяйского семьсот двадцать пятого «БМВ», и тогда же Зомби бросился на жену хозяина, сидевшую впереди. Внезапное безумие длилось всего несколько мгновений, однако их оказалось достаточно, чтобы пес нанес женщине глубокие раны, обезобразившие ее на всю оставшуюся жизнь, и разорвал бриллиантовое колье. Если бы призраки не отступили, Зомби наверняка успел бы прикончить ее, а затем и хозяина.
Поскольку автомобиль мчался со скоростью девяносто километров в час, все могло бы завершиться погребением в совместной металлической могиле или большим очистительным костром, и тогда история не получила бы своего продолжения. Но наваждение прошло, Зомби присмирел, и, отвезя жену в больницу, хозяин чуть не вышиб из него дух.
Это было гораздо хуже, чем поражение на арене. В течение нескольких дней после экзекуции пес с трудом передвигался, мочился кровью и зализывал раны, до которых мог достать языком. Двуногий на его месте задал бы себе вопрос: ПОЧЕМУ ОН МЕНЯ НЕ УБИЛ? Зомби же не имел никакого понятия о человеческой расчетливости и алчности и был доволен тем, что пока жив.
Второе посещение произошло тогда, когда, к счастью для хозяев, Зомби остался в квартире один. Это место – замкнутый бетонный резервуар, в котором люди прятались от непогоды и от себе подобных, знакомый ему до последней трещинки в паркете, еще хранившем его щенячий запах, – вдруг превратилось в ожившее собачье кладбище, звериный ад, клоаку запредельного ужаса…
Десятки стремительных тварей, полупрозрачных фантомов выскальзывали из теней, отбрасываемых предметами, чтобы впиться в Зомби стеклянными клыками и когтями; поджариваясь живьем, он спасался от них в огненном озере без берегов; но гораздо хуже физической боли было то неописуемое, что запустило свои когти-иглы в его мозг и извратило его инстинкты.
Он перестал быть домашним животным, рабом человека, четвероногим существом, собакой Павлова с рефлекторным слюноотделением, организмом с предсказуемой реакцией на внешние раздражители. В его глазах плескалась иная, изнаночная реальность, и все приобрело совершенно новый смысл.
На этом гигантском кладбище, где истлевали кости, но не злоба умерщвленных, скопилось столько смертоносного яда, что он проник в каждую клетку Зомби, заполнил бесформенную кляксу его мозга и отравил энергию мышц.
Прежде чем атака призраков закончилась, мощный трехлетний кобель пробил своим телом двойное оконное стекло и вместе с дождем окровавленных осколков стал падать на землю с высоты третьего этажа…
Его спасла снежная зима и нерасторопность муниципальных служб. Он рухнул в огромный сугроб, смягчивший удар, и отделался только ушибами и шоком. Белое безмолвие вспыхнуло на месте свернувшейся в точку черноты, а в следующее мгновение Зомби уже бежал прочь от проклятого места, где никогда, никогда, никогда (теперь он понял это) он не смог бы стать свободным.
* * *Зомби поселился вблизи от того самого парка, где в прошлом происходили собачьи бои. С одного края к парку примыкал старый завод, заброшенный во времена депрессии, с другого – огромная свалка, которая разрасталась, как раковая опухоль на теле города. Достаточно большая, чтобы бродячий пес мог навсегда затеряться здесь.
Конечно, белый бультерьер в стальном ошейнике был более заметен, чем любая дворняга, но до сих пор мало кто видел его. Днем он отсиживался в многочисленных убежищах на свалке, ночью рыскал по парку и почти всякий раз находил себе еду.
Видно, в нем была некая слепая агрессия, и это отпугивало других собак, даже совершенно одичавших и собиравшихся в многочисленные стаи. Правда, телепатическая собачья связь доносила до него обрывочные сведения о стае псов-каннибалов, которую возглавляла тварь, обозначаемая в человеческом языке сочетанием звуков «Г-Е-Р-Ц-О-Г», и непреодолимый страх подсказывал Зомби, что судьба еще не свела его с достойным противником.
Черный луч бил из-за горизонта – оттуда, где находился этот смертельный враг. Зомби ощущал даже какое-то неуловимое и необъяснимое сходство между запредельными псами-убийцами и призраками, осаждавшими его. Он чувствовал постоянную угрозу и жил обреченным, но не подавленным. Будущее являлось для него гораздо более иллюзорной материей, чем для людей.
Он был удачливым охотником и редко оставался голодным продолжительное время. Иногда его жертвами становились бродячие кошки, однако в плохие времена Зомби не брезговал и отбросами. Когда ему того хотелось, он находил себе самку среди окрестных дворняг и подавлял ее грубым натиском, силой и хорошо ощутимым излучением убийцы.
Короче говоря, свалка была вполне подходящим местом для пса-отшельника, и он мог бы кое-как провести здесь остаток жизни. Но он всего лишь получил отсрочку. Призраки не давали забыть о грядущем аде.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
Через два дня после прискорбного случая в метро Максим Голиков входил в офис частного издательства «Фиона».
Теперь он стал гораздо осторожнее, и его было бы трудно поймать врасплох. Он ожидал нападения отовсюду; даже неодушевленные предметы приобрели новые, зловещие свойства. Союзник, который спас его на платформе, больше не появлялся, и Макс счел луноликого монстра галлюцинацией, неизвестным и пугающим порождением собственного сознания. Тем не менее в газетах и по местному телевидению замелькали сообщения о женщине, погибшей под колесами поезда, и мужчине, бежавшем с места трагедии. Личность женщины не была установлена…
Голиков без помощи парикмахера обрезал свои длинные волосы и, кроме того, перестал бриться. Теперь он выглядел иначе, чем прежде, и привлекал к себе меньше внимания, что вполне соответствовало его желаниям…
Он прошел по коридору и открыл дверь со стеклом, подернутым застывшими мутными волнами. Секретарша за столом просматривала какие-то бумаги. Макс сразу же сделал стойку. Густая грива черных волос, длиннющие ресницы, капризно изогнутые губы, гладкая кожа, впечатляющая грудь – и при этом никаких следов обручального кольца. Жаль, он не видел ее ног… Его фантазия заработала. Впрочем, на доверительную беседу с этой дамочкой рассчитывать не приходилось. В радиусе двух метров от нее все было затянуто искусственным льдом.
«СМАЗЛИВАЯ ИЗБАЛОВАННАЯ КУКЛА С МИКРОСКОПИЧЕСКИМИ МОЗГАМИ. ТО, ЧТО НУЖНО. ИДЕАЛЬНОЕ ПРИКРЫТИЕ…»
– Здравствуйте, – начал он проникновенно, но не удостоился даже мимолетного взгляда.
– Шефа нет, – небрежно бросила красотка, не отрываясь от бумаг.
Голиков резко сменил тактику.
– В котором часу вы заканчиваете? – спросил он, усаживаясь на ближайший к объекту внимания стул. Маникюр у нее тоже оказался в полном порядке. Двухсантиметровые ногти имели идеальную форму и были покрыты разноцветным лаком.
К удивлению Макса, она не отшила его и не вступила в презрительную перестрелку банальностями, а подняла глаза и посмотрела на него в упор. Он чуть не вздрогнул от неожиданности. В ее взгляде было необъяснимое отчаяние.
– У вас какое-нибудь дело?
– Да. Мне нужен адрес или телефон одного из ваших авторов.
– Зачем?
Он почувствовал, что в ее вопросах содержится далеко не праздный интерес.
– Скажем так, меня очень заинтересовала его книга…
– Фамилия?
– Строков.
Теперь она смотрела на него еще пристальнее. Как на приговоренного к чему-то нехорошему. Тем не менее между ними протянулась едва ощутимая ниточка взаимопонимания. Макс понял, что лед треснул, и молился об одном – чтобы в этот момент им никто не помешал.
Не отрывая взгляда от его лица, девушка запустила руку в ящик, извлекла и бросила на стол газету, сложенную вчетверо. Это были «Харьковские губернские ведомости» двухнедельной давности. Макс быстро просмотрел страницу и наткнулся на заметку под названием «Маньяк-самоубийца?». Дальше он читал по диагонали.
Найден мертвый мужчина… Множество ранений, нанесенных ножом для разделки мяса… Снятая кожа на руках и животе… Отрезанные гениталии… Дверь в квартиру была заперта изнутри… Нетронутые шестьсот долларов США… Только что изданная книга со следами крови и спермы погибшего… Расплывчатые комментарии судмедэксперта…
Макс ощутил тошнотворную слабость уже где-то за чертой страха. Он подозрительно уставился на сидевшую перед ним красотку. Вполне возможно, что ему готовили ловушку более изощренную, чем примитивное покушение в метро. Однако ничто не говорило об этом, кроме… мольбы о помощи, застывшей в глазах внешне вполне благополучной девицы.
– Что вы об этом думаете? – он постучал по газете костяшками пальцев.
Она дернула плечиком, пресекая его расспросы. Похоже, она была заинтересована в прояснении этой истории не меньше, чем он, и только поджидала идиота, которого можно использовать в своих целях. Что ж, Макс решил рискнуть и сыграть с ней в эту игру. По крайней мере скучать в ближайшие дни явно не придется. Тем более что не только лицо, но и фигура его новой знакомой были выше всяких похвал.
– Сюда приходила его сестра, – вдруг сказала девушка. – По-моему, она требовала часть гонорара.
– Они жили вместе?
– Нет. У меня записан ее адрес… Я заканчиваю в пять.
Макс еще раз внимательно посмотрел на нее. Куколка оказалась далеко не проста. Он с удовольствием констатировал взаимную зависимость, испытывая легкое возбуждение – как всегда в начале нового романа.
– Значит, в пять я буду ждать тебя у выхода. Кстати, как нас зовут?
– Ирина.
– Я – Максим. Или просто Макс. – Он встал, сделал четыре шага и обернулся возле двери. – Я уже скучаю.
Девушка смотрела сквозь него. В ее взгляде по-прежнему было отчаяние, хотя и не безнадежное.
– До встречи, милый, – сказала она с ледяной улыбкой и непередаваемой иронией.
* * *В половине шестого вечера они вышли из метро на станции «Пролетарская» и отправились разыскивать дом Строковой. Снова вернулись холода, и Голиков подумал, что было бы совсем не лишним пропустить где-нибудь рюмочку-другую. Его пробирала дрожь.
На Ирине была роскошная шуба, на широком воротнике которой прекрасно смотрелись распущенные волосы. Макс предположил, что шуба честно заработана в постели. Однако сейчас важным ему казалось другое: на мужчину, идущего рядом с такой женщиной, обращали мало внимания. А может быть, как раз наоборот.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
Из стихотворения Т.С.Элиота «Ист Коукер» (перевод Андрея Сергеева).