Брак без гарантий

— Слепых богатеев, — повторил он без тени улыбки. — Интересная формулировка, особенно от девушки, которая пришла сюда по чужому пригласительному и в платье, которое явно видало и лучшие времена. Кира Анатольевна Волкова, если я не ошибаюсь? Реставратор станковой живописи с Преображенской площади.

Кира почувствовала, как по спине пробежал неприятный холодок и рука, державшая бокал, налилась тяжестью.

— Вы за мной следите? — процедила она.

— Я просто умею читать отчеты службы безопасности, — Марк сделал короткий глоток из стакана. — Они присылают мне списки всех подозрительных лиц на моих мероприятиях, тем более тех с кем у меня были какие либо проблемы и особенно тех, чьи отцы берут четыре миллиона долларов у Руслана Седого под залог восьми предметов из коллекции Фаберже, принадлежащих петербургскому антиквару Громову. И которые сейчас лежат у тебя в сейфе.

В зале лофта было жарко, но Кире показалось, что её облили ледяной водой. Вокруг них начали притормаживать проходящие мимо гости. Заметив главу инвестиционного фонда в компании незнакомой девицы, к ним уже боком пробиралась полная дама с профессиональной телекамерой за спиной.

— Марк Андреевич! Пару слов для канала «Культурная столица»! — заверещала возникшая из ниоткуда журналистка, пихая микрофон чуть ли не в нос Левицкому. — Кто эта прекрасная дама? Это ваша невеста? Общественность уже два года ждет, когда...

Марк даже не взглянул на репортершу. Он молниеносно перехватил Киру за локоть. Пальцы у него были как железные струбцины — жесткие, холодные, не оставляющие шанса вырваться.

— Без комментариев, — бросил он журналистке и, не дожидаясь ответа, потащил Киру сквозь толпу к тяжелой железной двери в конце зала.

— Пустите! Вы мне руку сломаете! — шипела Кира, пытаясь упереться каблуками в наливной пол, но Марк шел как танк, просто волоча её за собой.

Он толкнул дверь и они оказались на узком техническом балконе. Снизу, из темного двора тянуло сыростью и запахом выхлопных газов от работающих моторов представительских авто. Сверху капал редкий мелкий дождь. Марк отпустил её локоть, достал из внутреннего кармана пачку сигарет и щелкнул бензиновой зажигалкой. Огонек на секунду выхватил его угловатое лицо со сжатыми челюстями.

— Ты сумасшедший? — Кира потерла покрасневшую кожу на руке. — Что за манеры? В Сити всех так общаться учат?

— Учат общаться эффективно, — Марк выпустил плотную струю дыма, которая тут же растворилась в сыром воздухе. — Твой отец — труп, Кира. Ну, или скоро им станет. Седой шутить не любит и его люди в пятницу придут не за иконами. Они заберут твоего брата Максима. Пацану семнадцать, в автомеханическом колледже учится, верно? Из него выбьют дерьмо в первые пять минут. Четырех миллионов долларов у тебя нет. Твой подвал вместе со всеми старыми досками стоит от силы тысяч триста рублей, если продать оборудование.

Кира молчала. Зубы начали мелко постукивать — то ли от холода, то ли от понимания, что этот человек знает про её жизнь все. Каждую мелкую, постыдную деталь.

— Но эти деньги есть у меня, — Марк повернулся к ней спиной, опершись руками о мокрые железные перила балкона. — И я могу перевести их Седому завтра в девять утра. Ваш долг закроют, расписку вернут, отец останется жив и сможет дальше бегать от своих кредиторов где-нибудь в Твери. А ты вернешь Фаберже своему питерскому клиенту и забудешь этот кошмар.

Кира сделала шаг назад, спиной упершись в холодную кирпичную стену лофта.

—Откуда вы вы всё это знаете? И что я за это должна? — голос сорвался, прозвучав тише, чем хотелось бы. — Убить кого-то? Или подписать отказ от квартиры?

Марк обернулся. В темноте балкона его глаза казались просто черными провалами.

— У меня есть свои связи, я всегда всё знаю. — ухмыльнулся он. Мне нужна жена, — сказал он просто, будто речь шла о покупке нового офисного шредера. — Официальная. По паспорту. Ровно на один год. Мой покойный отец полгода назад переписал завещание, если я до тридцати лет не вступлю в официальный брак с благонадежной гражданкой без уголовного прошлого и долгов, сорок процентов голосующих акций фонда перейдут моему двоюродному брату Артуру. Артур — конченый наркоман и игрок, он пустит компанию с молотка за три месяца, чтобы закрыть свои косяки в Лондоне. Мне тридцать исполняется через три месяца. Времени искать кого-то среди своего круга нет — там у каждой второй папаша в министерстве, контракт не подпишешь, сразу начнется шантаж. Мне нужна девка со стороны. Умная, зубастая, которая сможет на камеру отыграть любовь, но при этом будет сидеть на моем поводке и не пикнет, потому что полностью от меня зависит.

Кира слушала этот монолог, и ей казалось, что у неё едет крыша. Вокруг шумела светская Москва, звенели бокалы, а тут, на грязном балконе, ей предлагали продать себя за четыре миллиона долларов ради сохранения чьего-то пакета акций.

— Вы больной, — тихо сказала она. — Наймите эскортницу. Дайте ей денег.

— Эскортницу Артур расколет за два дня, — Марк выбросил недокуренную сигарету вниз, она прочертила в темноте красную дугу и погасла в луже. — Детективы моего кузена перероют всю её биографию, найдут счета, и контракт аннулируют через суд. Мне нужна чистая биография. Ты подходишь идеально. Отец — алкаш и игрок, но сама ты ни разу не привлекалась, платишь налоги, восстанавливаешь церквушки за гроши. Идеальная сиротка с Преображенки.

Он подошел ближе. Кира почувствовала запах табачного дыма и какого-то очень дорогого одеколона с древесными нотами.

— Завтра в двенадцать дня жду тебя в офисе. Башня Федерация, сорок второй этаж. Мой юрист Лёва подготовит документы. Подписываешь — Седой забывает твой адрес. Не приходишь — пятница, три часа дня, Колян со сломанным носом. Выбирай.

Марк толкнул стеклянную дверь балкона и ушел обратно в тепло и свет зала. Кира осталась стоять под мелким дождем. Шелк платья на плечах быстро намокал, становясь тяжелым и липким.

Всю ночь Кира провела на кухне. Она сидела на старой деревянной табуретке, поджав под себя ноги и тупо смотрела в окно. На подоконнике спал Коржик, свернувшись плотным серым бубликом. Рядом с ним на клеенке лежал листок бумаги с кривым отцовским почерком. Список Фаберже. Цифра «4 000 000 $».

Она пыталась придумать другие варианты. Позвонить Громову в Питер? Он её даже слушать не станет — просто включит свои рычаги, и Киру посадят за соучастие в краже. Пойти в полицию? Заявление будут рассматривать трое суток, а Колян придет уже послезавтра. Защиты ждать было не от кого. Отец всю жизнь создавал проблемы, но в этот раз он вырыл им с Максом такую могилу, из которой без Левицкого было не выбраться.

В десять утра она вызвала самое дешевое такси. На ней были старые черные джинсы, протертые на коленях, белая мужская рубашка и простая джинсовая куртка. Никакого золота, никакого макияжа. Она шла на сделку с дьяволом, и наряжаться ради этого не имело смысла.

Сити встретил её привычной суетой. Огромные зеркальные башни уходили в низкие серые облака. Внутри башни «Федерация» было прохладно и пахло хорошим кофе. На стойке регистрации Кире выдали пластиковый пропуск.

Лифт взлетел на сорок второй этаж за полминуты, у Киры неприятно заложило уши. Когда двери разъехались, она очутилась в просторном офисе. Стекло, хром, серый ковролин, глушащий любые шаги. Никаких цветов в горшках, никаких картинок — полная стерильность.

У дверей кабинета Левицкого её встретил невысокий пожилой мужчина в костюме-тройке, но без пиджака — в жилетке. В руках он держал фарфоровую кружку с надписью «Лучший в мире зануда».

— Кира Анатольевна? — мужчина мягко улыбнулся, и вокруг его глаз собрались мелкие морщинки. — Проходите. Я Лев Борисович, адвокат Марка. Ну и его покойного отца дела вел. Не бойтесь, Марк сегодня не в духе, у него азиатские рынки просели, так что он ведет себя как обычный сыч.

Он толкнул массивную дверь из темного дерева.

Кабинет Марка был огромным. Окно во всю стену открывало вид на изгиб Москвы-реки и промзоны, но Марк даже не смотрел туда. Он сидел за столом, заваленным распечатками графиков, и быстро стучал по клавишам ноутбука. При появлении Киры он даже не поднял головы, просто указал пальцем на кожаное кресло напротив.

— Присаживайся, — сухо бросил он. — Лёва, дай ей текст.

Адвокат положил перед Кирой синюю пластиковую папку. Она открыла её. Внутри было страниц двадцать мелкого юридического текста.

— Коротко по пунктам, чтобы не терять время, — Марк закрыл ноутбук и скрестил пальцы на столе. — Брак регистрируем в следующую среду в ЗАГСе на Кутузовском. Без прессы внутри, только на выходе сделаем пару кадров для светских каналов. Переезжаешь ко мне в пентхаус на Остоженке. Там два крыла. Твое — гостевое, дальнее. У тебя своя спальня, своя ванная. В мою часть дома без приглашения не заходить. Личная жизнь у каждого своя, но с условием: никаких мужиков у тебя, никаких скандалов в прессе. На все официальные мероприятия фонда, семейные ужины с моей матерью ходишь со мной. Улыбаешься, держишь под руку, изображаешь счастливую дуру. Бюджет на одежду и карманные расходы Лёва прописал в приложении №2. Попытка расторгнуть брак раньше срока или слить инфу журналистам — штраф пять миллионов долларов и возврат долга Седому. Вопросы?

Кира медленно перелистнула страницу, где стояла таблица с какими-то цифрами. Её тошнило от его тона — как будто он покупал партию б/у станков для типографии.

— Есть один вопрос, — Кира закрыла папку и посмотрела Марку прямо в глаза. Глаза у него были уставшие, под ними залегли темные круги. — У меня есть кот. Коржик. Британский короткошерстный, серый. Семь килограммов чистого веса. Он едет со мной. Без него никакой сделки не будет, я его ни в какой приют не отдам и подругам не оставлю.

В кабинете наступила мертвая тишина, было слышно только, как тихо гудит кондиционер где-то под потолком и Лев Борисович, стоявший у шкафа с папками, вдруг закашлялся, пытаясь скрыть смешок, и отвернулся.

Марк Левицкий замер. Его пальцы медленно расцепились. Брови поползли вверх, лицо вытянулось.

— Кот? — переспросил он, будто она сказала, что привезет с собой табор цыган. — В моем пентхаусе паркет из натурального беленого дуба. Диваны в гостиной — итальянская кожа, спецзаказ. У меня клининговая служба два раза в неделю все до блеска вылизывает. Никаких животных. От них шерсть, грязь и вонь. Исключено. На период контракта отдай его своей подруге в пайетках.

— Я же сказала: без кота контракта не будет, — Кира откинулась на спинку кресла и скрестила руки на груди. Ей вдруг стало легко. Этот всесильный миллиардер, который только что расписал её жизнь на год вперед как расписание электричек, сломался на простом сером коте. — Коржик не вредит мебели, если ему вовремя стричь когти и купить нормальный комплекс. И он не пахнет. Так что выбирайте, Марк Андреевич. Либо вы терпите семь килограммов шерсти на своем беленом дубе, либо ищите другую дуру без долгов и которая согласится играть вашу жену под прицелом детективов вашего кузена Артура. Время пошло, у вас же рынки просели и вам некогда.

Марк смотрел на неё около минуты. Челюсть у него ходила ходуном. Он привык ломать людей на переговорах, выжимать из партнеров последние проценты маржи, но эта девчонка в заношенной джинсовке сидела напротив и торговалась из-за кота с таким видом, будто у неё за спиной стоял ядерный арсенал.

— Лёва, — не оборачиваясь, процедил Марк. — Допиши в доп-соглашение пункт про кота. Если эта скотина раздерет хотя бы один мой кроссовок Loro Piana, я лично сделаю из него воротник.

— Не сделаете, вы субтильный для этого, — спокойно парировала Кира. — Давайте ручку.

Адвокат быстро подбежал к столу, забрал папку, что-то черкнул ручкой внизу последней страницы и вернул документ. Кира взяла тяжелую черную ручку Parker, которая лежала на столе, и размашисто расписалась на трех экземплярах. Марк забрал ручку из её пальцев и поставил свою подпись — короткую, похожую на кардиограмму помирающего больного.

— Всё, — Лев Борисович забрал бумаги, сияя как начищенный пятак. — Кира Анатольевна, поздравляю Вас! Деньги Седому уже ушли, мои люди контролируют процесс перевода и завтра в десять утра к вашему подвалу приедет грузовой фургон службы переезда. Соберите вещи, инструменты и всё необходимое, а так-же объект серого цвета. Марк, а у тебя совет директоров через пять минут.

Марк встал со своего кресла, поправил манжеты рубашки и даже не посмотрел на Киру.

— Свободна, — бросил он, открывая ноутбук обратно. — Завтра без опозданий. Остоженка, дом двенадцать, квартира четыре, охрана на въезде предупреждена и ждёт тебя.

Кира поднялась, забрала свой экземпляр папки и пошла к выходу. У самой двери она обернулась.

— Кстати, Марк Андреевич, та картина Дейнеки на аукционе... Её все-таки купили?

— Купили, — не поднимая глаз, ответил он. — За двенадцать миллионов.

— Сочувствую покупателю, — Кира ухмыльнулась и вышла в коридор, громко хлопнув тяжелой дубовой дверью.

Год в роли жены робота из Сити официально начался.

Глава 3. Правила совместного выживания

Фургон с надписью «Деликатный переезд» застрял на въезде во двор дома 12 по Остоженке в 10:15 утра. Въезд перекрывал припаркованный у ворот представительский седан с номерами серии АМР. Водитель фургона трижды просигналил, после чего из будки охраны вышел молодой человек в черном костюме, коротко взглянул на накладные грузчиков и нажал кнопку пульта. Тяжелые кованые ворота медленно поползли в сторону, открывая доступ во внутренний двор, выложенный гранитной брусчаткой.

Кира сидела на переднем сиденье грузовика, прижимая к коленям пластиковую переноску. Коржик внутри вел себя на редкость тихо, кот перестал орать еще на Садовом кольце, осознав тщетность сопротивления и теперь лишь изредка издавал утробное ворчание, когда машина подпрыгивала на неровностях асфальта.

— Сюда, хозяйка, — старший смены, плотный мужчина по имени Олег, открыл пассажирскую дверь и протянул Кире руку. — Лифт грузовой с обратной стороны здания, через паркинг. Жильцы просили парадный подъезд не занимать коробками. Марк Андреевич звонил полчаса назад, предупредил.

Перенос вещей занял два часа сорок минут. Кира лично контролировала подъем каждого ящика. Всего коробок было шестнадцать: шесть с одеждой и обувью, две с книгами по искусствоведению и анатомии, восемь — со специальным реставрационным оборудованием. Самым тяжелым оказался деревянный ящик с чугунной ступкой для перетирания сухих пигментов, тремя кварцевыми лампами и набором прецизионных скальпелей немецкого производства. Грузчики тащили его вдвоем, тяжело дыша и проклиная старых мастеров.

Пентхаус Левицкого занимал два верхних этажа шестиэтажного клубного дома. Пространство первого уровня было организовано по принципу студии: объединенная гостиная и кухня площадью около ста двадцати квадратных метров. Стены были облицованы серым матовым керамогранитом под бетон, пол — массивная доска из выбеленного дуба, покрытая матовым лаком. Никаких ковров, плинтусов или мелких предметов декора. У правой стены стоял длинный диван из темно-серой замши, напротив него — встроенная стойка с аудиосистемой и плоским экраном телевизора. Кухонная зона отделялась островом из черного кварцита, и это было по особенному красиво.

У подножия лестницы, ведущей на второй уровень, Киру встретил пожилой мужчина в темно-синем жилете поверх белой рубашки. Это был Лев Борисович. В руках он держал планшет с открытым файлом описи имущества.

— Добрый день, Кира Анатольевна, — адвокат кивнул, не улыбаясь, но взгляд его был спокойным и глаза добрые — Грузчики закончили, все шестнадцать коробок подняты в целостности и сохранности. Подпишите накладную вот здесь.

Кира взяла стилус и расписалась на экране планшета. Пальцы слегка затекли от долгого удерживания ручки переноски.

— Марк просил передать, что ваше размещение на втором уровне левого крыла. — продолжил Лев Борисович, сверяясь с планом квартиры. — Там спальня площадью двадцать восемь метров, смежный санузел и отдельная комната в шестнадцать квадратных метров. По моему распоряжению оттуда убрали гостевую мебель. Окна выходят на север, во двор. Для вашей работы с холстами это оптимально, прямых солнечных лучей не будет. Горничная Галина приходит по понедельникам, средам и пятницам с девяти до тринадцати. Она занимается уборкой и стиркой. Продукты заказываются через службу доставки дважды в неделю, список можете оставлять на кухонном острове.

Кира искренне не понимала зачем ей это всё описывают и рассказывают все эти подробности, ей это всё было неинтересно, но она сочла это за профессиональные издержки юриста. Поэтому просто молча слушала.

— Где сам Левицкий? — Кира поставила переноску на пол и потянула замок дверцы.

— В главном офисе на Пресненской набережной. У него совет директоров по поводу реструктуризации активов угольного дивизиона. Освободится не раньше восьми вечера. В девятнадцать часов за вами приедет водитель. Марк ждет вас в ресторане на Новом Арбате, там запланирована встреча с представителем компании-регистратора. Нужно подписать три экземпляра брачного договора в окончательной редакции, с учетом внесенных вчера изменений, по поводу вашего питомца.

Коржик медленно высунул серую морду из пластикового проема. Не понимая где он находится, принюхался к запаху дорогой химии для уборки, брезгливо дернул лапой, ступив на гладкий дубовый паркет, и мгновенно перебежал под диван, скрывшись за массивными ножками. Чувствуя себя там более безопаснее.

— С животным вопрос решен, — Лев Борисович заблокировал планшет. — Марк подтвердил пункт 4.2 дополнительного соглашения. При условии отсутствия следов когтей на мебели из шпона ореха. В противном случае — компенсация по рыночной стоимости реставрации. Я пойду, Кира Анатольевна. У меня заседание в арбитраже. Располагайтесь.

Адвокат ушел, тихо прихлопнув за собой массивную входную дверь, обшитую бронированными панелями. Кира осталась одна посреди пустого зала. Из-под дивана раздавалось глухое ворчание Коржика. Она подошла к кухонному острову, открыла встроенный холодильник. Внутри стояли ровные ряды бутылок с минеральной водой без газа, три упаковки сыра пармезан, нарезанный хамон в вакууме и несколько контейнеров с готовой едой из ресторана с наклейками дат упаковок.

Она поднялась на второй этаж по деревянной лестнице со скрытым крепежом. Ступени не издавали ни единого звука. Левое крыло действительно оказалось изолированным. Спальня была оформлена в тех же серых тонах, широкая кровать с жестким ортопедическим матрасом, две лаконичные тумбочки, встроенный шкаф во всю стену с раздвижными зеркальными дверями. Санузел за перегородкой из матового стекла поражал чистотой — сантехника из нержавеющей стали, серый гранит на стенах, три комплекта белых махровых полотенец на специальной сушилке.

Кира прошла в будущую мастерскую. Комната была пуста, если не считать четырех розеток на уровне пола и мощного светодиодного светильника на потолке с регулировкой цветов. Это порадовало: при таком свете можно было работать даже ночью, выставляя нейтральный дневной спектр для точного подбора колера красок.

Она вернулась вниз и начала перетаскивать коробки на второй этаж. Это заняло около часа. Спина начала ныть, джинсы покрылись слоем строительной пыли от старых деревянных ящиков. Кира методично распаковывала оборудование.

Первым делом она вытащила из деревянного футляра восемь предметов из коллекции Фаберже, которые отец оставил в её мастерской на Преображенке перед тем, как скрыться. Четыре небольшие эмалевые табакерки с золотыми накладками, две рамки для фотографий с миниатюрами, инкрустированные мелким речным жемчугом, и две фигурки животных из резного нефрита с глазами-рубинами. Все предметы были подлинными, конца девятнадцатого века, с четкими клеймами мастера Михаила Перхина. Кира внимательно осмотрела каждый предмет через часовую лупу с четырехкратным увеличением. Сколов эмали не было, золото не имело свежих царапин. Она завернула предметы в безкислотную папиросную бумагу, уложила обратно в плотный бархатный ложемент и спрятала коробку на самую верхнюю полку встроенного шкафа в спальне, завалив её тремя тяжелыми свитерами. Марк туда не полезет, горничной там делать нечего.

Затем Кира занялась инструментами. На подоконнике мастерской выстроились стеклянные банки с химикатами: диметилформамид для удаления старого потемневшего лака, этиловый спирт высшей очистки, пинен, льняное масло, несколько видов натурального клея — кроликового и осетрового, который она сама варила на водяной бане две недели назад. Рядом легли планшеты с кистями: колонок от номера 00 для тончайших прописей до плоской синтетики номер 12 для нанесения защитного лакового слоя.

После того, как Кира всё разложила, она спустилась на кухню. Коржик к этому моменту осмелел, вылез из-под дивана и теперь сидел посреди гостиной, внимательно изучая массивную люстру, свисающую со второго уровня.

— На, ешь обжора, только о еде и думаешь, — Кира насыпала сухой корм в привезенную из дома керамическую миску и поставила её у кухонного острова. Кот подошел не сразу, сначала обнюхал ножку барного стула, потом принялся за еду, громко хрустя шариками кролика с рисом.

В 18:45 Кира переоделась. Она выбрала темно-синее трикотажное платье из тех, что привезли грузчики из магазина по заказу Льва Борисовича. Ткань была плотной, без лишних деталей, длина — чуть ниже колена. Из украшений остались только дедовские часы «Победа». Кира проверила завод — часы шли ровно, секундная стрелка двигалась без рывков. В 19:00 ровно на экране телефона высветился незнакомый номер.

— Кира Анатольевна? Водитель Алексей. Черный Майбах, номер 777. Жду у главного входа, — произнес спокойный мужской голос.

До Нового Арбата доехали за двенадцать минут благодаря выделенной полосе. Ресторан располагался на втором этаже торгово-офисного центра. Внутри было прохладно, пахло дорогим табаком и стейками. За дальним столиком у окна сидел Марк Левицкий. Он уже сменил рубашку — теперь на нем была темно-серая, без галстука, пиджак висел на спинке соседнего стула. Перед ним стоял открытый ноутбук и три толстые папки с документами. Рядом сидел бледный молодой человек в очках с тонкой металлической оправой — представитель регистратора.

Кира подошла к столу и села на свободное кресло напротив Марка. Он поднял глаза, коротко осмотрел её платье, задержал взгляд на часах, но ничего не сказал. Только кивнул юристу:

— Начинай, Игорь.

— Кира Анатольевна, добрый вечер, — юрист открыл первую папку. — Перед вами окончательный текст брачного договора. Пункт 2.1 — режим раздельной собственности на все имущество, приобретенное как до брака, так и во время него. Пункт 3.5 — Вам будут выплачивать, фиксированную сумма ежемесячного содержания на личные расходы и потребности. В размере трехсот тысяч рублей, перечисляется на расчетный счет в банке-партнере и также оформлена карта на ваше имя, Лев Борисович передаст её завтра. Пункт 5.2 — обязательство по неразглашению условий данного соглашения и самого факта заключения фиктивного брака. Штрафные санкции — пять миллионов долларов США по курсу ЦБ на день предъявления требования. Срок действия договора — триста шестьдесят пять календарных дней с момента регистрации в ЗАГСе.

Кира взяла ручку, начала читать текст, она не торопилась и вычитывала внимательно каждую формулировку. Юридический язык был сухим, жестким и никаких лазеек для неё не оставляли. Марк молча пил воду, глядя в окно на проезжающие по Арбату машины. Его лицо не выражало ничего, кроме глухого раздражения от потери времени.

Через двадцать минут Кира показывая свою важность, перевернула предпоследнюю страницу третьего экземпляра и подняла взгляд на юриста.

— Про кота дописали? — спросила она, глядя на юриста.

— Да, приложение №4, страница 19, — Игорь быстро перелистнул страницу. — «Сторона-2 имеет право на содержание одного домашнего животного семейства кошачьих весом до восьми килограммов. Сторона-2 несет полную материальную ответственность за ущерб, причиненный указанным животным элементам отделки и мебели жилого помещения».

Кира подписала все три экземпляра. Марк сделал то же самое быстрыми, резкими движениями, почти прорывая бумагу пером ручки. Юрист забрал две папки, аккуратно уложил их в кожаный портфель, поклонился и вышел из-за стола, оставив один экземпляр Кире.