Жизнеописание Симона Волхва

Профессор отложил приборы и внимательно слушал Томаса, который, глядя на ливший за окном дождь, продолжал свой печальный рассказ:

– Я много размышлял и после окончания университета сообщил отцу, что хочу выбрать служение церкви. Он не стал меня отговаривать, только сказал, что на ферме меня всегда ждут. Я рад тому, что избрал этот путь, и продолжаю считать, что моя миссия на земле в служении. Вдобавок ко всему, вступив в ряды церкви, я имею возможность молиться о том, чтобы облегчить участь моей матери на небесах. Той дождливой ночью я никак не мог ей помочь, только сидел у ее кровати и плакал, поэтому сейчас я хочу исполнить свой долг перед ней. Вы, наверное, этого не поймете, но я убежден или по крайней мере хочу верить в то, что мои молитвы согревают ее там, в раю.

– А вы верите в то, что после этой жизни что-то есть?

– Безусловно. Душа вечна, и, завершив свой земной путь, она отправляется в рай.

Профессор, который был убежден, что жизнь человека ограничена его земным существованием, не стал подвергать сомнению слова глубоко верующего Томаса. Немного подумав, он спросил:

– А с отцом вы видитесь?

– Мне хоть и тяжело это делать, но я навещаю его раз в несколько месяцев. Мы должны прощать ближних и примиряться с ними – так учит церковь. Следуя этому, я стараюсь не осуждать отца, насколько это возможно, хоть простить его так и не получается.

– А сколько лет вы служите?

– Чуть больше трех лет. Я благодарен богу за этот выбор и церкви за то, что приняла меня. Если бы не религия, не знаю, как бы пережил то событие. Только вера в Иисуса поддерживает меня и дает силы.

Профессор тоже вспомнил свое детство и родителей, покинувших этот мир, и заметил:

– Меня никогда не ставили перед выбором, а говорили: изучай все, что тебе нравится, и сам избери свой путь. Я еще в детстве несколько раз перечитал Ветхий и Новый Завет. Если отбросить все противоречия, то можно сказать, что в Ветхом все более-менее понятно – есть Всевышний, и все происходит по его воле, но Новый Завет вызывает у меня все больше вопросов год от года. С самого детства я размышлял, как христианство смогло завладеть умами миллиардов людей? Как, прибыв в Иудею в возрасте тридцати лет, никому не известный Иисус так быстро смог найти учеников и стать воплощением бога? Кто крестил Иоанна, если он позже крестил Иисуса, кто обучил его этому обряду? И еще многое другое. Надеюсь, я не задену ваши религиозные чувства? – учтиво поинтересовался профессор.

– Нет, продолжайте. Я служил в церкви, и мне приходилось отвечать на самые разные вопросы прихожан, а также порой по просьбе священников на вопросы, которые задают люди в интернете. Епископ говорит, что и там мы должны бороться за души верующих.

– Благодарю. Тогда я задам вам вопрос, который не дает мне покоя до сих пор. Как человек мог родиться от девы в материальном мире? Вы считаете это логичным? Разве такое возможно в материальном мире? А то, что касается распятия и воскрешения? Вчера вы сказали, что сын бога спустился на землю, чтобы спасти нас, и что своим жертвенным распятием он спас мир. Если исходить из рациональных соображений, то мы не знаем, грозила ли людям вообще какая-то опасность, а если и грозила, то не факт, что именно это распятие спасло человечество. Разве все это не походит на миф? И не прячется ли за всем этим какая-то древняя история?

Джованни придвинул к себе чашку с холодным латте и выжидательно посмотрел на Томаса.

– Профессор, на вопрос о распятии и другие ваши вопросы священниками прошлого были даны исчерпывающие ответы. Вы читаете буквально и воспринимаете это как человек, созданный из крови и плоти, но бог мыслит по-другому, нам не дано постичь его замысел.

– Скажу вам откровенно, я не верю в эти утверждения и не верю, что одно распятие может спасти все человечество. Никто из светских людей также не может с уверенностью утверждать, что Иисус являлся богом. До сих пор нет доказательств существования Иисуса, нет письменных упоминаний о нем и не доказано, что те, которые говорили о некоем Иисусе, жившем во время императора Тиберия, имели в виду именно того Иисуса, о котором говорится в Евангелиях. Может, его вовсе не было, поскольку все, что мы знаем о нем, – это лишь история из Евангелий, написанных апостолами.

Дьякон болтал ложкой в вазочке с десертом и внимательно слушал профессора, который меж тем продолжал:

– Томас, посудите сами, прошло два тысячелетия, но все еще никто не может ни доказать, ни опровергнуть не то что события земного пути Иисуса и чудеса, сотворенные им и описанные в Евангелиях, а даже сам факт его существования. Говорят, что есть некоторые документы, которые могут пролить свет на библейскую историю, но они находятся в архивах Ватикана или уничтожены. Подобные вопросы появились не сейчас, люди веками задавали их, но сейчас, в отличие от прежних времен, когда инквизиция за инакомыслие сжигала на кострах, они выливаются в бесплодные дискуссии, верх в которых не может одержать ни одна из сторон.

– Профессор, я регулярно сталкиваюсь с подобными вопросами, в том числе в интернете, хоть провожу там немного времени. Если оперировать вашими доводами, то атеисты и люди науки за столько веков религиозных войн тоже не могут привести ни одного весомого доказательства в пользу того, что Иисуса не существовало, и не могут объяснить процесс творения и то, как христианство завладело умами людей. Это все вопрос веры. Мы верим, что все сотворено богом, вы верите в то, что бога нет и зарождение жизни произошло случайно. Но если говорить о земном пути Иисуса, то свидетельств существует множество, поэтому священники и знающие люди этот вопрос даже не обсуждают. Если бы это было не так, то христианство не стало бы главной религией на планете. Римляне, которые знали о существовании Иисуса и о чудесах, сотворенных им, вначале распяли его, а затем, осознав ошибку и раскаявшись, объявили христианство своей официальной религией.

Внимательно выслушав дьякона, профессор возразил: