Наивысшие Упанишады. Том 3. Брихадараньяка
- -
- 100%
- +
Брахмана Третья
1.3.1 У Праджа́пати было две ветви отпрысков, первая — боги, а вторая — асуры. Богов же было меньше, асуров же — больше. И за эти миры друг с другом воевали они. И боги так решили однажды: «Давайте вознесём мы жертву с Удги́той* и оде́ржим победу тем са́мым!» 1.3.2 И сказали они богу-Речи: «Пой Удги́ту для нас!» Речь ответила: «Хорошо». И пела Удгиту, тем богам неся наслаждение. И с тех пор слова, изречённые в благе, благо приносят реку́щему. И узрели асу́ры, что боги победят их с помощью Речи. К Речи бросились, скверной пронзили! И оттуда исходит то зло, что таится в словах неблаги́х. 1.3.3. И сказали боги Дыханию: «Пой Удги́ту для нас!» И ответило: «Хорошо». И пело Удгиту, тем богам неся наслаждение. И с тех пор всё, что в благе вдыхается, только благо несёт дыханию. И узрели асуры, что боги победят их этим Дыханием. И Дыхание скверной пронзили! И оттуда исходит то зло, что таится в запахах ме́рзостных. 1.3.4 Боги Глазу тогда сказали: «Пой Удгиту для нас!» Глаз ответил: «Хорошо». И пел им Удгиту, тем богам неся наслаждение. И с тех пор всё благое, что видится, только благо несёт через зрение. Но асуры поняли: боги победят их с помощью Глаза. К Глазу бросились, скверной пронзили! И оттуда исходит всё зло, в неблагих виденьях сокрытое. 1.3.5 Боги У́ху тогда сказали: «Пой Удгиту для нас!» Отвечало Ухо им: «Хорошо». И пело, тем богам неся наслаждение. И с тех пор всё благое, что слышится, только благо несёт тем, кто слышит. И узрели асуры, что боги победят их с помощью Слуха. К Уху бросились, скверной пронзили! Когда слышим мы скверные вещи, эта скверна — исходит оттуда. 1.3.6 И сказали боги Уму: «Пой Удгиту для нас!» Ум ответил: «Хорошо». И пел им Удгиту, тем богам неся наслаждение. И с тех пор всё благое в уме только благо несёт тем, кто мыслит. Но асуры узрели: Умом победят их боги, на Ум на поющий набросились и… и пронзили скверной его! Когда думаем скверные вещи, эта скверна — исходит оттуда. Так богов одолели асуры, скверной их загрязнив насквозь. 1.3.7 Главной Пране сказали боги: «Пой Удгиту для нас!» И Прана ответила: «Хорошо». И пела Удгиту, и асу́ры поняли: Прана победить их поможет богам. И на Прану тогда набросились и хотели пронзить Её скверной. Но как грязи комок, о скалу ударяясь, тем разлетается, так асу́ры о Прану разбились, разлетелись в разные стороны и рассеялись, словно их не было. И остались боги с победою, а асуры были повержены. Тот, кто ведает так, обретает с Естеством единство, а братьев ненавидящих он побеждает. 1.3.8 И спросили боги: «Где то, что сплочает нас? Где пребывает?» То в устах пребывает, внутри. И дано тому было имя: «Неустанный», Ая́сья, а также и прозванье Анги́рас дано — «Суть всех органов, сок, основа». 1.3.9 Божество это также известно под другим своим именем — Даль, ведь воистину смерть далеко от него. И так же смерть становится далеко от того, кто ведает то. 1.3.10 Этот бог устранил смерть и грех, смерть и грех он забрал далеко от богов и отнёс на край света, на край света во всех направлениях — и оставил их там, и поэтому с человеком, что на краю, никогда сближаться не следует, и идти на край света не следует, чтобы эти порок и смерть никогда в своей жизни не встретить. 1.3.11 И оно же, то божество, что отбросило смерть и порок, всех богов затем за пределы смерти вывело, к преодолению. 1.3.12 Первым — Речь за пределы вывело, и когда Речь от смерти свободу обрела, то стала Огнём. Так Огонь, превзойдя то, что смертно, за пределами смерти горит. 1.3.13 А затем за пределы смерти было выведено обоняние, и когда от смерти свободу обрело оно — стало Воздухом. Превзойдя то, что смертно, воздух за пределами смерти ветри́т. 1.3.14 А затем за пределы смерти было зрение уведено́, и когда от смерти свободу получило, то стало Солнцем. Превзойдя то, что смертно, Солнце за пределами смерти сияет. 1.3.15 А затем за пределы смерти уведён был и слух, и когда получил он свободу от смерти, четырьмя Сторонами Света стал он, Стороны Света также превосходят смертное всё. 1.3.16 И унёс затем ум далеко за пределы смерти. И ум, получив свободу от смерти, стал Луною — она превосходит всё, что смертно, сияя над этим. Так и тот, кто ведает это, унесён божеством тем от смерти. 1.3.17 И тогда для Себя этот бог пропитание со́здал пением — так любая еда, что вкушается, поглощаема именно Праной, и едой пребывает Прана. 1.3.18 И сказали боги: «Еда вся, какая бы ни было, пением лишь к тебе поступает! Мы просим, раздели её с нами теперь». И сказал бог Прана: «Придите! Вкруг меня садитесь, внимайте!» «Хорошо», — сказали они и уселись — к нему со вниманием. И с тех пор любая еда, что вкушается Праной, питает остальные все чувства также. Вкруг того, кто знает об этом, все родные садятся, и он их питает едою щедро, их опорой-кормильцем становится, их вождём и их господином. Если ж кто из родных задумает посоперничать с ним, то не сможет никого накормить из родных. Ну а тот, кто себя подчинил тому знающему вождю, тот с его подачи сумеет обеспечить других родных также. 1.3.19 А еще Ая́сьей Анги́расом этот бог называется также, ведь «аясья» — неиссякаемый сок «ангиров», органов тела. Прана — это воистину сок, суть всех органов, членов телесных, и когда из членов какой-нибудь покидает прана, он вянет. Прана — сок всех органов-членов. 1.3.20 Также Прана — Брихаспати́, ведь воистину — речь велика́, как Ригведа, а речи Владыка — это именно Брихаспати́! 1.3.21 Он — Брахма́наспати́, ведь речь есть брахма́на, сама Яджурведа, и Владыка её — это он, он Брахма́наспати́ воистину! 1.3.22 Он есть Са́ман, где Са — это Слово, А́ма — Прана, а вместе — Са́ман, а еще потому, что Прана одинакова — «Са́ма» — для всех: комара, муравья и слона, и для трёх всех миров, для всей бесконечной вселенной, Он — Са́ма, Сама-веда. Кто ведает так, с ней слияние обретает, в со-единстве с ней пребывание. 1.3.23 Прана также — Удги́та, ведь Прана — это Уд, высота-вершина, Прана всё поднимает ввысь, Прана — Слово, а Слово — Гита, Песнь Всевышняя, вместе — Удги́та. 1.3.24 Брахмада́тта из рода Чики́таны, выпив Со́му однажды, промолвил: «Да снесёт эта Сома мне голову, если я хоть однажды скажу, что Ая́сья Анги́рас Удги́ту пропевал иным каким способом, кроме как через Слово и Прану!» Только так пропевал Он Удгиту. 1.3.25+ Тот, кто знает, что свойство са́мана*, силы жизни в устах, — это тон, обладает богатством, поэтому жрец, которому служба доверена в исполнении са́ман, должен возжелать, чтобы речь его тоном обладала приятным, и службу пусть вершит он тоном таким. Ищут те, кто готов пожертвовать, вот такого жреца одарённого, словно ищут кого-то богатого. Тот, кто знает то свойство са́мана, то богатство его, тот и сам обретает богатство тем самым. 1.3.26 Тот, кто знает золото са́мана, сам становится золотым. Его са́ман звучит как золото. Тот, кто знает звучание верное, золотое звучание са́мана, золотым становится сам. 1.3.27 Тот, кто знает основу са́мана, сам становится основанием. А основа са́мана — Сло́во. Ведь на Слово лишь полагается Прана в пении этого са́мана. Говорят, однако, иные, что основа — еда воистину. 1.3.28+ Вознося Павама́ны, прасто́та* начинает петь Самаве́ду. В этот миг пусть несущий жертву повторяет тихо молитву: «Приведи от не-сущего к Сущему, приведи от тёмного к Свету, приведи от смерти к Бессмертию». Когда он говорит: «От не-сущего приведи меня к Сущему», знает, что не-сущее — смерть воистину, ну а Сущее — это Бессмертие. И потом говорит он поэтому: «Приведи от смерти к Бессмертию», значит: «Сделай меня Бессмертным». А когда говорит: «От тёмного приведи меня к Свету», пусть знает, что всё тёмное — это смерть, и что Свет — Бессмертье воистину. И потом говорит он поэтому: «Приведи от смерти к Бессмертию», значит: «Сделай меня Бессмертным». А в словах, звучащих за тем — «Приведи от смерти к Бессмертию», — нет уже ничего неявного. Дальше следуют Сто́тры, которые пропевая, нужно еду для себя отделить, а затем, пока Сто́тры дальше поются, пусть несущий жертву желание загадает — всё, что он хочет. Ведь удга́та* ведает, что в этот миг все желанья исполнятся — и его, и того, кто жертвует. Это знанье — залог покорения всех миров. Тот, кто са́ман познал, может больше не сомневаться: все миры для него открыты.Брахмана Четвёртая
1.4.1+ Было лишь Естество вначале, Естество было Духу подобно*. Огляделся тот Дух и повсюду ничего не узрел — лишь Себя, и сказал первым словом: «Я Есмь». И с тех пор повелось: если кто-то говорит о себе, первым делом произносит «Я есть», а затем добавляет другое имя. Первозданный тот Дух — до всего, и поэтому он сжигает нечистоты все, оставляя лишь себя самого, Я-Естьность. Тот, кто ведает это, способен сжечь в себе нечистоты все. 1.4.2 Став же телом, Он убоялся, и поэтому все одинокие начинают бояться, но Он совершил размышление: «Если ничего нет другого, лишь Я, то чего ж мне тогда бояться?» И тогда страх покинул его, ведь действительно, разве же было что-то там, чего можно бояться? Страх — всегда это страх «второго»! 1.4.3 Но не чувствуя радости, Он возжелал себе пару, «второго». Стал больши́м Он, как двое друг друга обнимающих, ну а потом это тело разъял Он на два́ — на мужчину и женщину. Так появились муж и жена. «Словно две половины горошины расщеплённой», — так Ягнявалькья говорил об этом. Восполнить то пространство, вдруг опустевшее, муж желал — и о́бнял жену. Так на свет появились люди. 1.4.4 Но жена возымела сомнение: «Как, меня из себя сотворив, может что-то создать реальное? Нет, увы! Мне следует скрыться». Она стала коровой, а Он стал быком — и о́бнял её. Так на свет появились коровы. Кобылицей стала, а Он — жеребцом, и обнял её. И она ослицею стала, Он — ослом. И обнял её. Вот тогда на свет были явлены все животные однокопытные. Она стала козой, Он — козлом, она стала овцой, Он — бараном. И Он о́бнял её вновь и вновь. Так явились козы и овцы. Так родились все твари по паре. Всё Он со́здал — до муравьёв. 1.4.5 И узрел Он: «Воистину, Я есть Творение! Я, это Я сотворил всё вот это!» И Он стал воистину всем Сотворённым. Тот, кто знает об этом, и сам тем Творцом Творенья становится. 1.4.6 А затем силой тренья, ладонями произвёл Он из ло́на огонь, породив его через рот. И поэтому рот и ладони безволосы, как лоно внутри. И когда говорят: «Жертвуй этому или жертвуй другому богу», это всё лишь поверхность, явленность, боги все — лишь Его проявления. А вся влага — лишь порождение Его семени, семя есть Со́ма, мир — еда и едок, где еда — это Сома, едок же — Огонь. Это есть Сверх-творение Брахмана: создал Он богов, превзошедших свою смертность, ставших бессмертными. Вот поэтому это зовётся Сверх-творением, превосхождением. Тот, кто ведает это, воистину пребывает Творцом Сверх-творения. 1.4.7 Было всё тогда непроявленным. Проявилось же — именем-формой. Было так-то названо что-то, получило форму такую-то. И сейчас проявляется так: «то зовётся вот так-то, оно отличается формой такой-то». Он вошёл в имена те и формы, словно бритва в чехол, иль огонь — во вселенский очаг пламенеющий. Люди видеть Его не могут, потому что видят лишь частности: когда дышит — зовут Дыханием, говорит — называется Речью, когда видит, зовётся Глазом, когда слышит, ухом зовётся, когда мыслит — зовётся умом. И однако всё то — имена лишь, разным действам Его согласные. Кто Ему лишь в одном поклоняется из Его проявлений этих, тот не знает Его всецелости, выделяя одну лишь из естьностей. Поклоняться нужно лишь «Я» — одному Естеству единому, в Нём все частные естьности сходятся и становятся Целым Одним. Это «Я» — следы Его Стоп, что во всём проявились. Пройдя по следам тем, Его обнаружишь. А Его распознав, и в миру́ обретаешь хвалу́ и сла́ву. 1.4.8 Это «Я» — дороже, чем сын, и дороже Оно, чем богатство, и дороже, чем всё остальное, Естество это, ближе, чем близкое! А тому, кто зовёт дорогим что-то прочее, что-то иное, мы укажем: «Потеряно будет это всё, и будешь страдать». Это именно так и будет! А поэтому только Атману, Естеству отдавай всё внимание, возлюби Его крепче крепкого — ведь Оно дорогое самое и Оно никогда не разрушится. 1.4.9 Говорится: «Люди уверены, что с познанием Брахмана станут всем, что есть, — чем оно бы там ни было. Что же Брахман такое ведает, что становится всем, что бы ни было?» 1.4.10 Это было вначале лишь Брахманом, знал себя «Я есмь Брахман», и только. Знаньем этим То стало всем. И поэтому кто из богов пробуждается к этому Знанию «Я есмь Брахман», тот всем становится — и из ри́ши, и из людей… То познав, Вамадэ́ва-ри́ши так воскликнул: «Стал Ма́ну-лу́ной я, Су́рьей-со́лнцем стал, всем стал воистину!» И сейчас — точно так же: любой, кто себя распознает «Я — Брахман», неизменно становится всем — даже боги тому помешать неспособны, ведь ими он тоже точно так же становится, в них Естество своё знает, и только. Боги всё же пытаются, ведь если кто божеству какому-то поклоняется, мня: «Я отдельный от него, он же — некто другой», для богов он подобен животному, ведь животные так человеку служат, как богу те многие. Неприятно бывает, когда пропадает из стада одно из животных, — так что ж говорить, если многие вдруг пропадут? Нет, такое богам нежелательно. 1.4.11 Поначалу всё было Брахманом. Но когда Оно только Одно, расцвести Оно не могло. И тогда сотворил Он форму превосходную, Кша́тру — власть. Средь богов проявилась Кшатра в виде И́ндры, Вару́ны, С́омы, Ру́дры, Я́мы, Парджа́ньи-дождя, Мри́тью-смерти, Иша́ны-властителя. Так что нет никого выше Кша́триев. И поэтому в подношении «Раджасу́я» брами́ны сидят ниже кшатриев, им поклоняются, признают их славу высокую. Но брамины при этом — первичнее, ведь из Брахмана кшатрии вышли. И поэтому царь им почтение выражает в конце подношения. Если кто-то, однако, к брами́ну отнесётся с пренебрежением, это значит: свои же корни рубанул он, и грех его хуже, даже чем оскорбление старших. 1.4.12 Но и так расцвести не могло. И тогда Он создал народ — вайшьев, что средь божеств представлены Ва́су, Ру́драми, Ви́шва-дэ́вами, и Ади́тьями, и Мару́тами. 1.4.13+ Но и так расцвести не могло. И тогда Он создал Корми́лицу*, шу́дра-ва́рну, чтоб та всё пита́ла. И она — питает всё сущее. 1.4.14 Но и так расцвести не могло. И тогда сотворил Он Дха́рму. Дха́рма — власть и над Кша́трой имеет. Ничего нет выше, чем Дхарма. И поэтому сильного слабый одолеть может Дхармой, всецело полагаясь на Дхарму, словно бы это высший указ царя. Дхарма — правда, Реальности сила, и поэтому о правдивом человеке мы говорим: «Его речи — дхарми́чны, праведны». Если ж речи его дхармичны, говорим: «Говорит он правду». Ведь и то, и другое — Есть. 1.4.15+ Так возникли брами́ны и кша́трии. Ва́йшьи, шу́дры возникли так. Стал Он быть средь богов как Огонь. Стал Он быть средь людей как Брами́н. Проявившись как Кшатрий, стал Кшатрием. А как Вайшья — стал Вайшьей. Как Шудра — стал Шудрой*. Так что люди достичь пытаются счастья в мире богов — чрез Огонь, счастья в мире людей — чрез брами́нов, ведь сам Брахман принял те формы две. Если ж кто, однако, свой мир оставляет, реальность свою не увидев и не познав, то напрасно будет всё это, словно мантры Вед позабытые иль несделанные дела. Даже больше того: все деяния те благие, что он содеял, не изведав свой истинный мир, несомненно, увянут вту́не. Лишь на истинный мир — Естество — полагайся, на Естьность, на Атман. Если будешь ты предан лишь Естьности, то дела твои не разрушатся, ведь всё то, что создать ты захочешь, в Естестве корениться будет. 1.4.16 Естьность «я» всех существ — это мир, где живут они в повседневности. Когда жертвы возносят и молятся — это «я» в мир богов простирается, от богов получая внимание. Когда гимны и мантры возносят — это «я» проникает в мир риши. Когда предкам вершат подношение с просьбой им ниспослать потомство, проникает в мир предков то «я». Когда людям пищу и кров предлагают, тем самым становится мир их — миром этих людей. А когда предлагают животным сено, воду — становятся жизнью, миром этих животных. Для всех тех зверей, муравьёв и птиц, что находят пищу в их доме, они жизнью, миром становятся. Кто вреда причинить не желает никаким существам и их миру, тот и сам вреда не получит от существ тех, зная об этом. Так что знай это ны́не и ты, отнесись со вниманием к этому. 1.4.17 Был вначале лишь Атман, и только. Возжелал Он: «Пусть будет Жена. Чтобы смог Я родиться, продолжиться. И пусть будет нечто моё, чтобы смог я вершить подношения». И воистину — все желания неизменно сводятся к этому. Если кто пожелает иного, не найдёт ничего он больше. И сейчас, если кто одинок, он желает: «Пусть будет Жена. Чтобы смог Я родить, продолжиться. И пусть будет богатство моё, чтобы смог я вершить подношения». И пока не получит он этого, он себя недоделанным чувствует, мнит ущербность в себе, недостаточность. Но поистине полнота его в том, что ум его — это он, в том, что речь его — это жена, в том, что прана его — потомство, и что зрение — это богатство, ведь богатство — то, что он видит, и что слух его — это божественно, ведь он может о Боге услышать. Ну а естьность ему позволяет* совершать ритуалы и действия. Так что жертва его, подношение состоит из пяти́ этих сущностей. И любое животное тоже состоит из пяти́, человек состоит из пяти́ упомянутых, всё вот это, весь мир — из пяти́. Тот, кто ведает так, всё вот это получает, что из пяти́.Брахмана Пятая
1.5.1 Силой разума, подвигом та́паса произвёл семь видов еды Отец: одна — общая пища для всех, а вторая — лишь для богов. Три еды — для Естьности со́здал, для Себя самого. А четвёртую для животных со́здал еду. И едой утверждается всё — всё, что дышит и что не дышит. Почему же еда не кончается, хотя все постоянно едят её? Тот, кто ведает таинство это пищи неистощимой и вечной, ест всегда с пониманием сути и становится равен богам, животворную силу имеет. Эту шло́ку рассмотрим теперь. 1.5.2 «Силой разума, подвигом та́паса произвёл семь видов еды Отец» — так воистину, силой разума произвёл Отец, подвигом тапаса, произвёл семь видов еды! «Одна — общая пища для всех» — это значит, что эту еду поедает любой, и любой, поедая её, выбирая, остаётся доступен для скверны, ведь еда та — природы смешанной. «А вторая — лишь для богов» — подношенья в огонь и другие возлиянья богам — эти два подношенья вершатся людьми в новолуние и в полнолуние, их вершить без желания личного мы должны, бескорыстно — богам. Для животных же — молоко, ведь сначала животные тоже, как и люди, живут молоком, и поэтому мы младенцу новорожденному даём поначалу топлёное масло или женской груди молоко. Говорят потому о младенцах: «Он телёнок, траву́ он не ест». «И едой утверждается всё — всё, что дышит и что не дышит», — это значит, что всё воистину молоком живёт и питается — всё, что дышит и что не дышит. Говорится, что если год предлагать молоко огню, вновь и вновь будет смерть отступать, но нельзя делать так по расчёту. Если ведаешь так, в тот же день, когда первый раз ты поднёс эту пищу, она будет съедена, и любая пища, что ешь ты, неизменно богами съедается. «Почему же еда не кончается, хотя все постоянно едят её?» — а ответ: сам едок не кончается и еду вновь и вновь производит. «Тот, кто ведает таинство это пищи неистощимой и вечной» означает: едок — бесконечен, он еду производит лишь мыслью, мыслью и подношением-действием. Если б этого он не делал, то еда давно б истощилась. «Ест всегда с пониманием сути» — это значит, устами он ест. «И становится равен богам, животворную силу имеет» — подтверждение славы Господа. 1.5.3 «Три еды — для Естьности со́здал, для Себя самого» — это значит, ум, и речь, и Дыхание-Прану создал Он для Себя самого. Говорится: «Мой ум был не здесь, и поэтому я не видел ничего, ничего я не слышал». Через ум мы и видим, и слышим, через ум мы желаем, планируем, через ум сомневаемся, верим и не верим, колеблемся и через ум обретаем устойчивость, стыд, и меру, и страх — всё это есть не что иное, как ум. Даже если кто-то к нам сзади прикоснулся, то мы об этом узнаём лишь посредством ума. Если ж звук какой прозвучит — это речь, венец всех вещей и конец их, а бесконечность — бесконечность не изрекается. Пра́на — вдох, а Апа́на — выдох, Вья́на — ход их, Уда́на — вершина, равновесье — Сама́на, дыханья все — это праны, жизни основы. И вот в них — проявляется Естьность: проявляется в речи, в уме, проявляется в Пране-дыхании. 1.5.4 Эти три есть три мира: речь — мир земли воистину, ум — это мир меж землёю и небом, Прана — это миры небесные. 1.5.5 Эти три есть три Веды: речь есть Ригведа воистину, ум — Яджурведа, дыхание-Прана есть воистину Самаведа. 1.5.6 Это боги, предки и люди: речь есть боги воистину, ум — это предки воистину, пра́щуры, а дыхание-Прана — люди. 1.5.7 А отец, мать, потомство — соответственно: ум — отец, речь есть мать, а дыхание есть потомство, воистину так. 1.5.8+ То, что знаемо — что бы там ни было, — что желается познанным быть, как и то, что ещё не познано, — это три состояния. Речь — это знанье в процессе познания. В ней оно обретает форму, становясь опорой для мира*. 1.5.9+ Что желается познанным быть, что бы ни было, — сущность ума. Что желается познанным быть — это ум воистину сам. В нём оно обретает форму, становясь опорой для мира. 1.5.10+ Что не познано, что бы то ни было, — это сущность праны-дыхания. Что не познано — прана воистину. В ней оно обретает форму, становясь опорой для мира. 1.5.11 Тело речи — земля, а свет — это сущность речи, огонь. И насколько речь простирается — вот настолько огромна земля и настолько велик огонь. 1.5.12 Небо — тело ума, а свет — это сущность ума, это солнце. И насколько ум простирается — вот настолько огромно небо и настолько солнце сильно́. Эти двое когда съедини́лись, родилась из этого Прана, эта Прана-дыхание — Индра, нет ему никаких соперников. Лишь когда есть что-то второе — вот тогда мы видим соперника. Тот, кто знает это, не встретит никогда и нигде соперника. 1.5.13 Тело Праны — вода, а свет — это сущность Праны, луна. И насколько Прана огромна — вот настолько вода простирается и настолько луна велика. Все они велики одинаково,