Рибху Гита. Сокровенное Учение Шивы

1.

«Рибху́ Гита» была одним из (всего лишь) восьми Писаний, рекомендованных к прочтению великим мудрецом Раманой Махарши. Остальные книги, кроме этих восьми, Рамана считал для самореализации бесполезными и даже вредными. Почти каждый вечер Рамана Махарши и его преданные садились и посвящали несколько часов этой книге. Ученики по очереди читали шлоку за шлокой, а Рамана отвечал на возникавшие у них по ходу чтения вопросы. По свидетельству преданных Раманы, ни одну книгу не читали в Раманашраме так много, как «Рибху Гиту».

«Изучение шастр само по себе — васана. Реализация возможна лишь в самадхи», — говорил Рамана. Но для «Рибху Гиты» делал исключение, утверждая, что даже если вы не понимаете ее стихов, они все равно делают свою работу: уже простого их слушания или чтения, даже без интеллектуального понимания, может быть достаточно, чтобы ввести вас в состояние, которое по силе и эффективности аналогично состоянию самадхи. Ведь в этой Гите — квинтэссенция всех Упанишад и духовных практик.

Рамана говорил, что «Рибху Гита» хороша, в частности, своей простотой. Для ее чтения и понимания, утверждал он, не требуется никакой высокообразованности и интеллектуальной подготовки в виде предварительного изучения других Писаний. Она говорит с Сознанием напрямую. Таков был и непосредственный опыт самого Раманы. Ведь «Рибху Гита» стала одной из первых книг, с которой он вошел в контакт после своей собственной реализации, когда еще не знал таких слов как «Брахман» или «Сознание». Он просто слушал, как ему зачитывали эту Гиту, и распознавал в услышанном свой собственный опыт.

2.

«Рибху Гита» переводится как «Песнь Рибху́». Эта песнь прозвучала внутри огромного шиваитского эпоса «Шива Раха́сья» («Тайны Шивы»), образуя почти всё содержимое его Шестой части. Исследователи иногда проводят аналогию по степени значимости между двумя великими индийскими Писаниями: «Шива Рахасья» и «Махабхарата», сопоставляя «Рибху Гиту» с «Бхагавад Гитой» (хотя «Шива Рахасья» создана гораздо позже «Махабхараты», приблизительно уже в XIV веке).

«Шива Рахасья» состоит из ста тысяч стихов, в которых прославляется Господь Шива, описываются в подробностях шиваитские места паломничеств (святые места и священные реки), шиваитские обряды и ритуалы, мифологические истории взаимодействий Шивы и других богов и мудрецов. И вот среди этого многогранного и почти непереводимого великолепия сияет алмаз из двух тысяч двухсот стихов — прицельные, ясные и прямые указатели на «Истину», названные «Рибху Гитой».

Предыстория такова: у Бога Брахмы (Бога-творца) был сын по имени Рибху. Этот Рибху был, по сути, святым от рождения, но, имея с отцом некоторые разногласия относительно творческих функций, ушел от него в Гималаи. Где встретился с Господом Шивой, который, видя его святость и полную открытость, посвятил его в свои Таинства, передав ему подлинное Знание, Джняну. В какой-то момент Рибху, проводившего свои дни на гималайской горе Кедар в полном и отрешенном поклонении-созерцании Господа Шивы, посетили искатели Истины, риши. Они были хорошо подготовлены и святы, и поэтому Рибху, вняв их просьбе, передал им Знание, полученное от Шивы. Беседа Рибху с одним из этих риши, Нида́гой, по сути, и составляет содержимое «Рибху Гиты».

Стоит особо заметить, что не все главы Шестой части «Шива Рахасьи» можно считать «Рибху Гитой». Первые ее главы в мифологической и весьма сложной (трудно поддающейся переводу с санскрита) форме описывают предысторию появления этой Гиты — а именно многочисленные мифические перипетии, в частности, связанные с поисками Истины самим Рибху и его встречей с Господом Шивой. А последние главы этой части — своего рода послесловие к диалогу Рибху и Нидаги (многослойное, как гималайские туманы, и тоже почти непереводимое). И поскольку эти главы практически не содержат непосредственно указателей на Истину, они остаются за рамками этого перевода. Пару слов, впрочем, стоит здесь сказать и о них.

Все эти мифологические перипетии (как и многие сюжеты других Пуран и Итихас) можно рассматривать как метафорическое описание процессов, подготавливающих ум и эго к восприятию финального Знания, Джняны. В этом свете подобные сюжеты имеют особое значение: под видом историй о взаимодействиях богов в них описаны процессы очищения чувств и ума от загрязнений (клеш) — внутренние битвы во имя трансцендирования демонических сил. При этом, однако же, эти описания мало кому будут полезны с практической точки зрения, потому что Божественная игра выхода за пределы, трансцендирования, происходящая в нашем уме и теле, всегда глубоко индивидуальна. Общие закономерности, конечно, есть (например, все мы должны превзойти «гордость», «похоть», «страх», «жадность» и т.д.), но как рецепт выхода за пределы и победы над эго эти мифологизированные описания работать не могут, потому что пропорции, соотношения и другие нюансы всех этих проявлений в каждой душе разнятся — и соответственно в каждой дживе происходит своя, сугубо частная битва (хотя всякий раз это одна вселенская большая космическая битва). И вдобавок всё это облечено в Пуранах в форму мифологических сюжетов, которые еще нужно правильно интерпретировать, применить к процессу индивидуального трансцендирования… Иное дело указатели Рибху, которые он даёт Нидаге (или, скажем, указатели Кришны в «Бхагавад Гите»): они носят универсальный характер и применимы практически ко всем готовым садхакам (то есть к таким садхакам, которые так или иначе уже прошли через очищение чувств и ума) — ко всем в почти одинаковой степени.

(N.B.: В перевод «Рибху Гиты» с санскрита, изданный Раманашрамом, включены все главы шестой части «Шива Рахасьи», и этот перевод даже имеет подзаголовок «Шестая Часть Шива Рахасьи». Поскольку в переводе, который сейчас перед вами, первые и последние главы Шестой части эпоса опущены, нумерация глав здесь не совпадает с нумерацией глав издания Раманашрама. (В качестве «Главы Первой» здесь выступает то, что в Шестой части «Шива Рахасьи» проходит как «Глава Четвертая»). Это стоит иметь в виду, если вы пользуетесь отсылками к конкретным главам «Рибху Гиты» раманашрамовского издания. Стоит также отметить, что Рамана Махарши и его ученики читали «Рибху Гиту» в тамильском переводе, который и вовсе значительно отличается от санскритского оригинала. Нумерация глав в тамильском издании в целом такая же, как в настоящем издании (то есть из тамильской Гиты тоже убраны первые главы). Поэтому когда говорится, что Рамана Махарши особо рекомендовал Главу 26, то в этой книге это и есть Глава 26. Впрочем, если вы хотите понять, что конкретно рекомендовал Рамана, лучше всего обратиться к Приложению к этому изданию, в котором дан перевод Главы 26 именно из тамильской «Рибху Гиты». )

3.

Один из переводчиков «Рибху Гиты» на английский язык, Х. Рамамурти, в своем предисловии к этой Гите пишет, что ее точный перевод на современный язык невозможен. Некоторые словосочетания и идиомы, утверждает он, вообще непереводимы — передать их можно лишь приблизительно. К счастью, переводя «Рибху Гиту», я не стал читать этого предисловия, а ознакомился с ним только сейчас… Во-первых, задачей было — перевести «Рибху Гиту» именно на современный русский язык (без попыток генерировать что-то вроде древнерусского аналога). А во-вторых, в процессе перевода меня каждый раз удивляли туманности и расхождения разных английских переводов этой Гиты. И поэтому я пытался нащупать более точное значение соответствующих шлок. При сверке этих мест с санскритским оригиналом действительно выходило, что английские переводы не вполне точны. Это удивляло еще сильнее, и я начинал переводить со словарем прямо с санскрита, по одному слову. Почти интуитивно подбирая нужные значения слов (очень многие слова в санскрите имеют несколько разных значений, иногда даже противоположных одно другому, так что тут действительно важно найти правильное значение).

Кроме того, сверка с санскритом производилась, когда я, читая один английский перевод, а затем второй, — никак не мог понять, о чем там идет речь (очевидно, что величие указателей Рибху — в их простоте, на что, как было замечено выше, указывал и Рамана Махарши; поэтому когда Рибху начинает в английских переводах изъясняться слишком туманно — это явный сигнал о том, что перевод не вполне точен). Или бывало так, что я понимал смысл слов, но совершенно не чувствовал, что вот именно эти слова должны находиться здесь. Ясно видел, что указатель не передан правильно. Это тоже служило поводом для проверки перевода. В итоге около 90 процентов этого перевода «Рибху Гиты» переведены на русский язык непосредственно с санскрита.

Огромную помощь в процессе перевода оказала возможность слушать Гиту на санскрите. Я довольно долго искал декламацию «Рибху Гиты» и, наконец, нашел: окольными путями ко мне попал чантинг, выполненный человеком по имени Лингешвара Рао, одним из переводчиков издания Раманашрама. (Эта декламация когда-то — очень недолгое время — в виде дисков прилагалась к печатному изданию, и ее нет в интернете.) Вдохновенная и четкая читка, позволяющая услышать и прочувствовать, как «Рибху Гита» звучит на санскрите. Благодарю Рамеша Субру, передавшего мне файлы с этими записями, а также человека, который передал эти редкие записи Рамешу, и, конечно, самого доктора Лингешвару Рао, начитавшего весь этот массив текста.

Работа строилась так: я слушал чантинг стиха, читал одну версию английского перевода этого стиха, затем другую, затем, если требовалось (а требовалось почти всегда) проверял с санскритско-английским словарем отдельные слова (а иногда каждое слово). И после всех этих операций, как правило, готовый стих на русском языке (и с нужным стихотворным размером) просто вырисовывался во мне, как если бы он уже давно существовал, и его оставалось лишь запечатлеть.

Поначалу работа шла медленно и не очень легко: переводилось только по одному, иногда по два стиха в день. Но ближе к концу Гиты перевод продвигался уже очень быстро — по целой главе в день. Совершенно без усилий — оставалось только печатать готовые шлоки. Всего на перевод ушло восемь неполных месяцев. Перевод был полностью сделан у Стоп Аруначалы, в Тируваннамалае в период с октября 2020 года по июнь 2021 года.

4.

Чтобы сохранить указатели Рибху прицельными и рабочими, некоторые моменты переводились с небольшими вольностями. Например, такие специфические термины как «шестьдесят четыре искусства» (и многие тому подобные) потребовали бы обширного разъяснения в комментариях, а значит, концептуального отвлечения читательского внимания на эти комментарии. В поэтической форме подобные места часто были переведены так, чтобы читатель уже сразу в тексте получал саму суть комментария и смог бы тут же, не отвлекаясь, последовать по указателю.

По этой же причине в некоторых местах (но не во всех) заменены специфически-частные имена богов на более знакомые и привычные читателю. Например, иногда вместо некоторых из имен Шивы используется просто имя «Шива». Хотя каждое имя Бога указывает на его определенное качество, на особый аспект, по тексту Гиты это не всегда настолько важно, чтобы отвлекать читателя на чтение комментариев с целью установить, кто скрывается за именем, например, Ги́риджа. (Ведь тем, кто читает и слушает эту Гиту на санскрите, понятно и без всяких комментариев, что означает то или иное имя Бога или особый духовный термин, — такие читатели просто проглатывают эти места и прямо идут по указателю, в то время как для русскоговорящих читателей это бы только затруднило чтение и снизило эффективность указателя Мастера.)

Однако некоторые санскритские слова (такие как «Брахман», «майя»), а также некоторые частные имена Богов всё же сохранены в своем первозданном виде. Краткие их расшифровки читатель найдет в Глоссарии в конце книги.

С максимальной точностью сохранены также все многочисленные повторения (они играют в Гитах особую роль). Есть такой санскритский термин «Махава́кья» (буквально: «Великое изречение»). Обычно принято применять этот термин только к особо знаменитым изречениям Упанишад, однако, по сути, почти все повторы в Гитах — это и есть такие вот Махавакьи (это касается также и «Аштавакра Гиты», и «Авадхута Гиты», и других). Махавакьи — это особого рода указатели, повторение которых уже само по себе делает всю работу, — не требуется никаких интеллектуальных усилий, чтобы последовать по таким указателям. По сути, они — волшебные поэтические формулы-заклятия, которые вводят ум ученика в нужное состояние уже одним тем, что он слышит или читает их из раза в раз. Что-то внутри ученика начинает следовать этим Махавакьям. И распознавание случается — просто само собой. Происходит мощный инсайт1.

Вслед за английскими переводчиками, я также использовал прием заключения в кавычки некоторых слов и выражений с целью подчеркнуть, что в тексте Гиты они в этих случаях использованы как указания не на подлинное, а лишь на концептуальное понимание того, на что они указывают.

Также многие слова даются с заглавных букв — чтобы подчеркнуть: То, на что они указывают, имеет совершенно неконцептуальную, небуквальную, нематериальную, мистическую природу.

Особую роль в переводе играют ударения. Ведь это не просто подстрочный перевод (неизбежно превративший бы пульсирующую Истиной живую Гиту в скучный философский трактат), это — перевод с попыткой сохранения ритмической структуры санскритского оригинала. Поэтому, имея в виду опыт перевода и издания уже двух Гит («Авадхута Гита» и «Аштавакра Гита») с сохранением их санскритского стихотворного размера, в этом издании были проставлены все самые важные ударения, так чтобы читателю сразу было очевидно, как расставить акценты и как должна звучать та или иная шлока. (Если вам попадаются слова, которые содержат ударные слоги, но ударения над ними при этом не проставлены, значит эти слова нужно прочитывать без ударений, как если бы они были частью соседних слов. Впрочем, вы легко разберетесь в этом интуитивно.)

5.

Рибху — это великий Мастер. Возможно, он не такой изысканный, как автор «Аштавакра Гиты», и не настолько проникновенный поэт, как автор «Авадхута Гиты», но он подлинный Мастер, не допускающий никаких компромиссов с умом и не идущий ни на какие уступки даже самому изворотливому, хитрому и «духовному» эго. Напротив, именно с «духовным эго» он разбирается в первую очередь, уничтожая все самые тонкие концепции — особенно «адвайтические» концепции — в уме своего ученика. По этой причине может сложиться впечатление, будто Рибху порой дико противоречит самому себе. Но это не вполне так. Всё дело как раз в том, что слова Рибху — это не концепции, даже если они оформлены как концепции и могут быть переняты умом на чисто интеллектуальном уровне. Рибху, хорошо зная об этом и вообще прекрасно понимая, как работает «ум», уничтожает в зачатке все попытки обусловленного, эгоистического «ума» девальвировать его указатели.

Он, словно кувалдой, напрочь отбивает у эго даже саму идею о том, что оно может выжить. Как и саму идею о том, будто оно вообще «существует». Как уже было сказано, огромную роль в этом играют повторяющиеся изречения, своего рода афоризмы, которые крепче крепкого впечатываются в ум и, подобно вирусам, вычищают его изнутри. Как сказал великий ученик Шри Раманы, Аннамалай Свами: «В Рибху говорится, что бха́вану („настройку ума“, санскр.) „Я не тело, Я не ум, Я Брахман, Я всё“ нужно включать снова и снова до тех пор, пока это не станет твоим естественным состоянием. Бхагаван [Рамана Махарши] сидел с нами каждый день, пока мы зачитывали вслух отрывки из „Рибху Гиты“, которые утверждали реальность Естества. Он говорил, что эти повторения — всего лишь помощь в самоисследовании, но очень эффективная помощь».

А другой ученик как-то поделился с Раманой своими наблюдениями насчет видимых противоречий в указателях Рибху: «„Рибху Гита“ говорит о множестве вещей, что они нереальны, а потом добавляет, что все они — Брахман, а потому реальны». Рамана Махарши сказал на это: «Да, когда ты видишь вещи как множество, они „асат“ („не То, что Есть“ — санскр.), то есть нереальны, а когда ты видишь их как Брахмана, то они реальны, они получают свою реальность от своего субстрата — Брахмана».

Конечно, при желании можно отыскать в указателях Рибху также и противоречия другого рода. Но, во-первых, заниматься поиском противоречий или даже просто подмечать их, читая такое Писание, было бы равнозначно тому, чтобы обкрадывать самого себя. А во-вторых: Мастер в рамках одного и того же сатсанга может говорить на разных уровнях — и на относительном, и на абсолютном, — и мы не можем обязать его говорить только определенным образом и только на определенном уровне и никогда не противоречить себе. Даже если бы подобные обязательства были бы возможны, они наложили бы на него ограничения, а он безграничен и может позволить себе говорить что угодно, если это поддержано жизнью.

Стоит добавить, что «Рибху Гита» адресована только духовно зрелым читателям, которые так или иначе уже прошли значительный путь поиска и садхан и по-настоящему готовы отбросить всё. В том числе — мнимого «себя».

Сидарт (Глеб Давыдов)

P.S.: Для достижения максимального эффекта от указателей «Рибху Гиты» (как и других гит, переведенных с сохранением ритмической структуры) рекомендуется читать ее вслух.

О финальной редакции

Осенью-зимой 2025/26 года перевод, выполненный в 2021 году, был пересмотрен с учетом накопленного опыта переводов: прошел дополнительную сверку с санскритским оригиналом, а также был еще более приближен к оригинальному звучанию Гиты с точки зрения её ритмической структуры.

Читатель может выразить сомнения: «Не ставит ли под вопрос общую достоверность работ данного переводчика тот факт, что сам он периодически редактирует свои переводы и местами вносит в них довольно значительные изменения?»

Отвечу на это коротко. Поэтический перевод сакральных текстов — это не просто передача поверхностного смысла, но и более тонкая работа по передаче ритмической структуры и других литературных и энерго-информационных особенностей этих Писаний. Это гораздо более глубокий и тонкий процесс, чем, например, просто академический перевод, по умолчанию требующий исключительно филологической точности.

Процесс поэтического перевода можно уподобить работе скульптора, высекающего реплику прекрасной статуи. Изначальная статуя (санскритский текст) совершенна и уже материализована, но мастеру необходимо передать этот образ в новом материале (другом «камне» — русском языке). Скульптор (переводчик) делает всё, что в его силах в данный конкретный момент времени, и статуя обретает черты, сходные с оригиналом. Но, скажем, через год скульптор достигает новых высот мастерства и, вновь взглянув на копию и на оригинал, понимает, что если сделать еще несколько ударов резца, копия еще сильнее приблизится к оригиналу. Он делает это, и копия (перевод) принимает немного другую форму. Это и есть новая редакция. Иногда мастерство скульптора может вырасти настолько, что копия станет выглядеть действительно иначе, чем раньше. Но при этом станет намного ближе к оригиналу, поскольку мастерство скульптора и его пропускные способности возросли.

В двух словах: переводчик всегда стремится к достоверности, и именно поэтому появляются новые редакции: каждая из них — достовернее предыдущей, так как передает больше нюансов, которые по разным причинам не было возможности учесть и передать в предыдущих редакциях.

Эта редакция названа «седьмой» по причине последовательного учета всех переизданий. Однако, с точки зрения глубины и фундаментального пересмотра текста, она, по сути, является второй основной редакцией.