Места силы. Шаманские экскурсы. Том 5. Толстой. Боги. Узел русской жизни

Тут, впрочем, не одно только внешнее руководство. Нечто продолжает действовать и из самого нутра Николая. Например вот, получено известие о ранении Андрея Болконского. В этот день Ростов встречает Марью в церкви. «Как и прежде бывало с Николаем в ее присутствии, он, не дожидаясь совета губернаторши подойти к ней, не спрашивая себя, хорошо ли, прилично ли или нет будет его обращение к ней здесь, в церкви, подошел к ней и сказал, что он слышал о ее горе и всей душой соболезнует ему». Сказал и тем самым как бы включил что-то в Марье: «Едва только она услыхала его голос, как вдруг яркий свет загорелся в ее лице, освещая в одно и то же время и печаль ее, и радость». Этот свет высвечивает внутреннюю красоту некрасивой княжны. Николай и раньше его замечал. «Но нынешняя встреча с княжной Марьей в церкви (Николай чувствовал это) засела ему глубже в сердце, чем он это предвидел».

При этом он все еще продолжает думать о Соне. «И невольно ему представилось сравнение между двумя: бедность в одной и богатство в другой тех духовных даров, которых не имел Николай». Эти «дары» вовсе не обязательно что-то сугубо христианское. Скажем, тот «яркий свет», который периодически вдруг загорается Марье, отдает скорей чем-нибудь демоническим, пером жар-птицы из «Конька-горбунка»13, которое программирует жизнь и карьеру Ивана, тянет к женитьбе на Царь-девице. Свет, который включается в Марье, – тоже тянет Ростова. Но и пугает. «Мечтания о Соне имели в себе что-то веселое, игрушечное. Но думать о княжне Марье всегда было трудно и немного страшно».

Утрата друга и обретение нового – трудный процесс. Николай вспоминает, как Марья молилась: «Да, это та молитва, которая сдвигает горы, и я уверен, что молитва ее будет исполнена. Отчего я не молюсь о том, что мне нужно?» А что ему нужно? Да освободиться от Сони. «И, умиленный воспоминаниями о княжне Марье, он начал молиться так, как он давно не молился».

Тут входит денщик. Почта. «Тот, казавшийся неразрешимым, узел, который связывал свободу Ростова, был разрешен этим неожиданным (как казалось Николаю), ничем не вызванным письмом Сони». Она писала, что решилась «отречься от его обещаний и дать ему полную свободу». О как прёт! «То, о чем он только что молился, с уверенностью, что бог исполнит его молитву, было исполнено». Просто совпадение? Юнговская синхрония? Чудо? «Сяо Сян», комментируя третью позицию Кунь (Исполнение), говорит, что слова «может, и подчинишься в делах правителю» означают «осознание величия света».

Работа Чжао Мэнфу (1254 —1322), великого китайского поэта, художника и каллиграфа времен династии Юань

Впрочем, одновременно с письмом от Сони Николай получает письмо от матери, в котором сказано, что «князь Андрей в числе раненых ехал вместе с ними». На пути соединения Николая и Марьи – возникает препятствие. Если Андрей выживет и женится на Наташе Ростовой, Николаю нельзя уже будет жениться на Марье. Это в данном случае и означает «отсутствие завершенности и наличие конца».

4.

Считается, что три нижних ступени гексаграммы характеризуют скрытую, внутреннюю стадию процесса перемен, а три верхние – его внешнее оформление (начинающееся, впрочем, уже на третьей ступени). На первых трех этапах Ростовым явно руководит какая-то (только не говорите мне о воле автора) сила. Он почему-то тронул коня и пошел в атаку. Почему-то поехал кататься в сторону Богучарова и вел там себя безумно, но правильно. Что-то направило его в Воронеж, заставило откликнуться на предложение губернаторши, толкнуло молиться и вот – письмо Сони. Процесс созрел, дальше он должен как-то внешне оформиться. В данном случае оформлением должно быть официальное предложение. Однако как раз о женитьбе между Николаем и Марьей на третьей позиции ни слова не сказано, хотя к ней все уже подготовлено. И эта «незавершенность» (при «наличии конца») обернется большими проблемами на четвертой позиции.

Собственно, четвертая ступень – это зона турбулентности (вспомним Одиссея на Триникрии14), здесь практически всегда возникают трудности. О них говорят тексты почти к любой гексаграмме. В случае архетипа Кунь это выражено так:

«Шестерка четвертая

Завязанный мешок

отсутствие неприятностей и отсутствие хвалы

(славы)».

Словами «завязанный мешок» описан период окукливания, когда гусеница превращается в бабочку. Противоречивый процесс. Смерть князя Андрея открывает Николаю дорогу к Марье, но смерть старого графа Ростова – ее закрывает: долги по наследству, отставка, безденежье… Николай замыкается, фактически, сам себя загоняет в мешок. Он «ничего не желал, ни на что не надеялся; и в самой глубине души испытывал мрачное и строгое наслаждение в безропотном перенесении своего положения. Он старался избегать прежних знакомых с их соболезнованием и предложениями оскорбительной помощи, избегал всякого рассеяния и развлечения, даже дома ничем не занимался, кроме раскладывания карт с своей матерью, молчаливыми прогулками по комнате и курением трубки за трубкой».

Четкое описание естественного кризиса пассивного человека, попавшего в зону затишья. Ростова ничто не несет, и его безынициативность оборачивается полной остановкой движения. Может показаться, что это конец. Но в начале зимы 1813 года в Москву приезжает княжна Марья. Из элементарной вежливости она должна побывать у Ростовых. «Но, вспоминая свои отношения к Николаю в Воронеже, она боялась этого». И правильно. Вот что происходит, когда она появляется в доме Ростова: «При первом взгляде на нее лицо Николая вместо выражения радости, которую ожидала увидать на нем княжна Марья, приняло невиданное прежде княжной выражение холодности, сухости и гордости». Николай не хочет вылезать из мешка, не хочет видеть Марью, не хочет делать ответный визит. Но мать заставляет.

5.

Пятая ступень практически любой гексаграммы «И цзин» – это полное раскрытие всего процесса, его осуществление, завершение, достижение цели. Как правило, эта позиция резонирует со второй ступенью, которая в ситуации Кунь является основной. Именно на второй ступени Николай впервые встречается с Марьей, и начинается их роман. На пятой позиции эти отношения должны материализоваться в брак. Текст к данной ступени гласит:

«Шестерка пятая

Желтое исподнее

в Главном-ЮАНЬ – счастье».

Речь тут, разумеется, не о белье, в котором Николай является к Марье, но – об исподнем его души. О том, что скрыто за его внешней холодностью, но в ходе этого визита выйдет наружу. О том, что изначально (юань) двигало Ростовым на всех предыдущих этапах. Что несло Николая по жизни с момента атаки. Что с первого взгляда увидела Марья. Что расцвело, когда шло сватовство… Но почти уже готовое дело не завершилось. А на четвертой ступени это внутреннее существо Николая («желтое исподнее») и вовсе скрылось в «мешке». Теперь его надо оттуда извлечь. Это не так-то легко. Николай абсолютно пассивен. Действовать придется Марье, которая не понимает, что происходит. Хотя и видит, что «его холодный, учтивый тон не вытекал из его чувства к ней (она это знала), а тон этот прикрывал что-то. Это что-то ей надо было разъяснить; и до тех пор она чувствовала, что не могла быть покойна».

Итак, Николай приезжает, садится, ведет пустой разговор. «Когда прошли те требуемые приличием десять минут, после которых гость может встать, Николай поднялся, прощаясь». Если бы он так и ушел, это был бы совсем другой сюжет, другая архетипика и, конечно, другая гексаграмма.

Например, согласно концепции переходности линий, это могла бы быть гексаграмма №8, Би (Приближение), в которой на пятой позиции стоит Девятка, янская черта (при всех прочих иньских). Смысл текста к пятой ступени Би заключается в том, что ловец оставляет выход для дичи, которая хочет уйти и берет лишь ту дичь, которая выходит прямо на него. Это значило бы, что Марья отпускает Николая. Но в таком случае все предыдущие события – даже если бы они были в точности теми же, что произошли до этого момента, – имели бы совершенно другой смысл. Например, если бы Николай женился на Соне, его любовь к Марье выглядела бы как мимолетное увлечение, доставившее Соне много горя, но счастливо для нее завершившееся. Можно рассмотреть и другие возможности (они видны в черновиках Толстого), но – не сейчас.

Сейчас замечу лишь, что Толстой собирался назвать свой роман «Все хорошо, что хорошо кончается». Но написал «Войну и мир». И в этом тексте у Сони нет шансов. Придя к Марье, Ростов уже не может вырваться. А это значит, что на пятой ступени случается то, что определяет все события, происшедшие с Николаем с момента атаки, как этапы развития архетипа Кунь (а не какого-то другого). Так что там у них случилось?

«Княжна с помощью m-lle Bourienne выдержала разговор очень хорошо; но в самую последнюю минуту, в то время как он поднялся, она так устала говорить о том, до чего ей не было дела, и мысль о том, за что ей одной так мало дано радостей в жизни, так заняла ее, что она в припадке рассеянности, устремив вперед себя свои лучистые глаза, сидела неподвижно, не замечая, что он поднялся.

Николай посмотрел на нее и, желая сделать вид, что он не замечает ее рассеянности, сказал несколько слов m-lle Bourienne и опять взглянул на княжну. Она сидела так же неподвижно, и на нежном лице ее выражалось страдание. Ему вдруг стало жалко ее и смутно представилось, что, может быть, он был причиной той печали, которая выражалась на ее лице. Ему захотелось помочь ей, сказать ей что-нибудь приятное; но он не мог придумать, что бы сказать ей.

– Прощайте, княжна, – сказал он. Она опомнилась, вспыхнула и тяжело вздохнула.

– Ах, виновата, – сказала она, как бы проснувшись. – Вы уже едете, граф; ну, прощайте! А подушку графине?

– Постойте, я сейчас принесу ее, – сказала m-lle Bourienne и вышла из комнаты.

Оба молчали, изредка взглядывая друг на друга.

– Да, княжна, – сказал наконец Николай, грустно улыбаясь, – недавно кажется, а сколько воды утекло с тех пор, как мы с вами в первый раз виделись в Богучарове. Как мы все казались в несчастии, – а я бы дорого дал, чтобы воротить это время… да не воротишь.

Княжна пристально глядела ему в глаза своим лучистым взглядом, когда он говорил это. Она как будто старалась понять тот тайный смысл его слов, который бы объяснил ей его чувство к ней.

– Да, да, – сказала она, – но вам нечего жалеть прошедшего, граф. Как я понимаю вашу жизнь теперь, вы всегда с наслаждением будете вспоминать ее, потому что самоотвержение, которым вы живете теперь…

– Я не принимаю ваших похвал, – перебил он ее поспешно, – напротив, я беспрестанно себя упрекаю; но это совсем неинтересный и невеселый разговор.

И опять взгляд его принял прежнее сухое и холодное выражение».

Действия Марьи довольно успешны, «желтое исподнее» Николая уже показалось из «завязанного мешка», но – одна неверная нота, один намек на «самоотвержение», которым Николай живет теперь, – и это исподнее, этот внутренний человек снова прячется.

«Но княжна уже увидала в нем опять того же человека, которого она знала и любила, и говорила теперь только с этим человеком.

– Я думала, что вы позволите мне сказать вам это, – сказала она. – Мы так сблизились с вами… и с вашим семейством, и я думала, что вы не почтете неуместным мое участие; но я ошиблась, – сказала она. Голос ее вдруг дрогнул. – Я не знаю почему, – продолжала она, оправившись, – вы прежде были другой и…

– Есть тысячи причин почему (он сделал особое ударение на слово почему). Благодарю вас, княжна, – сказал он тихо. – Иногда тяжело. (жирный курсив Толстого. – О.Д.)

«Так вот отчего! Вот отчего! – говорил внутренний голос в душе княжны Марьи. – Нет, я не один этот веселый, добрый и открытый взгляд, не одну красивую внешность полюбила в нем; я угадала его благородную, твердую, самоотверженную душу, – говорила она себе. – Да, он теперь беден, а я богата… Да, только от этого… Да, если б этого не было…» И, вспоминая прежнюю его нежность и теперь глядя на его доброе и грустное лицо, она вдруг поняла причину его холодности».

Марья говорит и думает о «самоотвержении». Можно, конечно, понимать это в расхожем моралистическом смысле. Однако ничто не мешает посмотреть на дело шире. Скажем, когда я отвергаю себя, я что отвергаю? Эгоизм? Не только. И не обязательно. Например, когда Ростов выходит из себя и скачет в атаку или за волком, он отвергает свою, как я говорил, социальную личность. Ну, положим, отвергает не сознательно (как требуют моралисты), а просто «не выдерживает». Но это детали, а суть в том, что он теряет нормативного себя и впадет в состояние одержимости. И точно также он теряет свою персону на всех этапах Кунь. Кроме четвертого, где действует как раз социальная личность. А у нее свои понятия: отцовский долг надо платить, гоняться за богатыми невестами дурно и так далее. Этих «и так далее» много, они-то и суть те «тысячи причин почему», которые загоняют внутреннего человека Ростова в мешок. Понимает ли это Марья?

А это смотря какая Марья. Она ведь тут не одна. Сквозь некрасивый облик княжны временами что-то проклевывается. Это бывает, когда она забывает себя и вдруг улыбается. Тут ее «лучистые глаза» источают снопы света. Вот это и есть та Марья, к которой так тянется Николай. Но только это не земная женщина, это Царевна-лягушка. Старый колдун князь Болконский набросил на дочь лягушачью кожу (я объяснял это в экскурсе «Бардо»15). Напомню, что Николай приезжает в Богучарово (заколдованный замок) на третий день по смерти жестокого чародея и расколдовывает принцессу. Однако чары, наложенные на ее стихийную природу, продолжают действовать. Она все еще остается лягушкой, исполненной социальных предрассудков, например, думает, что «самоотверженность» – это что-то из области морали. А это просто технический термин шаманов, означающий, в частности, что лягушачья кожа должна быть сожжена (хотя это чревато).

Зашитый в мешок своих предрассудков Ростов потому и пассивен, что стихийная женственность Марьи не действует. Но – поднимите мне веки! – она уже начинает включаться: вот засветились «лучистые глаза», зажужжал жесткий диск, нечто в Марье сканирует Николая. Есть! Она нащупала в нем «человека, которого она знала и любила», того, кто изначально (юань) был предназначен для нее. Теперь она будет обращаться уже только к нему (продолжаю цитирование с того самого места, на котором его прервал):

«– Почему же, граф, почему? – вдруг почти вскрикнула она невольно, подвигаясь к нему. – Почему, скажите мне? Вы должны сказать. – Он молчал. – Я не знаю, граф, вашего почему, – продолжала она. – Но мне тяжело, мне… Я признаюсь вам в этом. Вы за что-то хотите лишить меня прежней дружбы. И мне это больно. – У нее слезы были в глазах и в голосе. – У меня так мало было счастия в жизни, что мне тяжела всякая потеря… Извините меня, прощайте. – Она вдруг заплакала и пошла из комнаты.

– Княжна! постойте, ради бога, – вскрикнул он, стараясь остановить ее. – Княжна!

Она оглянулась. Несколько секунд они молча смотрели в глаза друг другу, и далекое, невозможное вдруг стало близким, возможным и неизбежным».

Все, Николай «не выдержал».

6.

На пятой ступени точка бифуркации пройдена. Шестая позиция – это обычно уже переразвитие процесса. Точнее, это такая ситуация, когда ты еще остаешься в потоке, который уже принес тебя к цели. И движется дальше. Или иссяк. Или застоялся. Вариантов может быть много, и твое поведение в разных случаях может (и должно) быть разным. Все зависит от архетипа потока. Женившись на Марье, Ростов попал в какой-нибудь поток семейной жизни (мы всегда живем одновременно во многих потоках, а гадание выявляет – существенный в данный момент), но продолжает еще подвергаться и воздействию Кунь. Чтоб понять, что это значит, надо рассмотреть вещественную составляющую течения, которое несло Николая. Конечно, для «Книги перемен» самой по себе вещество потока абсолютно безразлично, она одинаково хорошо описывает любые потоки – финансовые, физические, сюжетные, социальные… Ее предмет – процессы как таковые. Но для каждого конкретного случая материал имеет значение.

В случае Николая веществом потока Кунь оказалась война. И потому совсем не случайно то, что движение Ростова к женитьбе на Марье началось с атаки, которая произошла через месяц после начала нашествия Наполеона. То есть – движения Запада на Россию и противохода России на Запад. Конечная точка движения русской армии – Париж, который был взят в марте 1814 года. Толстой говорит, что Николай был в Париже, когда получил весть о смерти отца. Но это никак невозможно, поскольку «в начале зимы» (скорей всего – в конце 1813 года) Николай, уже попавший в «мешок», встретился в Марьей, а «осенью 1814 года» женился на ней.

Вообще-то в этом романе каждая дата строго выверена и имеет символическое значение. Например, Николай спасет Марью (вторая ступень) ровно в тот день, когда Кутузов принимает армию. И так по всем датам16. На этом фоне хронологическая ошибка – обратная сторона архетипической необходимости: Николай должен побывать в Париже, поскольку олицетворяет в романе драйв русской армии. Именно в Париже (и со смертью отца) должна кончиться пруха, начавшаяся под Островне. Достигнув Парижа, армия исчерпывает энергейю войны (это четвертая ступень), начинается откат в мирную жизнь. При этом офицеры, наглотавшиеся воздуха свободы, вольнодумствуют, дело идет к восстанию декабристов. Это и есть переразвитие процесса, который, соединив Николая и Марью, продолжает течь, но демонстрирует в тексте Толстого одни только свои военно-политические параметры (Часть вторая Эпилога – уже просто социологическая статья).

Как известно, роман «Война и мир» вырос из замысла романа о декабристах, который был начат, но в ходе работы потребовал переформатирования. И превратился в роман о том, откуда взялись декабристы, в «Войну и мир». Так получилось потому, что Толстой отдался «энергии заблуждения, земной стихийной энергии, которую выдумать нельзя»17. Она и унесла его от начального замысла. Но течение сюжетной ци (ести)18, естественно, вынесло его к декабристам, которые в полном соответствии с Ростовским вариантом развития архетипа Кунь, появляются в самом конце:

«Верхняя Шестерка

Драконы бьются на пустоши (в диком месте)

их кровь иссиня-черная и желтая».

В нашем случае борющиеся драконы – две силы в российском обществе, которые вскоре схватятся на Сенатской площади. Это место, конечно, не дикое, но в «Книге перемен» и нет речи о конкретном месте. «Пустошь» это символ, который надо толковать в зависимости от конкретной ситуации того, к кому он относится. Ростов как раз сцепляется с Пьером Безуховым. Дело происходит в Лысых горах, накануне зимнего Николина дня 1820 года, 5 декабря по старому стилю. То есть – за три дня до зимнего солнцестояния, когда природный иньский процесс доходит до своей вершины, и его порыв иссякает. Зима еще будет морозить, но солнце уже поворачивает на весну, начинается подъем сил Ян. Мне уже не раз приходилось описывать19 этот момент, точку Николоворота, поединок небесного Всадника-Змееборца с земнородным Змеем-Николой, их единство, во всем аналогичное единству Инь и Ян в ходе любых перемен. Что касается цвета крови драконов, то комментарий «Вэнь Янь» отмечает: «Иссиня-черный и желтый цвета» – это смесь Неба и Земли: Небо иссиня-черное, а Земля желтая» (цвет «исподнего» Николая).

Лошадь и ее хозяин. Картина Чжао Мэнфу (1254—1322)

Перед схваткой драконов в Лысых горах будущий декабрист Пьер рассказывает о своей встрече с членами тайного общества. Ростов старается быть сдержанным (чжэнь), как его учит Марья, но в нем зреет недовольство. Он начинает возражать Пьеру, тот отвечает. И вот уже Николай «почувствовал себя поставленным в тупик. Это еще больше рассердило его, так как он в душе своей, не по рассуждению, а по чему-то сильнейшему, чем рассуждение, знал несомненную справедливость своего мнения». И он не выдерживает: «Начни вы противодействовать правительству, какое бы оно ни было, я знаю, что мой долг повиноваться ему. И вели мне сейчас Аракчеев идти на вас с эскадроном и рубить – ни на секунду не задумаюсь и пойду».

Так Ростов демонстрирует, что остается в прежнем потоке, одержим его существом и будет рубить невзирая на лица. Иначе и быть не может. В конце текста Кунь, уже после описания всех шести этапов, имеется следующее добавление:

«Применение Шестерок

Польза-Ли в вечной Выдержке-ЧЖЭНЬ».

То есть цель (ли) процесса Кунь предполагает неизменную одержимость (чжэнь) того, с кем происходит этот процесс.

***

Подытожу: Ростов целиком Марья чжэнь, обуян кобылицей, неведомой силой, таящейся в женщине. Эта сила – энергейя аристотелевского Перводвигателя, который тянет нас по пути (Дао) к запредельной цели. Эта сила зовется по-разному: Вечная Женственность, Сокровенная Самка (Пинь), Шакти, Душа Мира, Божественная Премудрость София. В Марье проглядывает самая настоящая София, в отличие от Сони, которая – только Соня. А Ростов – да, в нем тоже сидит божество, но вообще-то он лишь простоватый гусар, который вкусил божества, был ведом им, достиг человеческой цели: женился на Марье (земной). И теперь он боится ее потерять, паникует, когда замечает в ней неземное: «Боже мой! что с нами будет, если она умрет, как это мне кажется, когда у нее такое лицо». Это последняя мысль Николая в романе. Дальше он встает на молитву. Прощайте, граф.

А мы махнем на ночь глядя в поля. Хлеб постеречь. Вот перед нами Иван, считает на небе звезды, вдруг слышит ржание. Посмотрел под рукавицу и увидел кобылицу. Дальше он – раз, и уже овладел кобылицей. Попёрло! Он ей – на хребёт задом наперёд, а она и так, и сяк – вьётся, виснет, мчится, пластью, скоком, дыбом… Ё! Интересная пара. В результате кобылица рождает Ивану двух коней и Конька-горбунка, который… Вы понимаете? Этот Конек – ровно то, что несет Николая. В сказке процесс развертывания архетипа Кунь, показан, может, и не с такой эпической обстоятельностью, как в романе Толстого, но Иван все равно в конце женится. На Кобылице. Только она в тот момент предстает уже не в лошадином облике, а в облике Царь-девицы (шаманы меня поймут), которую Иван подстерег ровно так же, как Кобылицу, но только не в поле, а на берегу окияна.

Из намеков Девицы можно понять, что она нечто вроде Венеры (дочь Луны, сестра Солнца), но тогда ее избранник – умирающий и воскресающий бог растительности. Наш Иван пассивен (что свойственно духам растений), почти как Ростов, даже Девицу самоотверженно достал не для себя, а для царя. Но сама-то Девица отнюдь не пассивна, устроила так, что царь – бух в котел и сварился. А Иван после гибели в этом котле («мешке») воскрес и женился. Как и Николай. Вот вам и архетипический движитель Кунь – божественная Кобылица, мать Конька, который – какая мощь чресл! – несет героя. Горбунок – это якорь, которым она держит (чжэнь) Дурака привязанным к себе и к потоку событий, ведущих к цели (ли). Она очень коварна, не удивлюсь, если вдруг обнаружится, что перо жар-птицы подбросила Ване тоже она. Но при всем том – три тысячи чертей! – она так нечеловечески привлекательна…

В этом экскурсе дан один лишь пример того, как работает «Книга перемен». В следующем посмотрим, как работает сам Лев Толстой.