Утиные гнёзда

В половине одиннадцатого пришла Емельянова. Она беспрестанно вытирала шею и лоб носовым платком.

– Что такое? Вам душно?

– Доктор, с меня пот градом течёт – одежду выжимать можно!

– Как давно?

–Уже три дня.

Яскула измерил ей температуру. Градусник беспокойно запищал, показывая число тридцать восемь. Николай Сергеевич осмотрел больную и обнаружил гнойную сыпь, которую женщина простодушно считала потницей.

Когда медсестра увела пациентку в палату, Яскула позвонил главврачу и выразил свои опасения. Дмитрий Михайлович внимательно выслушал и согласился:

– В нашей работе лучше перестраховаться.

В течение часа больницу мобилизовали для борьбы со вспышкой. Собрали эпидемиологическую группу. Группа немедленно посетила дома заболевших. Всех родственников, друзей и знакомых, которые недавно общались с больными, посадили на карантин.

Надо отдать должное кеплеровским врачам. Они сработали быстро и профессионально, и, если бы Спицын и Емельянова оказались единственными зараженными, истребили бы инфекцию на корню. Но на следующий день люди лавиной накрыли больницу. К Яскуле выстроилась длиннющая потливая, ссыпная очередь. Коридоры наполнились кашлем и чиханием.

Что это была за хворь? Корь, оспа, тиф или новая форма гриппа? Нет! В крови больных не нашли ни один из известных возбудителей. Тогда доктора пошли от обратного и исследовали выделения из гнойничков, мокроту из лёгких и налёт в горле.

– В гное «плавает» вирус герпеса, в лёгких хозяйничает гемофильная палочка, в горле буйствуют стрептококки, – заявили микробиологи своим коллегам.

Десять лет пустовавшее инфекционное отделение набилось до отказа, и во дворе больницы пришлось разбить палаточный госпиталь. Главврача вызвали в администрацию отчитаться об эпидемиологической ситуации в Кеплерграде.

– Мы не можем найти возбудитель заболевания, – сказал Дмитрий Михайлович, – но мы знаем его механизм действия, который схож с механизмом действия некоторых земных вирусов. Суть этого механизма заключается в том, чтобы ослабить иммунитет, а дальше разберётся условно-патогенная микрофлора. Стафилококки, пневмококки, грибки, простейшие паразиты, вирусы герпеса, папилломы, ОРВИ и так далее – все они, подавляемые здоровым организмом, активизируются и вызывают вторичные заболевания.

– Означает ли это, что возбудитель имеет местное происхождение?

– Я считаю, да. Нас одолела здешняя хворь.

– Хорошо, каковы пути её распространения?

– Экспериментально мы определить не можем, поскольку не обнаружили возбудитель. Но исходя из скорости его распространения мы склоняемся к воздушно-капельному.

– Вы уже разработали стратегию лечения?

– Нам ничего не остаётся, как просто бороться с симптомами.

Три месяца продолжалась борьба, в которой чаша весов склонялась то в сторону медицины, то в сторону заразы. За это время Яскула, и без того худой, потерял ещё десять килограммов и боялся взглянуть на себя в зеркало. В один из тех напряженных дней ему позвонил Пшеницын и сообщил, что Ян и Яна лежат в больнице. Несколько раз Николай Сергеевич выкраивал время и навещал их.

Постепенно болезнь начала отступать. Люди медленно, но верно поправлялись.

Доктора выдохнули. Они выстояли, победили и вернули себе уважение пациентов. Сотни счастливых кеплерградовцев после выписки возвращались, одаривали их цветами и осыпали словами искренней благодарности.

Врачам было чем гордиться. За всю эпидемию, к великой радости Яскулы, не зарегистрировано ни одного летального исхода.

Глава 3

Утиные гнёзда?

Вдали от любопытных глаз, посреди пышного поля цвета топлёного молока, тщательно скрываемый растениями, дышал прохладой небольшой пруд.

«Мы очень любым свой пруд, – думали растения, с благоговением глядя в воду, – он источник нашей жизни и нашего процветания».

Над множеством жмущихся друг к другу верхушек растений, начинавших подсыхать и буреть, разливалось нагретое, парившее голубое небо, по которому медленно плыли лёгкие пушистые облачка. Стояла жаркая, ленивая полуденная тишина поздней весны. Внезапно откуда ни возьмись прилетел ветер и принёс на своих крыльях жёлтую пыль от сухой земли.

«Ух, какое пекло! Листья-то как жжёт! И ветер песком засыпает! Ветер, ветер, будь добр, не дуй!»

«Не могу! – просвистел ветер. – Всю зиму я резвился далеко отсюда, но наступает лето, а летом мне положено дуть здесь!»

«Не дуй, ветер, не дуй! Сжалься над нами!»

«Не могу! Я должен высушить вам пруд!»

«Не высушишь! Мы так тесно переплетёмся, так плотно укроем его нашими листьями, что ты не доберешься до него!»

Ветер стих на пару мгновений, а затем вздохнул:

«Эх, напрасно вы стараетесь! Всё равно не уберечь вам своё сокровище! Слышу я голоса людей! Они идут сюда!»

«Неужели они идут за нашим прудом?» – испугались растения.

Голосов было два – мужской и женский.

– Очень здорово, что вы, Александр Иванович, всё-таки согласились прогуляться со мной.

– Признаться честно, я бы с удовольствием отправил вместо себя Яна и Яну. Из меня плохой ходок.

– Ой, перестаньте, вы наговариваете на себя! Кстати, как у них здоровье?

– Поправляются. Николай Сергеевич обещал через неделю их выписать.

Александр Иванович со своей коллегой Алевтиной Геннадьевной свернул с дорожки между полями в заросли с человеческий рост. Алевтина Геннадьевна двигалась чуть впереди и что-то высматривала.

– Вы так и не сказали мне, куда мы направляемся? Какая ужасная беда у вас приключилась, раз понадобилась моя помощь? – спросил агроном, помогая себе руками пробираться сквозь плотное насаждение albus navis.

– Слава Богу, никакой беды не случилось. Просто я хочу показать вам необычную находку.

Заросли вдруг расступились. Сначала Пшеницыну показалось, будто он выбрался на открытую местность. Но повертев головой, Александр Иванович осознал, что бредёт по зелёному коридору около метра шириной, ступая по устилавшим землю стеблям.

– Вот, глядите, – Алевтина Геннадьевна остановилась. – Здесь никто не проходил, дорожку не протаптывал. Зелень не примята, она просто растёт параллельно земле. Удивительно, правда?

Александр Иванович наклонился, выдернул одно растение и осмотрел. Корень и стебель по отношению друг к другу образовывали прямой угол.

– Как вы думаете, в чём причина необычной изогнутости? – спросил Пшеницын у своей коллеги.