Порочный рокер

Глава 3

Кэти

Я еще никогда в жизни не чувствовала себя настолько не в своей стихии.

Дело в том, что я так долго сидела на обочине собственной жизни, что вроде как забыла, в чем моя стихия.

Вот так я и оказалась здесь. Я позволила лучшей подруге убедить меня, Кэти Блум, обычную девушку без малейшего модельного или актерского опыта, в том, что я могла бы сыграть суперкрутую-подружку-рок-звезды в новом клипе Джесси Мэйса.

О чем, черт возьми, я вообще думала?

Сегодня у меня впервые в жизни по-настоящему вспотели ладони.

Я вытерла их о плюшевый халат, засунула руки в карманы и последовала за Мэгги по огромному дому, который, по ее словам, принадлежал менеджеру Джесси, Броуди, парню с татуировками. На этот раз я познакомилась с ним по-настоящему, и в нем было что-то невероятно сексуально-деловое и рок-н‐ролльное, что у меня отнялся язык. Я почувствовала облегчение, когда невероятно милая Мэгги спасла меня от этого разговора. Так же, как и в случае с Зейном. Потому что, черт возьми, что бы я сказала Зейну Трейнору, самому харизматичному фронтмену со времен Джима Моррисона? Да и еще когда на нем эти облегающие кожаные штаны…

И да, я гуглила всех с того момента, как меня наняли для этой работы. И не один раз.

Вокалист Dirty обладал телом бога любви и голосом, за который явно продал душу дьяволу, и да, он был великолепен, но пялилась я на него, только чтобы избежать очередных гляделок с Джесси Мэйсом.

Что серьезно угрожало моему рассудку.

Когда этот мужчина смотрел на меня, с моим телом происходило нечто, что я могла бы описать только как временное, но всепоглощающее гормональное помешательство. Это было головокружительно, захватывающе и пугающе, и мне нужно собраться с мыслями, прежде чем мы начнем снимать эту сцену. Предполагалось, что я буду вести себя как крутая подружка, тусоваться рядом с ним на вечеринке или где-то еще, а не падать в обморок, как девственница, которая может воспламениться, если он просто коснется ее плечом.

Не помогло и то, что он привел на съемки своих закадычных друзей.

Конечно, я видела фотографии всех участников Dirty в Сети. Но поскольку эта съемка проводилась для сольного альбома Джесси, я не ожидала, что здесь будут Зейн или барабанщик Dirty Дилан Коуп.

А чего, черт возьми, я ожидала?

Может быть, чего-то вроде стерильной звуковой сцены с серьезной съемочной группой?

В реальности это больше походило на тусовку, а люди набились в каждую комнату архитектурного чудо-дома Броуди, находящегося в Северном Ванкувере, на склоне горы в Каньон-Хайтс, который, вероятно, стоил семизначную сумму.

Съемочная группа выглядела во многом так, как я всегда представляла себе роуди[6]: охранники напоминали настоящих байкеров, а команда менеджеров, состоявшая из Броуди, Мэгги и нескольких подчиненных, выглядела как группа рок-звезд.

Что касается Джесси, Зейна и Дилана, то они представляли собой героев влажных фантазий греческих богинь.

Я никогда не встречала подобных им людей в реальной жизни.

Когда я только приехала, Мэгги милосердно выдернула меня из комнаты, заполненной девушками, которые выглядели так, словно только что вышли из-за кулис на показе мод Victoria Secret. Должно быть, я выглядела так же неуместно, как и чувствовала себя в своей футболке с надписью Rolling Stones, забрызганных краской джинсах и фиолетовых кроссовках – оказалось, что все мои джинсы заляпаны краской, о чем я узнала только сегодня утром.

Честно говоря, я вообще не понимала, какого черта здесь делала.

Во второй раз за сегодняшний день Мэгги отвела меня в одну из спален наверху, которую занимала команда костюмерш, – пообещав зайти за мной через десять минут.

Десять минут до моей сцены с Джесси Мэйсом.

У меня снова вспотели ладони.

Костюмерши освободили меня от халата и поставили на небольшую платформу, дабы осмотреть. Что было не так уж странно, учитывая их род деятельности, только если бы я не была полностью обнажена, не считая лифчика и трусиков. Это определенно выходило за рамки моей зоны комфорта, но поскольку в комнате находилось всего несколько моделей и костюмерш, а они занимались этим постоянно, я пыталась убедить себя, что в этом нет ничего страшного.

Ни капельки не ужасающе.

Они заставили меня быстро переодеться в смежной ванной, оставив атласный кружевной лифчик цвета шампанского, но сменив трусики из комплекта на откровенные трусики-шортики с черным кружевом, полностью обнажающие ягодицы. К счастью, приличные ягодицы.

– О, просто идеально! – воскликнула одна из костюмерш, когда увидела меня. Я уверила себя, что их волнение по поводу моего белья, которое никто не увидит под одеждой, кажется довольно милым и совсем не странным.

Затем вошла одна из визажисток с палитрой для макияжа и маленьким поясом для инструментов, набитым кисточками и спонжиками, и начала закрашивать синяк на моем бедре своей волшебной косметикой, благодаря которой казалось, что у меня нет пор.

И тут меня осенило.

Это и есть моя одежда.

То есть вся, больше ничего.

Потому что, по-видимому, меня собирались снимать в музыкальном клипе Джесси Мэйса в одних трусиках и лифчике.

– Я успею сходить в туалет, прежде чем нужно будет спускаться? – обратилась я к каждой, кто соглашался слушать. К горлу, как желчь, подступала горячая волна паники.

– Конечно, – ответила гример. – Только постарайся ничего не смазать.

Я бросилась в ванную и закрыла дверь, как раз в момент первого рвотного позыва. Я ухватилась за великолепную мраморную раковину и постаралась сделать это как можно тише, когда желудок сжался, и меня почти вырвало. Слава богу, ничего не вышло. Теперь я даже рада, что мне так и не довелось попробовать эти суши.

Я сглотнула, меня снова замутило, поэтому я сосредоточилась на том, чтобы восстановить контроль над дыханием. В соседней комнате на акустической системе играла Sweet Emotion группы Aerosmith, поэтому я была уверена, что меня никто не слышит.

Зажмурив глаза, я медленно и глубоко задышала, затем порылась в карманах своих сброшенных джинсов и отыскала телефон. Дрожащими пальцами я набрала Деви, чувствуя, как во мне закипает ядовитая смесь нервов, негодования и унижения.

– Он такой же горячий, каким ты его запомнила? – ответила она, и я услышала самодовольную улыбку в ее голосе.

– Еще горячее. Деви. Какого хрена?

– А? Ты в порядке? – Теперь в ее голосе звучала тревога, и мне стало бы не по себе, если бы я все еще не пыталась сглотнуть желчь.

– Ты знала о том, что они собираются снимать меня в одном нижнем белье?

– Ах, – сказала моя лучшая подруга. – Это.

– Да, это, – прошипела я. Я бы впервые в жизни, ей-богу, наорала на нее, если бы не боялась, что все красотки в соседней комнате могут меня услышать. Я потянула за тонкую тесьму шортиков, которые теперь казались на несколько размеров меньше, чем когда я только надевала их, безуспешно пытаясь прикрыть свою задницу.

– Кэти, господи. Серьезно, ты в порядке? Кажется, ты на взводе.

– Да, потому что у меня пена идет изо рта. Ты даже не упоминала, что я буду делать это голой.

– Во‐первых. Трусики и лифчик – это не то же самое, что голая. На тебе на пляже обычно меньше одежды. Помнишь те стринги «аппетитная попка»?

– Это другое.

– И в чем же разница?

Брр. Терпеть не могу, когда ей удается меня переспорить. Что происходило постоянно. Именно поэтому я стою здесь в сексуальном нижнем белье, которое мне даже не принадлежит.

– Не знаю. Просто так и есть.

– Это не так. И во‐вторых, я не удосужилась сказать тебе, что они изменили план, потому что знала: ты взбесишься и передумаешь, а я правда, правда считаю, что тебе стоит это сделать.

– Что значит, они изменили план?

– Та сцена на вечеринке? Вчера позвонили и сказали, что немного переработали ее, так что твоя сцена с Джесси теперь будет проходить один на один. То есть будете только вы вдвоем.

Только мы вдвоем?

О чем это она?

– Деви, на что, черт возьми, ты меня подписала?

– Ничего особенного. Это просто любовная сцена.

Мороз по коже. Я вдруг почувствовала, что меня трясет от холода. Но содержимое моего желудка… клубящийся шар раскаленной лавы.

– Что ты имеешь в виду под любовной сценой?

Типа, секс?

Имитация секса на камеру?

С Джесси Мэйсом? Самым горячим парнем во вселенной?

Обжигающая волна паники. Подступающая желчь…

Я с трудом сглотнула.

– Все, что тебе нужно сделать, это притвориться, что занимаешься сексом с Джесси, – произнесла Деви, как будто проще занятия не придумаешь. – Он великолепен, так? А ты все переживала, что вам придется танцевать по команде, или расхаживать с важным видом, или что-то в этом роде. Так что тебе даже не придется выступать.

Точно. Ведь притворяться, что я трахаюсь с супергорячей рок-звездой, в то время как съемочная группа снимает это, было для меня обычным делом. Совершенно естественным.

– Не говоря уже о том, что так я обеспечила тебя кругленькой суммой. Ну, знаешь, за то, что ты делаешь это в белье.

Медленно. Вдох через нос, выдох через рот.

– Кэти?

– Я дышу.

– Где ты, черт возьми, находишься?

– В ванной.

– Хорошо… так что дыши, а потом тащи свою задницу туда. Мы уже проходили это. Пили вино. Помнишь? Ты зажжешь в этой сцене.

Зажжешь. Точно. Несмотря на уверенность Деви во мне, я была почти уверена, что зажжет именно Джесси Мэйс.

А меня, вполне возможно, вывернет наизнанку.

Впервые с тех пор, как у меня начались рвотные позывы, я увидела свое отражение в зеркале: отражение девушки, которая собиралась притворно кувыркаться в постели с Джесси Мэйсом.

Полуобнаженная.

Я моргнула и уставилась на нее, пытаясь представить эту девушку в музыкальном клипе.

На ней было гораздо больше косметики, чем обычно, но пойдет… очень даже ничего. Лицо в форме сердечка. Симметричные черты. Тонкие изогнутые брови и довольно высокие скулы. Полные губы. Большие сине-зеленые глаза, обрамленные темными ресницами. Бледная ирландская кожа с несколькими веснушками на весьма симпатичном носике.

Я оглядела свою фигуру в нижнем белье, которое оказалось гораздо сексуальнее, чем я себе представляла, теперь, когда я смотрела на него глазами девушки, собирающейся щеголять в нем перед Джесси Мэйсом. Я всегда была миниатюрной, совсем не такой, как другие женщины, которых они нанимали для этого, но, по крайней мере, у меня были формы. Вообще-то, раньше я была пацанкой. Не расставалась со скейтом, одевалась как мальчишки, с которыми общалась, и выглядела как они. Было трудно не замечать ту девчонку в зеркале. Я была в некотором роде позднего расцвета, но все же уже расцвела.

И кому-то я настолько понравилась, что они наняли меня для этого, верно?

– Кэти? – Теперь голос Деви звучал обеспокоенно. Мне не понравилось, что именно я вызвала у нее такие чувства.

Я пыталась свыкнуться с мыслью о том, что выйду туда и окажусь в этом перед Джесси Мэйсом, а также всеми его крутыми друзьями, съемочной группой, охранниками и другими моделями – настоящими моделями… Я пыталась свыкнуться с мыслью, но мне просто не хватало духу. Совершенно. Вцепившись в раковину, я осознала, что выступивший на ладонях пот еще не высох.

– Отстой, Деви, – произнесла я тихим, пересохшим голосом. – Он даже не знал, кто я.

– А должен был?

– Эм, да? Я думала, он выбрал меня. Но он даже не знал, что взяли меня.

– И что? Тебя ведь взяли. Знаю, тебе это кажется странным, потому что ты никогда не делала этого раньше, но кого это вообще волнует? Поверь мне, детка. Это как раз то, из-за чего некоторые девушки, прекрасные девушки, надрывают зад, пытаясь добиться успеха в карьере, но так и не добиваются. Это Джесси чертов Мэйс.

– Да. Я в курсе.

И Деви, и Гугл просветили меня о масштабах славы этого человека, сообщив, что Джесси чертов Мэйс был не кем иным, как богом рока, секса и настоящим сердцеедом.

Не говоря уже о том, что его нынешней девушкой была Эль, супергорячая басистка Dirty.

Даже если мне хватит решимости выйти в этом белье, я, Кэти Блум, не была создана для такого давления.

– Ты хоть понимаешь, что мы выдвигали актрису, которая недавно снялась в любовной сцене с Леонардо? – продолжила Деви. – И действующую модель из Victoria Secret. Они отклонили обеих. Они хотят тебя.

– Ага. – Эта часть, честно говоря, до сих пор не укладывалась в голове. Но от этого меня еще больше замутило. – Какого черта я согласилась на это? Ты же знаешь, я ненавижу быть в центре внимания. – Я закрыла глаза, пытаясь унять головокружение.

Деви замолчала. Она знала, несомненно.

Она была там, стояла рядом со мной у алтаря, а священник смотрел на меня с глубоким состраданием, когда минуты, казалось, растянулись в вечность. И все стояли и смотрели на меня, облаченную в белое платье, все, кроме того самого, кто должен был быть рядом.

Тот, кто решил бросить меня.

Тогда я хотела исчезнуть, но не могла. Я не смогла избежать того чудовищного момента, который все тянулся и тянулся.

Я до сих пор не оправилась, почти два года спустя.

– И именно поэтому тебе нужно это сделать, – сказала моя лучшая друга.

– Почему?

– Ты знаешь почему. Послушай, Кэти, я была рядом с тобой. Несмотря ни на что. Я наблюдала, как ты хандрила последние два года своей жизни…

– Один год и десять месяцев. Давай не будем преувеличивать.

Кто-то постучал в дверь ванной.

– Кэти?

Это была Мэгги. Похоже, она пришла, чтобы отвести меня на съемку моей сцены. Я представила себе Джесси Мэйса, ожидающего меня там… он ведь тоже будет полуголым?

– Минутку! – отозвалась я так непринужденно, как только могла, несмотря на то что к горлу снова подступила желчь. Я пыталась подавить ее, но она побеждала.

– Та-а‐ак, – упорствовала Деви. – Я наблюдала, как моя самая лучшая в целом мире подруга переживала один год и десять месяцев из-за какого-то придурка, который и мизинца ее не стоил…

– Деви…

– Подожди. Он никогда не заслуживал тебя, и мы обе это знаем. Я думаю, в глубине души ты осознаешь, что он был конченым ублюдком, и то, сколько боли он тебе принес… омерзительно.

Меня вырвало. Тихо.

Совсем чуть-чуть, в великолепную мраморную раковину татуированного менеджера Джесси Мэйса.

– Но то, что ты все еще позволяешь этому управлять своей жизнью, – сказала Деви, не обращая внимания на мою рвоту, – Кэти, это в твоих руках…

Поэтому.

Именно поэтому Деви была и всегда будет моей лучшей подругой.

Она любила меня, когда я нуждалась в любви. И она стойко и непоколебимо любила меня, когда мне требовался пинок под зад. Неизменно.

– Ты права, – прохрипела я. Я прополоскала рот водой и сплюнула в раковину, смывая рвоту в канализацию.

– Тебе нужно схватить этот момент за яйца. Забери свою гребаную жизнь обратно, детка.

Деви всегда пыталась заставить меня ухватиться за что-нибудь. Обычно это жизнь. Иногда – мужчина.

Я никогда не была так благодарна ей за это.

– Ладно, – сказала я.

Она была права, и я это знала.

Я не могла позволить тому, что случилось со мной почти два года назад в тот дерьмовый день, который должен был стать лучшим днем в моей жизни, – разрушить мою жизнь.

И если я не предприму решительных действий, именно это и случится.

– Я сделаю это.

Я промокнула рот салфеткой, дабы убедиться, что на моем накрашенном лице не осталось следов рвоты, и посмотрела на себя в зеркало.

– И правильно.

– И кстати, – сказала я ей, – я люблю тебя.

Я повесила трубку и воспользовалась ополаскивателем для рта, который, благодаря какому-то маленькому чудесному стечению обстоятельств, остался на подносе с туалетными принадлежностями для гостей.

Затем я глубоко вздохнула, открыла дверь и отправилась целоваться с рок-звездой.

Глава 4

Джесси

Я сидел на огромной кровати, в то время как вокруг меня работала команда в некоем организованном хаосе, – но меня заботил не хаос. Хаос не был чем-то неизведанным. Я просто абстрагировался от него и начал играть фрагменты своей новой песни на одной из старых акустических гитар. Эта маленькая репетиция была для меня лучшим способом разобраться с тем дерьмом, что творилось у меня в голове, чем методы, используемые моими приятелями по группе.

Когда Дилану было хреново, он, как правило, растворялся в воздухе.

Эль вступала в конфронтацию.

Зейн трахался до потери пульса – что, по крайней мере, прогресс, по сравнению с его жутким алкогольным прошлым.

Я же играл на гитаре. Сочинял музыку. Писал песни, пока не чувствовал, что становится легче, и то, что терзает, отступало.

В последнее время я много пишу. Лучше так, чем сводящее всех вокруг с ума мрачное дерьмо в моем исполнении. Я уже, похоже, стал одержим мыслями о том, на что будут похожи следующие несколько недель моей жизни, и о назревающей холодной войне, как только приеду в Лос-Анджелес. Но мне все равно не терпелось попасть туда. И как бы сильно я ни ненавидел весь этот процесс, съемка клипа требовала в первую очередь моего внимания.

Клип должен получиться удачным. Песня должна получиться удачной. Альбом должен получиться более чем удачным.

Я не мог позволить Зейну облажаться, просто потому, что это Зейн.

Я велел ему держаться подальше от комнаты во время съемок. Я не стал объяснять ему причину, но он неглуп. Оставалось либо отослать его куда подальше, либо позволить слоняться поблизости и бросать на Кэти взгляды, в которых читалось: «трахни меня».

Я видел, как она смотрела на него широко раскрытыми глазами, и понял, как все закрутилось бы дальше. Я уже достаточно насмотрелся на цыпочек, сходящих из-за него с ума, чтобы понять, когда девушка западает на Зейна.

Я также понял, почему Мэгги и Броуди выбрали Кэти для этой сцены. Она была ужасно милой. Да, я мог бы щелкнуть пальцами и заменить ее любой девушкой в доме. Но я не хотел никого, кроме нее.

Любому понятно, что эта девушка не такая, как все.

И поскольку я не собирался весь день кувыркаться с супермилой цыпочкой, помешанной на Зейне, мне просто нужно было заставить ее забыть о нем.

Я видел, как она стояла у подножия лестницы и разговаривала с Мэгги, но еще не вошла в комнату. Она стояла спиной ко мне, и только ее темные волосы и белый халат были видны сквозь ряды лампочек, установленных вокруг кровати.

Мы снимали сцену в подвальном помещении Броуди – легендарной комнате для вечеринок. Я не смог бы сосчитать или даже вспомнить, сколько раз был пьян, под кайфом или с кем-то обжимался в этой комнате. Но я никогда не видел ее такой. Никаких пивных бочек, никаких кутежей, никаких полуголых красоток. Бильярдный стол и другая мебель были придвинуты к стенам и накрыты защитными покрывалами.

На заднем дворе было установлено еще больше светильников, которые проникали сквозь окна. Были повешены длинные, развевающиеся занавески и установлены вентиляторы, задувающие их внутрь, чтобы сквозь них проникал свет. Декорации оказались простыми, но великолепными. Лив, режиссер, за эти годы сняла несколько клипов Dirty, и я знал, что с ее помощью все будет выглядеть сексуально.

А с этой милашкой в моей постели – гарантировано.

Даже если бы она предпочла Зейна.

Я наблюдал, как она повернулась, чтобы последовать за Мэгги в комнату. Как только Кэти переступила порог, Броуди включил музыку, как по команде. По комнате разнеслась песня Start Me Up группы The Rolling Stones.

Кэти остановилась как вкопанная, едва не упав. Двое парней из съемочной группы бросились ловить ее, и она, покраснев, отмахнулась от них. Повсюду к полу были приклеенные скотчем электрические провода, и она приподняла халат, осторожно переступая через них в своих фиолетовых туфлях, демонстрируя обнаженную ногу.

Сама того не подозревая, девушка появилась эффектно.

Песня была идеальной, текст был пропитан страстью и в значительной степени отражал впечатление, которое она производила на большинство парней в комнате.

Я наблюдал, как она подходит к кровати.

Кэти Блум. Двадцать четыре года. Проживает на 7‐й Восточной, в Ванкувере. После того как увидел ее в столовой, я попросил Джуда разузнать о ней все, что возможно. По-видимому, она приехала на скейтборде в футболке с принтом Rolling Stones и с печеньем для команды, которому так и не суждено было пройти через охрану, поскольку ребята Джуда проглотили его в мгновение ока. Я ни черта о ней не знал, кроме ее пристрастия к выпечке и очевидного интереса к классическому року.

Я бездумно бренчал на гитаре, когда она остановилась в изножье кровати, в самой дальней точке от того места, где сидел у изголовья я. Мэгги познакомила ее с Лив. Та же, будучи островком невозмутимости посреди океана спешного хаоса, объявила, что мы почти готовы приступить к съемкам.

– Мы начнем с нескольких широких кадров и постепенно перейдем к вам, – сказала она Кэти. – Мы ожидаем страстный утренний секс, как будто вы почти не спали и занимались этим всю ночь, но все не можете насытиться. Тебя ввели в курс дела обо всем этом?

– Угу, – тихо сказала Кэти. Я едва расслышал ее слова из-за музыки. – Мэгги вроде как просветила меня.

Она едва заметно посмотрела в мою сторону. Ее взгляд, совершенно не касаясь моего лица, скользнул по моей обнаженной груди и рукам, пока я играл на гитаре. Мне предложили халат, но из-за подсветки и людей в комнате было тепло, поэтому на мне не было ничего, кроме черных боксеров, любезно предоставленных костюмершами.