Марицелла, или 12-я Королева Фиолетового леса

– Мы не едим ничье мясо, – ответила Марицелла, – и у нас не разрешена охота, ты же знаешь.

– Я слышал, что люди охотятся и без разрешения. Вы же не можете контролировать весь лес, – продолжал Патрик.

– Можешь им передать, что я отстрелю им ноги, – послышалось сзади.

Они обернулись и увидели Ханну с большой белой птицей на руках.

– Это орел, нашла висящим прямо на сосне, – сказала Ханна, – никогда раньше не видела его в нашем лесу.

Марицелла подскочила к маме и осторожно взяла его к себе на руки.

– Что с ним? – спросила она.

– У него большая рана под правым крылом, – ответила Ханна.

Они бережно положили орла на стол и стали осматривать рану.

– Какой же красавец, – сказала Марицелла, – Кто же подстрелил тебя?

Патрик проявил большое участие и помог им почистить и обработать рану. Орел спокойно лежал под руками Марицеллы, доверчиво полагаясь на людей.

– Пусть завтра Стефан придет с утра, – сказала Ханна Марицелле, – зайди по дороге в школу.

– Можно я тоже буду к вам приходить? – спросил Патрик у Ханны, – Я Патрик, учусь вместе с Марицеллой. Собираюсь стать доктором и тоже мог бы вам помогать.

– Ладно, – разрешила Ханна, – если твои родители не против.

– Нет-нет, они не против, – поспешил сказать Патрик, хотя и не собирался спрашивать у них, потому что знал, что не позволят.

Они напоили орла и отнесли его в клетку.

– Вы будете ему давать на обед зайцев или сусликов? – спросил Патрик.

– Нет, – ответила Марицелла, – мы будем его кормить орехами. Если ему нужны будут зайцы, ему придется охотиться самому, от нас он их не получит.

– Бедный орел, – пошутил Патрик, – тебе придется поскорее поправиться.

Они зашли в дом, и, пока Ханна готовила обед, Марицелла показала ему агаму, вытащив из клетки.

– Вот, – сказала она, – познакомься, как-никак, имя ему придумал ты.

Агама безучастно прошла мимо руки Патрика и нырнула в карман Марицеллы.

– Вылитый дядя Брайан, – засмеялся Патрик, – он тоже меня не замечает.

Тут Ханна позвала их, они пошли мыть руки и сели к столу есть приготовленные Ханной на скорую руку жареные яйца с лесными травами. Ящерица осталась в кармане Марицеллы и не вылезала оттуда. Видимо, это действительно было лучшее место для нее, как и говорил Стефан. За столом Ханна расспрашивала Патрика о родителях, о семье. Их семья занималась строительным бизнесом.

– А ты, значит, доктором хочешь стать? – спросила Ханна.

– Да, мне больше нравится лечить, хоть строить тоже могу, меня папа многому научил, – отвечал Патрик.

– Ладно, – сказала Ханна после того как они поели, – тебе пора уже домой, мы проводим тебя до моста.

Марицелла сказала, что сама проводит Патрика, они оделись и вышли. Во дворе еще раз посмотрели на орла, который лежал и время от времени махал одним крылом. Марицелла погладила его по спине, положила ему орешков, и они пошли. Идя через лес и слушая разговоры Патрика, который еще постоянно за что-то цеплялся, Марицелле не раз приходила в голову мысль рассказать ему о том, что с ней случилось вчера. Но всякий раз она отгоняла ее, боясь спугнуть его. Она видела реакцию мамы, а она крепкий орешек, и мало чем можно ее напугать. Марицелла проводила Патрика до моста, где они постояли немного, глядя через перила в мутную воду, болтая ни о чем, потом попрощались, и она повернула обратно. Войдя в лес, Марицелла сделала шаг наверх и с восторгом взлетела. Наконец-то она это делала уверенно и с удовольствием. Она вихрем перелетала с дерева на дерево, качалась на ветвях и опять кружилась над кронами могучих деревьев. К ее полету то и дело присоединялись птицы – сойки, дятлы, совы, корольки, свиристели, дрозды, еще бабочки, пчелки, стрекозы, жуки, и, сделав с ней круг, улетали дальше по своим делам. И опять все звенело, шумело, сверкало и шептало: «Марицелла-а-а, Марицелла-а-а». Подлетая к западному краю леса, она вдруг замерла и зависла в воздухе: прямо под ней какой-то человек целился в медведя. Она сразу узнала Графа – медведя, которого они с дедушкой спасли еще медвежонком много лет назад и выходили дома. Он был огромный, очень темного, почти черного цвета. Медведь не видел целившегося в него человека. Марицелла рывком опустилась перед браконьером и резко отвела рукой дуло ружья. Все произошло так быстро, что человек вздрогнул от неожиданности и уставился на Марицеллу.

– Ты кто такая?! – вскричал он, – это ты, что ли, лесная бродяга? Глупая девчонка, ты мне вспугнула медведя!

– Тут охота не разрешена, – твердо сказала Марицелла, – и вы знаете об этом.

– А кто так решил? Вы, что ли, со своей чокнутой мамашей? Никто не может мне запретить это, и убирайся отсюда, пока я не покалечил тебя! – шипел браконьер.

Марицелла зашла за его спину и, пока он обернулся, исчезла. Она сидела на ветке большого дуба и смотрела, что будет делать дальше непрошеный охотник. Он крутился с ружьем вокруг себя, не понимая, куда исчезла Марицелла. Потом, решив, что она просто испугалась и убежала, начал снова высматривать медведя. Поняв, что он просто так не уйдет, Марицелла перелетела на сосну, сорвала большую шишку и запустила ему прямо в голову. Мужик заорал и подскочил, хватаясь за голову. Марицелла подняла брошенное ружье и снова присела на ветку.

– Ну, ты у меня сейчас получишь, – сказал браконьер вслух и хотел было взять ружье, но его не оказалось.

Марицелла сидела на ветке, глядя, как злится охотник и ищет ружье, и ждала, когда он уйдет. Проследив за ним, она поняла, что тот подплыл к лесу на лодке с той стороны реки, где было сильное течение. Он, наверное, рассчитывал, что отсюда у него меньше шансов наткнуться на лесников. Шкура такого медведя могла обогатить его.

«Смельчак! Напрасно рисковал», – подумала Марицелла. Жалея о потерянном ружье и злясь на Марицеллу, мужчина сел в свою лодку и уплыл по реке.

Когда Марицелла вернулась домой с ружьем, Ханна испуганно уставилась на дочь.

– Откуда это у тебя? – спросила она.

Марицелла рассказала ей о браконьере и о том, как она стащила у него ружье, умолчав при этом о своих полетах. Ханна встревожилась. Охотников становилось больше, а бороться с ними опасное дело, особенно для Марицеллы.

– Как ты оказалась на западной стороне так далеко? – спросила Ханна.

– Мне захотелось прогуляться в Медвежьей колонии, мы давно там не были, – уклонилась Марицелла от прямого ответа.

– Ты не должна ходить туда одна, это может быть сейчас опасным, люди вот такие недобрые могут попасться, да и зверей там больше. Мы не можем со всеми воевать, Марицелла, – строго выговаривала Ханна дочери.

– Я не отклонялась от нашей тропинки, – сказала Марицелла, – а звери мне друзья.

– Ох, Марицелла, мне так тревожно, – сказала Ханна дочери, – Ведь он мог тебя убить.

– Не волнуйся, мама, он был довольно неуклюжим, и зато я спасла Графа, – сказала Марицелла, улыбаясь. – Давай мы с тобой сходим потом туда и осмотрим все. Этот браконьер там вбил колья по обрыву, я видела, как он спускался, держась за них.

Ханна села у окна и задумалась о том, что скоро забота о лесе станет им не под силу. Может, пора им уходить из леса? Что за жизнь у Марицеллы? А если б сегодня браконьер выстрелил в нее? У Ханны снова похолодело все внутри. Раньше, при ее отце, редко кто осмеливался нарушить покой леса. Но времена изменились. Рано или поздно люди придут в лес и все равно тут все распилят и разграбят. Им не нужен лес, им нужны шкуры, древесина и жестокое веселье с отстрелом птиц и зверей. Вот как зло смотрят на нее в городе некоторые из них, которые считают, что она главная помеха их обогащению, особенно этот Кирос, у которого мебельный цех, или та же семья Патрика, у которой строительный бизнес, а древесину все они возят издалека. Завтра она отнесет ружье к префекту. Его отец, старый Рубинштейн, тоже был раньше префектом города и дружил с отцом Ханны, собственно, потому они и получали поддержку городских властей до этих пор. Пока старый префект жив, им ничего не грозит. У него хранилась древняя бумага с королевской печатью, которой он тряс перед браконьерами, где говорилось, что за Фиолетовым лесом во все времена смотрит семья Флорансов. Но сможет ли после смерти старого Рубинштейна его сын отстоять лес? Ханна сомневалась.

Утром следующего дня Ханна и Марицелла решили сами отнести раненого орла показать Стефану. Ханна прихватила с собой еще и браконьерское ружье. Когда они перешли мост, Марицелла повернула в сторону школы, попросив маму оставить орла у ветеринара, чтобы самой забрать его домой.

Старый доктор осмотрел птицу и сказал, что рана серьезная, и он сомневается, сможет ли орел потом летать. Увидев, что Ханна расстроилась, Стефан прибавил, что сделает все возможное.

– Будем надеяться, – сказала Ханна, – он должен летать, пусть даже на небольшие расстояния, чтобы добывать себе пищу, – и, оставив орла в заботливых руках Стефана, направилась в префектуру.

Зайдя внутрь, она сняла ружье с плеча и положила на стол прямо перед префектом.

– Ты должен разузнать, чье это ружье, – сказала Ханна. – Он чуть не убил Графа, твой отец знает этого медведя, он кормил его, когда бывал у нас.

Питер Рубинштейн, префект города, взял ружье со стола, поднялся и, обогнув стол, подошел к Ханне. – Ты отобрала? – спросил он.

– Марицелла, – ответила Ханна.

Префект рассмеялся:

– Порода не подводит, значит. – Ханна, защищать вас становится все сложнее, люди давят на меня, требуют убрать вас с лесного хозяйства, жалуются, что с вами ни о чем нельзя договориться. Слово моего отца для них мало что значит, а бумаг, подтверждающих ваше право на лес, нет, кроме той древней рукописи, которой никого уже не напугаешь. Мне даже кажется, что отец сам ее нарисовал.

– Питер, – голос Ханны стал резче, – ты же знаешь, что они хотят. Нас не надо защищать, защити лес. Он ведь дает столько пользы городу. Магазин Лесных даров процветает, а лекарственные растения, которые собираем мы с Маргаритой, обеспечивают все аптеки города, разве этого мало? Им еще нужно отстрелить животных и срубить деревья? И что останется тогда? Все же исчезнет, пропадет. Ты не должен это допустить.

– Я делаю, что могу, Ханна, – вздохнул префект, – а Лукас будет оштрафован.

– Так это был Лукас? – спросила Ханна, – я знаю его, он приходил один раз с Яковом.

Яков был муж Маргариты и подрабатывал в префектуре, перевозя от Ханны в городскую лавку все, что собирали в лесу Ханна с дочерью и семья Якова.

– Я знаю все ружья в городе, это его отцовский трофей.

– Ладно, – сказала Ханна, – я пойду, у меня еще дела в городе. И пусть Фло напишет предупреждение в своей газете, – добавила она и, поблагодарив его, вышла. Вообще-то Питер неплохой человек, но ему периодически надо об этом напоминать.

Ханна решила заглянуть еще в магазин Лесных даров, чтобы посмотреть, как идут дела. В магазине работала очень приятная пара, Тео и Мия – муж с женой, которые весело встретили Ханну. Они угостили ее прохладным лимонадом и рассказали, что дела в магазине идут хорошо и что они получают заказы и из других мест, особенно на мед, который имел темный фиолетовый цвет и славился своими целебными свойствами, и на ореховое масло. Ханна предупредила, что они не могут поставлять больше того, что они поставляют. Хоть лес и одаривал их щедро своими дарами, но эта дань не должна быть слишком тяжелой.

Ханна попрощалась с ними, вышла из лавки и быстрым шагом направилась домой. Ей всегда делалось беспокойно, если приходилось задерживаться в городе. Ханна хотела повидаться еще с Маргаритой, но решила, что зайдет в следующий раз. Она очень любила и ее, и ее чудесных детишек, а дом Маргариты был самым желанным для нее в городе. У них она чувствовала себя как дома, да и Марицелле нравилось бывать там. Но Ханна поспешила домой. Ей вдруг показалось, что она забыла загнать олененка в загон. Это глупое животное уже привязалось к ним, особенно к Марицелле, и олененок всюду следовал по двору за ней, стоило только выпустить из клетки.

Марицелла еле дождалась окончания уроков и помчалась к Стефану. Стефан сказал ей то же самое, что и Ханне. Он еще пообещал, что, когда рана вылечится, он ей покажет упражнения для крыла и массаж, чтобы орел смог быстрее восстановиться. Марицелла бережно взяла его на руки и пошла домой. Орел тепло лежал на ее груди и, хотя он казался с виду большим и грозным, на самом деле весил не больше трех-четырех фунтов и был слаб. Пройдя мост и перейдя в лес, Марицелла взметнулась в небо и, кружась над деревьями, направилась прямо к дому. Орел удивленно смотрел вперед.

– Вот ты и летаешь, – сказала Марицелла, – но тебе надо летать самому, и ты должен поскорее поправиться.

Орел правым своим глазом внимательно уставился на Марицеллу, как бы слушая ее. Марицелла быстро подлетела к дому, плавно опустилась и вошла во двор. «Еще один плюс полетов, что так быстро приходишь домой», – подумала Марицелла. Из дома тихо слышалась музыка. Это мама включила старый дедушкин граммофон. Такое случалось редко, чаще всего Ханна бывала в лесу к ее приходу.

Все вольеры и клетки, кроме той, где содержался олененок, уже пустовали. Завидев их, олененок весело запрыгал. Высадив бережно орла и подкинув ему немного орешков, Марицелла зашла в дом. Ханна сидела в старом дедушкином плетеном кресле с учетной книгой на коленях и даже не услышала, как вошла Марицелла. Увидев ее, она улыбнулась.

– Я что-то устала сегодня и решила побыть дома, – сказала она Марицелле.

В такие дни им особенно не хватало дедушки. Хотя его не хватало всегда, но в работе, в суете все как-то забывалось. Марицелла с мамой обнялись и немного погрустили, вспоминая, как хорошо им было вместе.

Помимо граммофона дома из техники был еще телефон, который чаще всего не работал из-за плохой связи. Ханна отложила книгу и стала накрывать стол на обед. Переодевшись и умывшись, Марицелла выпустила из клетки Брайана, которому тоже досталось мытье. «Да ты просто неотразим!» – смеясь, сказала Марицелла, с восхищением вглядываясь в его черные глаза с желтым ободком. Протерев и засунув агаму в карман, она спустилась обедать. За обедом Ханна рассказала дочери о своем визите в префектуру и в лесной магазин, а Марицелле нечего было рассказывать, кроме скучного дня в школе.