Бесёнок по имени Ларни

Глава 40. Глупые овцы

– Идём!

– Не торопись так, ты измотаешь себя!

– Идём, я не могу ждать!

Они поднимались по бесконечной лестнице огромного здания, похожего на башню. Наверное, это было самое большое здание во всём городе, и, как ни странно, едва ли не менее всех пострадавшее.

Конечно, его могучие лифты, способные поднимать многотонные грузы и целую толпу пассажиров, давно не работали. Но лестница, ведущая на верхние этажи, утопающие в облаках, была в превосходном состоянии, разве что покрыта слоем пыли.

Когда они вышли на поверхность был полдень, а сейчас дело шло к вечеру, но, уставшая до полуобморочного состояния, Ларни, не хотела останавливаться. Инци с трудом отобрал у неё снаряжение Стефана, которое она отказывалась бросить – два ружья, два топора, разные мелочи и запас патрон.

Теперь ему пришлось тащить всё это на себе, и он не раз пожалел о том, что, провалившийся в тартарары охотник, не забрал с собой хотя бы половину. Конечно, они делали привалы на широченных мраморных площадках, где Ларни буквально падала от усталости, но через очень короткое время вскакивала и, стиснув зубы, шла дальше.

Зачем всё это было нужно? Инци не объяснил, сказал только: "Верь мне!" и повёл девушку за собой. Возможно, он просто не хотел терять время на долгие разъяснения, а может просто не мог растолковать обычному человеку то, что было доступно и понятно только посвящённому в высшие истины.

Но вот, наконец, они вышли на самую верхнюю площадку, которая была даже не смотровой, а скорее предназначалась для ремонтников-верхолазов. Оба страшно устали и теперь, прежде что-то делать, вынуждены были присесть прямо на холодный каменный пол. Впрочем, Инци постелил для Ларни свой сложенный вчетверо плащ и почти насильно усадил на него упиравшуюся девицу.

Да, задача была не из лёгких, но только отсюда можно было осмотреть и "прощупать" весь город. Хотя бы, поэтому стоило сюда забраться. Хорошо, что ещё монстры не докучали им по дороге. Впрочем, в самом начале пути высунулось из-под лестницы свиное рыло, увенчанное сверху нелепыми рогами, но от одного взгляда Инци тут же спряталось, обиженно хрюкнув напоследок.

Инци чувствовал – где-то в городе есть ещё один проход, который оставался открытым. Он хотел было сказать об этом Ларни, но, обернувшись, увидел, что девушка спит, свернувшись калачиком и обняв мешок с засунутыми в него топорами.

Что ж, это даже к лучшему. Не стоит показывать всё подряд этой девочке, как не стоит ей всего рассказывать. Инци ненавидел ложь и не собирался к ней прибегать, но ведь кое о чём можно и умолчать ради пользы дела. Например, о том, что к нему вернулась память, и это было больно… Очень больно!.. Так зачем же делиться своей болью с этим ребёнком, у которого случилось горе и которому очень непросто будет помочь?

Между прочим, он от души, (но конечно внутренне), посмеялся над именем, которое ему здесь дали. Как это частенько бывает, оно возникло в результате ошибки рождённой незнанием. Ведь буквы на табличке, прибитой когда-то над его головой, означали издевательское прозвище. Но нынешние люди об этом забыли и превратили эти буквы в имя, которое ему придётся теперь донашивать, пока он пребывает в этом мире.

А ведь девочка его узнала! Узнала и назвала этим чудным именем. Вот парнишка не узнал, но не стоит его за это строго судить, ведь у него глаза были зашорены любовью, а это самые прекрасные шоры! Он увидел только невесть откуда взявшегося мужчину – соперника. Вот глупыш! Видел бы он, что творится сейчас с его подругой.

Такой привязанности Инци не встречал уже давно. Ради их взаимного чувства стоило ещё раз рискнуть в этом негостеприимном мире.

Однако, надо было начинать. Он бесшумно встал и подошёл к ограде площадки. Ветер унёс облака и сейчас город был, как на ладони. Некогда живой, а теперь представляющий собой гигантскую могилу для тех, кому он был когда-то домом. Сверху не так были заметны разрушения, но на улицах ничто не двигалось, а в окнах не горел свет, и гробовая тишина нарушалась только песней ветра.

Инци закрыл глаза и выставил ладони вперёд. Город был сейчас ему не интересен. Нельзя же вечно скорбеть об утраченном. То, что его сейчас занимало, могло находиться, где угодно – на земле, под землёй, на крыше или внутри дома и даже в воздухе. Где же оно? Он был уверен, что это где-то здесь, он чувствовал это!

Но, что это? Вместо замаскированного прохода, он увидел две, свободно парящие души. Здесь? Откуда? Это что, неприкаянные? Нет, не похоже, но они не поднимаются вверх, как это положено душам, отлетающим от тел и направляющимся к сонму душ для выбора дальнейшего пути. Ах, вот оно что! Эти души были привязаны к телам, ещё наполненным жизнью! А это значит…

Волосы шевельнулись на голове Инци при мысли о подобной дерзости и святотатстве! Он понял, что видит перед собой души исторгнутые искусственно самими обладателями тел! На миг он забыл о цели свих поисков и властно призвал мятежные души к себе. Ну, сейчас он и задаст трёпку этим двоим, а потом загонит их обратно в тела, как загоняют глупых овец, норовящих разбежаться прочь, от своего пастыря!

Глава 41. Как посмели?!

Маранта увидела Ларни, когда их полёт вдруг приостановился. Властная необоримая сила повлекла их, помимо их воли и потянула к себе. Кто-то могучий и грозный тащил их словно расшалившихся щенков за поводки, решительно и гневно.

"Как посмели?!" – прозвучал, будто с небес рассерженный голос, и Маранта вдруг поняла, что принадлежит он кому-то, кто имеет полное право, основание и власть, чтобы сердиться. Сопротивляться они с Михалом не могли, и теперь утешались только тем, что их тащат в том же направлении, где они видели Ларни, (но, увы, не видели Стефана).

Да, вот она – крохотный живой комочек, сжавшийся на крыше самого огромного здания в этом городе. Но кто это рядом? Кто стоит там у парапета? Ведь это он притягивает их к себе, не давая возможности даже пошевелиться!

Инци?!

Не может быть! Хотя почему не может? Тот, кто при жизни покинул своё тело и бесплотным духом парит в воздухе, не должен уже ничему не удивляться.

– Кто вы такие? – гневно вопросил Инци, когда они подлетели вплотную.

– Я – мать вот этой девушки! – не дрогнув, ответила Маранта. – А это отец того юноши, который был её спутником! Мы ищем их.

– Ах, вот оно что! – воскликнул Инци и на пару мгновений задумался. – Это несколько меняет дело, но всё равно, то, что вы проделали, недопустимо!

– Пусть так, но ради спасения детей мы готовы рискнуть покоем своих душ и нарушить законы и правила!

– Ты говоришь, женщина, что делаешь это ради спасения детей? А о другом ребёнке ты подумала?

– О Руфусе? Он уже достаточно взрослый, чтобы позаботиться о себе, если мы не вернёмся. К тому же он под защитой общины "Междустенья"…

– Нет, я не о нём, а о том, который ещё не увидел свет, но уже имеет душу и связывает тебя с мужем неразрывной нитью. О нём ты подумала?

– Маранта поглядела на нить, протянувшуюся от неё к Михалу, и ахнула! Неужели? В их-то возрасте! Хотя, почему нет? Не такие они уж старые… Они оба здоровы и ещё достаточно сильны. Вот это да!

– Немедленно отправляйтесь назад, пока вы не повредили этому драгоценному плоду, судьба которого ещё пишется, – приказал Инци. – Когда будете готовы, явитесь сюда. Мы будем ждать вас внизу этой новой Вавилонской башни. Только скажи мне напоследок, женщина, кто отец вот этой девушки, в глазах которой сияет синева Предвечного Неба?

Маранта посмотрела на спящую Ларни и ответила:

– Её отцом был человек по имени Золас. Он был предводителем разбойников и спасителем жизней многих людей. Мы были любовниками и зачали это вот дитя, но судьба была против нас, Золас погиб во время пожара дворца короля Лоргина, а я пронесла этого ребёнка сквозь огонь и смерть, пока не нашла себе приют в "Междустенье".

Инци задумчиво посмотрел сначала на своевольные души, потом на Ларни и, ничего не сказав, отпустил Маранту и Михала, махнув им рукой. Когда они скрылись, он ещё раз внимательно "прочёл" девушку. На ней не было печати смерти одного из родителей. Это значило, что её мать ошибается и тот, кого она назвала Золасом – жив. Но заниматься такими исследованиями было некогда. Может быть потом, если будет возможность, он всё выяснит, а сейчас надо делать намеченные дела.

– Мама? – вдруг спросила Ларни, внезапно проснувшись. – Ой, мне показалось, что здесь была мама!

– Ты скоро увидишь её, дитя! – вставай, нам пора в обратный путь. – Я кое-что узнал и кое-что придумал.

Глава 42. Дорога к Хозяину

– Ты уверена, что мне стоит с ним знакомиться?

Стефан пнул очередной камень, которыми щедро была усеяна эта дорога. Странно было после ухоженных, картинно-красивых мест, где обитала Сато, спотыкаться о колдобины и перепрыгивать ямы, с риском переломать себе ноги. Впечатление было такое, что эта дорога сначала была разбита, а потом заброшена много лет назад. Когда он спросил об этом свою новую подругу, та объяснила, что так оно и случилось.

– Сначала я ходила к отцу каждый день, просилась обратно в мир людей, вот и разбила дорогу, а потом поняла, что это бесполезно и долго-долго не пользовалась ей. До сегодняшнего дня, собственно.

Стефан посмотрел на её маленькие ноги. Сато не носила обуви, но сегодня снова была "одета" в своё сетчатое трико, туго обтягивающее тело, от ступней, где каждый палец был вывязан отдельно, до шеи. С точки зрения Стефана такая одежда ничего не закрывала и ни от чего не защищала.

Впрочем, Сато, похоже, не нуждалась в защите. Она уверенно шагала по острым камням, время от времени отшвыривая те, что покрупнее ударом ноги. Стефан, который был обут в жёсткие сапоги, взятые в магазине, где было оружие, проделывая то же самое, частенько чувствовал боль, но эта девушка её, то ли не знала, то ли игнорировала. И всё же он не мог себе представить, как это она разбила дорогу, когда ходила по ней?

– Может всё-таки не надо меня с ним знакомить? – снова спросил охотник, которому было не по себе от предстоящей встречи с Повелителем Ада.

– Боишься? – спросила Сато с ехидцей в голосе.

– Не то что бы… А вообще-то, да!

– Правильно. Его невозможно не бояться. Тот, кто говорит, что не боится Князя Тьмы, либо дурак, либо врун. Я сама его боюсь, хоть и знаю, что он мне ничего плохого не сделает. Понимаешь, я не стала бы тебя к нему водить, но точно знаю, что будет хуже, если он сам до всего дознается. К тому же он здесь единственный кто может объяснить, как ты сюда попал и как тебе отсюда выбраться, если это вообще возможно.

– А он не будет э-э… сердиться, если узнает, что мы любовники?

– Ты всё об этом? Если хочешь знать, то первого любовника подарил мне он. А потом дарил их ещё много раз. Повторяю – вы, дети Адама, сами себя мучаете и уродуете, когда создаёте из физической близости очередную проблему! И нас, и вас сотворили так, что всем нам эта близость необходима, без неё жизни попросту нет, а если даже человек ухитряется при этом выжить, то это уже не жизнь, а жалкое и позорное существование.

– А тебе не приходило в голову быть счастливой с кем-нибудь одним?

– Почему бы нет, если бы это было возможно? К сожалению, мои любовники долго не живут. Не меняйся в лице, трусишка! Я не имела в виду, что они живут меньше других людей, скорее наоборот, ведь я искусная врачевательница и могу продлить жизнь человека, правда совсем чуть-чуть, не больше чем на столетие. Но ведь его жизнь рано или поздно кончится, и даже ещё задолго до того, как это случится, он не сможет быть моим любовником.

– А ты не пробовала найти себе кого-нибудь из своих, ведь вы же, с точки зрения людей, бессмертны?

– Я не люблю демонов, они противные!

– Да, у вас одно, а у нас другое.

– У вас другое? Да ведь мы же созданы по одному образу и подобию, из одного и того же материала! Мы похожи так, что сразу отличить невозможно, к тому же можем иметь друг от друга детей. Просто мы – более старшее человечество, вот и всё! И бессмертие-то наше весьма относительно. Что же касается отношений между людьми твоего рода-племени, то конечно, супруги или любовники могут прожить друг с другом всю жизнь, сохраняя верность, если их обоих это устраивает. А если нет? Ведь такое бывает и довольно часто. И тогда начинаются скандалы, ссоры, обман, измены, ревность, иногда дело доходит до кровопролития. Что в этом хорошего? Не всегда двое живут в любви и согласии, поверь мне, ведь я долго жила среди людей. Так зачем же мучить друг друга? Зачем быть несчастными? Не проще ли отпустить того, кто душой уже не твой и найти себе того кто больше подходит? Сколько бед происходит из-за того, что люди не умеют делать свою любовь свободной! Прячут её, запирают, заковывают в цепи. А она ведёт себя и поступает так, как ей заблагорассудится, не считаясь с законами и правилами, которые напридумывали себе люди. Кстати, мы пришли. Старайся от меня не отставать, но откровенно за спину не прячься. Держись так, будто ничто тебя здесь не удивляет, но не забывай о почтении – Князь Тьмы уважает силу, но не наглость.

Стефан во все глаза смотрел на дворец повелителя Ада. Он никогда не думал, что это место может так выглядеть. А выглядел дворец, как цветок гигантского чёрного тюльпана, размером с гору, высеченный из одного целого камня.

Глава 43. Знать ответы

– Я видел деревья склонившиеся друг к другу, казалось, что они борются. Что они делали на самом деле?

– Не давали друг другу упасть!

– Если человек сильно взмахнёт руками, он может создать ветер. Деревья тоже могут махать ветками. Чем они отличаются от человека?

– Деревья не создают ветер, наоборот, это ветер заставляет их двигаться.

– Как ты думаешь, о чём трещат белки на ветках?

– О том же, о чём разговаривают все твари имеющие голос – о еде, об опасностях, о детёнышах, о соперничестве. О том же самом, что и люди!

– Почему собака и кошка не могут ужиться друг с другом?

– Собака виляет хвостом, когда радуется, кошка – когда сердится. Они просто не понимают друг друга. Но, отче, ведь так бывает не всегда!

– Верно, бывает, что кошка и собака хорошо ладят друг с другом, но для этого они должны расти вместе с самого начала, делить и кров, и сон, и еду, тогда они будут понимать друг друга с одного взгляда, тогда им будет легче понять и других собак и кошек. Однако такое бывает не часто и является скорее исключением из правил, а всякое исключение не опровергает, а подтверждает правило, запомни это!

– Отче, а можно мне спросить?

– Спрашивай, сын мой.

– Зачем нужны все эти вопросы? Ведь мы разговариваем о вещах, которые очевидны…

– Именно очевидное люди часто не замечают или оставляют без внимания, потому что привыкли к ним. Ты же должен свободно разбираться во всех очевидных понятиях и явлениях. С другой стороны, ты должен научиться отвечать на любые вопросы прихожан, причём делать это быстро, точно, мудро и остроумно. К твоей чести, скажу, что пока ты отлично справляешься.

– Тогда задайте мне ещё какой-нибудь вопрос, отче!

– Хорошо. Скажи, где бы ты спрятал сосновую иголку, если бы возникла такая необходимость?

– На сосновой ветке, среди других иголок.

– Правильно. А рыбью чешуйку?

– На берегу ручья, где чистят рыбу.

– А куда бы спрятал истину?

– Истину прятать нельзя, это великий грех и святотатство!

– И это верно. Но запомни – твоё утверждение правильно лишь в том случае, если ты находишься среди друзей. Среди врагов порой приходится прятать истину. И, конечно же, сложную истину лучше всего прятать среди простых, чтобы сохранить её и донести до тех, кому она необходима.

– Я никогда не видел врагов, отче. Мне кажется, Ларни была права, когда хотела посетить мир за пределами каньона. Ведь, чтобы знать, как вести себя с врагами, надо с ними сначала познакомиться.

Священник задумался. С одной стороны Руфус конечно был прав, однако отпускать мальчика во внешний мир, словно агнца на заклание…

– Мне кажется, я не могу стать достойным священником, если не познаю все доступные стороны бытия, – не унимался мальчишка.

– Я думаю, на сегодня хватит, – дипломатично сказал старый священник. – Пойди, отдохни или займись другими делами, а над твоими словами я обещаю подумать.

Когда Руфус ушёл, старик встал на колени перед распятием и долго молился, не обращая внимание на боль, причиняемую ногам полированными досками пола. Обещать подумать над словами ученика, было легко, но вот как быть на самом деле? Ведь он действительно прав, этот способный мальчик, который всегда был не такой, как все… Беречь его как зеницу ока! Но не запирать же… Да, приходится сегодня размышлять над тем, что вчера казалось далёким и незначительным.

Священник закончил молиться и поднял голову, вглядываясь в бронзового Инци. Но Инци молчал, предоставляя своим последователям принимать решения самостоятельно.

Глава 44. Это не было сном

Ларни не роптала. Она лишь немного удивилась, что после такого долгого и трудного подъёма приходится опять спускаться, так ничего и не сделав.

– Всё хорошо! – успокоил её Инци. – Ты очень помогла мне, даже намного больше чем я ожидал. Поверь мне, теперь у нас появилась надежда!

Ларни ему верила и через полночи они оказались внизу, на первом этаже небоскрёба, очень напоминающего тот, где их со Стефаном едва не поглотила волна колючих шаров.

Здесь тоже был бассейн с фонтаном посредине, но воды не было, и его большая чаша была заполнена пылью. Тем не менее, место для привала, Инци выбрал именно здесь, где они провели, не двигаясь с места остаток ночи и всё следующее утро до полудня. Инци хотел сделать Ларни сюрприз, и ему это удалось, когда солнце подошло к зениту.

Маранта и Михал вошли в здание уставшие, запылённые, с оружием наизготовку. Колчан Михала был почти пуст, а воительница сжимала в руках окровавленный меч. Видно путь сюда был для них нелёгок, но всё было сразу забыто, когда они увидели Ларни. Сначала мать и дочь явно не верили своим глазам, потом бросились друг к другу и долгое время стояли, молча обнявшись. Михал присоединился к ним, но через минуту разомкнул кольцо могучих рук и посмотрел на Инци.

– Значит, это всё не было сном? – спросил он, толи у Инци, толи у самого себя.

– Как видишь, охотник! – сказал Инци, приветливо улыбаясь.

– Где мой сын? – вдруг взревел Михал, как будто стоящий перед ним был виновен в исчезновении Стефана.

– Давайте присядем и тогда я расскажу всё, что знаю. – мягко отвечал Инци и такова была сила его голоса, что разгневанный охотник сразу остыл и послушно прошёл туда, куда ему указали.

Ларни всхлипывавшая на груди у Маранты, ("Мама, Стефан! Мама, Стефан!), тоже успокоилась, но от матери не отошла, а села рядом, прижавшись к ней всем своим тоненьким и хрупким девичьим тельцем.

Рассказ Инци был нетороплив и длился долго, но зато не была упущена ни одна деталь. Время от времени он обращался к Ларни, что бы сделать то или иное уточнение, но скорее это делалось для того, чтобы отвлечь девушку от печальных мыслей и вернуть ей тонус, несколько утраченный после встречи с родителями.

– Других проходов в Ад я в городе не обнаружил, – сказал Инци в конце своей речи. – Но есть возможность того, что под церковью Рогатого есть заготовка для такого прохода. Его жрецы издавна пытались открыть путь между Преисподней и здешним миром, но для этого у них никогда не хватало сил. Однако своими ритуалами им часто удавалось сделать границу между мирами достаточно тонкой, чтобы можно было, при определённом усилии, создать небольшой разрыв, в который сможет проникнуть один человек.

– А почему бы не сделать этот разрыв побольше, чтобы туда смогли проникнуть двое или трое? – поинтересовался Михал.

– Сделать-то это можно, а вот закрыть, потом будет непросто, – пояснил Инци. – Ещё не хватало, чтобы что-то из Ада выскочило сюда! Уверяю вас, что самый страшный монстр из тех, что оскверняют сейчас эту землю, покажется вам милым котёнком по сравнению с теми тварями, которые там обитают.

– Эх, мне бы побольше стрел! – мечтательно произнёс Михал. – Какая бы тварь не была, большая или маленькая, умело пущенная стрела её рано или поздно успокоит.

– Может ты и прав, Михал-охотник, но я тебя туда не пущу, – сказал Инци и в его голосе прозвучали решительные нотки. – Ни тебя, ни твою жену, ни тем более это дитя. Попасть туда и вернуться обратно могу только я. И я сделаю это, чего бы мне это не стоило, а потом я найду этого юношу и верну его на землю. Если он ещё жив, конечно.

– А если нет? – вдруг спросила Ларни и её глаза, как-то странно загорелись.

– Тогда я сопровожу его душу к сонму душ, ибо нечего ей обретаться в Аду, но сама она вырваться оттуда не сможет. Не отчаивайтесь, друзья мои! Сколько я знаю тамошнего повелителя, он любит способствовать гибели людей на Земле, но попавшего к нему живого человека не тронет, хотя бы из любопытства. Правда в Аду кроме него есть много всего опасного, но будем надеяться на лучшее!

– А что грозит там тебе, Инци? – спросила снова Ларни. – Ведь ты сказал: "чего бы мне это не стоило", значит, чего-то может стоить?

Инци помолчал.

– Не хочу лгать вам, друзья мои, – сказал он, но многие обитатели Ада мечтают отомстить мне за нанесённые прежде поражения, и если им удастся меня схватить, то они захотят убить меня.

– Тебя распнут?

– Врядли. Учитывая их характер, они скорее разорвут меня в клочья. Но это ничего, ведь я снова воскресну возле престола своего Отца – Творца всего сущего.

– Я не хочу этого! Воскликнула Ларни.

– Я тоже не хочу, – улыбнулся Инци. – Поэтому постараюсь быть осторожнее. А теперь, друзья мои, не будем терять времени. Я знаю, что вы устали, но нам необходимо не только добраться до храма при свете дня, но и найти в нём место для проведения тайных ритуалов. Обычно это место скрыто от посторонних глаз и не просто скрыто, а запечатано, но я берусь его найти, а вы мне в этом поможете.

Глава 45. Чёрный тюльпан Ада

Несмотря на все предупреждения Сато, Стефан стоял сейчас с выражением крайнего удивления на лице, что очень забавляло того кто сидел на троне.

– Судя по твоему лицу, сын Адама, – весело сказал Князь Тьмы, – моя внешность тебя настолько поразила, что ты забыл поздороваться!

– З-здравствуй… те! – проговорил Стефан и услышал, как Сато рядом лязгнула зубами с досады.

– Вот так-то лучше! – продолжал повелитель Ада. – А теперь представься, пожалуйста, так как я, надеюсь, в представлении не нуждаюсь.

Стефан представился, Князь Тьмы одобрительно кивнул и спросил:

– Так что же во мне тебя так удивило, что ты полторы минуты подряд изображал здесь жену Лота?

Стефан не понял, о какой такой жене идёт речь, но решил этого не выяснять, а сказал просто:

– Это потому, что ты… что вы так похожи на Инци, что я поначалу подумал, что вы – это он!