Бесёнок по имени Ларни
- -
- 100%
- +
Хрык поморщился, но всё же спросил:
– Ты можешь это сделать?
Вместо ответа Кейни тихонько свистнула и собаки появились перед ней, словно из ниоткуда, виляя хвостами и злобно косясь на троллей. Кейни принялась их гладить и что-то говорить, глазами указывая на дальний конец галереи. Монсеньор и Мадемуазель сначала не понимали, что от них хотят, а потом откровенно поджали хвосты и заскулили, виновато поглядывая на девушку.
– Они не пойдут, – сказала она, выпрямляясь. – Если того, что там засело боятся даже демонические псы, значит там действительно что-то страшное и сильное!
– Тогда я пойду сам, – сказал Хрык, опуская свою поклажу на землю и вытаскивая из-за пояса здоровенный тесак.
– Может не надо? – спросила Кейни. – Хотя бы факел туда кинь.
Совет был разумным. Хрык взял свежезажжённый факел и, хорошенько размахнувшись, бросил его в дальний конец галереи. Факел прочертил в воздухе световую дугу, раз-другой подпрыгнул и наконец, замер, озарив всё ярким, но неровным светом.
Тогда они увидели странную фигуру. Это был мужчина, стоящий на одном колене со спиной согнутой так, что колено другой ноги упиралось ему в грудь. Кулак его правой руки, огромный, как кузнечная кувалда, лежал на полу, а ладонью левой он прикрывал глаза. На вид он был, наверное, вдвое, если не втрое крупнее самого здоровенного из троллей, и казалось, состоял из одних мускулов, бугрившихся под кожей цвета базальта.
С первого взгляда его можно было принять за статую. Но вот эта "статуя" зашевелилась, опустила руку и подняла голову. И тогда из-под низкого лба, усеянного странными короткими шипами, глянули не два глаза, как это положено у людей или тех же троллей, а две сквозные дыры, через которые ярко светилось, что-то красное, словно внутри черепа у него пылал раскалённый уголь!
– Ифрит! – воскликнул Хрык и тролли в ужасе отпрянули.
Вдруг оглушительный хлопок сотряс своды подземной галереи. Стреляла Ларни. Винтовочная пуля легла аккуратно между глаз ифрита, чуть повыше переносицы.
Теперь на физиономии чудовища загорелись уже три огненных дырки. Ифрит вскинул голову и взревел, как целое стадо бизонов, выпустив при этом фонтан пламени из открытой пасти! Ларни успела разглядеть, что челюсти и щёки у него составляют единое целое и раскрываются на полголовы. Зубов у ифрита, по-видимому, не было, зато края челюстей были зазубрены и эти треугольные зубцы при смыкании входили друг в друга, как зубья шестерёнок.
В следующий миг ифрит бросился к ним, на скаку лязгая челюстями. Он бежал на четырёх конечностях, и всё вокруг сотрясалось от его топота!
Мир вдруг перевернулся, завертелся волчком, и Ларни почувствовала, как что-то страшно сдавило её в области талии. Она тут же поняла, что её несут, и при этом тот, кто её несёт, бежит со скоростью перепуганного оленя!
Через минуту бешеной скачки стало ясно, что Хрык во все лопатки удирает с двумя девушками под мышками, что слева и справа бегут до смерти перепуганные тролли, а сзади их нагоняет страшилище, которого эти здоровяки боятся пуще смерти!
Не помня себя, они влетели в просторный зал, больше похожий на пещеру с высоким потолком, теряющимся во тьме. И в этом зале стройными рядами стояли демоны, словно собравшиеся на парад. Хрык недаром считался самым умным из братьев.
– В стороны! – заорал он и в несколько пинков разогнал братьев направо и налево от входа.
Ифрит ворвался в зал, как ураган и с ходу врезался в толпу, не ожидавших такого поворота демонов! Похоже, ему было всё равно, кого рвать. Волк, врывающийся в овечий закут, ведёт себя подобным образом.
Его челюсти лязгали, перемалывая кости и изрыгая пламя, от чего в воздухе поднялась волна вони от палёного мяса. Руки ифрита, оказавшиеся длиннее ног, напоминали сейчас крылья сбесившейся ветряной мельницы. Каждый взмах его руки сметал с ног и вышибал мозги сразу нескольким демонам. Те не остались в долгу, и на чудовище посыпался ливень дротиков, от чего оно взбесилось ещё больше!
– Назад! – прохрипел Хрык громким шёпотом, как будто это могло скрыть его присутствие от дерущихся.
Тролли не заставили себя долго упрашивать и тут же выскочили обратно в коридор.
– Двери! Закройте двери! – прохрипела полузадушено Кейни.
Двери, ведущие в зал, подались с трудом, но всё же захлопнулись, подняв тучу песка и пыли. По-видимому, их не трогали несколько веков.
– И что теперь, вернёмся на прежний путь? – спросила Кейни, когда их наконец поставили на ноги.
– Нет, – ответил Хрык, – Дверь его надолго не задержит, к тому же он может знать обходные пути. Пойдём вокруг.
Ларни скрипнула зубами – там, в галерее остался дробовик Стефана и вторая винтовка.
– Ифрит дикий, но он не дурак! – продолжал свои разъяснения Хрык. – Он знает здесь всё и ходит везде, но всегда возвращается в своё логово. Наверное, оно там, где мы его встретили.
– И куда теперь?
– Попробуем выйти на другой склон через забытые тоннели. Это приведёт нас, почти к самому подножью и может быть, мы там не встретим демонов.
– А этот… ифрит, он кто? – встряла в их разговор Ларни.
Хрык на этот вопрос только фыркнул и отвернулся. Кейни взяла подругу за локоть и отвела в сторону.
– Не заговаривай с ними об этом, если не хочешь нажить себе неприятностей! – проговорила она ей в самое ухо. – Тролли вообще относятся к этой теме очень болезненно. Короче говоря, ифрит, это их восьмой брат!
– Ничего себе! Не очень-то он похож на этих семерых. Впрочем, они и между собой-то не очень похожи.
– Это потому, что все они братья по матери. Отцы-то у них разные. У кого эльф, у кого лепрекон, гном или титан, или ещё что-нибудь. А у ифрита отец – тролль.
– Тролль? И что с того? Они же сами – тролли.
– Ты ещё не поняла? Тролли не должны сочетаться друг с другом, иначе от такой связи рождается ифрит!
– И что, каждый раз так получается?
– Каждый. Но этого мало – когда ифриту приходит время появиться на свет, он разрывает когтями тело матери и… пожирает её!
– Кошмар! Значит этот ифрит тоже сожрал свою мать? Погоди, ты говорила, что он им брат? Значит, их мать съели?
– Да. Кстати, тролли очень привязаны к своим матерям. Правда, именно они их частенько калечат – откусывают носы, уши, губы, а уж соски на груди обязательно. Это последнее за недостаток не считается, но уберечься от прочих увечий очень непросто.
– Брр! Не хотела бы я быть матерью тролля!
– А придётся, если не сможем удрать вовремя. Ведь детей у троллей могут делать не только самки, но и самцы, но для этого им нужны женщины из других народов. Мы с тобой, как раз подходим.
– Как же ты до сих пор не забеременела?
– Секрет. Я бы рассказала, но он тебе не нужен. Думаю, что мы всё ещё сможем уйти, если постараемся.
– Надо постараться, а то в отличие от тролльчих, мы не сможем отрастить ни носы, ни уши!
Девушки посмотрели друг на дружку и вдруг расхохотались звонко и весело.
Глава 72. Тётушка
– Иди ко мне! Иди ко мне, маленький! Иди ко мне, лапочка! И кто это обидел моего славненького мальчика, моего дорогого племянничка – ифритика?!
Ифрит извивался у ног тролльчихи, как огромный кот. Кончилось тем, что он завалился на спину и подставил ей живот, чтобы его почесали. Поодаль стояли Стефан и Сато, и глаза у них были на лбу, особенно у Стефана. Впрочем, Сато была не менее поражена.
– Как давно я не видела живого ифрита!
Сато смотрела на умильно мурлыкающее чудовище, как завороженная.
То, что ифрит был "поцарапан", это было мягко сказано – на нём живого места не было! Порезы, царапины, колотые раны, глубиной с локоть, светились и полыхали тем же внутренним огнём, который был виден сквозь его глазницы. Но сквозь все эти раны не пролилось ни капли крови. По-видимому, у чудовища её просто не было.
– Это то, о чём ты говорила?
– Да, это плод любви между троллем и тролльчихой, можешь на него полюбоваться!
Стефан нервно теребил рукоять меча, на сей раз эльфийского. Демонический он всё же не бросил, но теперь нёс его за спиной в качестве поклажи, крепко замотанным в цветастую тряпку, одолженную у тролльчих.
– Кошмар какой-то! – сказал он напряжённым голосом. – Но ведёт себя очень дружелюбно.
– Это потому, что рядом его родная тётя, которую он любит больше матери. Матушкой своей он закусил сразу после рождения, а тётка его вырастила и воспитала. Такова цена, которую платит тролльчиха за извращённую любовь! Да, здесь именно это считается извращением. А ифрит… Как видишь, у него есть чувства, правда на первом месте из них – голод, но все остальные тоже имеются. Нда, если бы не присутствие родственницы, мы бы достались ему на ужин. Впрочем, он плотно пообедал. Демонами.
– А убить-то его можно? – спросил Стефан, глядя на то, как многочисленные раны ифрита затягиваются буквально на глазах.
– Не знаю, я не пробовала. А зачем тебе? Я как раз думаю, как бы воспользоваться случаем и приручить это существо, которое может стать сильным и ценным союзником.
– Я бы на вашем месте этого не делала! – мелодично пропела тролльчиха, оглаживая шипастую голову ифрита, от чего тот и впрямь мурчал, как кот.
Казалось, что нутро у него сделано из меди и там перекатываются чугунные ядра. Удивительно, но при отсутствии лицевой мускулатуры и даже век, физиономия этого чудовища приняла умильное выражение!
– Почему? – спросила Сато, нахмурившись.
– Потому, что ифрит существо непредсказуемое. Никто не знает, что он такое, известно только, что при любовной связи тролля и тролльчихи всегда появляется на свет именно ифрит. Исключений не бывает. Наверное, это какое-то проклятие нашего народа, но даже легенды не дают никакого объяснения, откуда оно взялось, за что и кем наложено. Между прочим, это первый ифрит, которого удалось приручить за долгое время. По крайней мере, я других не видела.
– Я приручала аллозавров! – с гордостью заявила Сато.
– Ифрит не животное! – возразила тролльчиха. – К тому же он опаснее любого хищника настолько, насколько медведь опасней комара.
– Тогда оставим его и пошли?
– Нет, надо отвести его в логово и уложить спать, а то натворит что-нибудь. Ифриты могут спать годами, когда сыты, а сейчас он сыт.
Стефан невольно обернулся в сторону зала, где закончило свой путь демоническое войско. Да, он должен быть сыт. То, что они проделали недавно с монстрами, казалось детской игрой по сравнению с тем, что учинил ифрит с ангелами Ада. Здесь не было ни одного целого трупа, некоторые оказались попросту размазаны по полу и по стенам.
Логово ифрита было не далеко, по крайней мере, к нему не надо было спускаться или подниматься на другие этажи по лестницам. Они уже почти пришли, когда тролльчиха вдруг остановилась и принюхалась.
– Здесь были семь братьев! – заявила она. – А с ними две герлы. Одна из лепреконов, а другая… Хм, странно!
– Что тебя удивляет, троллиня-мать? – спросила Сато, не понимая, к чему клонит их предводительница.
Та опасливо глянула в сторону своих единоплеменниц и сказала:
– Если бы не мой нос, я подумала бы, что ошиблась, но Хаюк удружил мне ещё в младенчестве, и теперь я могу различать такие запахи, которые не слышны никому, даже если их пытались скрыть. Так вот, вторая герла семи братьев явно происходит из того же народа, что и твой консорт, но это ещё не всё!
– Что же ещё может тебя так удивить, троллиня-мать?
Тролльчиха помедлила с ответом, потом наклонилась к Сато, так-как была выше ростом, сдвинула в сторону свой нос и зашептала ей что-то на ухо. Пока она говорила, девушка несколько раз менялась в лице, от выражения удивления с оттенком недоверия до крайней озадаченности.
– Я думаю, братья не знают, – заключила она вслух.
– Невероятно! – тихо воскликнула Сато. – Но если это так, то как же они не заметили? Запах запахом, но ведь она же их герла!
– Это значит, что она ещё не была ни с кем из них. Почему? Не понимаю, может что-то не так с братьями?
Стефан слушал их разговор вполуха, как собственно только и можно слушать разговор, который от тебя наполовину скрывают. Вдруг он споткнулся обо что-то, незамеченное им в полумраке галереи. Наклонив факел, он осветил им несколько лежащих на полу предметов и вскрикнул от изумления! У его ног валялся дробовик, который он обронил, когда попал в ловушку, приведшую его сюда.
Казалось, это было целую вечность назад, а может быть и все две вечности. Как же попало сюда потерянное оружие? Стефан наклонился, подобрал ружьё и осмотрел его. Оно было исправно и, похоже, из него недавно стреляли. Поодаль лежало ещё что-то.
Стефан узнал свой собственный мешок и привязанный поперёк него нарезной карабин, который они взяли из магазина в городе. Лёгкой винтовки Ларни не было… Ларни…
Ларни!
– Ларни! – вдруг крикнул Стефан и закрутился на месте, оглядываясь, будто ожидал, что увидит девушку, где-то рядом.
– Не может быть! – воскликнула Сато, но Стефан как будто не услышал её и, встретившись с совершенно круглыми глазами подруги, не узнал их.
– Ларни, – почти прошептал он.
– Чой-то с ним? – полюбопытствовала старшая тролльчиха.
– Вторая герла семи братьев, его сестра, – пояснила Сато, не вдаваясь в подробности.
– А, ну тогда его можно поздравить! Братья наверно просто не успели до неё добраться из-за всей этой возни с демонами, но когда эта ерунда закончится, они сделают ему много-много маленьких племянников. Хе-хе! Много розовых, славненьких тролльчат! Только вот не пойму, а как же?..
– А вот, чтобы этого не случилось, мы с тобой должны очень постараться, троллиня-мать!
– А мне-то чего стараться? Да и тебе, что за дело до сестры консорта, даже если она твоя…
– Не твоя забота мои интересы, троллиня-мать! Только знай – если в ближайшее время обе девушки не будут у меня, не видать тебе головы Хаюка!
– Но ты же обещала!
– Я своё обещание сдержу, если ты своё сдержишь.
– Но ты же говорила про одну подругу! Как мне забрать у семерых братьев сразу две герлы? Да они меня на части разорвут и не посмотрят, что я им тётка! К тому же, кто знает, трогали они её сейчас, пока мы здесь разговоры разговариваем или нет?
– Меня не интересует, объездили уже тролли эту кобылку или она ещё целенькая, как свежевыпеченная булка. Мне нужно, чтобы она была жива, здорова и с полным набором рук и ног. Зачем? Это никого не касается! Но если я не получу того, что мне надо, то сама съем голову твоего сына!
Если бы взгляд тролльчихи был способен испепелить, то от Сато ничего бы не осталось. Но дело кончилось тем, что та, которую называли троллиней-матерью, тяжело вздохнула и сказала:
– Пойдём. Я сделаю всё, что смогу. И захватим с собой ифрита!
Глава 73. Падшее величие
Город был мёртв. Но он не был разрушен, его стены величественно возвышались, словно их вчера только выстроили. Снаружи не были видны следы пожаров и разрушений, но вокруг этого города витала холодная серая аура нежизни.
О том же говорили распахнутые настежь ворота, возле которых не видно было стражи, пустые дороги, заросшие жёсткими колючими сорняками и конечно же противоестественная для такого места тишина, не нарушаемая ни человеческими голосами, ни скрипом колёс, ни единым звуком сопровождающим человеческое житьё в середине дня.
– Что это за место?
Руфус снял с плеча тяжёлый мешок и уселся на бревно, валявшееся на обочине. Ноги гудели, как два улья. Мара, похоже, вообще не знавшая, что такое усталость, всё шла и шла вперёд, не делая даже небольших привалов.
Как правило, они останавливались только раз в сутки – на ночь. Ужинали, спали, завтракали, чтобы потом весь день, до зари вечерней, мерить шагами дороги и лесные тропы, держась направления на запад, туда, где солнце прячется вечером за верхушками деревьев.
В результате Руфус, вчерашний книгочей и домосед, не чуял под собой ног и боялся, что его сапоги скоро запросят каши. Мара решила этот вопрос для себя просто – она связала свои изящные замшевые сапожки верёвочкой и закинула их за плечо, прикрепив к ремешку на котором висел колчан со стрелами.
– Босиком легче! – объяснила она. – И сапоги сохраню.
– Ты совсем, как мама, – пробормотал Руфус. – Она тоже, когда в лес идёт, сапоги на плече носит, зачем их только берёт с собой непонятно? А Ларни вообще никогда не обувается.
– Ну, меня же не зря назвали в честь Маранты-воительницы! – ответила Мара, которой это сравнение понравилось.
Руфусу тогда вдруг остро захотелось увидеть маму и отца, и Стефана, и Ларни… Познакомить их со своей новой подругой и ученицей. Но ведь он сам выбрал себе такую судьбу, так на что же теперь жаловаться? Если он будет до конца верен учению Инци, то в итоге встретится со своими родными снова, и это будет ему наградой, лучше которой он не желал.
– Похоже, мы взяли правее, чем нужно и пришли к столице короля Лоргина, – сказала Мара, нахмурившись. – Зря мы вышли из леса.
Насчёт того, что зря вышли из леса, Руфус был согласен целиком и полностью. Выросший среди лесов, он неуютно чувствовал себя, когда вокруг не было деревьев.
– Пройдём мимо? – спросил он с надеждой. В мёртвый город заглядывать было страшновато, да и незачем.
– Нет, зайдём, – ответила Мара тоном, по которому было ясно: возражения бесполезны. – Это мой родной город, в котором я не была много лет, и может быть, никогда больше не побываю, так что зайдём.
– Неужели ты что-то помнишь?
Мара не ответила. Воспоминания были неясными, отрывочными. Возможно, даже не все они были истинными – кое-какие воображение дорисовало, заполнив пустующие места, но всё же она помнила…
Помнила отца поднимающегося по ступенькам лесенки, чтобы открыть люк подвала, в котором они прятались, когда монстры громили город. Помнила, как бесформенным мешком свалилось обратно его обезглавленное тело. Помнила, как глаза матери становились всё безумнее и страшнее. Помнила нож, сверкнувший в её руке…
А потом были эти чужие руки. Две могучие мужские руки, способные гнуть железо и дробить камни. Они взяли её крохотное, полумёртвое четырёхлетнее тельце и вынесли из подвального мрака на свет… А вот, что было потом, она не помнила.
Ей рассказывали, что обезумевшая мать всё хотела её убить, а ей не давали, и, в конце концов, решили разлучить их. Тогда её, несмышлёную кроху, отправили подальше от матери в форт, где хозяйничала Альмери, и решил осесть Порфирий, взявшийся устраивать жизнь беженцев.
Но это всё её память почему-то не сохранила. Единственное, что выплывало из подсознательного тумана, это большие мягкие ладони и огромный тёплый живот Порфирия. Это и было началом её новой жизни.
– Мы ненадолго, – сказала она, тряхнув головой, словно хотела освободиться от прилипшей ко лбу паутины. – Просто посмотрим и пойдём дальше. Я, конечно, не надеюсь найти свой дом, но…
Внутри стен город предстал гораздо более разрушенным, чем это виделось снаружи. Большинство домов было сожжено или попросту разбито страшными ударами нечеловеческой силы. Ходить по улицам оказалось весьма непросто – они по большей части были завалены мусором и обломками, а кое-где перегорожены упавшими зданиями. Недалеко от входа, справа, виднелся остов, какого-то огромного строения от которого остались одни закопчённые стены без крыши и перекрытий. Оттуда до сих пор несло гарью.
– Это, наверное, и есть знаменитый дворец короля Лоргина! – сказала Мара шёпотом.
Почему она говорила не в полный голос, врядли удалось бы объяснить ей самой, но шуметь здесь почему-то казалось неправильным.
– Хочешь его осмотреть? – спросил Руфус.
– На что там смотреть? – пожала плечами Мара. – Сгорел и всё тут! Пойдём лучше к центру города. Там есть на что посмотреть, точнее было…
Они пробирались сквозь завалы, протискивались меж домов и очень часто сворачивали с прямого пути, так что Руфус вскоре понял, что заблудился. Вдруг Мара остановилась так резко, что шедший сзади парень едва не сбил её с ног.
– Это… то место… – прошептала девушка еле слышно. – Это мой дом…
Руфус взглянул туда, куда она показывала. Никакого дома не было. Точнее он действительно когда-то стоял на этом месте, но теперь от строения, занимавшего некогда немаленькую площадь, остался лишь фундамент.
– Ты уверена? – спросил Руфус, почему-то предчувствуя недоброе.
– Да, уверена. Посмотри туда!
В том месте, куда она показывала, в полу зияло квадратное отверстие. Приглядевшись, Руфус понял, что это люк с откидной крышкой. Внизу была сплошная чернота, и парню даже в голову никогда не пришло бы спуститься туда по доброй воле, но Мара похоже собиралась именно так и сделать.
– Стой! Куда ты? – успел крикнуть мальчик, увидев, как его подруга направляется к этой малопривлекательной дыре.
В следующую секунду раздался треск, и девушка исчезла в туче чёрной пыли. Руфус стоял, словно его пригвоздили к месту. Он вдруг подумал, что теперь он один, совсем один в этом мёртвом городе, где всё ему незнакомо, чуждо и враждебно.
Самым разумным казалось бежать отсюда без оглядки, бежать обратно, под спасительную сень родного леса! Но он отогнал эти мысли, выкинул из головы, как недостойные, позорные и вредные, ведущие к гибели. И тогда, забыв о прогнивших досках, забыв о своих страхах, Руфус бросился к распахнутому люку, ведущему в злополучный подвал!
Глава 74. Дорога вспять
Вот здесь они были. И здесь, и здесь. А здесь вот была битва, в которой дети победили, оставив после себя тела поверженных врагов.
Путь Маранты и Михала сейчас был прямолинеен и прост. Его можно было бы назвать лёгким, если бы не камень, который лежит на родительском сердце, когда судьба детей неизвестна, а беспокойство и тревога перерастают в острую режущую боль.
Да, неизвестность ничуть не лучше плохих вестей, а может быть её переносить даже тяжелее, но человек всё равно чаще предпочитает её фатальным известиям, так-как рука об руку с неизвестностью всегда идёт надежда!
Теперь они стояли в огромном подземном хранилище машин. Следы Ларни и Стефана здесь были повсюду – вековая пыль надёжно хранила их и сохранит ещё долгие годы, если её не тревожить.
Родители уже побывали на всех этажах, куда был доступ, в том числе и на самом верхнем, куда Ларни и Стефан попали во время обрушения древних руин. Было ясно, что тогда дети выжили чудом.
– Их, конечно, хранят Высшие силы, – тихо сказал Михал, и Маранте показалось, что голос его дрожит. – На них и будем надеяться.
Маранта никогда не думала, что услышит такое от мужа, совсем не склонного к мистике и суевериям, а к проповедям священника относившегося скорее снисходительно.
– Подумать только, над нами дом, – сказала она, чтобы отвлечь его от мыслей о детях, но мы не можем в него попасть.
– Да, я проверил, – отозвался охотник. – Через эти завалы не пробраться, так что придётся вернуться к входу в тоннель и оттуда идти известной дорогой через каньон до Междустенья.
– А может и не придётся! – вдруг сказала Маранта. – Зачем снова шагать пешком, когда у нас под рукой столько самоходных машин?
– Но как?.. Ты что умеешь ими управлять?
– Ну не то, чтобы умею, но давным-давно Наставница рассказала нам, как это делается, объяснила, как они устроены и заставила вызубрить наизусть древнюю инструкцию, которая сохранилась у неё в единственном экземпляре и буквально рассыпалась в руках. Практических занятий не было, так-как не на чем было потренироваться, но много позже, когда я уже служила у Лоргина, мне доводилось видеть такие машины. Их у него было четыре, и все были спрятаны в городе, практически замурованы. Для чего это понадобилось Лоргину, не знаю, но мне тогда удалось рассмотреть одну из них весьма подробно.
– Ты думаешь их ещё можно сдвинуть с места?
– Конечно. Это же военная техника, а значит, она сделана так, что может выдержать испытание огнём, водой, холодом и временем. Самое главное, это есть ли здесь пригодное топливо?
Что бы ни говорила Маранта, завести удалось только пятую машину, остальные требовали ремонта или отладки. Устройство для заправки машин топливом тоже не работало, но они быстро нашли доступ к резервуару, где оно хранилось, и натаскали вёдрами два полных бака дурно пахнущей жидкости. Кроме того, в углу нашёлся небольшой склад пустых канистр, которые было решено заполнить и набить ими багажник.
Автомобиль снялся с места тяжело, как некогда сильный, но уже одряхлевший старик. Однако через некоторое время он, как будто вспомнил молодость и бодро покатил вперёд, уверенно урча мотором.
Нельзя сказать, чтобы Маранта вела машину с лёгкостью. С непривычки руки её ходили ходуном, что заставляло автомобиль слегка "вилять" из стороны в сторону. Ей было очень стыдно за своё неумение, но, бросив косой взгляд на Михала, она поняла, что её неловкость не будет замечена – в глазах её мужа плескался, плохо скрываемый ужас, и видно было, что ему дела нет до её неловкости.