Колдовской замок. Часть I. Двери

Ан порылась в кошеле, висящим на поясе сзади и извлекла из него свою самую большую драгоценность – маленькую зелёную Ла, снабжённую двумя короткими металлическими пальцами. Помолившись о ниспослании света, Ан осторожно вставила пальцы Ла в гнездо и священный предмет засветился неярким зелёным светом, красивее которого по мнению Ан ничего не могло быть!

Молиться перед таким действием следовало всегда, так учила мать. Ан несколько раз видела, как Ла вспыхивали и навсегда погасали в руках тех, кто пренебрегал молитвой или молился неискренне.

Обглоданный трупик ребёнка девушка оттащила в тёмный конец коридора с обвалившимся потолком. Она сразу определила, что это ребёнок не из её племени, а из презренных Хымов. Они никогда не следят за своими детьми и те предоставлены сами себе с того момента, как начинают ползать. Но Ан никогда бы не прикоснулась к мясу этого ребёнка, пусть даже он имел такое низкое происхождение. О нём позаботятся Кры. Их тут много и они опасны.

Если бы не Фи, который всегда на чеку, Ан врядли смогла бы так крепко выспаться.

Итак, прошло около пяти снов. Ан отдохнула, насушила немного мяса До, чтобы угостить мать и братьев и наконец собралась в обратный путь, туда

где за лабиринтом коридоров располагается зал с красивыми стенами и огромными Ла под потолком. Некоторые из них ещё светятся, но их становится всё меньше и меньше. Наказание за грехи, как утверждает мать!

Может она и права. Ведь Хымы живут в тех коридорах, где очень мало или совсем нет Ла. Это наказание за их грехи. Только Хымы способны разбить Ла и только Хымы едят человеческое мясо! Они совсем не умеют говорить, некоторые отродясь не знают одежду. Зато они все заросли шерстью, но не такой, как у До, Хаавов или Фи, а жёсткой, грязной и вонючей. Они трусливы и кровожадны, могут, как рассказывали при ней охотники, сожрать собственных детей, зато плодятся, как Кры. Они…

Ан поймала себя на мысли, что стоит, сжимая копьё в руках и думает о ненавистных Хымах. Она заставила себя расслабиться и продолжила сборы.

Но хорошее настроение сменилось холодной тоской. Если бы ни Хымы!..

...............................................................................................................

Это было тогда, когда Ан едва начала обзаводиться гордостью женщины – выступающими сосцами! Правда, у неё это были пока маленькие грудки похожие на пирамидки. Как глупо смеялся над ними старший брат, который уже подкарауливал девушек в коридорах, за что был не раз побит, но не оставлял своих попыток!

Нескладная ещё, девочка – подросток по имени Ан не любила играть со сверстницами, не любила возиться с малышами и при каждом удобном случае сбегала от матери, чтобы хоть немного побыть с охотниками, послушать их рассказы, а если повезёт, подержать тяжёлое, но такое притягательное оружие – нож, топор или копьё! Охотники тоже смеялись над ней, но не зло, а по-отечески, называя её длинным и сложным словом – валькирия. И ей это ужасно нравилось!

Хымы напали внезапно. Точнее сначала прибежал её брат, который толи снова подстерегал девушек, толи охотился на Кры. Он был без оружия, весь в крови и, ничего не говоря, упал на пол. Все, в том числе и Ан, подбежали к нему, но он так ничего и не сказал, и вскоре затих.

Ан ещё не видела смерть так близко, и только переводила свои округлившиеся глаза с разбитой головы брата на окаменевшего отца и рыдающую мать.

Отец опомнился первым. По его слову женщины подхватили детей, лукошки со щенятами Хаавов, какие-то пожитки, и побежали вглубь коридоров, где за многими поворотами и тупиками скрывалась их тайна – просторная комната с источником воды, с запасами провизии и самое главное – с мощной железной дверью запирающейся изнутри на громадный засов!

Ан не ушла со всеми. Она осталась и попыталась спрятаться среди мальчиков-ровесников, которые спешно вооружались, чем попало. Увидев это, отец наградил её оплеухой, чего он никогда не делал раньше и толкнул в коридор по которому убегала мать с двумя орущими карапузами (младшими братьями Ан), в обеих руках.

Но и после этого Ан только сделала вид, что тоже бежит, а сама вернулась через десяток ударов сердца. Отец заметил это, злобно сплюнул, и направился было к ней, но в это время в зал ворвались они, Хымы!

Ан никогда не видела их раньше. Полуголые, косматые, как мужчины, так и женщины, они ревели и вопили, выкатывая глаза и размахивая дубинами. Но не это было страшным, а то, что этих тварей было много, намного больше чем охотников!

Отец и все кто был с ним, дружно встретили врагов частоколом копий. И Хымы налетели на них! И началась свалка! Охотники рубили врагов топорами, резали ножами, охаживали дубинками, а рядом с ними сражались их верные Хаавы!

Ан не оставалась в стороне. Набрав в передник камней и всякой всячины, она кидала эти снаряды в нападающих и радовалась, когда они попадали в цель, пусть даже урон от её усилий был мизерным! Вскоре зал покрылся трупами и Ан с удовольствием отметила, что убитых врагов значительно больше, чем павших охотников. Но Хымы продолжали прибывать, и их не становилось меньше.

И тогда охотники дрогнули! Медленно, шаг за шагом они отступали к коридорам, продолжая сражаться и падали один за другим. Вот их осталось совсем мало, вот только один отец, за широкой спиной которого пряталась Ан. Пряталась, но не оставляла свои попытки дотянуться до врага палкой, камнем или осколком стекла!

Но вот тело отца грузно рухнуло на неё, придавив своим весом к стене, Ан сильно ударилась затылком и потеряла сознание…

Так погибли мужчины её рода. Все. И молодые, и старые. Взрослые Хаавы тоже были перебиты. Её нашёл и вытащил из под тела отца Фи, и с тех пор они были неразлучны.

Ан много раз задавалась вопросом – зачем приходили Хымы? Неужели ради нескольких котлов и тряпок, которых недосчитались потом, вышедшие из укрытия женщины? Конечно же, нет! Правда они забрали с собой всё оружие погибших охотников, но, в конце концов, было ясно, что Хымы пришли сюда не из-за оружия.

Им нужна была смерть! Смерть всего племени Ан, которое с тех пор потеряло даже название. И это им почти удалось. Спасшиеся женщины и дети это ещё не племя! Выжившие дети мужского пола были все тогда ещё слишком малы. Даже сейчас самый старший из них вдвое моложе Ан и совсем ещё ребёнок, хотя уже строит из себя мужчину, охотника и даже успешно добывает Кры.

Племя возродится – у него осталось достаточно детей, которые потом составят пары, но это будет ещё не скоро. И прежней силы оно уже не наберёт никогда, ведь некому учить этих детей мужским повадкам! Вместе с их отцами и братьями погибли все древние предания и те знания, которым женщины обычно значения не придают. Конечно, Ан пытается донести до молодёжи те крохи, которые когда-то слышала сама, и они слушают её, усевшись в кружок, открыв рты, но она понимает, как этого мало!

А вот сама Ан осталась без пары. И не только она одна. Есть ещё несколько девушек её возраста, которым не суждено стать матерями из-за отсутствия в племени зрелых мужчин. Они не раз обсуждали свою беду, но так ни до чего и не договорились.

Ждать пока нынешние мальчишки станут мужчинами? Глупо! Пока настанет это время, нынешние цветущие девушки успеют состариться и никого не заинтересуют. Тем более что вместе с мальчиками подрастут их сверстницы – девочки. Глупее всего прозвучало предложение поймать парочку молодых взрослых Хымов и сделать их отцами своих детей! Или вообще уйти к Хымам.

Ан тогда вспылила и заявила, что та дура, которая это сделает, может сразу убираться в самые дальние коридоры лишённые священного света Ла, или она, Ан, узнает, наконец, вкус человеческого мяса! И если, несмотря на её предупреждение, кто-нибудь, всё же надумает отправиться к Хымам, то пусть убирается со всей возможной скоростью, пока у неё, Ан, не возникло желание догнать предательницу!

Девушки тогда перепугались и притихли, так как знали, что с Ан шутки плохи, но через несколько снов одна из них пропала и найти её не удалось. Может быть это простое совпадение и её съели До, а может быть она и впрямь решилась на отчаянный шаг и отправилась к Хымам? (Если так, то её наверняка съели Хымы!) В любом случае, Ан скорее назовёт своим мужем Фи, чем Хыма!

................................................................................................................

Эта мысль заставила девушку рассмеяться и она, почтительно поклонившись своей маленькой Ла, осторожно вытащила её из гнезда. Фи стоял наготове с грузом сушёного мяса До.

– В путь! – решительно сказала Ан и они зашагали по коридорам, ориентируясь по, только им одним, известным приметам.

Дорога домой шла без приключений. Из под ног разбегались толпы Кры, приветливо светили Ла, и коридоры мелькали один за другим. Фи затянул забавную песенку без слов, и Ан стала вторить ему, что доставило Фи огромное удовольствие!

Они не охотились. Племя сейчас не нуждалось ни в чём, и Ан знала это. У племени было ещё одно тайное место, где на полу, стенах и даже на потолке росли вкусные светящиеся Гри, и их было всегда в достатке. В крайнем случае, можно наловить Кры, которых везде полно. В последнее время Ан охотилась только ради собственного развлечения!

Вдруг, Фи, шедший впереди, резко остановился, так что Ан налетела на него и чуть не упала. Что такое? Неужели он опять почуял До? Ан ничего не спросила, а только внимательно поглядела на Фи, который стоял и с шумом втягивал в себя воздух. Но вот он повернул к ней круглые, как большие Ла, глаза и мелко задрожал.

Ан поняла всё без слов. Фи почуял Хымов! Только их он боится больше До и больше темноты. Ан сохранила молчание, теперь она крадучись пошла вперёд, ступая, как дикий Кош и хищно раздувая ноздри. Сзади так же бесшумно крался Фи. Он не скулил и не жаловался, но по частому, прерывистому дыханию Ан поняла – ему очень страшно!

А вот ей страшно не было. Всей душой, всем своим нутром Ан, прямо сейчас, жаждала битвы! Ей уже доводилось убивать Хымов, и это было очень приятно! Правда, до сих пор ей попадались только старые, больные Хымы, которых сородичи выгоняли за ненадобностью, пренебрегая даже их невкусным дряблым мясом.

Но вот послышался отдалённый шум. Он звучал, где-то впереди и до него ещё было довольно далеко, но Ан поняла – Хымов, там много! Как бы ни хотелось ей удовлетворить ещё раз свою месть, она понимала, что связываться с большим количеством врагов бессмысленно и крайне опасно. Понимал это и Фи. Он слегка подёргал её за край одежды и поглядел снизу вверх полными надежды глазами. Но она всё же упрямо шагала вперёд. Пусть ей не удастся сегодня взять жизнь мерзкого Хыма, но она должна ведь посмотреть, куда они идут?

Коридоры в этих краях имели множество расширений, ответвлений, переходов на другие этажи. Ан знала эти места с детства. Сначала её брали сюда отец или брат, а после той страшной битвы она уже самостоятельно обошла и облазила здесь каждый закоулок. Вот и сейчас, перейдя на лёгкий бег, охотница знала, что скоро будет конец коридора, с небольшой лесенкой ведущей вниз, в пустой просторный зал в котором никто не живёт, но под потолком селятся летучие Кры. Увидев, что она почти у цели, Ан замедлила бег и осторожно приблизилась к выходу из коридора. Ан выглянула.

Да, они были там, проклятые, вонючие Хымы! Их и в самом деле было много. Как тогда. Хымы "переговаривались", нечленораздельно взрёвывая и размахивая длинными руками, свисающими ниже колен. Они, по прежнему, были косматыми, грязными и едва одетыми, но теперь Ан заметила ещё одну особенность, которую не видела раньше – некоторые из них стояли на четырёх конечностях! И не просто стояли, а расхаживали весьма уверенно и

ловко, как будто им было так удобнее.

Правда, так поступали не все. Вот, например – тот, самый здоровенный и самый лохматый, который, похоже, держал речь перед остальными собравшимися вокруг него. Он стоял на двух ногах, сжимая в одной руке топор, а в другой какой-то предмет, который Ан приняла сначала за сумку. Но нет, это была не сумка. Ан узнала этот предмет! Это была отрубленная голова той девушки, которая недавно пропала!

(Значит, она всё-таки попыталась уйти к Хымам, а может её просто перехватили, когда она хотела наловить себе Кры? Нет врядли. Эта дурёха совсем не умела охотиться. Значит, всё же решила лечь под Хыма! И вот чем это кончилось.)

Ан пыталась внимательно рассмотреть отрубленную голову, которую Хым держал за волосы, явно гордясь собой. Кожа на голове уже успела высохнуть и съёжиться, глаза запали, а зубы оскалились.

(Её убили достаточно давно, через сон – другой после бегства. Но, конечно же, она не рассказала, как дойти до своих, не привлекая внимания? А про тайные комнаты? Или рассказала? Да нет же! Хымы не понимают человеческую речь. Или понимают?)

Внезапно Ан всё поняла – Хымы знают и про тайные комнаты племени, и про все ловушки, которыми племя пытается загородиться от врага, и про секретные проходы, и про то, что племя сейчас совершенно беззащитно. Они знали все, и они вновь собирались найти её родных и убить их всех. И теперь это у них могло получиться! Надо было что-то делать. Напасть?! Нет, это верная смерть. Надо думать! И она стала думать. И думала целых пять ударов сердца. А рядом думал и трясся верный, но очень несчастный Фи, который всё уже давно понял! И когда Ан, резким движением порвала на себе одежду, обнажая грудь и взяла копьё на изготовку, он совершенно не удивился, а просто жалобно пискнул и тяжело вздохнул.

...............................................................................................................

Громадный главный Хым был доволен! Очень доволен! Его боялись, его слушались, хоть он прекрасно знал, что половина его племени вообще ничего не понимает. Просто они пойдут за ним туда, куда он захочет и сделают, то что он хочет. А он хочет ещё сладкого мяса тех, кто обитает в этих местах!

Местных обитателей он ненавидел давно, хотя сам не знал за что. Но такие сложные мысли были ему не под силу и он их просто выкидывал. Молодая самка, которая пришла отсюда, (И что ей понадобилось в пещерах Хымов?), рассказала всё, хотя он многое не понял, но и того что понял было вполне достаточно! А ещё, она оказалась очень вкусной. Странно, но сперва ему померещилось, что эта худосочная чужая пытается привлечь его, как женщина? Но разве она похожа на женщину?

Настоящая женщина должна быть такой, чтобы рук едва хватало обхватить её поперёк. А ещё у настоящей женщины должны быть титьки, свисающие до пояса с которыми так интересно и приятно играть, особенно когда прищемишь и поднимается визг. И запах должен быть не сладкий, как у еды, а кислый, прогорклый, манящий запах пота! А у этой странной чужой на груди росло что-то совсем смешное, как будто она и не самка вовсе, а девчонка – подросток. И когда он прищемил ей титьку, (совсем слегка придавил сосок между пальцев), она стала орать и выдираться так, как будто её едят живьём. За это он её и прибил. Легонько так махнул рукой по затылку, она, обмякла и больше не встала. Вот хилость! Зато на вкус она понравилась! Даже больше понравилась, чем женщины его племени – у тех мясо с каким-то затхлым привкусом, а у этой мясо было сладкое и нежное, как у ребёнка. И он хотел ещё!

Что произошло дальше, Хым так и не понял. Звук пришёл откуда-то сверху, где под высоким потолком висели вверх ногами множества бесполезных крылатых тварей, до которых ему не было дела. На короткое время свет в его глазах погас, так как его заслонила непонятная тень. Показалось даже, что это висящая под потолком дребедень ринулась на него вся разом и с размаха впилась в левое плечо, как одна большая заноза! Хым непроизвольно вскинул руки и оттолкнул эту тень от себя. Он выронил голову, которую держал за волосы, бросил топор и схватился за заболевшее плечо.

При этом он обрёл способность видеть и обнаружил, что прямо перед ним сидит на полу, раскинув ноги и потирая ушибленную руку, незнакомая самка чужого племени, и смотрит на него с лютой ненавистью!

..............................................................................................................

Ан промахнулась, это она поняла ещё в полёте, когда поздно было, что-либо менять. Вместо горла врага, копьё вонзилось в его плечо! Прыжок был сделан на грани её возможностей, такого ей ещё не приходилось делать. Это был настоящий полёт и удар получился настолько сильный, что наконечник копья глубоко вошёл в плоть врага, а тело Ан отскочило от его широкой груди, как мячик от стенки и её отбросило на пару шагов, где она и приземлилась на заднее место! С ужасом и гневом почувствовала она, как жалобно хрустнула в кошеле драгоценная Ла!..

Между тем огромный Хым таращился перед собой, ничего не понимающими глазами на тупом, уродливом лице. Вот он схватился за древко копья, торчавшего из плеча, и переломил его, как будто это была простая щепка. Вот он уставился на сидящую перед ним на полу девушку маленькими, глубоко посаженными глазками, в которых загорались понимание и жуткая свирепость! Вот его рот раскрылся, напоминая собой провал в мохнатой стене. Хым издал жуткий рёв и занёс ногу, готовясь нанести удар, дробящий кости!

Ан поняла, что увернуться не успеет. Она была оглушена столкновением и падением, а счёт шёл на какие-то доли ударов сердца!

Вдруг раздался звук, которого Ан прежде не слышала. Он напоминал, что-то вроде: "И-и-йо-а-йа-у-уу". Большой мохнатый шар, вылетевший неизвестно откуда, с размаху влепился в рожу Хыма, и даже как будто расплющился на ней! Хым сел от неожиданности и бестолково забил руками по воздуху.

"Фи!" – сообразила Ан и вскочила на ноги.

С её колен на пол упал какой-то круглый предмет. Она взглянула вниз и увидела отрубленную голову девушки своего племени. Схватив этот трофей за волосы, Ан бросилась наутёк! Хорошо, что остальные Хымы образовали свободное пространство вокруг своего вожака – боялись подходить слишком близко. Хорошо, что они опешили от неожиданности и не двигались с места – это дало Ан время в несколько ударов сердца для того, чтобы проскочить между ними, а кое-где и по головам, к ближайшему коридору и скрыться в нём!

Вожак Хымов в это время изо всех сил отдирал от своей рожи пушистое нечто, державшееся крепко и пытающееся укусить его за ухо! Наконец, это ему удалось, и он, багровый от злости, изо всех сил запустил это существо в спину убегающей Ан!

Девушка как раз вбегала в коридор, когда над её ухом, рассекая воздух, пролетел жутко довольный собой Фи, трусость которого сменилась бесшабашной удалью! Приземлившись в пяти шагах перед ней, Фи тут же вскочил на ноги и бросился вперёд, делая манящие жесты. Ан, счастливая от того, что другу удалось так быстро выкрутиться, бросилась за ним, понимая, что план сработал – Хымы пустились за ними в погоню всем племенем! Это было слышно по топоту многочисленных ног и по жуткому рёву за спинами беглецов.

Ан знала, что на Фи можно положиться! А по способности выходить невредимым из переделок ему не было равных! Но теперь в переделку они попали оба.

Редко кто мог сравниться в быстроте бега с Ан, но преследователи отставать не собирались. Более того, они приближались и это совсем не радовало ни Ан, ни Фи.

Поворот. Ещё поворот. Лестница вверх, а за ней неосвещённый коридор. Ан уже решила свернуть, несмотря на близкие звуки погони, но Фи летел вперёд, не обращая внимания на темноту, а ведь он так её боялся! Ан решила довериться необыкновенному чутью Фи и продолжала бежать. А Хымы, тем временем, чуть не наступали им на пятки! Но вот, впереди забрезжил свет. Беглецы прибавили шагу, несмотря на усталость, уже дающую себя знать. Они вылетели на освещённое пространство и остановились в удивлении. Ан здесь никогда не была, Фи, по-видимому, тоже.

Помещение, в которое они попали было огромным, невиданно громадным и простиралось далеко в любую сторону. Потолок уходил в невероятную высь и под ним плавала и переливалась лёгкая дымка, делавшая свет больших, продолговатых Ла неверным и размытым. Стены справа и слева тоже были далеко, на три броска копья, не меньше. Как далеко был пол, оставалось пока неясно – далеко внизу, примерно на глубине двух, а то и трёх ростов Ан, пол был залит чёрной непрозрачной водой, от которой веяло холодом и затхлостью.

Ан и Фи стояли на ажурном металлическом мостике подвешенном на тонких тросах и пересекающим это странное помещение из конца в конец. Противоположный конец мостика уходил в такой же тёмный коридор, как и тот из которого они только что выскочили. Другого пути не было.

Вдруг сзади раздался радостный рёв и вой. Их увидели, и вот-вот схватят! Девушка и её спутник припустили с такой скоростью, что сделали бы честь

стремительным летучим Кры! И всё же их догоняли! Ан уже чувствовала, как короткие, толстые, грязные пальцы тянутся к её затылку, чтобы схватить за волосы! Она слышала близко за спиной тяжёлое зловонное дыхание и лихорадочно соображала, что делать дальше? Фи, который, как она знала, был не мастер бегать, тем не менее, не только не отставал, а летел впереди, едва касаясь, пола своими коротенькими ножками!

Не сбавляя скорости, он на ходу обернулся, схватил Ан за руку и наддал так, что ноги девушки оторвались от земли, она пролетела несколько последних шагов и приземлилась на жёсткий пол, сдирая кожу на коленях и ладонях! Фи, оторвавшийся от её руки, прокатился кубарем далеко вперёд и с размаху впечатался в стену! Туда же полетела отрубленная голова, которую Ан невольно выпустила из рук…

Сразу стало ясно – они попали в тупик! Это был конец, и теперь осталось лишь продать свою жизнь подороже! Ан с трудом поднялась, нащупывая свой верный гант, и тут за её спиной раздались звуки рвущегося металла, скрежет и жуткий вой, вырвавшийся из множества глоток! Ан обернулась.

Хлипкий, тонкий мостик, на который набились все Хымы, не выдержал! Сначала стали обрываться тросы с одной, потом с другой стороны и вдруг мост порвался в самой середине, как будто был тряпочным! Хымы посыпались с него, как Гри из перевёрнутой корзинки. Их вопли сопроводил дружный всплеск и звуки барахтанья. Ан хотела подойти и посмотреть, но вдруг почувствовала, что Фи дёргает её за край одежды и услышала, что он говорит что-то, но от волнения и из-за шума совершенно не могла понять его.

Она посмотрела в направлении, куда показывал Фи и поняла, что он хочет ей сказать! Вдоль стены на полу лежала чёрная, толстая жила. Один конец её был обрублен и из него торчали металлические нити, а другой уходил в стену и терялся в толстенном пучке таких же жил.

Ан с детства знала, что трогать эти жилы нельзя. Они питают священные Ла, и если такую жилу оборвать или разрубить, то Ла погаснут. Зато разрубленные жилы жестоко мстят своим обидчикам, и не только им, а всем кто посмеет их потревожить, и убивают наповал любого человека или зверя прикоснувшегося к металлическим нитям. А ещё они не терпят воду. Почему? Никто не знает, но жилы с обнажёнными нитями отвечают воде грохотом и вспышками огня обжигающего и убивающего всё живое, оказавшееся рядом!

Ан смотрела на эту жилу три долгих удара сердца. Она понимала, что хочет Фи, но решиться на такое святотатство было непросто! И тут над обрывом, где недавно оканчивался металлический мостик, показалась голова Хыма. Того самого Хыма, которого Ан угостила ударом копья! Голова была мокрой, волосы напоминали кучу грязного тряпья, но сквозь них лютой злобой светились налитые кровью глаза!

– Гыы! Гыы-ы! – проревел Хым, протягивая руку в её направлении.

Ан не медлила ни секунды. Её рука, коротко размахнувшись, отправила гант в последний славный полёт, который с глухим стуком и хрустом закончился на лбу ненавистного Хыма! Чудовище всхрапнуло, вскинуло руки и повалилось обратно в бездну, где сейчас барахтались его собратья.

Больше Ан не колебалась ни одного удара сердца! Она схватила лежащую на полу жилу, которая оказалась неожиданно тяжёлой, подтащила её к обрыву и сбросила вниз!

Что произошло потом, Ан была понять не в состоянии. Громыхнуло так, что казалось, подпрыгнули и пол, и стены! Крики Хымов внизу сменились каким-то резким коротким взрёвом, который тотчас оборвался, как будто неведомый зверь разорвал их там, в клочья, причём всех одновременно! Большие Ла под потолком ярко вспыхнули и погасли… Всё погрузилось во тьму и тишину, нарушаемую лишь негромким потрескиванием.

Тьма всё же не была полной. С разных мест, из стен и с потолка время от времени сыпались искры, а порой пробегали короткие голубоватые молнии. В этом неверном свете Ан посмотрела на Фи, а он благоговейно посмотрел на неё.

– Пойдём, – наконец заговорил Фи, – там, по моему, есть выход.

Он взял её за руку и повёл в конец коридора, который показался ей первоначально тупиком. Но нет, коридор оканчивался массивной дверью с задвижкой. И эта задвижка не была заперта.

Но прежде чем идти дальше, Ан вытащила из кошеля разбитую в схватке Ла, положила её рядом с головой девушки своего племени и накрыла и то, и другое лоскутом, оторванным от своей одежды. Сотворив короткую молитву, Ан выпрямилась и решительно толкнула дверь.