Колдовской замок. Часть V. Интермеццо, интермеццо

Глава 2. Мне не дано прясть!

– Мне не дано прясть!

– Но ты теперь обладаешь совершенством, которое недоступно людям и драконам!

– Спроси любого из твоих родственников, и они назовут это уродством!

– Возможно! Но я называю это – совершенством, и в этом я не одинок!

– Мне везёт на друзей! Мне хорошо с теми, кого ты имел в виду, но они скорее исключение из правил…

– А почему тебя это так волнует? Да, они и в самом деле исключение из правил! Точнее, исключение из всех правил, всех миров, какие известны мне, по крайней мере! Но, чем это плохо? Скажи, чем плох профессор Прыск? По своей природе он самая настоящая крыса. И что с того? Он тебе отвратителен?

– Нет, он очень мил, хотя и импульсивен!

– Ты не боишься крыс?

– Не боюсь и никогда не боялась!

– Прости, я позабыл про твою исключительность!

– Знаешь, говорить об этом было весьма фигово с твоей стороны!

– Звали? А почему у вас такие вытянутые физиономии?

Молчание затянулось на целую минуту, после чего послышался шум какого-то движения, которое явно помешало активному действию агрессивного характера.

– Ах ты…

– Не надо!

– Прибью!

– Он не виноват! Понимаешь, природа у него такая!

– Вы что, заодно?!

– Ну, в какой-то мере…

Шлёп!!!

Мимо, едва открывшего глаза Мика, прокатились два тела, в одном из которых он, с удивлением узнал белокожего мужика – Драгиса, а в другом одного из колобков, того, что был отправлен на "восточный" остров.

Кругом царила ночная мгла, освещаемая, лишь бриллиантовой россыпью звёзд, каких Мик не видел с незапамятных времён, о которых остались лишь смутные воспоминания.

(Воспоминания? Какие такие воспоминания?)

Оба сшибленные с ног встали, как ни в чем, ни бывало, и переглянулись понимающим взглядом. С той стороны, откуда они прика… прибыли, виднелась, какая-то возвышенность, которая вздрагивала на фоне звёздного неба, а ещё с той стороны раздавались женские рыдания.

Мик встал навстречу приближающимся фигурам, и все они, не сговариваясь, сели вокруг прогоревшего костра, в котором уже не было видно ни одной искры. Помолчали. Потом помолчали ещё немного. Потом долго и мудро молчали, каждый о своём. Прошло время, и все помолчали о вечном и неизбывном.

– Падре Микаэль, – сказал, наконец, Драгис, – нам всем нужен ваш совет и ваша мудрость. Простите, не хочу на вас давить, но ситуация накаляется. Ещё немного и будет взрыв.

– Но что я могу сделать? – спросил Мик своим скрипучим голосом, смирившись со странным обращением – "падре Микаэль".

Ответом ему было долгое молчание, которое, казалось бы, никогда не кончится, но вдруг он почувствовал на своём левом плече тёплую и мягкую бычью морду, щекочущую его ухо осторожными ласковыми губами, и внезапно понял, да только он и может помочь этим… людям, драконам, фигам, ( или кто они там ещё?), быкам и вообще, кто бы они там ни были!

Мик встал. Он не был уверен в том, что он всё делает правильно, но думать было некогда. Он положил руку в ободряющем жесте на плечо Драгиса, мимолётно удивился мощи могучих мускулов, скрытых под странно нежной кожей. Затем слегка коснулся протянутой руки этого колобка – Фига, и вдруг испытал чувство прикосновения к чему-то вечному, великому и малому одновременно, спаянному с миром сущего, живущему в нём, но подчинённому более высокой материи, и всё же трепещущему, как любое существо из плоти и крови, но… Что там было дальше, уже не поддавалось разумному объяснению.

Однако его помощь, так остро, требовалась не здесь. Его звало, (и пугало, чего греха таить), женское рыдание, раздававшееся со стороны тела напоминавшего небольшой холм. В сознании Мика на мгновение возникли драконьи клыки, но он отмахнулся от этого страха простой и проверенной истиной – нет ничего страшнее равнодушия, всё остальное лишь детские пуги перед этим истинным чудовищем!

Мик подошёл и откашлялся, ещё не зная, что он будет делать и что говорить. Наверно вид у него при этом был не очень внушительный, но тьма всё равно скрывала всё вокруг. Рыдания, тем временем прекратились и перешли во всхлипывания. Драконесса повернула свою голову, кажущуюся на фоне звёздного неба невероятно огромной.

– П-падре Микаэль, я их… не очень? – спросила Анджелика прерывающимся голосом.

– Нет, принцесса! – ответил Мик и с удивлением заметил, что его голос уже не такой хриплый, как недавно. – Они целы, твои друзья, но очень беспокоятся за тебя.

– Я ударила их! Я не хотела, но поддалась гневу, а они не были ни в чём виноваты! Но ведь даже если бы это было не так, я не имела права распускать руки! Эта сила! Я не привыкла к ней… Так легко обидеть того кто слабее тебя, но как потом становится га-адко!

Рыдания снова огласили окрестности, но длились уже не так долго, потому что Мик положил свою руку на тёплый вздрагивающий драконий бок и Анджелика успокоилась. Она помолчала ещё немного, а потом заговорила снова:

– Падре Микаэль, я не дракон, я человек! Мы были уже знакомы с вами в… одном из миров, который мы с Драсей, промеж себя, называли "Трещиной". Тогда вы помогли нам, и сейчас нам очень нужна ваша помощь!

Мик помолчал. В его голове проносились, какие-то неясные образы, что-то похожее на воспоминания, но это что-то никак не желало принимать узнаваемую форму.

– Мне очень жаль, – ответил он, – но я ничего не помню. Я рад был бы помочь вам, но не представляю чем…

– Я знаю, что вы потеряли память, – перебила его Анджелика, – а ещё я знаю, что вы её потеряли гораздо раньше, чем сами об этом думаете. Вам надо вспомнить не ту жизнь, которую вы вели недавно, а ту, которая была до того!

– Это какая-то ошибка, дочь моя…

– Как вы меня только что назвали?

– Ой, простите, принцесса, это как-то само собой вырвалось!

– Нет, нет, нет! Так вы называли меня раньше, значит не всё забыто!

– Я говорил! Я знал, что он вспомнит! – заверещал, неведомо откуда взявшийся профессор Прыск. – Нужно только время и великий учёный проснётся в сознании нашего друга!

Мик отступил в нерешительности. Он оглянулся и увидел, что вся компания, (исключая колобка Дульери), собралась вокруг них. Все смотрели на него выжидательно, как будто и впрямь думали, что он сейчас выдаст великую мудрость или примет необходимое решение.

– А что значит, что вы не можете прясть, принцесса Анджелика? – вдруг спросил он неожиданно для самого себя.

Все недоумённо переглянулись. На некоторое время повисло всеобщее молчание, как будто он затронул очень деликатную тему и присутствующие обдумывали, как её на самом деле разъяснить.

– Надо всё ему рассказать! – заявил, наконец, Драгис. – Всё и во всех подробностях, без утайки, а там увидим!

С этими словами, он обернулся к потухшему костру и плюнул в него. Пламя взметнулось между остывших углей, как будто кто-то плеснул на них керосином.

Глава 3. Первые шаги «благородных гангстеров»

Алая полоска зари побледнела и превратилась в золотую. Вот-вот из-за горизонта должен был показаться краешек солнца, когда Анджелика закончила свой рассказ:

– И теперь я не могу с уверенностью сказать, кто же я на самом деле. Внешне больше похожа на дракона, внутри всё ещё человек, но есть много чего от паука. Например, четыре пары конечностей…

– Хорошо, что не четыре пары глаз! – вставил Фиг, но тут же осёкся под пристальным взглядом Драгиса.

– Только вот прясть я не могу совершенно, – продолжила Анджелика. – Это свойство не передалось. Впрочем, это наверное было бы слишком, а потому и жалеть не о чем!

– А что ещё из паучьих свойств вам теперь доступно? – спросил Мик, сам не зная зачем.

– Прыгаю и бегаю в десять раз быстрее любого дракона, – был ответ, в котором звучало больше грусти, чем гордости.

– А ещё, она плавает и летает так, как это не снилось никому из нашего племени! – произнёс Драся с улыбкой, не в силах скрыть восхищение.

– Однако до сих пор, не может никого убить, даже акулу, – пожала плечами Мегги. – Так что снабжение всех съестным лежит целиком на мне!

Анджелика покраснела и смущённо опустила голову.

– Что ж! – сказал Фиг, вставая и потягиваясь. – Я думаю, что если никто не устал, то следующая очередь рассказывать, наша с Быком!

Возражений не последовало и Фиг начал:

– Когда мы вошли по колено в Зеркальное озеро…

– По твоё колено или по моё, я что-то не помню? – прервал его Бык.

– По моё! Не перебивай! Так вот, я заметил, что всё идет, не так гладко, как должно было быть. Мы уже ходили этим путём раньше, и я знал, что ощущение воды под ногами должно было давно исчезнуть, но этого не происходило! Мало того, сначала мы отчётливо видели комнату в подвале старого замка, видели Козауру и Анджелику, как вдруг всё подёрнулось рябью и исчезло! А в следующую секунду я заметил узкую красную полоску, приближающуюся к нашим ногам, похожую на трещину в стекле…

– Да, да! И ещё звон раздался, как от битого стекла! – не выдержал Бык.

– Мы не успели ничего предпринять, даже не поняли, что это было такое?!

– Кровь тех, кто был убит в тот день на берегу озера, – пояснила Анджелика. – Мне об этом рассказал Чикада. Позже, в замке Рогелло Бодакулы.

– Ах, вот оно, что!

Фиг сделал многозначительную мину и задумался.

– Короче, – продолжил за него Бык, – когда мы увидели эту красную полоску, было уже поздно. Она и впрямь смахивала на трещину, края которой разошлись и мы попросту в неё провалились!

– А как же вы в городе-то очутились? – спросила Мегги, которая всё это время слушала рассказы друзей, открыв рот.

– Мы летели вне пространства и времени, – заговорил Фиг, уставившись в никуда, совершенно круглыми глазами. – Точнее, утверждать, что мы именно "летели", было бы неправильно. Лететь или падать можно только относительно чего-то, а если вокруг тебя ничего нет, то вообще нельзя сказать, что ты движешься…

– Ну не знаю, не знаю! – снова перебил его Бык. – Лично я, точно, летел куда-то в тартарары, да так, что в ушах свистело!

– Говорю, что это тебе только казалось! Невозможно…

– Понятно! – вдруг перебил их обоих Мик. – Неважно летели вы оба или это вам только казалось. Важно, что было потом?

– Кусты! – буркнул Бык и шкура на его спине передёрнулась.

– Какие кусты? – спросила Мегги, хлопнув пару раз ресницами за круглыми очками.

– Обычный шиповник! – ответил Фиг. – В самом цвету. Красота и благоухание невероятные!

– А ещё он был густым и жутко колючим! – добавил Бык и снова дёрнул шкурой.

– Таким колючим, что я оставил в нём почти всю одежду, а вот он, – тут Фиг посмотрел на Быка взглядом, в котором мешались насмешка и сочувствие, – нечто большее!

– Да! Я оставил в тех кустах собственную шкуру, а вместе с ней и сам бычий облик! – взревел Бык, и сразу стало понятно, что это воспоминание доставляет ему массу неприятностей.

– Бедненький, как я тебя понимаю! – сказала Анджелика, положив руку ему на холку.

От этого жеста у Быка сделалось такое выражение физиономии, что казалось, он вот-вот замурлычет. Зато Драся, сердито нахмурился и скрестил руки на груди.

– Вообще-то очеловечился не он один, – поспешил продолжить Фиг. – Я ведь тоже изменился, ну вы же все видели!

– Не на много! – рассмеялся Драся, забыв о припадке ревности. – Ты был весьма узнаваем, а впрочем, в своём истинном облике ты выглядишь гораздо привлекательней!

Теперь от удовольствия расплылся Фиг.

– Так, что же было дальше? – нетерпеливо воскликнула Мегги.

– Дальше, – вздохнул Бык и грустно опустил голову, – дальше два полуголых оборванца вышли на улицу совершенно незнакомого города.

– И на первых порах нам пришлось очень несладко! – подхватил Фиг, подняв палец кверху для пущей убедительности. – Прохожие шарахались от нас, как от прокажённых, матери прятали детей, а копы!.. Что вытворяли копы!..

– Что вытворяли копы? – спросила Мегги, которая к тому времени легла на живот и подпёрла подбородок сгибом крыла.

– Вообще-то ничего особенного они не вытворяли, – замялся Фиг. – Ну, свистели, ну махали своими дубинками, но в основном держались на расстоянии…

– Ну, да! Особенно, когда видели Быка на задних копытах! – вставил Драся с явным удовольствием.

– Ещё бы! – улыбнулся Фиг. – Первый из копов вообще упал в обморок, когда увидел его рога…

– А, что они так никуда и не делись? – спросила Мегги, у которой глаза стали больше очков.

– Никуда и никогда! – с гордостью произнёс Бык, молчавший всё это время. – Разве что, чуть-чуть уменьшились и загнулись по-другому.

– Это уж точно, – сказал Фиг без видимого энтузиазма. – Поначалу мы придумали ему тюрбан из простыни, но это оказалось ещё хуже! Два или три раза за нами гналась целая толпа, хоть мы и не сделали этим людям ничего плохого! Но потом нам удалось стырить кепку в армянском квартале, и дело пошло на лад!

– Эту? – спросил Мик, вынимая кепку из под своего седалища.

– Нет, эту я заказал у мастера, гораздо позже! – пробасил Бык. – Та первая давно износилась, а после неё было ещё две.

– Так вы были там настолько долго? – подал голос профессор Прыск.

– Семь лет! – отчеканил Фиг, и все присутствующие застыли в изумлении.

– А чему вы удивляетесь? – пожал плечами Драся. – Лично я пробыл с ними чуть меньше пяти лет. Время не спрашивает, как течь в том или ином измерении, оно просто течёт себе, как вода – его физический прообраз, миры, в которых оно течёт, выполняют при этом роль рек, озёр, морей и океанов, и странно удивляться, что в иных мирах оно течёт быстрее, чем в других!

– Точно! – снова заговорил Фиг. – В иных мирах оно вообще застаивается, как в болоте, а в других мчится, словно горная река…

– Это всё очень интересно, но может быть, просто расскажете, что с вами было дальше? – спросила Анджелика, и в её голосе промелькнули повелительные нотки.

На несколько секунд над костром, в который Драся подбросил ещё несколько валежин, воцарилось молчание. Солнце, всплывшее над горизонтом, вдруг затянулось туманной пеленой, и ночь, ушедшая было в свои владения, вдруг получила право на дополнительное время, которым не замедлила воспользоваться. Внезапно потемнело, небо закрыли, невесть откуда, взявшиеся тучи, с севера подул порывистый ветер, который пригнул высокую траву, сорвал несколько листьев с одиноких деревьев и кустов, и закрутил, заиграл языками пламени в ожившем было костре.

– Дальше был овощной рынок в бедном квартале эмигрантов, – сказал, наконец, Фиг с таким отвращением в голосе, как будто ему сунули под нос дохлую жабу.

– Да! Овощной рынок! – мечтательно произнёс Бык и закатил глаза, прозревая внутренним взором, горы "вкуснятины".

– С утра до вечера, сортировка картошки! – простонал Фиг, голосом мученика в зубоврачебном кресле.

– О! Это ощипывание подвядших листиков с капусты! И задаром! – блаженно мукнул Бык.

– Перебор салата!

– Утилизация отходов от салата!

– Раскладывание морковки!

– Уничтожение ботвы!

– Пересчитывание баклажанов!

– Неучтённые арбузы!

– Копеечная оплата!

– Бесплатная жратва!..

– Хватит!!!

Последнее слово выкрикнула Анджелика, сопроводив это ударом кулака о землю, от чего всё кругом подпрыгнуло, а языки пламени в костре спрятались, и не сразу, робко, высунулись наружу.

– Извольте излагать факты без лишних эмоций! – отчеканила она таким голосом, от которого оба рассказчика и кое-кто из присутствующих втянули головы в плечи. – Итак, вы некоторое время подрабатывали на рынке. Дальше что?

– А дальше, нас выгнали с рынка! – улыбнулся Фиг этому приятному воспоминанию.

– Да, выгнали! – гневно промычал Бык. – И что самое обидное, выгнали ни за что!

– Ну не совсем ни за что, а может быть за дело! – загадочно подмигнул Фиг Быку.

– Ни за какое, не за дело! Вспомни сам, они тогда обвинили нас в краже сена из телеги, но не смогли ничего доказать. Всё думали, кому мы его продали, а мы даже и не отлучались никуда, и продать ничего не могли!

– Конечно, не могли! Да ведь мы его и не продавали, а кое-кто это сено просто съел!

Бык покраснел до корней рогов и виновато опустил голову.

– Ну, съел! – промычал он глухим голосом. – Между прочим, съел во сне, будучи в бессознательном состоянии! Я бы никогда этого не сделал, если бы не устал так за день, просто из сил выбился.

– А ночевать мы устроились, как раз под той телегой, – пояснил Фиг. – Утром, значит, просыпаемся, а сено-то тю-тю! Вот тогда-то нас с рынка и попёрли.

– И как только вас не прибили на месте! – удивился Драся.

– Они его побаивались! – кивнул Фиг в сторону Быка. – Представьте себе, он запросто сдвигал с места груз, который только быку и под силу! Такого прибьёшь, как же! Все вместе может быть, и одолели бы, но никому не захотелось быть первым! Так, что покричали на нас, покричали, да и указали на выход.

– История с рынком ясна! – сказала Анджелика. – Дальше, что было?

– Драка была! – сказал Бык и зевнул.

– А дальше мы разделились, – сказал Фиг и нахмурился.

– Но сначала подрались, – настаивал на своём Бык.

– С кем подрались-то? – спросила Мегги, держа ушки на макушке.

– Между собой! – буркнул Фиг, а Бык только фыркнул и попытался почесать задним копытом за ухом.

– Что! – хором воскликнули Анджелика и Мегги.

– И ничего в этом нет такого! – пожал плечами Бык. – Ну, поцапались, ну и что? Он меня обвинил в том, что нас прогнали…

– И небезосновательно!

– Хорошо, но зачем было дёргать меня за ухо?

– А затем, что хвоста у тебя в то время не было!

– И то верно! – сказал Бык и задумался. Этот аргумент почему-то показался ему достаточным.

– Согласен, – примирительно проговорил Фиг, – я тогда переборщил и зря распустил руки, но и ты поддал мне рогами, благо, что они были под кепкой!

– А знаешь, как больно-то было! – мукнул Бык и снова попробовал достать ухо копытом.

– Так ему, значит, было бо-бо! – вдруг вспылил Фиг. – А знаешь, что я от твоего удара влетел прямо в дверь Национального банка?

– Знаю, ты об этом уже сотню раз рассказывал. С этого и началась твоя гангстерская карьера!

– Ой! Расскажи! Фигушка, расскажи нам, а то мы не слышали! – затараторила Мегги, и её изумрудные глаза загорелись жутким любопытством.

Анджелика, профессор Прыск и даже Мик, закивали головами, поддерживая Мегги в желании услышать продолжение истории, и только Драгис, который приключения своих друзей знал наизусть, отвернулся и принялся ворошить палкой угли в потухающем костре. Фиг понял, что стал центром внимания, напустил на себя важный вид, пригладил лохмотья, бывшие некогда приличным и дорогим костюмом, и произнёс:

– Ну, так слушайте!

Глава 4. Рассказ Фиголини Фиглориуса по прозвищу "Граната – Фигольчик"

– Над городом поднималась кровавая заря! Мрачные громады небоскрёбов вонзались в трепещущую плоть неба, которое…

– Фиг!

– Ну, Анджелика! Нельзя же рассказывать подобные истории просто так!

– В прошлый раз ты начал с того же самого, когда собирался рассказать мне историю Козауры!

– Ну, хорошо, хорошо! Правда кровавая заря тогда и впрямь поднималась над городом, так-как нас выгнали с рынка на рассвете. Впрочем, ты, наверное, права, к делу это отношения не имеет. Итак, мы с Быком поругались, и в порыве отчаяния я схватил его за ухо. Вот тогда он меня и… как бы это сказать?..

– Боднул!

– Точно! Боднул! Спасибо, дружище!

– Боднул под зад!

– Я же сказал, спасибо! Не надо подробностей!

– Нет! Надо, очень даже надо! – не выдержала Мегги. – Продолжай, пожалуйста! С подробностями!

– Ну, хорошо! – продолжил Фиг, смирившись. – В общем, когда он меня, э… стукнул, я взлетел над мостовой, и вектор траектории моего полёта совпал с дверью банка, которая, по счастью, была открыта. (Я даже не берусь судить, что со мной было бы, будь эта дверь закрыта! Наверное, мы бы сейчас не разговаривали. Силища у нашего общего друга сами знаете, какая!) Описав длинную дугу и чудом встав при этом на ноги, я оказался перед стенкой с окошками, за которой сидели кассиры. Ах, да! Забыл сказать, что в руках у меня была маленькая металлическая лейка для спрыскивания зелени, которую я не успел отдать хозяину, когда нас выгнали с рынка…

– А, по-моему, эту лейку, кое-кто просто стащил!

– Думай, что хочешь, суть не в этом! Увидев у меня в руках блестящий предмет, очкастые дураки за своими окошками, наверное, решили, что это какое-то оружие, и как по команде подняли руки вверх! А тут, кто-то из посетителей, как заорёт во всё горло: "Это ограбление!" Будто я его об этом просил! Ну, тут началось! Все кто были в зале, попадали на пол! Охрана добровольно сложила оружие, и сама приковала себя наручниками к батарее центрального отопления! Но прикольней всего было то, что дверь в хранилище вдруг распахнулась, оттуда вывалился толстый мужик в жилетке и сбившемся пенсне, и нагрузил меня таким мешком денег, что я чуть не рухнул под его тяжестью! Потом я узнал, что это был директор банка. Я попробовал было объяснить, что произошла ошибка, но никто не желал меня слушать! И тогда мне оставалось только сделать вежливый жест шляпой, и, прихватив мешок, направиться к выходу! Я уже почти дошёл до дверей, когда кто-то крикнул мне в спину: "Эй, парень! А зовут-то тебя, как?" У них, видите ли, традиция такая – если гангстер кого ограбил, он обязательно должен при этом представиться! Припомнив, что я влетел туда, словно брошенная граната, я решил пошутить: "Граната-Фигольчик!" – крикнул я в ответ и покинул здание банка.

Фиг на минуту замолчал, толи, припоминая, что-то, толи предавшись нахлынувшим чувствам.

– А дальше? – не вытерпела Мегги.

– Дальше, – вдруг ответил за Фига Драгис, – легенды о гангстере по прозвищу Граната-Фигольчик, долго ещё ходили в городе. Один писатель отгрохал о нём роман, и кто-то там ещё выпустил серию комиксов. Было даже снято два или три фильма…

– Я один из них смотрел! – вдруг подал голос Мик, и, увидев, что к нему все обернулись, пояснил. – Как-то зимой, в один особенно холодный вечер я сумел прошмыгнуть в кинотеатр мимо контролёра, и часок с небольшим погрелся в зале, пока шёл этот фильм.

– Ну, и как впечатление? – поинтересовался кто-то.

– В общем, было интересно, но я не всему поверил.

– И правильно сделал, Мик! – пробасил Бык. – Я, например, видел все три фильма, и не поверил ни одному! Они всё придумали, высосали из пальца, а на деле было покруче и, пожалуй, поинтересней!

– Конечно, поинтересней! – опять воскликнула Мегги. – Продолжай, Фиг!

И Фиг продолжил:

– Когда я вышел на улицу, то обнаружил, что вот этого здоровяка и след простыл! Да, да! Это я про тебя, трус ты несчастный!

– Я думал ты побежишь за мной сразу, как только выскочишь из банка! Я думал, за нами гонятся! – виновато промычал Бык.

– Он думал! – Фиг явно наслаждался ситуацией. – Думалку сначала отрастить надо, а потом думать! Ладно, теперь-то это дело прошлое! А тогда я сам не на шутку перетрусил. Выхожу, а его нет! Получается, что я остался один на пороге банка с мешком краденых денег, а где-то вдалеке уже завывает полицейская сирена!

– Это кто-то из кассиров нажал на кнопку сигнализации, – пояснил Драгис.

– И как ты удрал? – спросила Анджелика.

– Да, удрать мне было весьма непросто! – продолжил Фиг, поднимая глаза к небу, как будто там было что-то написано. – На меня вытаращилась вся площадь, сзади в банке уже раздавался топот ног, а постовой полицейский занял позицию для стрельбы за садовой скамейкой и заорал, чтобы я сдавался! Но тут на моё счастье из-за угла выехал трамвай, и я на ходу вспрыгнул на его подножку!

– Здорово! – крикнула Мегги и захлопала крыльями, как если бы это были ладошки.

– Может и здорово, – вдруг нахмурился Фиг, – но в это время на площадь с воем вылетела полицейская машина, и я понял, что мне конец! Скорость трамвая, как известно, намного ниже, чем у любого автомобиля, а ещё вагоновожатый вдруг испуганно заозирался и нажал на тормоз. И тогда я с размаху запустил в полицейских мешком с деньгами, а сам выскочил из трамвая и рванул в сторону городского парка!

– Ты бросил деньги?!

– Бросил, что ж тут поделаешь!

– Этого мало! – опять вмешался Драгис. – Когда мешок упал на капот полицейского автомобиля, копы остановились, затащили мешок внутрь и покатили в обратном направлении. Больше их никто не видел! Машину тоже не нашли.

– А что было дальше?

– Дальше, я пролежал и продрожал почти двое суток под кустом в Центральном парке, – продолжил свой рассказ Фиг. – Я ожидал, что меня будут искать, что устроят погоню, но ничего этого не было. Постепенно страх прошёл, зато я жутко проголодался! Когда я вылез из кустов, был вечер третьего дня после моего приключения в банке. Мой костюм оставлял желать лучшего, шляпа была достойна огородного пугала, и единственной ценностью, которой я располагал на тот момент, оказалась та самая лейка, благодаря которой я стал Гранатой-Фигольчиком! Мокрый, грязный, одинокий, потерянный, я уныло брёл вдоль полыхающих электрическими огнями улиц, мимо нарядно разукрашенных домов, мимо богатых магазинов, шикарных ресторанов и обычных закусочных, откуда так маняще пахло съестным!