Колдовской замок. Часть VI. Ключ
- -
- 100%
- +
Впрочем, в случае успеха, все, что было вложено, обещало вернуться в десятикратном размере. А в успехе никто тогда не сомневался, недаром же этот флот назвали – «Непобедимая армада»!
Не люблю таких названий. В самом лучшем случае так можно назвать эскадру, одержавшую несколько побед подряд, а не ту, что ещё ни разу не выходила в полном составе на большую воду. Так недолго сглазить собственное предприятие, что, в конце концов, и было сделано.
Но это только, во-первых! А, во-вторых – вся кампания была задумана против самого передового и чуть ли не самого сильного государства Европы – Английского королевства. И это притом, что Испании постоянно приходилось воевать с мусульманским Востоком, а во Фландрской войне она увязла всеми четырьмя лапами! Скажите, кто в здравом уме, воюя на два фронта, открывает ещё и третий?
Ладно, даже при таких обстоятельствах можно надеяться на положительный исход, если приложить старания. Но тут случилось несчастье – дон Альваро, который задумал этот поход и успел собрать большую часть флота, вдруг умер за три месяца до начала похода! Старенький был наш адмирал, маркиз де Санта-Круз – шестьдесят два года. При жизни, проведённой в боях и походах, весьма почтенный возраст.
Да, не послушался король Филипп подсказок судьбы. Ему бы держать этот флот для защиты государства или отправить на освоение Вест Индии, чтобы охватить как можно большую территорию. Но нет, очень уж хотелось упрямому снобу потягаться силами с королевой Бесс, вот и получил! Но, расплатились, как всегда другие.
Теперь эскадру возглавил герцог Медина-Сидонья. Тоже старый вояка, весьма умный, опытный организатор, да только вот беда – он вообще не был моряком! Многих удивило его назначение, но никто не передумал и не покинул Армаду. Конечно! Кому охота прослыть трусом и заслужить немилость короля?
Дома у нас, тем временем, творилось что-то несусветное. Рука дона Мигеля оживать не желала. Он носил её на перевязи, а во время тренировок привязывал к телу намертво. Если бы его родители были дома, то я, наверное, был бы зажарен и торжественно съеден за то, что не уберёг наследника. Собственно это чуть было не проделали со мной свирры, ещё на том острове, где мы оказались в компании одного странного типа, которого наши звали просто – Гёз. А ещё его называли – дон Дульери. Бред какой-то! Я так и не понял кто он такой, но без его помощи мне врядли удалось бы поднять Мигеля на ноги.
В общем, с первых дней прибытия в замок Самбульо, дон Мигель засобирался вслед за родителями. Он и раньше заявлял, что не упустит шанс принять участие в походе, но Магдалена, его наставница, категорично заявила, что с таким ранением, как у него, а тем более без родительского благословения, она ему этого не позволит. Врушка…
Понятное дело – никакого благословения он не получил. Ответ на письма, отправленные в Лиссабон, где собиралась эскадра, содержал категорическое предписание – сидеть дома и дожидаться приезда отца и матери.
Если бы они тогда были дома, то я, наверное, уговорил бы их взять сынка с собой, пока он не натворил чего в их отсутствие. И, скорее всего, случилась бы беда, но судьба распорядилась по-своему.
Родителей Мигеля можно было понять – младшенький всё-таки! Если что не так, то он последняя надежда рода. Его два родных дяди и все кузены, к тому времени, сложили головы – кто во Фландрии, кто в стычках с маврами, а оба старших брата должны были возглавить корабли отца во время готовившегося похода. Будь их, родителей, воля, они ни за что не пустили бы никого из детей в ту мясорубку, если бы не приказ короля Филиппа. Ух, кровожадная сволочь!..
Теперь нашему дону Мигелю предстояло прожить остаток жизни тихим семьянином, годным лишь на то, чтобы обеспечить пополнение рода, так-как невесту ему уже нашли. Оставалось лишь дождаться, когда юная сеньорита Алисия войдёт в возраст, то-есть всего пару лет.
Видимо одному мне, да ещё, может быть Магдалене было понятно, что эта ситуация чревата взрывом. Мальчишку, рвущегося к подвигам, запереть, словно попугая в клетке… Поверьте, я знаю, о чём говорю – меня запирали, за пару поколений до этого. Но это другая история!
Итак, Мигель буквально метался по замку, как дикий кот, попавший в закрытый дом. Он изводил себя и всех вокруг постоянными тренировками, стремясь доказать, что и с одной рукой он способен быть воином. В итоге он замучил всех, даже Магдалену. Правда, при этом сам стал опаснее чёрта в драке, как впрочем, и все Самбульо, которых я застал пока жил в этом семействе.
В конце концов, Магдалена, уставшая от изобретательства увёрток, вроде той, что он-де не может стрелять из мушкета, (парень тогда заказал себе хитрый пистолет, заряжавшийся с казённой части и со стволом такой длины, что смахивал на трость; из этого оружия он попадал в мишень расположенную в два раза дальше обычного мушкетного выстрела), так вот, она обещала замолвить словечко перед матушкой парня, которая, проводив мужа и старших сыновей в поход, должна была вернуться из Лиссабона после отхода Армады.
Тем временем, события разворачивались совсем не так, как предполагалось. Непобедимая Армада, отчалившая из лиссабонской гавани, попала в шторм и вынуждена была спасаться в порту Ла-Корунья, где встала для ремонта кораблей и пополнения провизии. Услышав об этом, донья Агнесса, матушка моего подопечного, повернула с полдороги к дому и отправилась узнать, как там дела у мужа и детей.
Можете себе представить, что стало с беднягой Мигелем, когда он это услышал? Мы боялись, как бы парня, во цвете юных лет, не хватил удар!
Представляете, они ухитрились сговориться за моей спиной! Магдалена не дура, она всё прекрасно понимала и просчитывала наперёд. Именно по её приказу был отремонтирован корабль, названный в честь моей воспитанницы – «Анхелика». Его даже снабдили четырьмя старыми пушками, каких уже не делали в то время. Поскольку все молодые «скорпионы», как называли себя головорезы – свирры мужского пола, ушли со старшими Самбульо, команду «Анхелики» составили «пираньи» – девушки того же племени.
Не то чтобы я не ждал ничего подобного, но, даже зная, чем дело кончится, я всё медлил и надеялся потянуть время до возвращения донны Агнессы. Сам не знаю, на что я надеялся? После мне стало ясно – я ведь знал, что она не вернётся, но я не верил сам себе!
Конечно же, она увязалась вслед за мужем! Эти Самбульо вечно выбирали себе в жёны отчаянных девчонок, и Агнесса не была исключением. Если в Лиссабоне её удалось уговорить отправиться домой под предлогом того, что раненому сыну требуется материнское участие, то теперь она написала Магдалене, что во всём на неё полагается, а сама отправилась воевать.
Мигель, тем временем, уже начал дурить, как это бывает с юнцами, не имеющими возможности для выхода своей кипучей энергии. Услышав, что неподалёку в горах завелась шайка разбойников, повадившихся угонять скот и убивать погонщиков, он в одиночку выбрался из замка, нашёл этих негодяев и вырезал их всех, до последнего! Человек пять или семь. Конечно, именно так и должен был поступать любой сеньор, но отчего не взять при этом пару вооружённых слуг? Кому он что доказывал?
Нет, это было иное – это был шантаж! Демонстрация того, что потомок рыцарей Земли и Моря не желает, и не будет жить спокойной и безопасной жизнью.
И вот настал тот самый день, когда меня поставили перед фактом. Сперва я не поверил своим глазам. Представьте – сижу я на своём любимом насесте рано утром, подставляю перья тёплому летнему солнышку, бросаю взгляд в окно и… опупеваю на месте! На бирюзовых волнах, в полумиле от берега покачивается свежевыкрашенная «Анхелика», по палубе которой деловито расхаживают пираньи.
Сам не помню, как оказался на подоконнике, как раз для того, чтобы увидеть, как от малого замкового причала отваливает бот, на носу которого гордо стоит одетый в доспехи дон Мигель де Самбульо! А ещё, Ганс Древолом усиленно машет вёслами, а на корме у руля восседает Магдалена.
Возмущение? Негодование? Я чуть было не обиделся! Но вовремя заметил свежевызолоченный насест на верхушке мачты «Анхелики». Это был мой боевой насест! И вызолочен он был впервые по приказу той, в чью честь назван этот корабль…
В это время Мигель обернулся и сделал мне приглашающий жест. Я всё ещё был зол на него, но мне ничего не оставалось, как спикировать вниз и занять место на бронированном плече очередного Самбульо, как сидел я когда-то на плече его отца, деда, прадеда, и время от времени какой-нибудь прапрабабушки, пока она была молода и склонна к рискованным развлечениям.
Глава 16. Интермеццо второе – Непобедимая Армада
Мы нагнали Армаду в начале августа, когда в Ла-Манше уже вовсю шли бои. Пусть герцог Медина-Сидонья и не был моряком, но воевать он умел, и так ухитрился расставить корабли, что они представляли собой единую крепость, фактически неприступную для неприятеля.
Англичане ведь тоже были не новички в морских сражениях. У них хватало опытных мореплавателей и лихих вояк. Один Френсис Дрейк чего стоил!
Если испанцы привыкли крушить вражеские суда, расстреливая их почти в упор из крупнокалиберных пушек, чтобы потом, на сильно повреждённый и, зачастую, тонущий корабль, отправить абордажную команду, то английские авантюристы предпочитали щипать противника с дальнего расстояния из дальнобойных пушек малого калибра. Такие выстрелы наносили слабые повреждения кораблям противника, зато ими можно было постоянно и безнаказанно его изматывать. Учитывая, что английские суда были более быстроходными и манёвренными в отличие от испанских плавучих крепостей, выходило, что все преимущества были у англичан.
Армада напоминала медведя, окружённого стаей собак. Попасть под удар лапы такого чудовища, означало верную смерть, но если каждый куснёт его по разику, и тут же увернётся, то рано или поздно медведя загрызут!
Несколько раз мы чуть было не попали под ядра тех и других. В Армаде царил идеальный порядок, и весьма непросто было объяснить, кто мы и откуда взялись. Поднятый испанский флаг никого не убеждал – пираты частенько поднимали флаг той страны, судном, которой хотели поживиться. Англичане же принимали нас за отбившееся от эскадры судно и начинали азартно обстреливать. То, что нас не потопили уже тогда, было везением чистой воды.
Конечно, Мигель рвался в бой. Если бы рядом не было Магдалены и меня, он, наверное, бросился бы атаковать первое же английское судно, что означало верную гибель для небольшой и слабо вооружённой «Анхелики». Другое дело, если бы дошло до абордажа, но, насколько мне известно, это было редкостью в той кампании.
Ввязаться в драку у нас получилось, когда Медина-Сидонья попытался проделать то, ради чего Армада появилась в Ла-Манше, а именно перевести через пролив армию герцога Пармского, которая должна была идти на Лондон.
Вот тут-то и обнаружилась одна нелепость – корабли, имеющие морскую осадку, не могли подойти непосредственно к берегу, а это значило, что оперативно взять на борт «пассажиров» не получится. Пока решали, как быть, испанский флот встал на якорь близ французского побережья. И вот тут началось!
Англичане повели себя, как истинные морские разбойники, и напали ночью, что было нарушением неписанных этических правил ведения войны. Я их за это не осуждаю – испанцы сами напросились, и сами же прозевали этот тактический ход. Для нас это едва не кончилось фатально.
Как раз этой ночью, на первый взгляд тихой и спокойной, Мигель решил, во что бы то ни стало, присоединиться к своим. «Анхелика» считалась большим кораблём в годы своей молодости. Теперь же она смотрелась, как спаниель рядом с догами, против боевых галеонов. Но именно это позволило нам обойти эскадру со стороны берега, откуда никто не ждал англичан.
План был прост – подойти к эскадре со стороны Кале, и тогда нас должны принять за посланцев герцога Пармского. Разубеждать в этом заранее никого не нужно, а назвать себя можно будет, когда встанем борт-о-борт со сторожевым кораблём или даже с флагманом. Если нас не успеют расстрелять, конечно…
Тогда, наверняка, доведётся получить по шее от отца, а может быть и от самого адмирала Медина-Сидонья, но, по крайней мере, ни тот, ни другой не прогонят от себя корабль готовый драться за испанскую корону! К тому же приказать «Анхелике» покинуть Армаду, означало отдать её на растерзание английским волкам.
Как сейчас помню ту ночь! Погода стояла ветреная, небо грозило бурей, но корабли Армады не покидали свой боевой пост, хоть здравый смысл подсказывал, что разумнее сняться с якорей и отойти подальше от берега, лучше всего на середину Ла-Манша.
Затеянное нами предприятие, казалось мне всё менее разумным. Если налетит шторм, будет не до воссоединения с родными и не до представления адмиралу. «Анхелику» может затянуть в мешанину, слишком тесно стоящих кораблей, и тогда бронированные борта галеонов в момент превратят её в щепки. Но Мигеля было уже не остановить.
Я занял своё место на наблюдательном насесте и старался глядеть сразу во все стороны. Нас пока ещё не заметили, возможно, потому, что тёмный силуэт корабля сливался с очертаниями берега. Вдруг, при взгляде в сторону большой воды, я увидел нечто! Висящие низко тучи создавали над Ла-Маншем почти совершеннейшую темень, но мои глаза даже в таком виде имели преимущество перед человеческими.
Вглядевшись, как следует, я понял, что вижу корабли, идущие с английской стороны. Их было восемь – низкобортных рыбацких судов, похожих на большие лодки. Судя по тому, как они шли, загрузка их была полной, но что они могли везти в нашу сторону?
То, что это не парламентёры, я понял сразу – те подошли бы с зажжёнными огнями, все в вымпелах и штандартах, и оповестили бы о своём появлении орудийной пальбой и звуками труб. Эти, шли с погашенными огнями, практически беззвучно, и у них на борту не было видно никакого движения.
Некоторое время я думал, что вижу перед собой приватиры, скрывающие в своих трюмах абордажные команды из самых отчаянных головорезов. Но, поразмыслив над этим трезво, я отмёл эту мысль. Среди англичан было немало лихих рубак, но атаковать Армаду, состоящую из десятков кораблей восемью приватирами?.. Не сошли же они с ума? Наши кабальеро их дольками нарежут, как бы сильны они не были!
И тут я увидел, на одном из приближающихся судов огонёк. Слабенький такой, тусклый, еле заметный свет от тлеющего фитиля…
Брандеры! Я буквально свалился с насеста на головы Магдалены и дона Мигеля, который, как раз облачался в парадные доспехи для представления высшему начальству. Да, сейчас было не до представлений – прямо в сердце эскадры несло восемь плавучих гробов, начинённых порохом и, как потом выяснилось, бочками со смолой и тюками с пропитанной маслом соломой! Взрыв только одной такой плавучей сверхбомбы, грозил унести с собой десяток, если не больше, галеонов. А сколько ещё загорится?!
Среди свирров из поколения в поколение передавалась легенда о том, как некий пират – Драгнар Белая Борода, и его племянница Анхе, прародительница рода современных Самбульо, с помощью брандера уничтожили целый корабль с железными демонами! При этом погибла бесстрашная пиранья, которая будучи тяжело раненой, пожертвовала собой, чтобы устроить взрыв возле самого борта вражеского судна.
История подлинная, но я не всё видел своими глазами. Однако тогда моя воспитанница и наш младший братец постарались. Нда…
То, что сейчас шло к Армаде, в тысячи раз превосходило по мощности упомянутый мной взрыв. Что делать? Поднимать тревогу? Пока на кораблях поймут, что к чему, будет уже поздно. И тогда дон Мигель скомандовал – идти брандерам наперерез!
Я предпочёл бы видеть Непобедимую Армаду тонущей в полном составе. Эта эскадра никак не могла мне быть дороже жизни мальчика, которого я растил, учил и оберегал с первых дней его жизни. Но вот чего я точно видеть не желал, так это потомка моей Анхе, убегающего с поля боя!
«Анхелика» подняла все паруса, несмотря на риск опрокинуться при таком ветре. Брандеры приближались. Мигель приказал расчехлить и зарядить пушки. Ну, конечно! Зачем таранить плавучую смерть, когда можно расстрелять её издалека? Беда была лишь в том, что стреляли эти бомбарды, столетней давности, совсем недалеко!..
Чтобы взорвать брандер, надо было подойти к нему вплотную и шарахнуть в упор, а это означало всё равно взлететь вместе с ним на воздух. Но «Анхелика» шла полным ходом, и ни одна из пираний, даже сама Магдалена, не выказали желание свернуть в сторону.
Девушек можно было понять. Там, на кораблях, были их отцы и братья. Там же находились обожаемые сеньоры Самбульо, которым свирры были по-собачьи преданы. В отличие от обычных девиц – пираньи воспитывались наравне с мужчинами и обладали не меньшим бойцовым духом, чем скорпионы. Моя школа! Вот только сейчас я горько жалел об этом.
«Анхелика» была уже почти рядом с плавучей смертью, когда Мигель скомандовал поворот-оверштаг, чтобы навести на цель первую пару пушек. Дуплетный залп разнёсся над водой и наделал переполох в Армаде! На кораблях замелькали огни, забегали люди, но главной цели этот залп не достиг – ядра, не долетев, упали в воду. Мигель приказал сделать ещё один поворот, чтобы поставить корабль к цели другим бортом и одновременно подойти поближе.
Я уже приготовился лететь вперёд, взрывать эти клятые плавучие мины самостоятельно. Останавливало одно – несмотря на родство с огнём, я, скорее всего, погибну от взрыва, а уничтожить удастся только один брандер. Это не остановит ни Мигеля, ни пираний. А ведь только пока я жив, есть шанс спасти моё однорукое сокровище. Как-нибудь я его выхвачу!..
И тут мысли у меня в голове забегали быстро-быстро, как муравьи в потревоженном муравейнике.
У Мигеля работает только одна рука… Причём здесь это? Рука одна, но это не мешает ему быть отменным бойцом… И что? Единственное, что ему недоступно, это стрельба из мушкета, который надо держать двумя руками, но и это преодолено, так-как его пистолет… Вот оно!!!
Я заорал так, что все решили, что я рехнулся. Пистолет! Это было произведение технического искусства, одно из тех, что намного опережают своё время. Он ведь стреляет вдвое дальше мушкета, а попадает из него Мигель в мишень размером с голубя!
Когда они, наконец, поняли, что я имею в виду, то сами бросились доставать эту штуковину, смахивающую на трость. Между тем, уже на всех брандерах горели фитили, а сорвиголовы Дрейка, (это ведь была его работа), попрыгали в воду, чтобы отплыть подальше от адских судов.
Но вот, наконец, длинноствольное чудо извлечено из прямоугольного ящика, в казённик вставлен заряженный вкладыш – предтеча современных патронов, дон Мигель целится, стреляет и… ничего не происходит! Окружающими овладевает недоумение и досада, ведь смерть всё ближе, а время необходимое на манёвр потрачено впустую!..
Хорошо, что Мигель не сдался! Стрелять из пистолета по корпусу брандера, пусть даже набитого бочонками с порохом, это пальба наугад, ведь пуля по закону подлости может пролететь между пороховыми бочонками и застрять в переборке.
Молодой Самбульо выстрелил ещё раз, и ещё, и… После четвёртого выстрела ахнул взрыв, да такой, что сотряслись и небо, и море! «Анхелику» отшвырнуло, будто она была бумажным корабликом, мы все покатились кубарем и лишь чудом никто не свалился за борт!
На кораблях Армады, наконец, поняли, что происходит. Там застучали топоры, обрубающие якорные канаты, раздались отрывистые команды, и эскадра пришла в движение. Галеоны уходили в беспорядке, порой сталкиваясь, и тараня друг друга. Когда мы поднялись на ноги, то увидели идущий параллельно нашему движению корабль, на корме которого стояли дон Альфредо и донья Агнесса, наспех одетые во время тревоги. Стояли и во все глаза смотрели на своего младшего сына, поднимающегося с палубы в расстёгнутой кирасе и съехавшем на затылок шлеме. Ещё немного и мы могли встать борт-о-борт или двигаться параллельно с ними, пока не достигли бы безопасного места. Но в это время взорвался второй брандер…
Наверное, в него попали горящие обломки первого, так-как эти два судна находились недалеко друг от друга. Мы были на относительно безопасном расстоянии, но «Анхелику» закрутило волчком, как щепку в весеннем ручье и мы потеряли способность воспринимать окружающее.
И тут, словно злая насмешка судьбы, на эскадру налетела буря! Свежий ветер превратился в ураган, который понёс беспомощные корабли к северу. Где-то взрывались и горели брандеры. Как мы узнали намного позже – три галеона всё же не смогли избежать столкновения с дьявольскими устройствами, но эти потери были мизерны по сравнению с тем, что случилось бы, если б авантюра Дрейка прошла, как была задумана.
Увы, это не спасло Непобедимую Армаду. Сама стихия обернулась против испанцев. Теперь мы ковыляли по волнам не в одиночестве, а в компании. К сожалению, в этом сборище больше не видно было кораблей родителей дона Мигеля и его братьев. Несколько раз ему, правда, казалось, что он видит силуэт, проступающий сквозь дождь, и слышит голоса отца и матери.
Конечно, это была игра воображения. Если бы что-то подобное случилось в действительности, то эти звуки, прежде всего, услышал бы я, ведь слух у меня попугайский, а значит он на несколько порядков выше человеческого…
........................................................................................................
Огнеплюй вдруг замолчал и уставился на огонь, забыв о своей остывающей кружке. Анджелика и Мегги переглянулись, но никто из них не решился нарушить молчание этого… члена семьи, перед глазами которого вставали страшные картины подвигов и смерти…
.........................................................................................................
– Я любил их всех, – продолжил попугай, не отрывая глаз от огня. – Я не сразу научился смиряться со старением и смертью этих… Самбульо. Теперь они были Самбульо. А… какая разница!.. Не все потомки… моей Анхе… были безупречны, благородны и прекрасны, но… С некоторыми я даже был плохо знаком, так-как они отделялись от семьи и вели свою жизнь. Другие проявляли склонности и способности мне непонятные и чуждые. Были и такие, кому могли позавидовать герои из героев и богачи из богачей, но для меня они были чужими. Но всё же, я любил их всех, потому что… Не важно, почему! Частенько проходили целые поколения, которые я не понимал, и которые не понимали меня, но я знал – рано или поздно они появятся! Это трудно объяснить. Эти… Самбульо… Эти Самбульо, отличались от прочих. Иногда они совершенно не были похожи ни на мою Анхе, ни на её мужа, но… Это были они – настоящие! Последние три поколения дали трёх самых ярких представителей – дед, отец и сам Мигель. Его старшие братья – нет. Он – да. Поэтому я и сидел на его плече… И всё равно, когда я понял, что не увижу больше ни Альфредо, ни Агнессу, ни Хуана, ни Пабло… Мне хотелось просто взять и унести оттуда Мигеля, порвать все барьеры и границы между мирами, чтобы сохранить эту последнюю частицу Анхе… Можно было даже пожертвовать пираньями, которых я тоже успел полюбить, но которые всё же были предназначены для служения, и являлись для меня средством, а не целью. Я этого не сделал, потому что уважал его и весь его род. Мигель никогда не простил бы мне этого! Он знал меня, как наставника и друга, но воспринимал, как попугая. Он понятия не имел, что такое дракон!..
Сопротивляться буре было невозможно. Много позже мы узнали, что часть Армады вышла из шторма и сумела выстроиться против англичан. Сражение началось, полетели ядра, и тут природа разделила противников новой бурей, как рассерженная хозяйка разливает помоями дерущихся котов.
Нас несло всё дальше на север. Впереди было побережье Голландии, и неизвестно чего больше боялись испанцы – разбиться о скалы или попасть в руки местного населения, не забывшего тех бесчинств, которые творили озверевшие солдаты герцога Альбы!
Но ветер изменился, и нас понесло в сторону Атлантики, в обход Ирландии и Шотландии, словно нам хотели показать всё чему мы желали стать хозяевами. Постоянный шторм измотал людей до предела. Бедные пираньи падали от усталости, на их окровавленные, содранные верёвками до мяса ладони, больно было смотреть.
Мигель всё время бросался девчонкам на помощь, но, несмотря на то, что он с детства был опытным моряком, парень в полной мере прочувствовал свою однорукую беспомощность. Всё это, а ещё промозглый, мерзкий холод, царивший в атмосфере свихнувшийся стихии, плюс заканчивающееся продовольствие и пресная вода, приводили всех в уныние. Но хуже всего было видеть и слышать, как какой-нибудь очередной корабль, едва не на расстоянии вытянутой руки, вдруг начинал тонуть, напоровшись на подводную скалу, или погибал вообще без видимой причины, а мы ничем не могли помочь, так-как самим едва удавалось удерживать на плаву свою «Анхелику».
Глава 16. Интермеццо третье – дорога в Новый Свет