Колдовской замок. Часть VII. Исход
- -
- 100%
- +
– Почему же нельзя там проехать? – не унимался Драгис.
– Моторы глохнут, – усмехнулся Фигольчик. – Даже идеально отрегулированные. Думаешь, не было попыток? Там по пути к замку раскидано немало всякой техники. Дорогие автомобили, которые герцоги Менские желали иметь в своём распоряжении. Тягачи-вездеходы, которые эти автомобили пытались потом вытащить. Даже пара танков. Всё бесполезно! Дунда, и та не справилась, а она такой механик, который ещё в юности заставлял самовары летать!
– Му! Ты ещё расскажи, кто при этом был пилотом! – вставил Бык.
– А ведь мы видели! – улыбнулся Драся, а Анджелика кивнула. – Самоварный краник не самое удобное сидение, не правда ли?
У Быка и Фигольчика упали челюсти.
– Так значит, дракон, и всадница на его спине мне тогда не померещились? – слабым голосом проговорил Фиг.
– Поверь, встреча с тобой в облаках, для меня тоже была своего рода шоком! – рассмеялась Анджелика, положив руку Фигу на плечо.
– Кажется, едет кто-то? – сказал Драся, прислушавшись. – Точно – машина!
Друзья немного посторонились, чтобы дать побольше места, приближающемуся автомобилю, а вскоре он сам показался из-за поворота.
– Что за?
Фиг не договорил, прижал ладони к глазам и застонал, как от приступа головной боли!
Автомобиль, вынырнувший из-за поворота, представлял собой машину с открытым верхом, белоснежную и отполированную до блеска. За рулём этого шикарного транспортного средства сидел крупный… волк, похожий на персонаж детского мультика. Рядом с ним на пассажирском сидении помещалась молоденькая бурая козочка, смахивающая на девочку-подростка, нарядно, но немного неряшливо одетая. На заднем сидении расположились молодожёны – молодой стройный козлик в изящном чёрном фраке и белоснежная коза в белом свадебном платье с фатой и большим букетом свежего салата.
Анджелика радостно пискнула и подалась вперёд, но Бык мягко ткнул её в локоть своим большим влажным носом, и с печальным вздохом покачал головой. Автомобиль проехал мимо, и все кто в нём сидел, с интересом, но без узнавания посмотрели в сторону компании, стоявшей на обочине. Через несколько секунд машина снова скрылась за поворотом.
– Но…
Анджелика посмотрела на своих друзей и до неё начало доходить. Вот только поверить в эту нелепость как-то сразу не получалось!
Драся, сообразивший, что, что-то не так, упёр руки в бока и спросил:
– Что происходит?
– А то, что мы попали не туда, куда надо! – проговорил Бык, пожав плечами. – То есть, место то самое, но время перепутано. Те, что «Белом Ангеле», то есть в машине, что сейчас проехала, это Мен и Козаура, а ещё Дунда и Волк – друг дома. Козаура с Меном только что поженились и поехали кататься, а мы их дома ждём, столы накрываем… В общем, мы в Козляндии за десять лет до того, как Анджелика познакомилась с Козаурой Менской.
Драгис присвистнул.
– Но ведь это означает, – сказал он, – что сейчас мы можем отправиться на свадьбу к этой вашей Козауре?
– Нет, не можем, – ответил Фиг с каким-то отчаянием.
– Но почему? – не поняла Анджелика.
– Потому что тогда в одном месте нас окажется по двое – два Фига, два Быка, – пояснил Фигольчик. – Да и вас в их прошлом не было!
Анджелика грустно повесила голову.
– Вот что значат эти слова в золотом письме Козауры, – сказала она. – «Когда встретишь нас в первый раз – ничего нам о себе не говори». А я уже размечталась о свадебном торте!
– Нда, на свадьбе нам не погулять! – усмехнулся Драгис, похлопав себя по пустому животу. – А жаль!
– Действительно жаль! – подтвердил Фиг. – Свадьба была замечательная. Они так любили друг друга!
– Любили? – удивилась Анджелика. – А сейчас?
– А сейчас они просто друзья, хоть по-прежнему считаются супругами. Ты же общалась с ними тогда, когда вы пытались извлечь нас из трещины? Они, что, ничего тебе не рассказали?
– Наверно, не посчитали нужным, – сказал Бык. – Но ты бы и сама могла догадаться!
Анджелика едва не хлопнула себя по лбу. Конечно, это не её дело, но ведь всё очевидно – Козаура живёт отдельно, четверо их с мужем детей воспитываются в доме отца, которого тогда привезла в замок Рогелло Бодакулы…
– Дунда? – спросила девушка, для которой удивительным здесь было лишь то, что между козами творится такая же ерунда, как между людьми.
– Да, – ответил Фиг. – Хорошо ещё обошлось без скандала. Ведь всё-таки лучшие подруги!
– Но как он мог?!
– Он? Нет, это наша Козаура плохо подходит для семейной жизни. Вечно её дома нет, вечно у неё дела… А он – живое существо, не мебель. Они фактически расстались, ещё до того, как сошлись Мен и Дунда. Козаура даже обрадовалась, когда узнала, что её муж и подруга вместе. Всё же не чужие! Так что в итоге всё сложилось к лучшему.
– Пусть так, вмешался Драгис, – но что теперь делать нам?
– Я не буду знакомить тебя с Кристой! – крикнула Анджелика.
– Я не об этом! – рассмеялся дракон. – Куда нам теперь идти, и как выбираться отсюда, раз нам тут не место?
– Я думаю, что у нас теперь только один путь, – заявил Фиг. – Надо добраться до замка Рогелло Бодакулы и воспользоваться зеркалом в его подвале.
– Но ведь оно с трещиной! – возразила Анджелика.
– Подумай, принцесса! – улыбнулся мудрый всезнайка. – Мы же сейчас за десять лет до того, как эта трещина появилась. Так что зеркало в порядке, и сможет перенести нас, куда следует. Гораздо лучше, чем не до конца расшифрованный трактат профессора Прыска!
Глава 6. Ты ещё маленькая!..
Злося: Злуш, ты-то мне не будешь врать, как сивый мерин?
Злуша: Что ты, Злось, не буду! А как врёт сивый мерин?
Злося: В точности, как Злинда!
Злуша: Ух, ты! А Злинда-то, как врёт?
Злося: А Злинда врёт, что падре Микаэль вчера здесь побывал, а потом ушёл куда-то и больше не возвращался.
Злуша: Ну, это она точно врёт, потому что падре Микаэль пришёл вчера, и они со Злиндой вместе пошли в библиотеку. А вот вернулась оттуда Злинда одна – глаза на лбу, сама вся трясётся! Выпила у меня здоровенную кружку эля, а потом и говорит мне – рассказывай, дескать, всем, что падре Микаэль после библиотеки обратно к Злоскервилям отправился. Только не уходил он! Ой…
Злося: Спасибо, Злуш! Я знала, что ты мне врать не станешь. Да ты и не умеешь, проста-душа!
Злуша: Только ты Злинде не говори, что это я тебе сказала, а то она меня со свету сживёт!
Злося: Не бойся, я не скажу!
(берёт в руки кочергу)
Злуша: А зачем тебе кочерга?
Злося: Дверь в библиотеку ломать! Злинда мне ключи не даёт, сама врёт…
Злуша: Как сивый мерин?
Злося: В точности, как он! Вот я дверь в библиотеку и поломаю. Ведь надо же выяснить, куда Фоллиана с Барбарусом, а потом и падре Микаэль, пропали?
Злуша: Может и надо, да только страшно-то как! Злинда про чудище какое-то рассказывает, которое в библиотеке обитает и всех ест!
Злося: Вот я и говорю, что Злинда врёт…
Злуша: Как сивый мерин!
Злося: Точно! Но я всё равно её люблю, врушку! И тебя люблю, простая моя и хорошая! А за меня не бойся – если что, у меня вот это с собой!
(грозно потрясает кочергой, от чего Злуша испуганно всплескивает руками)
Ну, я пошла! Учти – вернусь голодная. У тебя есть что-нибудь вкусненькое на ужин?
Злуша: Ч-черничный пирог!
Злинда: Нет, не то! Хочу солёного. Селёдка есть?
Злуша: Не-а… Во! Огурцы есть солёненькие, бочковые!
Злося: Подойдёт! Дай один сейчас.
Злуша: Вот, держи!
(даёт ей огурец)
Злося: Спасибо, подруга! Бывай до вечера!
(откусывает огурец и уходит)
Злуша (одна): Ишь ты – Аника-воин, побежала! Я туда по доброй воле ни ногой, а она, как барыней стала… Нет, Злоська всегда храбрая была и смешливая. Только вот – малоежка. Вечно её лишний кусок съесть, не уговоришь, хоть сказки, как младенцу рассказывай! А теперь вот селёдку ей подавай, да огурец…
(всплескивает руками и некоторое время стоит, вытаращив глаза и прикрыв ладонью, открывшийся рот)
Ой, детка!..
....................................................................................................
Злося (входит в библиотеку, доедая на ходу огурец): Всего делов-то! Стоило эту дверь чуть поддеть и никакого ключа не надо! Так, что тут происходит?
(ставит кочергу в угол, облизывает пальцы, в которых был зажат огурец, потом вытирает о передник)
Отличные у Злуши огурцы, надо было взять два!
(оглядывается)
Та-ак, что тут у нас? Вроде всё на месте, и в такой чистоте, будто сегодня тоже уборку делали. Прям, не похоже, что здесь кто-то побывал…
(Книга, лежавшая на полке поверх остальных, соскальзывает и падает на стол прямо перед ней)
Злося: Ай! Что это ещё за шутки? Сэр Злорик, это случайно не ваших рук дело?
(снова берётся за кочергу)
Злорик Медная Голова (из-под пресс-папье): У-у-у-у! Помогите!
Злося: Я так и знала! Вылезайте немедленно, мерзкий призрак, и прекратите ваши безобразия!
Злорик Медная Голова: Не могу-у!
Злося: Что вы там ещё не можете?
Злорик Медная Голова: Не могу вылезти! Умоляю – уберите эту гирю! Спеши-ите!
Злося (с удивлением): Какую ещё гирю? Вот эту что ли?
(приподнимает пресс-папье)
Злорик Медная Голова (предстаёт перед ней в полный рост, как бы заполняя собой всё помещение, так что Злося даже отступает на шаг): Благодарю, великодушная леди!
Злося: Ишь ты! «Великодушная леди»! А кто вечно норовил ущипнуть меня за попу, когда я подметала в комнатах Зледи?
Злорик медная Голова: Злось, это ты что ли? А чой-то ты, как барыня пахнешь?
Злося (с улыбкой): А я и есть теперь барыня – леди Злоскервиль! Съел?
Злорик Медная Голова: Ух, ты, поздравляю! Я-то думал тебя Злорду просватать в полюбовницы. Решил – ты девка здоровая, может, хоть ты ему наследника родишь? А ты вон, куда как умнее оказалась! Ну что ж, это хорошо, ведь Злоскервиль мне тоже потомок, хоть и по девчачьей линии. А за попу извиняй, больно уж она у тебя аппетитная!..
Злося (замахивается кочергой): Ну, хватит! Имейте совесть, сэр Злорик. Я пришла сюда не ваши сальности выслушивать, а выяснить, куда пропала моя новая подруга вместе со своим мужем, и наш добрый священник – падре Микаэль? Уж не ваших ли это призрачных рук дело?
Злорик Медная Голова: Моих? Грех тебе, Злось! Отродясь я такими делами не занимался… То есть, как помер, так не занимался, а при жизни бывало – имал людишек в походе, для продажи в основном. Я ведь был зликинг короля Злольгельма Зловоевателя. Но здесь не баловался, нет! Меня, вишь – самого гирькой придавили.
Злося (взвешивая на ладони пресс-папье): И это вы называете гирькой? Стыдитесь, сэр Злорик!
Злорик Медная Голова: Так на ней же священная печать! Мне не важны её вес и размеры, но со священной печатью, будь она, хоть с камушек, песчинку или комариное крылышко, для меня это груз неподъёмный! Но тебе ведь не понять этого. Вот поживёшь с моё! То есть, когда помрёшь…
Злося: Большой вам призрачный типун на язык, сэр Злорик! Скажите лучше, где мои друзья?
Злорик Медная Голова: Могу сказать только то, что они исчезли здесь. Мне ничего не было видно оттуда из-под гирьки, но я многое слышал.
Злося: И что же вы слышали, сэр Злорик?
Злорик Медная Голова: Сначала пара всё собиралась заняться любовью, но, сколько я ни ждал, они так ничего и не сделали. Только говорили-говорили, а потом что-то – «Вжжж-шпок!», и тишина! Потом священник пришёл их искать. Я думал, Злинда его здесь соблазнять станет. А что? Место в самый раз, он мужчина ещё в силе, а она… Ну, ты знаешь! Но Злинда струсила и всё ждала, когда он выйдет отсюда. А он всё не выходил и перебирал книги, пока снова, «Вжжж-шпок!» не случился.
Злося: Но что же произошло?
Злорик Медная Голова: Наверняка не знаю, но похоже на действие какого-то артефакта.
Злося: Чего? Какого ещё артефикта-артефукта? Здесь только книги! Вот, например, книга, которая только что на стол с полки упала. Старая какая! Название почти стёрлось.
(напряжённо всматривается в название книги)
«История нечестивого и развратного злярла, именем…»
Ух, ты! Интересно!
(открывает книгу)
Злорик Медная Голова: Злосенька, не надо тебе этого читать! Ты же маленькая ещё…
(Раздаётся хлопок; вспышка света; всё помещение наполняется странным туманом, а когда он рассеивается, становится видно, что библиотека пуста, а все книги стоят на месте)
Глава 7. Подружитесь, если не убьёте друг друга
– Может быть, всё-таки возьмёшь мои сапоги?
– И что я буду с ними делать? Залезу обеими ногами в один и так стану прыгать, а второй понесу в зубах?
– Почему в зубах?
– Потому что так смешнее!
Барбарус действительно рассмеялся. Это было удивительно – он оказывается, совершенно не знал Фоллиану! Впрочем, не он один. Похоже, её вообще никто не знал, потому что никто её по-настоящему не видел. То есть, люди, конечно, видели её, но не давали себе труда рассмотреть, так-как сразу решали, что тут смотреть не на что.
И действительно, девушка-библиотекарь, во-первых, полностью переняла умение своего отца отводить глаза и быть незаметной, а, во-вторых, специально прикидывалась «синим чулком», и одевалась соответственно, чтобы оградить себя от излишнего внимания.
Зачем это было нужно? Кто знает! Барбарус тешил себя надеждой, что его возлюбленная сознательно избегала временных связей и даже лёгкого флирта, в ожидании настоящей любви. А это значило, что она ждала его!..
Да, именно он сумел разглядеть за крепостными стенами созданного ею образа, подлинную красавицу, имеющую весёлый нрав и живой темперамент юной девушки! (На самом деле он не знал, сколько ей лет. Фоллиана была человеком во всех отношениях, но вот её происхождение было странным, почти необъяснимым с человеческой точки зрения. Нет, он не спрашивал напрямую о том, сколько ей лет от роду, не желая тревожить обычный женский комплекс, но по нескольким случайно оброненным фразам понял, что сроки жизни этой девушки иные. Похоже, здесь следовало считать возраст не годами, а эпохами! В конце концов, он решил воспринимать возлюбленную такой, какой он её видел – девицей от двадцати, до двадцати пяти лет от роду. Фоллиана выглядела и вела себя, как раз соответственно этому возрасту, вот только периодически обнаруживала начитанность, которой позавидовали бы десяток столетних мудрецов!)
– Но, может, если напихать внутрь тряпок, то они станут тебе по размеру? – не сдавался Барбарус, имея в виду свои сапоги.
– И буду я тогда ходить, как слон в галошах! – ответила Фоллиана, и тут же изобразила предполагаемую походку «слона в галошах», крепко припечатывая дорожную пыль босыми ногами.
Это вышло до того смешно, что капитан Барбарус снова едва не покатился от хохота! И всё же он чувствовал себя виноватым в том, что они оказались настолько неподготовленными к походу. Как он мог быть таким беспечным? Что стоило позаботиться о минимуме для выживания, который легко уместился бы в небольшой сумке? Будучи на службе у Великого Инквизитора, он шагу не сделал бы за пределы города без такого запаса. Даже выполняя поручения дона Дульери, связанные с дальними поездками, он брал с собой небольшой чемоданчик или саквояж, легко умещавшийся в багажнике любого автомобиля, в котором лежали бритвенные принадлежности, смена белья, небольшой запас продуктов, который можно было растянуть на два дня, аптечка, набор для разжигания костра, охотничий нож и запасной пистолет с двумя дополнительными магазинами.
Всё это осталось там, в его квартире, устроенной матерью в каком-то из небольших миров, куда никто не мог добраться, кроме него. Когда он услышал призыв Фоллианы в последний раз, то не предполагал, что окажется втянутым в мир «Злопьесы», а потому не догадался взять на свидание «тревожный чемоданчик».
Это было поправимо, когда бурные события в замке Злорда и поместье Злоскервиля завершились двумя свадьбами. Но именно из-за этого Барбарус расслабился.
Что стоило ему попросить у симпатяги и доброго сеньора Злоскервиля, один из пистолетов, которым увешаны стены в рыцарском зале его помещичьего дома? Отказа не последовало бы – сэр Злоскервиль, щедр до расточительности! Но в том мире всё, что было мало-мальски опасно для человеческой жизни, удирало от капитана Барбаруса, как от огня, и это заставило его потерять бдительность.
В первые же дни после свадьбы, они с Фоллианой завели привычку гулять по здешним лесам, в которых не было комаров, а белок и оленей можно было кормить с руки. Какие там пистолеты? Барбарус и шпагу не брал бы с собой, если бы она не составляла часть его духовной сущности. (Без этого оружия он чувствовал себя хуже, чем раздетый догола на глазах улюлюкающей толпы.)
И вот теперь, расплатой за его беспечность было то, что они с Фоллианой оказались на дороге ведущей неизвестно куда, имея только одежду, которая была на них, совершенно без припасов, и, не имея ни малейшего представления о том, что им делать, если ночь застанет их в дороге. Ко всему прочему, туфли Фоллианы остались в библиотеке замка Злорда, а все попытки Барбаруса надеть на неё свои сапоги, встречали лишь шутливый отказ.
– Не волнуйся, милый! – говорила его жена, обвив шею капитана руками. – Я к этому привычная – когда не надо выходить к читателям, я по книжному хранилищу только босиком и бегаю! Отец, правда, ругается, но я делаю, как хочу, потому что мне так легче и удобнее – каблуки не стучат и на стеллажи забираться легче!
Это было сущей правдой. Они с Фоллианой так и познакомились, но это случилось не в хранилище, а в зале каталогов, куда Барбарус заглянул за какой-то справкой. Столик дежурного библиографа пустовал, но капитан, умевший пользоваться библиотечным каталогом, не расстроился. Главное, чтобы его не прогнали, ведь в библиотечном хозяйстве, которое кажется простым только людям непосвящённым, существует масса условностей, которые даже сами библиотекари не в состоянии объяснить. В частности, в таких крупных библиотеках, как Архив Конгресса, почему-то читателям недоступна значительная часть каталога, имеющегося фонда. Если в эту запретную часть случайно попадёт кто-то из посторонних, поднимается буря!
Прикинув, что ящик с нужной ему карточкой находится где-то в середине, похожего на макет города, каталога, Барбарус свернул с главного «проспекта», разделяющего два ряда каталожных шкафов, и чуть не налетел на стремянку, стоящую в проходе. Он сумел вовремя затормозить, но встал, как вкопанный, потому что прямо перед собой увидел две обнажённые девичьи ножки с аккуратно подстриженными и ухоженными розовыми ноготками.
В чём, в чём, а в этом, капитан знал толк! Правда, в последнее время с женщинами у него было неважно. Да, в его распоряжении всегда были две смуглокожие, черноволосые, зеленоглазые ведьмочки – подручные его матери. Грех жаловаться – они были немногословны, страстны, очаровательно развратны, опытны, а к тому же обладали яркой фантазией и изобретательностью. Близость с мужчинами приносила им бесценную энергию и подлинное наслаждение, а потому не было речи, о том, что кто-то «заставляет бедных девушек заниматься непотребством против их воли»! Как правило, Барбарус звал к себе их обеих, и они втроём устраивали феерические празднества любви!
Однако любой ценитель понимает, что человеку этого совершенно недостаточно. Вроде того, как слишком долго питаться одним и тем же любимым блюдом, пусть даже оно исключительного качества. Рано или поздно приестся до отвращения. И дело было вовсе не в разнообразии женщин. При желании Барбарус мог найти в городе немало приключений на свою рогатую голову!
Суть была не в том, чтобы менять брюнеток на блондинок или гибких стройных куколок на аппетитных пышек. Когда у капитана стражи завязывались отношения с очередной любовницей, то это не ограничивалось одной только постелью. Ему было интересно заглянуть в душу женщине, которая разделила с ним часть жизни. Далеко не всегда такой опыт был удачен, но в таком случае, близкое знакомство с женщинами невысоких душевных и умственных качеств, продолжалось недолго и завершалось безболезненно. В других же случаях связь с девами высоких достоинств, пополняла сокровищницу его собственной души, и он бережно хранил память о драгоценном времени, проведённом вместе с ними.
Это ещё не было любовью в высоком смысле этого слова, но это было то, что необходимо живому человеку, как существу от природы коллективному и наделённому тонкими деликатными чувствами…
Оцепенение бывалого вояки при виде женских ножек совершенной формы, длилось лишь долю секунды. Сверху раздался испуганный крик, стремянка дрогнула и… он едва успел подставить руки!
Фоллиану нельзя было назвать крупной, но худышкой она тоже не была. Впоследствии Барбарус определял её, как девушку «в теле», как раз таких пропорций, которые считаются идеалом женской красоты. Правда, тогда он был рад, что его мышцы не потеряли силу, а сухожилия эластичность, так-как этот идеал свалился на него с высоты двух метров.
Некоторое время они смотрели друг на друга, потом девушка, вдруг засмущалась, покраснела, как свёкла и стала беспомощно озираться по сторонам, как кошка, которая, сидя на руках, желает спрыгнуть, но слишком хорошо воспитана, чтобы вырываться, применяя силу. Тогда Барбарус бережно усадил её в мягкое кресло, стоявшее здесь же, и с улыбкой осведомился, не ушиблась ли она, хоть сам чувствовал, что заработал лёгкое растяжение. Девушка покраснела ещё больше, но поблагодарила его за спасение, что было истинной правдой, хоть виновником испуга из-за которого она оступилась, был тоже он.
Барбарус не забыл ещё, как должен вести себя с дамой настоящий кабальеро, и, хоть его новая знакомая больше напоминала очаровательную крестьяночку, чем утончённую сеньориту, поспешил рассыпаться в любезностях, и вскоре был вознаграждён – девушка перестала смущаться, заулыбалась и отвечала уже не односложно.
В результате они проболтали до полуночи, когда Архив давно пора было закрыть. На следующий день он нашёл Фоллиану в её обычном маскарадном виде – а-ля «синий чулок», и украдкой вздохнул о том, что её волосы, собранные в пучок, не распущены, а ножки закованы в грубые башмаки, достойные портового грузчика. Но это не помешало им завести непринуждённую беседу, благо читателей в Архиве было совсем немного.
И опять они заболтались за полночь! Это повторилось на следующий день, а потом ещё и ещё, а через неделю «неприступная библиотечная вобла», растрёпанная и счастливая, целовалась со своим возлюбленным, всё там же, между шкафов карточного каталога, где состоялось их первое знакомство.
Всем кто не верит в любовь с первого взгляда, говорю смело – она есть! Даже более того – именно такой она и бывает, просто люди не сразу признаются себе, что влюблены. Фоллиана тогда жалела только об одном, что из-за вполне объяснимой робости, она пропустила целую неделю сладчайших моментов жизни! А ещё через пару недель она пожалела кое о чём, ещё более существенном.
По какой-то причине Фоллиана не могла выходить в город. То есть, эта причина была очевидна – она обеспечивала работу Архива конгресса и отвечала за его сохранность. Барбарусу было неясно одно – почему девушка занимается этим в одиночку? На его вопросы по этому поводу, она отвечала, что присматривает здесь за всем, потому что её отец в отъезде. Ясности такой ответ не прибавил, но Барбарус решил не наседать с вопросами.
Однако девушку совершенно не тяготило её положение – узницы и коменданта крепости одновременно. Библиотечный мир был её вселенной, а Архив Конгресса сходил за целое государство, где она обладала безграничной властью.