Рарок и Леса

Глава 64. Ты?

Гнилая доска под ногой поехала, как раз вовремя, Золас совершенно непочтенно шлёпнулся на задницу и проехал куда-то вниз, в труху и паутину полуразваленного дома. Он набил себе несколько шишек, нахватал заноз в разные части тела и порвал штаны, но избежал автоматной очереди, которая едва не пришлась ему в живот. Вместо этого пули из "карманной сеялки", как он называл этот вид оружия – автоматов удерживаемых одной рукой, разнесли в осколки печную трубу, к которой он секунду назад прислонился, чтобы перевести дух.

Его преследователи патронов не жалели. Это говорило о том, что у них этого добра много, либо о том, что на него напали сумасшедшие. Золас не исключал оба варианта, иначе, зачем десяток здоровых мужиков преследовал бы одного старика, взять с которого в случае поимки удастся немного, а вот словить пулю в ответ имеется немало шансов.

На счастье Золаса эти дяди стрелками были аховыми, и больше надеялись на количество выстрелов, чем на меткость. Впрочем, это могло сработать, учитывая, что бывший лихой атаман разбойников тащился, как улитка, вместо того, чтобы прыгать, как белка.

Ну, ещё бы! Тот не поймёт, кто не слышал скрежет собственных костей в суставах, где хрящи истоньшились до толщины бумаги. Тот не поймёт кто в один "прекрасный" момент не обнаруживал, что его ноги перестали сгибаться, а хребет наоборот – нет сил, разогнуть. Кто не проводил бессонных ночей, стискивая зубы, (те, что остались), от боли, кто не разгибал пальцы одной руки с помощью другой, кто не ходил, как краб – боком, потому что иначе невозможно балансировать согнутым телом.

Правда время, проведённое в лесу, который чудесным образом питает человека своей первобытной силой, если тот способен принимать его дары, а самое главное помощь, которую ему оказали стальные помощники Меха, разбирающиеся в медицине лучше любого знахаря, всё это позволило ему почувствовать себя обновлённым, помолодевшим, (даже спина разогнулась), поздоровевшим и посильневшим, чего он не чувствовал уже долгие годы!

И, тем не менее, тот бег, который он сейчас устроил, спасаясь от погони, не шёл ни в какое сравнение с тем, на что он был способен раньше. Но всё же преследователи его не догнали. Вообще-то, догнать его они могли запросто, просто не осмеливались.

А было так – Золас нашёл тайник, на который так надеялся. Это было несложно – память его до сих пор не подводила, и хотя бы за это он был благодарен своей старости. Те, кто делал эту закладку, дело своё знали – тайник одинаково сложно было обнаружить, как и наткнуться на него случайно. Зато человек, посвящённый в контрабандистские хитрости, мог отыскать его без труда по едва заметным приметам.

Золас был не только посвящён в эту мудрёную науку, но и сам являлся автором некоторых новаций в этой области. Когда дверь, выглядевшая чем угодно, только не дверью, отъехала в сторону, его глазам открылась кладовая куда более ценная, чем пещера набитая сокровищами. В узком, едва протиснуться, пространстве были аккуратно сложены ящики с патронами, одеждой и теми самыми консервами, что не боятся времени. Всё сохранилось идеально. Золас был уверен, что явись он сюда лет через сто-двести, нашёл бы эти богатства в таком же состоянии.

Это был его личный заказ, который он намеревался забрать ещё до той давней истории, когда чёртов обер-полицмейстер застал его в постели со своей женой. (Помянем ещё раз добрым словом незабвенную Галанту! Славная была женщина.) Тогда он забрать присланное не успел – надо было уносить ноги, и некоторое время в столицу не наведывался. Потом он, как дурак попался в лапы стражи, когда во время операции по спасению опальных жён столичных чиновников угодил под удар собственной гранаты. Досадный промах тогда обернулся для него неожиданной метаморфозой – знакомством с Марантой и их, увы, коротким, но бурным и замечательным романом. Наверно самым восхитительным любовным приключением в его жизни!

Когда они бежали отсюда, прихватив с собой перепуганного Порфирия и бесчувственного Теренция, ему было не до тайника. В последний раз он хотел всё забрать после того, как выведет всех беженцев из столицы наводнённой монстрами. Но его планам не суждено было сбыться – Маранта погибла от стрелы, съехавшей с катушек Дианы-лучницы, а через совсем краткое время "погиб" он сам, провалившись в огнедышащую бездну…

Судьбе было угодно сохранить богатства этого тайника до сего момента, когда они были ему нужнее, чем в те годы. Значит, недаром говорят – "Что Инци не делает, всё к лучшему!" Первое, что сделал Золас, это вскрыл два ящика с патронами и перезарядил сначала свои любимые револьверы, а потом и пистолеты Лоргина. Хотел проделать то же самое с "оленебоем" и винтовкой Зига, но передумал. Успеется, а сейчас надо придумать, на чём всё это увезти.

У Лоргина в городе было припрятано несколько автомобилей. На кой ляд их было прятать, Золас не понимал, но сейчас это было неважно. Если эти древние механизмы целы, то ему не придётся тащить всё на собственном горбу.

Однако здесь его ждало разочарование – две первые машины сгорели вместе с домами, в которых они были спрятаны, третий дом огонь пощадил, но стена, скрывающая тайное хранилище автомобиля оказалась взломанной и соответственно сам тайник пустовал. Теперь вся надежда была на четвёртый схрон. Кажется, в городе были ещё два, но Золас лишь приблизительно знал их расположение.

К его радости здание, где была запечатана четвёртая машина, оставалось целым. Это значило, что если автомобиль не съели крысы, отсюда к Торговому городу Золас поедет с комфортом. (Вроде он не забыл, как это делается. Практики, конечно, маловато, но Лоргин когда-то был хорошим учителем.) Золас уже примеривался к стене, которую надо было сломать, и соображал, как это лучше сделать, чтобы не повредить скрытую за ней машину, как вдруг…

– Эй, ты, замри, не двигайся!

Приказ прозвучал сзади совершенно неожиданно – видимо тот, кто его произнёс, владел искусством ходить бесшумно. Золас послушался. Почему бы не послушаться приказа, отдаваемого таким строгим тоном? Непослушной оказалась только правая рука, незаметно скользнувшая к кобуре.

– Эй, там, без глупостей! – повторил неизвестный более строгим голосом, сопроводив свои слова лязгом взводимого затвора.

Золас понял, что его манёвр разгадан и поднял обе руки чуть выше плеч, но при этом в правой каким-то чудесным образом оказался зажатым один из пистолетов Лоргина… В тот же миг старик упал навзничь, успев при этом дважды нажать на спуск. Человек сзади охнул, но тут же резанул в ответ очередью, которая прошла у Золаса над головой, а точнее перед носом, так-как он в это время был обращён лицом вверх, а спиной к земле. Старый разбойник почувствовал даже жар от раскалённого свинца, но тут же он грохнулся, ударившись затылком о камни мостовой, так что искры посыпались из глаз.

Лежать-отдыхать, можно было позволить себе полсекунды не более. Золас вскочил, хоть затылок при этом взорвался болью, а в глазах потемнело. Он не собирался умирать здесь и сейчас, а потому приказал этому мраку рассеяться. Человек на той стороне дороги стоял на одном колене, уперев короткоствольный автомат, зажатый в правой руке, в мостовую, а левую прижимал к боку.

Это был крепкий мужик лет сорока, одетый в кожаную куртку, джинсы и грубые ботинки. Пуля Золаса скользнула по рёбрам его левого бока, не наделав большого вреда, но причинив достаточно сильную боль, чтобы обездвижить человека на короткое время. Неизвестно, что Золас сделал бы дальше, но в это время раздался топот ног, и из-за поворота улицы показалось ещё несколько таких же мужиков, отличавшихся друг от друга оттенками чёрных и коричневых курток.

Бежали они неорганизованно, беспорядочной толпой, мешали друг другу и на ходу что-то выкрикивали. Сразу видно – не вояки. Но эти "не вояки" при виде своего раненного товарища повытаскивали из-за пазух пистолеты и такие же автоматы-сеялки, как у первого. Тогда Золас понял, что надо удирать.

Прогнившая крыша спасла ему жизнь, но он оказался в лабиринте незнакомых комнат, погружённых в полумрак. Соблазнительная мысль – залечь в каком-нибудь углу и всех этих козлов к чёрту перестрелять, была им отринута. Они были не только плохими стрелками, но и в преследовании ничего не смыслили. Двадцать лет назад Золас ушёл бы от них сразу, не пришлось бы по крышам бегать. Но их было многовато на него одного, к тому же здесь, в тесноте комнат и коридоров они просто погасят весь его боевой опыт плотным огнем в упор, и всё на этом. Значит, из дома надо выбираться.

Золас быстро огляделся и прислушался. Со стороны улицы раздавались голоса, причём среди них слышались несколько женских. По соседним крышам уже грохотали тяжёлые каблуки. Сейчас эти дяди будут здесь и сразу откроют огонь. Они уже вовсю обстреливали его во время бега, а он отвечал им и, кажется, задел ещё двоих. Это означало, что церемониться с ним не будут. Так куда же податься? На задний двор через чёрный ход, конечно же. А чёрный ход идёт обычно через кухню.

Кухню Золас отыскал сразу. Вот она и дверь, ведущая в сплошь заросший кустами внутренний дворик, который виден через окно. Золас уже взялся за засов, но остановился, не открыв его. Если он вот так появится во внутреннем дворе, то будет прекрасно виден с крыши, а это верная гибель. Что же делать?

И тут его взгляд упал на квадратный люк в полу между кухонной печью и боковой стеной. С одного края этого люка было ввёрнуто кольцо, а пол вокруг был чёрным на ширину ладони, чего не мог скрыть даже толстый слой пыли. Угольный подвал!

Золас больше не тратил времени на размышления. Он быстро откинул крышку и нырнул в спасительную черноту. Нет, он не собирался там прятаться, просто, как известно, каждый угольный подвал всегда имеет два выхода – один в дом, другой на улицу. Этот выход на улицу он увидел сразу и, да он вёл в тот же самый внутренний двор, но был скрыт среди кустов, что давало шанс, двигаясь на четвереньках, выбраться незамеченным.

Кроме как на четвереньках в это окошко было никак не пролезть, и Золас порадовался, что не растолстел за эти годы. Стараясь кряхтеть потише и проклиная свои костлявые колени, старый разбойник вылез на свет, который на пару мгновений сделал его слепым.

– Остановись, дальше не надо! – сказал спокойный женский голос. – Медленно поднимись на колени, чтобы я могла видеть твои руки. Пожалуйста, не хватайся за оружие и тогда никто не станет в тебя стрелять. Сейчас ты под моей защитой, поэтому бояться нечего.

Золас увидел перед собой ноги обутые в замшевые с вышивкой сапоги и ствол винтовки, маячивший в шаге от его головы. Эх, если бы ближе, то был бы шанс перехватить этот ствол, дёрнуть в сторону, чтобы избежать выстрела, потом вернуть движение, целясь прикладом в живот или в голову…

Но нет, придётся подчиниться. Держащая винтовку женщина, настроена решительно, и с оружием кажется, обращаться умеет. Несмотря на то, что ствол её ружья смотрит в землю, ей ничего не стоит лёгким движением кисти направить его ему в голову, нажав одновременно на спуск.

Золас сделал, как она просила – поднялся на колени и поднял руки ладонями вперёд. Он поднял голову и увидел высокую стройную фигуру, точнее силуэт в обрамлении лучей света, так-как солнце светило ей в спину.

– Ты?!!

– Я…

Этот голос… Эта фигура… Это облако волос… Не… может… быть…

Маранта опустилась перед ним на колени, отложила винтовку в сторону и снова спросила:

– Ты?

– Я.

– Но как? Ты же ведь умер.

– Тогда нет, а сейчас не знаю. Так ты жива или мы оба?..

Он почувствовал, что не может говорить. Теперь он видел её лицо, постаревшее, но такое же красивое. Боже, как же она красива!

Вдруг глаза Маранты округлились и в них, словно взрыв белого пламени, полыхнул ужас!

– Откуда у тебя… это?

Золас опустил глаза и понял, что она указывает на рукоятки пистолетов Лоргина, торчавших из-за его пояса.

Глава 65. Поезжай с ним

– Значит, у меня есть дочь?

Она кивнула в ответ.

– И внуки?

Маранта снова кивнула, чувствуя, что может расплакаться. То, что происходило, было невероятно. Золас сидел перед ней живой… Золас жив! А она оплакивала его все эти годы. Точнее… Не будем лгать себе – она оплакивала его лишь вначале, а потом он превратился в воспоминание. Может быть, самое яркое воспоминание в её прежней жизни, но всё равно, всего лишь в воспоминание.

Она не могла думать о нём без слёз, (в душе, на деле этого никто не видел), когда Ларни едва встала на ноги и начала осмысленно заглядывать ей в лицо его глазами. Но потом началась другая жизнь, и эта новая жизнь смогла, пусть и не полностью, но всё же заслонить старую, заставить смириться с тем, что прошлое не вернётся. Впоследствии, если доводилось упоминать имя Золаса в разговоре, то это удавалось ей делать даже с улыбкой. С грустной улыбкой.

И вот теперь он снова рядом. Нет, не рядом – напротив. Между ними походный стол, на нём масляная лампа. В её ровном, неярком свете совсем не видно, что он постарел. Такой же высокий и стройный, хоть и говорит, что долгое время ходил согнутым, а выпрямился только сейчас. Всё то же благородное, красивое лицо с ярко синими глазами и всегда чуть насмешливой улыбкой. Вот только вместо гривы чёрных волос, платок на голове прикрывает плешь, на которой, впрочем, виден свежий седой ёжик, тоже недавнего происхождения.

Что ж, она ведь тоже не помолодела. Да, у него есть дочь, да у него есть внуки, а Леса – старшая внучка. И вот чудо: они уже успели встретиться, не зная, друг о друге, когда эта безбашенная, (как впрочем, все они), девчонка направлялась куда-то с Зигом, (ещё одно чудесное совпадение), и механическим человеком, которого так и зовут – Мех. (О последнем Маранта слышала, но не очень верила этим историям, а вот ведь – оказывается правда!)

Но, конечно же, она всерьёз напугалась, когда увидела у него за поясом пистолеты Лесы, те самые, что подарил ей Лоргин, а когда она стала отказываться, сказал загадочную фразу – "Внучке отдашь". Впоследствии Маранта долго ломала голову над тем, откуда король знал, что у неё будет именно внучка, а не внук и почему он не сказал – "дочке"?

А ведь Ларни и впрямь проявляла к этим игрушкам полное равнодушие, хоть всеми боевыми приёмами, преподанными ей Марантой, овладевала с лёгкостью. А вот Леса вцепилась в них сразу и не расставалась с этой смертоносной парой уже много лет.

Надо ли спрашивать чего испугалась Маранта? Ей просто в голову не могло прийти, что девочка оставит свои любимые грохоталки добровольно. А если даже так, то всё равно, каково это увидеть их за поясом человека, который в своё время славился своей меткостью в стрельбе и вполне мог взять эти пистолеты, как военный трофей? Хорошо, что всё разъяснилось.

И вот теперь они сидели в палатке напротив друг друга, (не рядом и не в обнимку, как это было когда-то, а напротив), и говорили. Говорили, заполняли пропасть незнания, образовавшуюся за эти годы. Но только пропасть незнания, только её. Пропасть между этим мужчиной и этой женщиной не заполнить уже ничем и никогда. И не надо строить через неё даже временных мостков. Это понимали оба, и потому сидели через стол, хоть это и был очень маленький стол.

Тем не менее, их деликатно оставили наедине друг с другом. Оставили все, несмотря на то, что лагерь гудел от сногсшибательной новости – вернулся легендарный Золас о котором поют песни и слагают баллады, именем которого назван город, гордящийся своими свободными законами и, как ни странно, таким низким уровнем преступности, какой и не снился соседнему Торговому городу, где человека могли повесить за украденный грош и отправить на каторгу за яблоко, позаимствованное из чужой корзинки.

Даже Михал не стал навязывать им своё общество. Конечно, это не так просто – беседовать с бывшим любовником жены, пусть их связь и была делом прошлым. Но Маранта усмотрела в его уходе не только желание избежать неловкости, но и знак доверия к ней. Полного доверия, и за это она мужу была благодарна. В конце концов, этим мужчинам делить нечего – судьба сама сделала выбор, соединив людей по своему усмотрению. А вот их дети любят друг друга и у них есть общие внуки. Это ли не счастье? Михал это понимает, но Золас…

Золас сидел с непроницаемым видом, и по нему было непонятно рад он внезапно обрушившимся на него новостям или нет? Маранта не спешила задавать такой вопрос в лоб. Ясно же, что это не одно и то же – услышать, что твоя женщина беременна или под старость узнать, что у тебя есть взрослая дочь, весьма на тебя похожая, да ещё и целый выводок внуков разных возрастов, от взрослых до совсем крошечных. Потому она решила сменить тему разговора.

– Мы ведь заехали сюда случайно, – сказала Маранта, как бы, между прочим. – Сначала не собирались, а потом два транспорта вышли из строя, и Диана вспомнила, что в городе вроде остались мастерские в квартале не слишком сильно разрушенном. Там же должны были остаться ещё две или три машины, припрятанные Лоргиным, но она не знала наверняка, где их искать.

– Значит, мы охотились на одну и ту же дичь, – усмехнулся Золас. – Немудрено передраться!

– Дианины шофёры уже приходили извиняться. Я их отшила – завтра помиритесь, а то они тебя напоят нашим горючим, а оно весьма забористое. Ты поцарапал троих из них, но не сильно…

– Старею, – вздохнул Золас. – Точнее уже постарел. А ведь я всё понял тогда, но сам себе не поверил! Ведь мог же её не пустить в Торговый город, откуда сам еле выбрался.

Маранта поняла, что он говорит о Лесе. Ага, значит зацепило! Уже хорошо.

– Не казнись, – сказала она, – остановить и не пустить нашу девочку ты бы не смог. Она уже большая и о-очень самостоятельная – не удержишь. Я уже несколько лет даже не пытаюсь.

– Но ты не знаешь, куда они отправились!

– Туда же, куда сейчас едем мы.

– Успеть бы… Поверь, там очень плохо.

– Но ведь она не одна?

– Ну да, Мех стоит целого войска, хоть сам по себе ужасно наивен и болтлив, а Зиг… Тут опасность другого рода – матёрый кот рядом с горлицей.

– Опасаешься за её целомудрие? – рассмеялась Маранта. – Вот это новость! Непревзойдённый ловелас и легендарный любовник задумался о непорочности девушки. А ведь когда-то ты ни во что не ставил непорочность такого рода. Извини, не хотела обидеть. Конечно, Леса не любая девушка, как для меня, так и для тебя. Но, повторяю – она уже взрослая, сама себя соблюдает и сама решит, как, когда и с кем. Зиг, говоришь? Один из лучших парней, что я видела в жизни. Впрочем, он тогда был мальчишкой, а теперь, пожалуй, староват для нашей Лесы.

– Ты права. Но всё равно, если бы я знал, то плюнул бы на рану и пошёл с ними. Может и загнулся бы, но всё же был бы рядом. Уже там был бы!

– Теперь надо думать о том, чтобы добраться до места без задержек. Машина, на которую ты нацелился, кстати, способна долететь туда за сутки, а наша колонна будет тащиться ещё четыре – пять дней.

– Думаешь, Диана мне её отдаст?

Маранта поняла, что сказала лишнее, но теперь уже поздно было идти на попятный. Врать ему она не собиралась.

– Отдаст.

Они расстались далеко за полночь. Когда Маранта вернулась в свою палатку, то выяснилось, что Михал не спит, и ждёт её. Возможно он всё же ревновал немного, но прежде всего охотника интересовали новости. Известие о том, что в город атакованный монстрами отправилась Леса, его не удивило, но Михал только сжал кулаки с видом – "Я так и знал!" Когда она рассказала, что Золас с утра пораньше намерен лететь туда впереди войска, он вдруг предложил:

– Поезжай с ним!

– Но… – опешила она, не зная, что сказать в ответ.

На самом деле Маранта уже думала об этом, но ей казалось маловероятным, что эту идею одобрит кто-либо, а тем более Михал. Но он сам предложил, и теперь у неё не было причины отказываться.

– Я доведу наших до места. Руф поможет, если что. А Золас один много не навоюет, не делаются такие вещи в одиночку. И Диану возьмите. Галль справится без неё. В конце концов, это всего лишь вопрос дней трёх, и мы вас догоним. Я бы сам напросился в вашу компанию, но людей должен кто-то вести. Вы – трое вояк, причём одного толка, в одном месте служившие и друг друга лучше поймёте. Вы знаете, что делать, а чего не надо. Только возьми всего чего следует побольше.

Удивил и впечатлил. Маранта долго не могла уснуть после этого разговора. Михал был не из тех, кто бросает слова на ветер. Она знала, что он говорил серьёзно и совершенно искренне. Она ценила то, что он отправляет в поход жену с её бывшим возлюбленным, с которым их развела не размолвка, не ссора, а метаморфозы судьбы. Но она была уверена, что муж далёк от мысли испытывать её. Михал был умён и всё прекрасно понимал. Но самое главное – он доверял ей. Конечно, с ними поедет Диана, (Маранта не сомневалась, что она не откажется – Диана сама рвалась вперёд и изнывала от их слишком медленного передвижения), но разве Диана помеха, если что? Нет, это дело чистого доверия и ничего больше.

Михал прав – они вояки, они знают, как сделать дело и не свернуть себе шею при этом… Или свернуть, но всё же сделать всё, что требуется. А требуется не много, не мало, как вырвать непутёвое дитя из зубов и когтей монстров. (Это Михал считал, что непутёвое, у Маранты для Лесы были другие характеристики.) А ведь, как известно, непутёвые дети – самые любимые…

Глава 66. Приключение Рози

– Мадам Доротея купила меня в сиротском приюте, когда мне было всего три года от роду.

Рози сидела на высоком стуле и по-детски болтала ногами. В белом платьице с кружавчиками, она выглядела совершеннейшим ребёнком – от силы одиннадцати – двенадцати лет. Леса даже решила предупредить всех присутствующих о её истинном возрасте и… профессии, (чего девушка совершенно не стеснялась), чтобы избежать лишних недоразумений.

– Меня учили и воспитывали, как будущую куртизанку. Другой жизни я не знаю, хоть и любопытно было бы узнать – всё ли так, как написано в книгах?

– А вы любите читать, Рози? – поинтересовался Механикус.

– Да, очень! Книги такие интересные, увлекательные, из них так много узнаёшь. Я прочла всё, что нашлось в библиотеке гарнизона, даже руководство по сооружению противопехотных заслонов при обороне населённых пунктов, а потом заказывала себе книги по каталогу из Торгового города.

– И вы всегда жили в гарнизоне? – спросил Рарок, как-то странно разглядывая Рози.

– Нет, я здесь всего два года, – ответила она. – До этого салон мадам Доротеи располагался в Торговом городе близ Соборной площади, но святые отцы добились нашего выселения, чтобы искоренить источник греха.

– С каких же лет тебя… заставили работать? – глухо прорычал Зиг, и Лесе почудился в его голосе отдалённый раскат грома.

– С тринадцати, – был ответ.

Зиг издал неопределённый звук, смахивающий на хруст кости, раскусываемой челюстями монстра.

– Но это противозаконно, – констатировал Рарок нахмурившись.

– Да, – не моргнув глазом, подтвердила Рози. – Но всё, что противозаконно, оплачивается лучше.

– В том числе теми, кто пишет и охраняет закон! – вставил Зиг. – Поганые любители мелких!.. Детка, скажи, ведь среди твоих тогдашних клиентов врядли были люди простого звания?

– Конечно, нет, – согласилась Рози. – Нашими гостями были члены Совета Торговых гильдий, высокие чины из городской стражи, именитые купцы и священнослужители.

Зиг злобно сплюнул.

– Это те самые, которые решили искоренить "источник греха"?

– Не все из них, но многие. Я слышала, как один говорил мадам Доротее, что мы, э-э… "устарели"!

– А, тогда понятно. Лет в пятнадцать "устарели", а много вас было?

– Одиннадцать. Осталось восемь – три девушки умерли. Не сразу – у двух сердце не выдержало, когда случилась оргия, а одну закусал клиент.

– Закусал?!

– Да. Он потом очень хорошо заплатил мадам Доротее за причинённый ущерб. А когда мы "устарели", мадам Доротея перевезла нас сюда, а в городе завела два других места с девочками.

– Которые не будут считаться источником греха, пока не устареют! Рарок, ты, что такой зловещий, будто собрался на арену против команды висельников-людоедов?

Гладиатор усилием воли погасил взгляд и посмотрел на Зига с немного виноватым видом.