Рарок и Леса

Охотница вернулась в свою комнату и села на кровать. Буря чувств бушевала в её груди! Да, она завидовала, в этом приходилось признаться. Да, она ревновала, так-как успела привязаться к Рози, несмотря на их краткое знакомство. Но самое главное – она была рада за новую подругу! Ей было хорошо от того, что Рози счастлива с Валентином. Сердце Лесы не было скупым, но как же ныло у неё сейчас внизу живота!..

Леса поняла, что больше ей сегодня не уснуть. Она снова встала с кровати и вышла в коридор. Куда теперь? А, неважно! Она просто пройдётся по дому и может быть, нагулявшись, захочет спать.

Комнаты наверху, кроме той, что занимали Валентин и Рози, и той, где ночевала сама Леса, пустовали. Странно! Где же все?

Девушка прошла к лестнице и спустилась в холл. Здесь тоже никого не было. Может они ушли куда-нибудь? Но зачем? И главное – куда? Не на ночную же прогулку?

Если бы её друзья задумали разведку, то они должны были ей сказать. Проигнорировать Лесу в таком деле, было бы полным свинством, и они это знали. Нет, тут что-то ещё. В конце концов, они не взяли бы на разведку куртизанок. Значит, они где-то здесь, надо только поискать.

Из холла к помещениям первого этажа вели два коридора, оканчивавшиеся красивыми стеклянными дверьми. Леса поколебалась пару секунд и пошла направо. Здесь тоже были комнаты, только не такие, как наверху.

–… и всегда любила, – сказал женский голос из-за приоткрытой двери одной из этих комнат.

– Прости, я не знал.

Этот голос принадлежал Зигу.

– Тебе не за что просить прощения. Ты спас меня тогда, заботился обо мне, как старший брат, но в один прекрасный день вдруг исчез!

– Да, я помню. Действительно исчез, сбежав из тюрьмы, где ожидал грязного суда, который должен был придать законный вид моему убийству! Те подонки, которые организовали травлю нашей службы и расставили мне силки, давно уже всех приговорили. Надо было удирать, ведь погоня была неизбежна. Собственно, они нагнали меня потом в южных пустошах, но там я был в родной стихии и обвёл этих городских увальней вокруг пальца. Двоих даже сам изловил и поблагодарил, как следует за запасных лошадей, оружие и снаряжение.

– Прям так и поблагодарил?

– Ну да, после чего отпустил голыми искать своих.

Женщина негромко рассмеялась. Леса давно узнала голос хозяйки, и уже сунула свой любопытный нос в приоткрытую дверь. (Похоже, в этом доме было в порядке вещей держать двери приоткрытыми.)

– Но ты не думай, я не забыл о тебе и очень жалел, что не смог навестить напоследок. Если бы я знал, что всё так получится, то плюнул бы на всё и увёз с собой. А так, ведь я думал, что удачно тебя пристроил!

– Ты меня удачно пристроил! – сказала Дороти с печальной иронией. – Для девчонки с таким прошлым, получить место трактирной служанки, это просто сказочное везение! Только вот, где трактир, там и посетители, а где посетители, там и щипки, и шлепки, и руки под юбкой. Кроме того, слух о том, чем я занималась до этого, конечно, сразу просочился и разошёлся среди завсегдатаев. И никому не было дела, что я не по своей воле попала в проститутки, едва мне исполнилось одиннадцать лет! Всем сразу стало ясно, что терять мне больше нечего, а поскольку мой главный покровитель – могучий капитан Зигель исчез, то… Ну, ты сам понимаешь!

Даже из-за двери Леса услышала, как лязгнули зубы Зига. А ещё, он, наверное, сжал свои пудовые кулаки, как всегда бывало, когда его злило что-нибудь. Девушка на свой страх и риск чуть толкнула приоткрытую дверь и просунула голову внутрь.

По счастью она осталась незамеченной, зато хорошо разглядела эту пару. Они лежали в постели, обнявшись, но не тесно прижимались друг к другу. Зиг располагался так, что сейчас Леса видела его спину. Такую знакомую спину, которую она недавно тёрла мочалкой! Ей и теперь хорошо были видны следы от пуль, клинков и бичей, которые Зиг заработал за свою бурную, непутёвую жизнь. Он говорил ей, что большинство этих шрамов были получены им ещё в молодости, когда он был никаким не воякой, а лишь ретивым и на редкость удачливым молокососом. Говорят, что шрамы украшают мужчину, но чаще всего они свидетельствуют о неопытности и ошибках, которые только чудом не стали фатальными.

Мадам Доротея меньше всего сейчас была похожа на хозяйку салона, старшую из женщин распоряжающуюся судьбами своих подчинённых. Её волосы были распущены, на лице застыло мечтательное выражение. Она счастливо улыбалась, глядя на Зига влюблёнными глазами. Эта женщина была действительно красива! Леса даже почувствовала укол зависти, хоть и никогда не считала себя дурнушкой.

Очевидно, что они с Зигом только что занимались тем же, чему с такой страстью придавались наверху Рози и Валентин. Об этом говорила их одежда, разбросанная вокруг кровати, смятое одеяло, едва прикрывавшее обоих по пояс и почти осязаемый жар, исходящий от разгорячённых тел. Они оба были совершенно голыми!

Что ж, это правильно – во время любовного соединения люди должны представать друг перед другом такими, какими их создала природа. Излишества, придуманные ими самими, вроде одежды и украшений, будут только мешать.

Дороти приподнялась на локте, опёршись на правую руку. Леса отчётливо видела полные чаши её грудей с коричневыми сосками, и зависть ещё раз кольнула её, когда она сравнила это великолепие со своими спелыми, но далеко не такими большими яблочками.

Свободной рукой Доротея гладила Зига по волосам и лицу, а он то и дело ловил её ладонь и прижимал к губам.

– Я даже не догадывался, что ты… Что у тебя ко мне какое-то чувство! Ты ведь была ещё совсем юной. В моих глазах ты была ребенком, к которому у нормального мужчины в принципе не может быть никакого влечения.

– Это так, – вздохнула Доротея. – Я никогда не считала клиентов – любителей малолеток, нормальными и всегда их презирала. Знаешь, когда пришлось отдать таким своих девочек… я прорыдала всю ночь, да ещё и тряслась от страха при этом! Нет, у меня не было иллюзий по поводу их будущего. Я с самого начала собирала девчонок – сирот, чтобы открыть публичный дом, но думала, что они сначала должны войти в возраст, а я их тем временем, хорошенько всему научу! Но вышло иначе. Наши дела стали совсем плохи, мы уже жили впроголодь и должны были вскоре оказаться на улице из-за неуплаты за жильё. И тогда мои девочки сами стали упрашивать меня допустить их до дела. Они знали, на что шли, знали, что с ними будет, и что будет со мной, если нас застукает за этим делом городская стража. Но, по счастью, всё обошлось! Видно не было у Торгового города больше таких офицеров, как капитан Зигель!

– А что за история с гибелью трёх девушек?

Мадам Доротея сразу сникла и даже как будто постарела от этих слов.

– Иногда это с нами случается, ты же знаешь. Не всегда в добреньком и приветливом с виду дядюшке, готовом хорошо заплатить, распознаешь маньяка, дурака или просто сволочь! Это случилось, когда мы стали популярны среди высших слоёв общества Торгового города. И вот, как-то раз, один старикашка из самых главных, заказал для себя сразу двух девочек. Беда была в том, что мы его уже знали и не ждали от этого хилого извращенца ничего дурного! Он был уже старчески слаб, и от девушек многого не требовал, так-как быстро уставал, зато платил неплохо. Кто ж знал, что он, как мужчина, к тому времени совсем уже сдох, но не успокоился? Так вот, он решил, что раз сам уже ничего не может, то пусть будет море любви вокруг него, а он станет возлежать вокруг всего этого и любоваться! По сути, идея не так уж плоха, но я не понимаю, почему он для таких целей не нанял побольше здоровых крепких девок, вроде тех, что работают у Молли? Зачем ему понадобились мои малышки, услуги которых из-за противозаконности были весьма дороги? В общем, я тогда сама привезла двух своих птенчиков к нему на виллу, что находилась за городом и уехала, чтобы забрать их утром. А утром… мне выдали два полуживых тела… Они были все в синяках и ссадинах, а между ног у бедняжек было всё так разворочено!.. Сплошное кровавое месиво! Они так и не пришли в сознание. Одна умерла по дороге в город, другая в приёмном покое больницы, куда я её привезла. Врача мы так и не дождались, да и не помог бы он. Как я потом узнала, этот старый урод назвал к себе на вечеринку больше сотни гостей. Молодых, здоровых, но с кучей навоза вместо сердца! И они моих девочек… Все сто, да не по одному разу… Я хотела его убить, даже кинжал припасла отравленный.

– И что, не убила?

– Нет, не убила. Я бы даже не смогла подойти к нему настолько близко, чтобы царапнуть клинком. Так он сам, представь себе, ко мне явился! С мешком денег пришёл. И говорил так ласково и убедительно! О том, что сожалеет. И о том, что Инци позаботится о душах бедных крошек… Правильно всё говорил… гадина!

Дороти словно захлебнулась, вспоминая весь тот кошмар, о котором рассказывала, но всё равно продолжила:

– Он сказал тогда, что у меня два пути. Первый – попытаться наделать ему неприятностей, всё рассказать властям и требовать справедливости. Несомненно, это дорого ему обойдётся, но он откупится, ведь здесь Торговый город, где всё покупается и всё продаётся. Мне же тогда придётся закончить жизнь на каменоломне, а мои девочки пойдут, как все – на панель. Но есть и другой путь – разумный. Он означает всё забыть, взять деньги и молчать. В таком случае, можно будет дальше жить, работать и заботиться об оставшихся девушках. При этом он обещает нам своё покровительство, что само по себе дорогого стоит! Я выбрала второй путь. Возможно, я этого не сделала бы, и попыталась бы убить его, невзирая на последствия, но справа и слева от него стояли два амбала, которые свернули бы мне шею при любом резком движении. Ты думаешь, я поступила неправильно?

– Не хочу тебя судить, тем более что догадываюсь, о ком речь идёт. Верховный судья, да?

– Он самый.

– Удавить бы мерзавца!

– Он уже давно в могиле. Нет, я его не простила, но надо отдать ему должное – он действительно оказывал нам своё покровительство, пока был жив, несмотря на то, что я категорически отказала ему в девочках. Совсем не давала, даже на час!

– А третья? Ведь была ещё одна смерть?

– Да. Это моё наказание за самоуверенность. Но, тут другой случай. Девушка сама нашла клиента. Иностранный купец, молодой, красивый, богатый, щедрый! Вот, как она его расписывала. Думаю, у девчонки голова закружилась, может быть, даже померещились отношения, идущие далеко за пределы того, что бывает между куртизанкой и клиентом. Знаешь, мы тоже верим в сказки о прекрасных принцах, и среди нас очень популярны истории о том, как некий клиент, (прекрасный юноша, конечно же!), женился на девушке «лёгкого поведения», и как они потом жили долго и счастливо! Уж не знаю, что на меня тогда нашло, но я, как дура поверила щебетанию своей пичужки, и отпустила её к этому подонку! А он оказался законченным психом и загрыз девочку в ту же ночь!.. Что со мной было! Сама чуть на тот кинжал не бросилась, который для судьи приготовила. Спасибо девчонки меня отпоили какой-то микстурой, даже не знаю, какой… Но этот мерзавец от расправы не ушёл – стража взяла его тёпленьким, а суд быстренько слизал все его наличные средства и имеющиеся товары. Уроду грозила каторга, но этого не случилось – в одно прекрасное утро его нашли повешенным в камере. Говорили, что сам удавился, но может быть, ему и помогли. Уголовники таких ненавидят, и в этом они человечнее судей! И в вопросах чести и совести, и в смысле взаимовыручки тоже…

– А что вы там не поделили с церковью?

– С этими, то же, что и со всеми остальными. Они горазды нас осуждать и порочить, а сами вожделеют наших тел, только платить не хотят! Наоборот, оказывается, это мы должны им платить за благословение и за место проживания, хоть это место им и не принадлежит. Так-то вот! Плати, терпи и ещё девочек давай! Служители Инци называются, как только не лопнут?!

– И что, ты платила?

– Платила, а куда денешься? Своих собственных девочек обирала, но платила и сейчас плачу… То есть, уже нет, наверное?

– Уже нет. В городе всех съели – и святых, и тех, что не очень. Можешь быть даже благодарна лицемерам, которые тебя выселили. Правда, и здесь всё что-то не то…

– Не знаю. Когда ты вернулся, всё стало то, а большего мне и не надо!

Леса тихо прикрыла дверь и пошла назад в сторону холла. Что она чувствовала сейчас? Ревность? Может быть, но скорее это было что-то ещё. Девушка вдруг поймала себя на мысли, что её совершенно не волнует мысль о том, что человек, которого она любит, лежит там сейчас с другой женщиной. В конце концов, за свою жизнь Зиг переспал с большим количеством женщин, чем она их просто видела за свою. Только вот…

Эта пара так подходила друг другу! Оба грешные, прошедшие через боль и страдания, и оба прекрасные! Леса видела, как на Зига смотрела мадам Доротея. Она видела, как ладонь этой женщины гладит его по лицу, а он прижимает эту ладонь к губам…

Что же это, как не любовь? Дороти ведь сказала, что полюбила его ещё тогда, во время их давнего знакомства, и Леса ей верила! А вот Зиг – он ведь любил её в то время как младшую сестру, когда же он успел полюбить её, как женщину? Или с его стороны это была не любовь? Мужчины ведь, бывает, спят вовсе не с теми, кого любят. И женщины тоже…

Леса поняла, что запуталась и решила махнуть на всё это рукой. Пусть здесь спит, кто с кем хочет, её-то какое дело? Сейчас не разобрать, кто из них кого любит, да и не обязаны взрослые люди, никак между собой не связанные, друг перед другом отчитываться!

Леса поняла вдруг, что стоит посреди холла и на что-то злится. Только она сама не знала на что. Надо было успокоиться, и, наверное, самое лучшее было бы вернуться в свою комнату.

Но ведь она ещё не ходила внизу по левому коридору! Чувства чувствами, а любопытство никуда не делось, и девушка решительно толкнула дверь, ведущую в коридор налево.

Счастливый девичий смех и плеск воды. И стоны, опять эти сладкие стоны!

Картина называлась – «Рарок нашёлся»! Нашёлся он в бассейне, который видимо, служил не только местом омовения. Вместе с гладиатором нашлись также все семь «пропавших» девушек мадам Доротеи.

Когда Леса вошла туда, её никто не заметил, настолько заняты, оказались все присутствующие, хоть девушка при этом совершенно не таилась и не пряталась. А ещё, она поняла, как мало она знает о разновидностях плотской любви!

Гладиатор был сразу с тремя девушками, при этом они не только не мешали, но и органично дополняли друг друга, действуя, как акробатки-профессионалы, выполняющие сложный запутанный трюк. Леса во все глаза глядела, как они ловко меняются местами и помогают друг другу, усиливая удовольствие, убирая неудобства, доводя друг друга до сумасшедшего экстаза!

В обычной жизни появление третьего во время любовной игры должно было помешать, и, по крайней мере, места для третьего в обычном сочетании пары не было, а тут… Тут количество участников чудесным образом переходило в качество, и все четверо совершенно искренне выли от наслаждения! Остальные четыре девушки, разбившись на две пары, были заняты друг другом.

Леса поняла, что они потом тоже поменяются партнёрами, а потом эти поменяются с теми, а те вот с этими, пока этот мощный самец не перепробует здесь всех! Шальная мысль закралась ей в голову – а что если скинуть халат и присоединиться к этой компании? Прогонят? Врядли. Скорее примут с интересом! Любопытно, заметил бы Рарок её среди прочих? И как бы отнёсся, увидев ту, с кем сражался плечом к плечу, среди куртизанок?

Вместо этого она повернулась и вышла в коридор. Постояла некоторое время, тяжело дыша – надо было успокоить расходившееся сердце. Всё же, мысль присоединиться к оргии была пустой фантазией! Куда ей с её неопытностью, да и нечего делать девственнице в толпе гетер!

Нет, всё это было уже слишком!

Леса даже топнула с досады, и тут же присела от боли, ушибив о каменный пол ни в чём неповинную пятку. Слёзы сами брызнули из глаз! Да что же это такое? Сплошное невезение!

Впрочем, эта боль быстро прошла, но досада и обида остались. Правда, сейчас она сама не смогла бы точно сформулировать, на что она обижена. Леса не осуждала этих мужчин! То, что она, как дура влюбилась в обоих, было её проблемой, которой она не поделилась ещё ни с кем. Тем более они не были обязаны хранить ей верность! В конце концов, они также не были обязаны отвечать ей взаимностью…

Леса была достаточно умной девушкой, чтобы это понять, но… ей до визга обидно было остаться вот так одной!!!

Она, которая без жалоб переносила уединение в катакомбах, порой длившееся несколько недель или даже месяцев, где её собеседниками были только камни и монстры, сейчас готова была кричать от одиночества! Даже Механикус с сэром Мальтором куда-то запропастились. Ну, да, они, конечно же, почувствовали себя лишними в этом доме бурлящей любви, и решили провести ночь в другом месте. Но, в таком случае, она тоже здесь лишняя! А если она лишняя, то она немедленно уйдёт отсюда.

Редко, когда человек, принимая решение на горячую голову, находит в себе силы сунуть эту голову в холодную воду, прежде чем успеет наломать дров. Леса решительными шагами вышла из левого крыла дома в холл, пересекла его, откинула щеколду входной двери, толкнула её и шагнула в ночь.

.....................................................................................................

Несмотря на хворь, поразившую военный лагерь, периметр плаца был ярко освещён. Значит, кто-то находил в себе силы поддерживать электрогенераторы в рабочем состоянии. Однако салон мадам Доротеи был не в первых рядах строений выходящих на плац, а потому оставался в темноте.

Ну и прекрасно! Леса не хотела света, и темнота её вполне устраивала. Она свернула в проход между домами и сердито зашагала прочь, испытывая острое наслаждение от ощущения прохладного шероховатого бетона под босыми ногами, и от шаловливого ночного ветерка, тут же запустившего невидимые бесцеремонные руки под её халат.

Девушка шла, сама не зная куда, не разбирая дороги, размазывая слёзы по щекам и, с удовольствием, жалея себя. Что будет в конце её пути, она не представляла. Возможно, она дойдёт куда-то и там на что-то сядет, обхватив коленки, и будет так сидеть, отвернувшись от всего мира, в котором она, оказывается, лишняя…

Увы, разумное объяснение тому, что произошло и правильные выводы из увиденного, разобиженная охотница, при всём своём уме, сделала гораздо позднее, когда исправить многое было уже невозможно. Мысль о том, что друзья позаботились о её отдыхе после тяжёлого дня, где они сражались и победили в неравном бою. Соображение, что её мужчины находились под действием сильного возбуждающего средства, выход для которого был просто необходим, или для них это закончилось бы скверно. Наконец, тот простой факт, что именно здесь, на улице, а не там, в доме, она оказалась одна, без оружия, снаряжения и даже одежды, всё это не приходило в голову девушки, у которой расшалились нервы!

Строения в этом лагере были расположены по-военному, то есть стояли по квадратам, разделённым бетонными дорожками. Поэтому, Леса отошла на приличное расстояние от дома, из которого вышла, и ей долгое время не представлялась необходимость нигде свернуть.

Но вот переулок, по которому она шагала, упёрся в какую-то стену и «сломался» под прямым углом. Девушка остановилась, словно очнувшись от сна, и стала оглядываться, соображая, как она сюда попала.

Выбор был невелик – либо продолжить свой путь, сменив направление, либо повернуть обратно. Леса крутила головой туда и сюда, не зная на что решиться, когда вдруг широкая грубая ладонь легла ей на лицо, лишив возможности кричать и даже дышать!..

В тот же миг крепкая мужская рука перехватила её поперёк талии и легко оторвала от земли. Каким образом опытная охотница ухитрилась не почуять опасность, осталось загадкой, над которой некогда было размышлять. Мир закружился, замелькал у девушки перед глазами! Дома, дорога, небо, фонари – всё смешалось в один хаотичный клубок и принялось выделывать немыслимую пляску!

Леса понимала только, что её куда-то несут, не заботясь о том, что она при этом чувствует. Попытки вырваться пресекались просто – её встряхивали, как тряпку, от чего мозг проваливался в живот, а сердце сталкивалось с желудком и периодически застревало в нём. Грозный недовольный рык, сопровождавший это встряхивание, говорил ей, что она похищена человеком, а не монстром. Это несколько успокаивало неопытную девушку, которая ещё не испытала на себе зла, присущего людям!

Но вот, наконец, они пришли в какой-то тупик, где Лесу бесцеремонно швырнули на груду тряпок или брезентовых чехлов, там было не разобрать что это такое. Ей очень хотелось крикнуть, но конвульсивно сжимающиеся лёгкие не дали ей этого сделать. Так, не может крикнуть человек, едва вынырнувший из глубины на поверхность воды.

– Э? – сказал, между тем мужской голос, сиплый и хрипатый, из тех, что не позволяют определить возраст владельца. – Ты чой-то припёр?

– Гы! Да вот – герла! – отозвался похититель Лесы. – Одна гуляла.

– Ты чо, с ума вертухнулся? А ежели это жена ахвицерская? Али дочь?

– Не, это шлюха из ахвицерского борделя! Я видал, как она оттуда вышла.

– Не, ну ты молодец, братан, красава! Такую цыпу заарканил! Давно я хотел тамошнюю деваху попробовать, тока ведь нашего брата в те хоромы не допускают! – проговорил кто-то третий, у кого словарный запас оказался больше, чем у первых двух.

Леса плохо видела тех, в лапы кого она так нелепо попала. Но что за беда? Сейчас она всё им расскажет, и они отпустят её восвояси, ведь они же люди, в конце концов, не монстры!

– Послушайте! – начала она почти шёпотом, едва поняла, что способность говорить худо-бедно вернулась.

Но тут два пальца, толстые, как сардельки легли ей на горло, а к правому глазу приблизилось что-то блестящее. Леса с удивлением поняла, что это отвёртка!

– Вот что, цыпа, слушай сюда, – заговорил кто-то четвёртый, кого она, вообще, не видела. – Мы не сделаем тебе ничего дурного, если ты не будешь дёргаться. А если дёрнешься, то я воткну тебе это в глаз, и тогда тебе ни у Доротеи, ни у Молли не работать! Да, насчёт нас не боись – тут все мужики проверенные, ничего плохого от нас не подцепишь. Усекла?

Леса «усекла» только то, что договориться с этими жлобами не удастся. Но, что им от неё нужно? Неужели?..

Её схватили одновременно за руки и за ноги. Кто-то рывком распахнул на ней халат, и все окружающие одобрительно загоготали, увидев, что на девушке больше ничего нет. Ей развели ноги в стороны…

Леса попыталась их вырвать, но жало отвёртки угрожающе приблизилось к зрачку, и девушка поняла, что державший её мужчина не шутит. Так они собираются сделать с ней это?!

Сердце охотницы забилось так, что едва не выскакивало через горло. Никогда она не думала, что это произойдёт с ней вот так! Если честно, то до недавнего времени она, вообще, особо не задумывалась о таких вещах. Когда-нибудь, с каким-нибудь хорошим парнем… При этом «хорошего парня» она представляла весьма в общих чертах. И только в последние дни мечтала подарить свою невинность возлюбленному… Одному из них.

По-видимому, этому не суждено было сбыться. Что ж, вероятно такова её судьба! Леса перестала сопротивляться и зажмурилась. Сейчас ей будет больно…

Насильники что-то залопотали одобрительно, но она уже не разбирала слов. Кто-то крепко взял её за бёдра и потянул на себя. Внутренней поверхностью ног и бёдер она вдруг ощутила чужое волосатое тело, и сама удивилась тому, что этот факт оставил её равнодушной. Но тут что-то тёплое, продолговатое скользнуло по губам её лона, и Леса вздрогнула! Она даже не заметила, как две шершавые ладони сжали её груди. Сейчас он войдёт! Сейчас…

Продолговатый предмет ещё раз ткнулся в губы и… скользнул мимо, промазал. Сердце девушки замерло! (Что же он там копается? Это же невыносимо!) И снова круглая скользкая головка слепо тычется у входа в её лоно, и снова промахивается!

«Что за дурак мне попался? – подумала девушка, которая между ожиданием боли и самой болью, предпочитала боль. – Он что, впервые имеет дело с женщиной?»

Врядли это предположение было справедливо, ведь между её насильников не было совсем молодых. Значит, это просто был неуклюжий тип, от которого даже в такой ситуации можно было соскучиться.

Леса поняла, что её терпение сейчас лопнет. Если он ещё разок промахнётся, то она завопит от ярости и получит отвёртку в глаз! Если бы у неё были сейчас свободны руки, то она сама направила бы внутрь себя окаянный отросток этого мужчины, чтобы прекратить, наконец, эту пытку!

Но это было невозможно – обе её руки были словно тисками зажаты в железных лапах, достойных не людей, а монстров. И тогда Леса сделала движение бёдрами, ловя губами своего лона орган мужчины, который сейчас должен был стать у неё первым…